Глава 3. Жуткий блеф

      Запретную секцию от основной библиотеки ограждали красивые кованые двери с тяжелым замком. Они находились прямо за стойкой мадам Пинс, и Регулуса всегда туда тянуло. В полумрак, где высокие стеллажи со старинными фолиантами подсвечивались мягким золотым, будто магическим сиянием.       Впервые он сюда попал на третьем курсе. Со второй попытки смог разрушить не особо-то сильные запирающие чары. Следующие несколько месяцев никто не мог понять, почему поутру на Запретной секции часто сломан замок. Регулус был так горд собой, что не подумал о том, что следы лучше вообще не оставлять. Но ему нравилось, что все гадают, кто этот ночной умник, что пробирается в Запретную секцию, а потому специально не восстанавливал защиту, когда уходил. Когда нарушителя поймать не смогли, защиту установил сам Дамблдор, и сколько бы Регулус ни бился над его запирающими чарами, разрушить их так и не удалось.       Лишь на пятом курсе у Регулуса получилось уговорить Слизнорта, чтобы он выдал ему официальный пропуск. Вообще-то, он давался только старшекурсникам, которые сдали СОВ на приличные баллы, но Слизнорт всегда был слаб перед его невинным обаянием и тягой к знаниям.       Регулусу нравилась здесь бывать. В Запретной секции всегда царил полумрак и звенящая тишина, разрываемая лишь шелестом страниц и шагами редких учеников, которые, взяв нужную книгу, торопились убраться из этого места.       «Плебеи никогда не ощущали насколько воздух здесь пропитан магией, и бегут, как от чего-то страшного»       В воздухе витал дух старинной, завораживающей магии — Регулус чувствовал ее кожей, чувствовал пальцами, когда проводил ими по корешкам древних фолиантов. Да, порой здесь было жутко, порой страшно — когда слышался приглушенный крик из закрытых страниц, когда волосы на голове шевелились от чужого невидимого дыхания, когда кто-то шептал на ухо на незнакомом языке, когда в углах шевелились неясные тени. Но Регулус всегда считал это привлекательным и манящим, его сюда тянуло — в самую тьму, лишь бы вновь испытать острые ощущения. Он находил здесь вопросы на многие ответы: будь то руническая формула или происхождение Темного проклятия, переводы старинных манускриптов или состав запрещенного зелья.       Сегодня он как раз работал над своими личными исследованиями по законам ирландских кельтов, но голова была перегружена. Половина сентября пролетела, он и глазом моргнуть не успел — бесконечные занятия и факультативы, обязанности старосты и вечерние обходы. Их уже загрузили домашними заданиями, а вскоре еще и должны начаться тренировки команды по квиддичу. Еще и… Берк.       «Завтра. Все завтра»       Он убирал книги на полки, как вдруг краем глаза заметил чью-то тень. Дернувшись, он повернулся, невольно сжал пальцы на рукоятке палочки и всмотрелся в полумрак. Никого. В Запретной секции часто можно услышать потустороннее дыхание или заметить чьи-то тени, некоторые книги и вовсе издавали истошные крики, если их открыть, а некоторые были прикованы цепями. Он прошел чуть вперед, прислушиваясь, как вдруг позади раздался голос:       — Блэк.       — Мерлин! — непозволительно тонко воскликнул Регулус, схватившись за сердце.       Он резко обернулся, натыкаясь взглядом на Берк. В ушах все еще звенело от испуга, но он, прокашлявшись, напустил на себя невозмутимый вид.       — Мне нравится, Берк, что ты подкарауливаешь меня в темных углах, но, пожалуйста, не подкрадывайся.       — Чего ты добиваешься, Блэк? — перебила она, глядя на него с отчетливой агрессией.       — О чем ты?       — Я слышала эти тупые слухи, которые ты распускаешь. Что тебе нужно?       Первая мысль: кто-то растрепал о карточном долге. Но кто? Лириан и под пытками бы не выдал. Барти… Барти, конечно, мог, но он был в восторге от этой идеи, и не стал бы никому рассказывать. Самым слабым звеном был Амикус. Но задание принадлежало ему, и Регулус абсолютно не видел смысла в том, чтобы он же об этом всем и рассказал.       — Какие еще слухи, Берк? — он изобразил искреннее недоумение. — Я не понимаю о чем ты.       — Что бы ты там ни планировал, Блэк, знай, у тебя ничего не выйдет.       Ей точно кто-то обо всем рассказал.       — Не знаю, кто тебе и что наплел, радость моя, но если я что-то планирую, я этого всегда добиваюсь.       Грозно на него глянув, Берк вдруг полезла в сумку и достала небольшую сферу, от которой исходил зловещий зеленоватый свет. Внутри копошилось что-то крошечное и белесое.       — Боги, что это за мерзость? — с отвращением спросил он.       — Личинки акромантула, — усмехнулась она, приближая сферу к его лицу. Он невольно отшатнулся, спиной врезавшись в стеллаж. — Нашла в Запретном лесу.       Регулус едва держал себя в руках, лишь бы лицо не исказила гримаса ужаса. В голове стучало только одно слово: жуткая. Жуткая, жуткая, жуткая. Она жуткая. Какая леди станет бродить по Запретному лесу, чтобы собрать эту гадость? В груди стало тесно: то ли от ужаса и брезгливости, то ли от дикого и неуместного восхищения — Берк бродила по Запретному лесу, чтобы собрать эту гадость!       Зеленоватое сияние от сферы бросало свет на кожу Берк, окрашивая ее в трупный бледный цвет. А в купе с горящими злорадством глазами и хищной усмешкой Берк выглядела…       «Жуткой!»       — Самостоятельно личинки не выживут. Зато это очень редкий и ценный ингредиент, — произнесла она, не спуская с него насмешливого взгляда. — А еще, если их подсыпать тебе в еду, они твои кишки сожрут. А если бросить их тебе в лицо, они вопьются в твои глаза и сожрут и их тоже.       По позвоночнику прокатилась дрожь, он тяжело сглотнул. Вконец не выдержав, Регулус с лица сошел. Он старался не смотреть, как внутри сферы копошатся маленькие белые личинки. Он чувствовал, как с него вся краска схлынула, стоило ему представить, как она засыпает их ему в утреннюю овсянку — их там даже не заметить! Но он все же заставил себя натянуть усмешку:       — И ты удивляешься, Берк, что тебя вся школа жуткой считает?       — Я не удивляюсь, — хмыкнула она, пряча сферу обратно. — А тебя предупреждаю: что бы ты там не задумал, заканчивай с этим.       «И не подумаю»       Бросив на него последний презренный взгляд, она развернулась и ушла. А у Регулуса шок и трепет начал сменяться злостью. Кто-то рассказал ей про его задание, и он обязательно выяснит — кто.       Торопливо собрав свои записи и книги в сумку, он устремился в гостиную Слизерина, всю дорогу без конца накручивая себя. Он уже две недели работал над проектом «Соблазнение Берк»: он неустанно следил за ней в Большом зале, отмечая, что именно она любит есть; он провожал ее внимательными взглядами в коридорах, нервируя ее и провоцируя на очередные грубости, в памяти откладывая любую мелочь, что срывалась с ее языка. Он не спускал с нее глаз на общих занятиях, делая пометки в собственной тетради: она левша, хотя палочку чаще держит правой рукой; почерк у нее острый и резкий; она отвратительна в теории и даже не старается в написании эссе, зато в практических заданиях одна из лучших; всегда сидит на последней парте и часто что-то пишет в пергаментах — явно не лекции; сидит в одиночестве, но на Чарах рядом с ней всегда Пандора Фортескью — главная чокнутая и самая блаженная в школе.       Регулус даже покопался в ее родословной: она была последней наследницей увядающего чистокровного рода Берк. Наследница, конечно, громко сказано. Ее отец все до последнего сикля и самой захудалой реликвии проиграл в карты. Не выдержав позора, он покончил с собой, оставив жену и дочь на попечении своего старшего брата, владельца не самой популярной темномагической лавки. Насколько понял Регулус, жена мистера Берка тоже не долго продержалась и скончалась от тяжелой болезни — никаких данных о ней не было. И шестилетняя Яра осталась жить с одиноким и престарелым дядей в Лютном переулке.       За это время он уже исписал приличную часть тетради, вошел в азарт и с предвкушением ожидал результата, пусть и главная пометка в его записях все еще гласила: «Шансы — нулевые». Но сейчас кто-то решил вмешаться и все ему испортить, а Регулус ненавидел бросать дело на полпути.       Время уже было позднее, поэтому он сразу направился в свою спальню, к друзьям. Лириан читал очередной роман, устроившись в любимом кресле, Амикус за столом составлял график тренировок и разрабатывал новые стратегии, а Барти только вышел из душа, с мокрыми волосами и в одних лишь пижамных штанах, державшихся непозволительно низко, очевидно, на одной лишь магии.       Захлопнув за собой дверь спальни, Регулус с ходу спросил:       — Кто из вас, дебилов, растрепал Берк про мое задание?       Вопрос предназначался Барти и Амикусу, но они на него лишь глупо вытаращились, а ответил Лириан:       — Никто ей ничего не рассказывал, Регулус. Это не в наших интересах.       — Я бы точно не стал! — с жаром поддакнул Амикус. — Это же я придумал!       — И я не рассказывал! — воскликнул Барти, но тут же легкомысленно усмехнулся: — Но я сказал парочке девчонок, что ты запал на Берк. Они быстро разнесут эти слухи по школе. Не благодари.       — Что? — опешил Регулус. — Для чего?!       — Я же помочь решил! До Берк дойдут эти слухи, она решит, что ты и правда в ней заинтересован. Тебе так легче будет добиться от нее поцелуя.       — Но нам нельзя ему помогать! — возмутился Амикус.       — Да ладно тебе, — отмахнулся Барти. — Ему в жизни не добиться Берк! Она на него бешеной собакой смотрит! А так… может, хотя бы минимальный шанс появился.       — В этом и было все веселье! — возразил Амикус. — Что у него ни черта бы не вышло!       Они продолжали препираться, пока голову Регулуса раздирали противоречивые мысли. Вначале он пришел в настоящий ужас: по школе теперь будет ходить слух, что он «запал на Берк». Он! На Берк! Одно дело втихаря очаровать ее и публично поцеловать. Совсем другое — слухи о его влюбленности. Это пугало и приводило в панику. Как отреагирует общественность?       Регулус всегда тщательно выбирал для себя девушку. За шесть лет у него было два продолжительных романа и несколько коротких интрижек. Но бриллиантом в его коллекции, безусловно, была Эммелина Вэнс, с которой он встречался практически весь прошлый год. Одна из самых талантливых и ярких студенток школы. Еще и училась на год старше! Пока его однокурсники встречались с девушками младше, у него была старшекурсница. Они были великолепной парой, она безупречно подходила ему по внешности — такая же высокая, черноволосая, ясноглазая и с королевской осанкой. Они неплохо провели время вместе и на ее выпускном без всяких сожалений расстались.       И что сейчас? Нелюдимый изгой, агрессивный звереныш, который таскает нож в кармане и личинки акромантула. Они с Берк даже рядом смотрятся нелепо — она ниже практически на целую голову, с вечно растрепанными светлыми волосами, вульгарным макияжем и неаккуратно повязанным галстуком. В ее движениях ни благородства, ни манер. Она матерится, как бездомный из Лютного, и вряд ли отличит вилку для мяса от вилки для рыбы. В приличном обществе его попросту засмеют. Или решат, что он свихнулся.       С другой стороны, какое ему дело? Это же всего лишь пари, повод развлечься. Ему всего-то пару месяцев на этих слухах надо продержаться, а дальше он всем признается, что просто сошел с ума. И Барти прав, такие слухи могут сыграть ему на руку в процессе завоевания Берк.       «Глупо отрицать. Я этого хочу. А значит, чужое мнение неважно»       — Лис, а ты что скажешь? — обратился к нему Амикус. — Барти не имел права трепаться о подобном!       Регулус тоже посмотрел на Лириана, сталкиваясь с его изучающим взглядом.       — Не думаю, что это критично, — отозвался Лириан. — К тому же, это правда.       — Правда? — одновременно переспросили Регулус, Амикус и Барти.       Не сдержавшись, Лириан негромко рассмеялся, явно потешаясь над их удивлением. Но он не успел ответить, как в дверь раздался стук и послышался голос Алекто:       — Амикус, это я. Можно войти?       Тут же забыв о предмете спора, Амикус бросил взгляд на Барти:       — Оденься.       — На мне и так слишком много одежды!       Проигнорировав его, Амикус подошел к двери, открывая ее, но не пуская сестру внутрь.       — Что случилось?       — Амикус, я не могу найти лекции по Защите, а завтра эссе сдавать. Не одолжишь свои? — невинно поинтересовалась она.       Регулус закатил глаза, отворачиваясь. Этот спектакль ему надоел еще в прошлом году, но Амикус, кажется, даже ни о чем не подозревал.       — Заходи, — буркнул Кэрроу и пошел до своей кровати.       Алекто зашла за братом, бросив на Барти короткий взгляд. Он тут же его перехватил и широко усмехнулся. Навалившись на столбик своей кровати, он окинул ее взглядом:       — Пришла пожелать нам спокойной ночи?       — Уж точно не тебе, Крауч, — огрызнулась она.       — А жаль, — рука Барти, живущая своей собственной жизнью, потянулась к груди, оглаживая левый сосок.       «Интересно, он вообще видит себя со стороны?»       — Я тут стою такой красивый и одинокий, и не отказался бы от пожелания приятных снов от тебя, Кэрроу, — улыбнулся Барти.       — Ты это мне говоришь, Барти? — Амикус, отвлекшись от поиска лекций, устремил на него суровый взгляд. Но его перебила Алекто, у которой фанатично заблестели глаза:       — Надеюсь, тебя будут мучать бессонницы и кошмары, Крауч.       — Ты такая жестокая! — в притворном возмущении воскликнул он.       — С тобой все равно ни в какое сравнение не иду!       Регулус лениво прислушивался к их диалогу, разбирая сумку и вытаскивая из нее учебники и пергаменты. Только полный идиот не заметит, каким голодным взглядом Алекто смотрит на Барти. Регулус еще на шестом курсе понял, что ее частые визиты в их спальню поздно вечером связаны исключительно с Краучем. И, что самое странное, он явно отвечал взаимностью на ее чувства. Только этим двоим не хватало мозгов и смелости признать это.       Конечно, Регулус мог бы подсказать другу, что объект его страсти тоже сходит по нему с ума. Но для чего? Барти умный и талантливый волшебник, один из лучших на всем курсе, пусть и со слабостью к эксбиционизму, но он может найти себе кого-то более достойного. А Алекто… она никакая. У нее нет магической мощи, как у брата, нет каких-то особых талантов, она посредственна в учебе и с такой же посредственной внешностью, хотя… иногда Регулусу казалось, что в ней есть некая изюминка. Но эту изюминку всегда портил загнанный взгляд и сутулые плечи.       — Вот, держи, — Амикус всунул сестре тетрадь с лекциями и явно намекнул, что ей пора: — Мы уже спать ложимся, Алекто.       — Спасибо, — она улыбнулась брату, бросила последний взгляд на Барти, скорчив физиономию, и ушла.       — Ты ей нравишься, — заметил Лириан, посмотрев на Барти.       — Ты думаешь? — он тут же встрепенулся.       — Ну конечно, — зло усмехнулся Амикус, закатив глаза. — Все шесть лет Барти ее травил, а сейчас он ей нравится. Чушь!       Регулус бросил короткий неприязненный взгляд в сторону Амикуса. Алекто была не просто его сестрой, она была его близнецом. И за все эти годы, что Барти издевался над Алекто, Амикус ни разу за нее не вступился. Регулус этого не понимал, а в глубине души еще и презирал. Какой бы она ни была, но брат обязан защищать ее, она — семья. У Регулуса с Сириусом тоже множество разногласий, но он и представить не может ситуацию, чтобы кто-то из них промолчал или прошел мимо, когда другому нужна поддержка брата.       Это все слабость характера. Амикус наверняка боялся потерять крохи чужого уважения, что у него были на первых курсах, и оказаться в числе изгоев вместе с сестрой.       — Я ее не травил, — нехотя произнес Барти. — Просто… подшучивал. И кстати, в прошлом году я ей слова плохого не сказал!       — С твоей подачи ее вся школа Страшилой называет, — гневно отозвался Амикус.       Барти хватило совести покраснеть и стыдливо опустить глаза. Он даже штаны повыше натянул.       — Я был тупым ребенком. И… она вовсе не страшная. Наоборот. И мне… мне жаль.       — Ну так иди и извинись.       Надо же, Амикус наконец-то начал проявлять характер и заступаться за сестру. Это потому, что у него теперь больше авторитета на факультете? Или потому, что раньше он тоже был тупым ребенком?       — А вот!.. А вот пойду и извинюсь! — выпалил вдруг Барти и так и в одних штанах решительно выскочил за дверь.       Амикус удивленно за ним проследил, а после повернулся к Регулусу и Лириану.       — Что это с ним?       — Он искренне сожалеет об издевательствах, — заметил Лириан. — К тому же, он тоже неравнодушен к Алекто.       — Что? Нет! — возмутился Амикус. — Нет!       — Да, — вздохнул Регулус. Признаться, он тоже был поражен поступком Барти — никак не ожидал от него подобной смелости.       — Нет! — снова прокричал Амикус, отказываясь в это верить. — Этого не может быть! Она же!.. Она же моя сестра!       — Он еще в прошлом году ею заинтересовался, — подтвердил Лириан.       — Когда у нее грудь наконец-то выросла, — усмехнулся Регулус. — Ты же знаешь, Барти полностью теряет волю, когда видит эту часть тела у девушек.       — Вы понимаете, что вы говорите про мою сестру? — перебил Амикус. — И Барти!.. Я ему не позволю!       — Амикус, я не думаю, что Барти ее обидит, — миролюбиво произнес Лириан. — Только не снова. Он понял свои ошибки. И ему хватило смелости признать собственные чувства, — добавил он, посмотрев на Регулуса, отчего-то вызывая у него недовольство и дискомфорт в груди. На что он опять намекает? Его порядком достали странные взгляды Нотта.       — Какие еще чувства?! — возмутился Амикус. — Вы с ума сошли? Пусть он только попробует ее тронуть!       — Ты сам трахаешь грязнокровку с Гриффиндора, — зло проговорил Регулус. — А твоей сестре достался Барти. Вряд ли она может мечтать о варианте лучше.       — Я не!.. — Амикус побагровел. — Я не и… какая разница… откуда ты?.. Блядь! Она же моя сестра! И никого я не трахаю с Гриффиндора!       Регулус не сдержал самодовольной усмешки, наслаждаясь его реакцией. Кэрроу только что подтвердил все его догадки. Он еще на прошлом курсе заподозрил Амикуса в связях с Оливией Вуд, маглорожденной охотницей из команды Гриффиндора. Регулусу было на это плевать, главное, чтобы это никак не сказывалось на квиддиче и успехах команды Слизерина. Но сейчас его обуревали неизвестные чувства, требуя выплеснуть недовольство на кого-то другого.       — Трахаешь-трахаешь, — не без удовольствия закивал головой Регулус. — И что бы на это сказал твой отец? Ты единственный наследник рода Кэрроу, одной из священных семей. Наследник внушительного состояния. И… маглорожденная с львиного факультета? Алекто хотя бы выбрала чистокровного и перспективного слизеринца с громкой фамилией в политических кругах. А ты?..       Кэрроу не спускал с него бешеного взгляда, не находясь с ответом.       — Да пошел ты! — выпалил Амикус и вылетел из комнаты, напоследок оглушительно хлопнув дверью.       — Какой он чувствительный, — хмыкнул Регулус.       — Зря ты так с ним, — заметил Лириан.       — Ну а что… — он на мгновение запнулся. Регулус сам не понимал, для чего вывел Амикуса. Но последнее время он сам постоянно был раздражительный, только и думая о том, что можно и нельзя. — Ты же сам понимаешь, Лири, господин Кэрроу никогда не позволит Амикусу взять в жены маглорожденную.       — Амикусу всего семнадцать, и он может встречаться с кем угодно. Не обязательно искать девушку на дальнейшую перспективу и планировать с ней свадьбу.       — Да, но что будет с его репутацией?.. — Регулус прервался, когда услышал тяжелый вздох Нотта. — Что?!       — Регулус, — Лириан говорил миролюбиво, но так, будто общается с душевнобольным, — мы — школьники. Если ты будешь встречаться с кем-то «не по статусу», никто тебя за это не осудит. Да, может, пообсуждают недельку, но быстро забудут. Помнишь, в прошлом году все узнали, что Эдмунд Эйвери спит с парнем с Пуффендуя? Все обсуждали это целых десять дней. А потом все узнали, что Филч ухлестывает за мадам Пинс, и про Эйвери все забыли.       Регулус ему на это ничего не ответил. Да, слухи в школе сменялись одни другими. И, может быть, всем было плевать на Эйвери. Всем плевать на Кэрроу или Крауча. Но если он, Регулус, сделает не тот выбор, то кости его великолепной персоны будут перемывать до конца его дней.       Перед глазами невольно всплыл зловещий взгляд и жуткая улыбка в зеленоватом свечении сферы с личинками акромантула. И от чего его так мурашками пробирало при этом?       «Однозначно от мерзких личинок»       — Ты не понимаешь, — вздохнул Регулус, качнув головой. — Лириан, мы же все — все вчетвером — входим в Священный список чистокровных семей. Мы не можем себе позволить размениваться… не на тех. Думаешь, господин Кэрроу примет грязнокровку в качестве невестки? Никогда. Думаешь, Крауч старший согласится с выбором Барти? Нет, он потребует умную и амбициозную девушку для своего сына. А я… я тоже не могу подвести семью.       — А с тобой-то что не так? — насмешливо спросил Лириан.       Перед глазами вновь появился злорадный взгляд и хищная усмешка в зеленоватом свечении.       «Ой, свали отсюда!»       — Уверен, тебе родители позволят выбрать любую чистокровную, — произнес Лириан. — Ты же не единственный наследник, и младший к тому же.       Регулус поднял на него мрачный взгляд и наконец произнес то, о чем думал уже давно:       — К гадалке не ходи, Сириус выкинет какой-нибудь фокус. Сбежит с маглой или, того хуже, с какой-нибудь француженкой, и все обязанности первого наследника свалятся на мои плечи.       И именно поэтому ему нужно думать о будущем заранее. Не размениваться на глупости и ненадежные связи. Если Сириус и может сбежать и бросить семью, то Регулус никогда так не поступит.       — Мне всегда нравилась в Сириусе эта черта, — весело усмехнулся Лириан. — Нам всем стоит брать с него пример.       Задержав на нем взгляд, Регулус спросил:       — А что насчет тебя?       — Что? — невинно спросил Лириан.       — Тоже трахаешь кого-то «не по статусу»?       Всего лишь секунда, мимолетное холодное отражение в глазах Лириана, но Регулус возликовал — он попал в точку!       «Кто бы мог подумать!»       — Даже если бы так, ты бы никогда не узнал — кого именно, — невозмутимо ответил он.       Регулус под впечатлением ступил к нему ближе, не спуская с него внимательного, заинтригованного взгляда. Сколько они дружат, а Лириан не то что ни с кем не встречался, даже никем не интересовался никогда. Иногда Регулус всерьез переживал, есть ли вообще у друга гениталии, или там все гладко, как у куклы.       — Серьезно, Лис? У тебя кто-то есть?       — Нет, — сухо ответил он, прямо глядя в ответ.       За Ноттом бегали толпы — Регулус бы и за ночь не смог перебрать всех потенциальных кандидаток и даже редких кандидатов. А значит, надо было заставить его самого сознаться.       — Только не говори, что это преподша по Прорицаниям, — усмехнулся Регулус. — Она на тебя хищным взглядом смотрит и разве что слюной не капает.       — А даже если она, то что? Ей всего-то сорок, она прекрасно выглядит, и чистокровная к тому же.       «Блефует»       — С кем ты ходишь на Прорицания?       Пожав плечами, он ответил:       — Фортескью, двое с Пуффендуя и одна гриффиндорка. А это что, допрос?       — Именно, — улыбнулся Регулус, — хочу знать, кто покорил самую неприступную стену Хогвартса.       «И, кажется, я уже догадался»       — Забудь, Регулус, — Лириан показательно вновь открыл книгу, опуская на нее взгляд. — Даже если бы у меня кто-то был, я бы тебе не сказал.       — Почему это? — оскорбился он.       Регулус всегда считал своим лучшим другом Барти — у них совпадали взгляды и мировоззрение; Барти понимал все его сложные и запутанные рассуждения о магии; Барти всегда был на его стороне, несмотря ни на что. Но с Лирианом Регулус знаком с малых лет, они вместе учились ходить, говорить и колдовать, вместе взрослели и жили в одной комнате — они слишком хорошо знали друг друга, многое доверяли друг другу, и сейчас Регулуса всерьез задело подобное заявление.       — Потому что!.. — Лириан поднял на него глаза. — Ты презираешь выбор Барти, презираешь выбор Амикуса, не можешь смириться с собственным выбором — презирая и его тоже. Что-то мне не хочется, чтобы ты и на меня нападки устраивал.       «У него однозначно кто-то есть!»       — Я не презираю! Я… я считаю, что Амикус и Барти достойны лучшего. И что это значит — не могу смириться с собственным выбором?!       — Почему ты так разозлился, когда решил, что Яра знает про задание? Ведь если бы она узнала об этом, тем более, от Барти или Амикуса, то тебе бы не пришлось его выполнять.       Регулус застыл. А действительно, почему он разозлился?       — Потому что… — медленно начал он, лихорадочно придумывая оправдание. Для себя же в первую очередь. — Я уже приложил немало усилий по ее соблазнению. Даже отцу писал, чтобы он раскопал сведения про Берков. Будет жаль, если все это зря.       Нотт лишь усмехнулся:       — А я говорил! Тебе понравится ее узнавать.       Регулус предпочел его не услышать.       Уже лежа в кровати и мучаясь от бессонницы, Регулус осознал, как ловко Лириан перевел тему.       «Он точно кого-то скрывает! И надо выяснить, кого именно…»       Регулус заснул лишь глубоко за полночь. Ни Барти, ни Амикус к этому времени так и не вернулись в комнату. А утром все традиционно делали вид, что никаких споров и неловких разговоров накануне не было, хотя Амикус не спускал грозного взгляда с Барти, а Регулус то и дело посматривал на Лириана, стараясь заметить любую необычную мелочь в его поведении.             

***

             Зелья стали единственным предметом, на который Регулус приходил самый первый. Занятия у Слизнорта проходили всего два раза в неделю, и он подумывал намекнуть декану о необходимости удвоить занятия. Это были единственные уроки, на которых он взаимодействовал с Берк напрямую, и если количество пар не увеличится, шансы его невелики.       Он уже разложил учебник, тетрадь и все необходимые ингредиенты, то и дело поглядывая на дверь. В кабинет потянулись когтевранцы, среди которых Регулус с удовлетворением увидел и Берк — до этого она заходила самая последняя, ровно в момент ударов колокола. По ее недоброй усмешке он сразу понял, что она в хорошем настроении. Он невольно радостно улыбнулся ей в ответ.       «Она привыкает ко мне. Уже не корчит презрительную рожу. Хороший знак!»       Опустившись на соседний стул, она посмотрела на него и с отчетливым ядом поинтересовалась:       — Ну как, вкусный был обед?       Радость с его лица сползла. И во время завтрака, и во время обеда, он без конца подозрительно ковырялся в еде. Ему везде мерещились личинки акромантула. Это портило аппетит, а в желудке было пусто (хотя временами ему и казалось, что там кто-то копошится, проедая его кишки насквозь).       — Знаешь, я не верю, что ты решишься подсыпать мне эту гадость.       — А ты оптимист, — усмехнулась она.       — Даже если бы ты решилась, у тебя бы ничего не вышло. Домовики бы тебе не позволили.       — Домовики позволяют мне каждое утро в твою тарелку плевать, и ничего.       — Что?.. — опешил он.       Берк коротко рассмеялась:       — Да-да, ты же уже седьмой год на одном и том же месте сидишь. Я и захожу к ним перед подачей завтрака.       Регулус на нее ошарашенно смотрел. Уровень его брезгливости побивал все остальные чувства. Если бы он узнал, что кто-то плюнул в его тарелку (пусть даже мать родная), его рвало бы еще сутки. Но… сейчас он не ощущал никакого отвращения. Натянув усмешку в ответ, он склонился к ней:       — Если тебя так заводит мысль, что в моем рту окажутся твою слюни, предлагаю вариант, который заведет нас обоих. Можешь меня поцеловать.       У Берк щеки порозовели, дыхание сбилось.       — Фу, — выдавила она, скривившись. — Я лучше съем банку паучьих яиц.       Регулус же не мог сдержать широкую улыбку. Кажется, он открыл в ней новую реакцию. Когда Берк злилась, на ее щеках вспыхивал яркий румянец. Но когда она смущалась, он был едва розовым, легким, волнующим. Точно так же она розовела, когда он сказал, что будет дрочить с мыслями о ней. И точно так же она порозовела сейчас.       «Это знак! Надо брать ее пошлостями и откровениями!»       — Мне нравится, когда ты краснеешь, — прошептал он. Правой рукой он медленно заскользил по краю парты — еще немного, и заденет ее пальцы. — Хочешь, можем устроить свидание? Ты как больше любишь? На кладбище? Или… Ай!       Резко отдернув свою руку, она воткнула в парту острый ножик для резки ингредиентов. Вплотную с его ладонью! У него даже тонкая царапина осталась!       — Держи свои руки при себе, Блэк, — прошипела она. Вот сейчас у нее злой алый румянец.       «Да у нее не все дома!»       — Кажется, я тебя вчера ясно предупредила? Не лезь ко мне.       — Ах, ты об этом… Оказалось, это Барти всем растрепал. Решил так подшутить надо мной.       Она устремила на него острый взгляд, прищурившись.       — Вовсе я на тебя не запал, — он смущенно опустил глаза. — Просто… ну да, говорю о тебе иногда чуть чаще, чем о других. И что? Может быть… может быть, ты мне и правда интересна. Что в этом такого? Это преступление? — он поднял на нее красноречивый взгляд из-под ресниц — девчонки от этого жеста с ума сходили.       — Я тебе не верю, Блэк, — твердо произнесла она. — Иди разводи какую-нибудь дуру.       — Дуры меня не интересуют, — он тут же хищно глянул на нее в ответ. — Меня интересуешь ты.       Он видел, как она напряглась, как сжались ее губы, как вся она натянулась.       — Подумай об этом, Берк. Не каждой выпадает такая удача.       Она уже растянула ядовитую усмешку на губах, но в класс вкатился Слизнорт.       — Итак! Все в сборе? — Он одарил всех веселой улыбкой и хлопнул в ладоши, потирая их. — Сегодня мы изучаем яды! Приступим к работе!       — Слушай его внимательно, Блэк, — едва слышно произнесла Берк, не глядя на него. — Тебе еще пригодится эта тема.       А Регулус не сдержал улыбку. Кажется, лед наконец-то тронулся.             

***

             Пандора Фортескью вплыла в Большой зал, окидывая свой факультетский стол взглядом. Настроение у нее было на редкость благодушное — урок Прорицаний выдался таким… таким, что у нее все еще на душе тепло царило. И от этого хотелось поужинать в чьей-нибудь компании, чтобы поделиться своим хорошим настроением. Заприметив одногруппницу в середине стола, она направилась прямо к ней, попутно отмечая, что вокруг ее головы все искрит и рябит.       — Тебя опять окружили мозгошмыги, Яра, — произнесла она, усаживаясь рядом с Берк на скамейку.       — Последние дни выдались непростыми, — невесело отозвалась Яра. — Мозги кипят.       — Хочешь, могу помочь и почистить твою ауру? — радостно предложила Пандора.       Ей очень нравилась Яра. Подругами они не были, но всегда находили о чем поговорить и изредка проводили время вместе. Берк была мрачной, язвительной и грубой, совсем не такой, как Пандора. Но еще ни с кем ей не было так интересно обсуждать магию, чары и то неизведанное, что их окружает. На самом деле, Пандора всегда была не прочь стать ее другом, но Берк всех без исключений держала на расстоянии вытянутой руки.       — Давай потом, — Яра отклонилась от ее рук, когда Пандора хотела уже начать избавлять ее от кружащих над ней искрящихся насекомых, и бросила напряженный взгляд куда-то в сторону.       Пандора проследила за ее взглядом, натыкаясь на стол слизеринцев. Ее невольно охватило волнение.       — А, Регулус... — отстраненно протянула она, замечая, что Блэк с насмешкой смотрит на Яру. Непроизвольно с сожалением отметив, что он сидит в компании только лишь Кэрроу и Крауча, она, стараясь прогнать непрошенные мысли и надежды, произнесла: — Над ним мозгошмыги кишмя кишат.       — Они его мозг уже давно размягчили, — злорадно произнесла Яра, глядя на него. Но вдруг она склонилась над сумкой и достала оттуда светящуюся сферу, поставив ее перед собой на стол.       — О, я так счастлива, что тебе он понравился! — воскликнула Пандора.       Пандора сама смастерила этот ночник, сияющий зеленоватым светом. Отполированные крошечные лунные камни на дне переливались в мягком свете, отчего казалось, что они живые и шевелятся. Она подарила его Яре к первому сентября, надеясь, что он придется ей по вкусу.       — Я его обожаю, Пандора, — Берк ей широко улыбнулась, что бывало так редко, и отчего у нее проступили ямочки на щеках. — Мой лучший подарок. Смотри, — она кивнула на Блэка.       Регулус смертельно побледнел, улыбка сползла с его лица. Он переводил болезненный взгляд с ночника на свою тарелку и обратно. Что-то прошипев сквозь зубы, он отбросил вилку, поднялся и направился на выход из зала, не обращая внимания на вопросы друзей.       — Что это с ним? — недоуменно спросила Пандора.       Но вместо ответа Яра лишь искреннее, по-злому рассмеялась. Некоторые их одногруппники говорили, что ее смех похож на карканье кладбищенских ворон, а вот Пандоре нравилась резкость и звучность ее хохота. Яра редко смеялась, но делала это так заразительно, что и Пандора всегда начинала улыбаться.       — Блэк задумал мне жизнь отравить, — наконец ответила Яра, продолжая одержимо улыбаться. — Но я сделаю это первой.