Глава 4. Поддавки

      Проснулся он по обыкновению рано, но с безумно колотящимся сердцем. Ему снилось что-то крайне волнующее. Смущающаяся Берк и ее пальцы в его волосах, ее дыхание по его коже. У него все еще мурашки по шее бежали от ее несмелых касаний. Но как он ни старался, никаких подробностей сна вспомнить не мог.       Он потянулся, взял заветную тетрадь с тумбочки и перелистал несколько страниц. К концу подходила третья неделя, а он едва ли продвинулся в завоевании Берк. Из-за слухов, которые распустил Барти, она стала только более подозрительной. Хотя Регулус иногда ловил на себе ее непривычно внимательный и оценивающий взгляд. Который она тут же отводила, стоило им встретиться глазами. Раньше она так на него не смотрела. Мог ли это быть ответный интерес? Регулус, конечно, не сомневался в привлекательности своей ослепительной персоны, но Берк никогда бы не повелась ни на его внешнюю красоту, ни на его недюжинный интеллект. Ее могло зацепить только что-то странное, неочевидное. И чтобы узнать это, ее необходимо подтолкнуть к действиям — не к угрозам и агрессии, а к чему-то… новому. Но Регулус пока не знал — как именно это сделать.       Он открыл последние страницы, которые были отведены для ее внешних характеристик и особенностей. Ему нравилось подмечать и выискивать любые мелочи в ее облике. Берк обладала двумя видами румянца — гневным и смущенным, десятком способов закатывания глаз (и каждый означал что-то свое) и одной-единственной прической (вечно такой растрепанной, будто только что летала на метле в ураган). Еще у нее было четыре вида улыбок (если ее кривящиеся в ухмылке губы можно так называть). Регулусу больше всего нравился ее «Драконий оскал», как он назвал ее широкую, поистине счастливую и злую улыбку. У нее в такой момент даже ямочки на щеках появлялись. Она так улыбалась, когда случалось какое-нибудь несчастье или когда она ему досаждала особенно сильно.       Он прошелся взглядом по остальным характеристикам, невольно и сам начиная улыбаться.              «Когтевранская язва» — скептичная тонкая ухмылка. Появляется каждый раз, когда Берк чувствует себя самой умной (как правило, на Зельях и Защите).       «Леди из Лютного» — почти незаметная, но мягкая улыбка — губы, вроде, искренне улыбаются, но видно, что ей непривычны такие действия. Удостаиваются люди, которых она не хочет придушить. На моей памяти, она улыбалась так только Фортескью.       «Психопат с миной» — ленивая, зловещая, но вежливая усмешка. Появляется в тех редких случаях, когда кто-то бросает ей оскорбление или издевку. В ответ всегда следует изощренная, совершенно несоизмеримая месть с ее стороны. Барти на первом курсе попадался дважды, Амикус — один раз.              На самом деле, Регулус ценил улыбку «Психопата». Ему нравилось, что Берк никогда не дает себя в обиду. Может, мстила она слишком жестоко, зато уже ко второму курсу у всех отпало желание издеваться или подшучивать над ней. Это привилегия осталась только у Регулуса. Хотя Барти всегда говорил, что к Берк никто не лезет, потому что «это территория Регулуса Блэка». Признаться, Регулусу нравилось, как это звучит.       Захлопнув тетрадь и убрав ее на тумбочку, он поднялся и решительно направился в душ — охладить голову. Да и все остальное тоже. Утренняя физиология, мысли о Берк и «собственной территории» требовали немедленного уединения и дополнительного времени.             

***

             Проводив взглядом Алекто, которая тенью прошла мимо их компании за факультетским столом, Регулус посмотрел на Барти:       — Что у тебя с Алекто?       — Ничего, — огрызнулся Амикус. — У него ничего нет с Алекто. И не будет.       Барти в ответ лишь потупил взгляд в тарелку, ничего не ответив. Не типичное поведение для Крауча — он всегда с охотой делился своими любовными похождениями. Даже если они терпели полный крах. Неужели настолько боится реакции Амикуса?       — А что у тебя с Вуд? — Регулус посмотрел на Амикуса и кивнул на гриффиндорский стол, где завтракала капитан львинной команды и охотница Оливия Вуд.       — А тебя это ебать не должно.       Амикус на глазах выходил из себя. Кажется, он все еще не забыл упрек Регулуса, что тот «втайне от всех» спит с маглорожденной гриффиндоркой и соперницей их команды по квиддичу.       — Как грубо, — усмехнулся Регулус.       — То есть, ты можешь встречаться с Вуд, а я подкатить к Алекто не могу? — уточнил Барти.       Амикус шикнул на него, мельком оглянувшись, и, склонившись ближе, прошипел:       — Я с ней не встречаюсь. Между прочим, это стратегия. Она же капитан, а гриффиндорцы наши главные соперники. У них недавно были отборочные на место охотника, которое освободил Поттер. Она держит в тайне, кого они взяли. А эта позиция очень важна! И я могу узнать этот секрет.       — Не проще ли прокрасться на поле и проследить за их тренировкой? — насмешливо спросил Регулус.       — Вот-вот, — усмехнулся Барти, — и я так подозреваю, тебя интересуют ее важные позиции вовсе не в квиддиче.       — А тебе все равно нельзя подкатывать к моей сестре, — взъелся Амикус. — Даже издалека не смотри!       — Давайте сменим тему, — миролюбиво предложил Лириан. — Я, конечно, очень переживаю за все ваши… романтические приключения, но с самого утра хочется покоя.       — Давайте, — охотно согласился Регулус. — Предлагаю обсудить, как слизеринцу можно подружиться с когтевранкой.       Лириан тяжело вздохнул, а Барти и Амикус были рады переключиться на тему «соблазнение Берк».       — Я перепробовал почти все, — добавил Регулус, — нужен новый подход.       — Попробуй сыграть на жалости, — предложил Барти.       — С Берк это не прокатит, — усмехнулся Амикус. — Ее только силой и напором брать.       — На силу Яра ответит только большей силой, — произнес Лириан. — А вот с жалостью можно попробовать.       Продолжать он не стал, а Регулусу так требовался его совет! А еще лучше, пара подсказок.       — Кстати, Лири, у меня для тебя кое-что есть, — Регулус склонился к сумке и достал небольшую коробочку, обернутую матовой темно-зеленой бумагой.       — Ага, подкуп! — возмутился Амикус, сразу распознав замысел Регулуса.       — Вовсе нет, — возразил Регулус. — Это… благодарность за помощь в проекте по Рунам. Лириан мне очень помогает и большую часть работы делает за нас двоих.       — Ого… — восторженно протянул Лириан, открыв коробочку.       Регулус не сдержал самодовольную усмешку, замечая неподдельное восхищение на лице друга. Да, он действительно заказал для него брошку. На мягкой подушечке, переливаясь золотыми, песчаными и рыжими отблесками самоцветов, в клубок свернулось животное — видно только пушистый хвост и большие уши. Фенек, миниатюрный пустынный лис — тотемное животное Лириана. Выглядело изящно, стильно и неброско.       — Красиво, — признал Лириан, разглядывая брошь. — Мне нравится.       Барти с Амикусом мрачно переглянулись. То ли они не разделяли любовь Нотта к украшениям, то ли не одобряли того, что Регулус его пытается подкупить.       — Ты там что-то говорил, что на Берк можно жалостью давить? — как бы невзначай произнес Регулус, наливая себе еще порцию кофе.       Еще мгновение полюбовавшись подарком, Лириан убрал его в карман мантии и посмотрел на Регулуса.       — Амикус прав, это подкуп.       Регулус уже хотел было вновь возмутиться, но Лириан продолжил:       — Но так и быть. Яра добрая, умеет сочувствовать и сопереживать. Так что, да, если искренне сыграешь на жалости, покажешь ей какую-то свою слабость или попросишь о помощи, она может проникнуться.       «Я потратил сотню галлеонов, чтобы Лириан сказал, что Берк — добрая. Идиот»       Регулус старался скрыть разочарование. Впрочем, он надеялся, что этот подарок ему еще не раз поможет — каждый раз, как Лириан будет его надевать, Регулус будет намекать о помощи с Берк.       — Кажется, мы говорим совсем про разных Берк, — хмыкнул Амикус. — Дементорша питается чужими несчастьями.       — Не правда, — ответил Лириан и добавил с улыбкой: — Только несчастьями Регулуса.             

***

      Первым уроком у них стояла Защита от Темных искусств. Продвинутый курс посещало не так много семикурсников, а потому все четыре факультета занимались вместе.       Пока престарелая профессор Вилкост рассказывала о новом виде чар, Регулус размышлял, каким образом ему вызвать жалость Берк. Задача казалась неисполнимой. Видимо, он и правда ее плохо знает, потому что ему бы и в голову не пришло, что Берк можно пробить на сочувствие. Правда, на третьем курсе, в один из последних походов в Хогсмид, он видел, как она подобрала тощего и облезлого помойного котенка. Весь оставшийся месяц до каникул она таскала его с собой, а Регулус шутил, что она наконец-то нашла свою родственную душу, которая еще и выглядит точь-в-точь как она.       «А ведь после летних каникул она вернулась без котенка… Что с ним стало?»       — Сегодня мы с вами проведем практическое задание, будем отрабатывать защитные чары высшего уровня, — из размышлений его вырвал голос профессора. — Есть желающие для демонстрации?       Вопрос был риторическим. Последние года три для демонстрации всегда приглашались Регулус и Берк, как самые способные в потоке. Они оба обладали примерно равной силой, прекрасно владели палочкой, не боялись нового, а главное — жаждали пустить друг в друга заклинание на законных основаниях.       Глянув на Берк, которая с ленивым видом поднялась со своего места, вытаскивая палочку, Регулус невольно улыбнулся.       «Покажи ей какую-то свою слабость… попроси о помощи…»       План нарисовался сам собой в одну секунду. Времени размышлять о его самоубийственности у Регулуса не было. Как и другого варианта — тоже. Почему бы не попробовать? Вряд ли Берк его прикончит на виду у всего класса, но покалечит — запросто. Он даже вновь готов стерпеть гнойные волдыри на своей заднице или еще какой недуг, который она на него нашлет. И если уж это не сработает, то вряд ли он придумает что-то лучше.       План был прост: как только закончится демонстрационная часть, все студенты разобьются на пары, чтобы отрабатывать заклинания. Как и всегда, в общей суматохе и шуме, Регулус и Берк войдут в кураж и перейдут на более жестокие и изощренные чары. Ему только и надо будет, что немного поддаться ей. Оставалось лишь надеяться, что ее сердце не настолько черствое, и как только он упадет без чувств, она кинется к нему спасать его и извиняться.       «Может, даже поцелует…»       Выйдя в центр тренировочного зала, Регулус остановился напротив нее, в очередной раз не сдержав улыбку, и галантно поклонился ей. Берк же отрицала любой дуэльный этикет. Она лишь палочку в пальцах прокрутила и хищно усмехнулась.       Может, у нее были врожденные способности, а может, мастерство она наработала за годы жизни на улицах Лютного, но Берк практически не было равных в дуэлях. А потому ему так нравилось с ней сражаться. У Берк не было своего стиля, ее не учили с детства дуэльному мастерству, не учили боевым позам, но она двигалась настолько хаотично, без конца посылая в него заклинания, успевая блокировать его выпады или уворачиваться, что он и на секунду не мог расслабиться.       Они безупречно отработали показательную часть. Вилкост продемонстрировала им чары, вначале Берк нападала — Регулус защищался, потом наоборот. Когда остальной класс разбился на пары, Регулус собрался. Сейчас главное не упустить момент. Вилкост редко стояла возле них, зная, что они и сами прекрасно справляются, и чаще ходила между другими студентами и менее успевающими, поправляя их. А потому помешать им никто не сможет.       Как только профессор отошла к паре на другом конце зала, Берк тут же перешла на более сложные чары. Регулус отбивал и посылал заклинания в ответ, все больше распаляясь, чувствуя, как адреналин с шумом бежит в крови. Она чередовала обычные заклинания подножки с запретными проклятиями, постоянно передвигалась; он с трудом предугадывал ее следующий шаг, все время отвлекаясь и пытаясь выбрать удачный момент. Когда ей поддаться?       «Опять ее Драконий оскал!»       Все произошло само собой. Он лишь на секунду задержался взглядом на ее лице, отмечая, что ее глаза вновь горят ненормальным счастливым блеском, а губы растянулись в широкой улыбке — она тоже чувствует, что сегодня он рассеян и победа за ней. А ему это и надо.       Он вскинул палочку, готовясь отбить заклинание, и выпустил светлый луч, который промчался в паре сантиметров от ее чар. В следующий же миг в него словно стрела вонзилась, пробивая легкие, сбивая его дыхание и оглушая. Последнее, что он видел — ее испуганный, широко-распахнутый взгляд.       Регулус знал, что Берк никогда не била ничем безобидным. Прекрасно знал, что она любит использовать сложные и серьезные чары, пусть и не смертельные. Он рассчитывал на угревую сыпь, на временное проклятие слепоты, даже на разрыв какого-нибудь органа! Но точно не на то, что он ощутил. Чудовищная боль, которая охватила руки, ослепила его.       Начиная с кончиков пальцев, будто живьем с него сдирали кожу, обнажая мясо и мышцы. Перед глазами потемнело, на уши давил собственный крик и чужие вопли. Он полностью дезориентировался, рухнул на колени. Агония усилилась, когда пальцы рук начали ломаться — чья-то злая сила выворачивала кости в противоположную сторону. В висках колотился пульс, он не соображал от боли, только чувствовал, как кожу содрали до самых плеч. Когда хрустнуло оба локтя, выворачивая их, он рухнул на пол, окончательно теряя сознание от боли.             

***

             Регулус проснулся от собственного крика. Грудную клетку выгнуло, он задыхался от боли. Все тело в агонии, руки словно разодраны в клочья — ни кожи, ни мышц, ни мяса, одни переломанные кости.       Как Берк могла так поступить? Как?!       — Она!.. Она!.. — Регулус пытался пошевелиться, но тело ему словно не принадлежало. Он даже не мог приподняться, чтобы посмотреть, все ли в порядке и где он находится.       — Мистер Блэк, все хорошо, — он услышал успокаивающий голос их новой целительницы мисс Помфри. — Мистер Блэк!       Мягкий голос становился все громче, постепенно успокаивая его.       — Это ненастоящая боль. С вами все хорошо. Вы в безопасности. Больше вам ничего не угрожает.       Один глубокий вдох, другой. Действительно, боль уже не слепит, не хочется оторвать руки, лишь бы избавиться от чудовищных мук. Но он все равно задыхается. И он… он не чувствует их. Не чувствует рук.       — Руки! Мои руки! Где… где они?!       — Они на месте, — она коснулась левого предплечья, и Регулус наконец ощутил их. Руки онемели от боли, были словно чужие. Их крепко перебинтовали от пальцев до самых ключиц, но они были на месте. — Кости и кожа восстановятся к утру, функционировать смогут через пару дней, но на полное восстановление потребуется чуть больше времени.       Он с трудом улавливал, о чем говорила целительница. Берк и правда живьем содрала с него кожу и переломала руки.       «Она больная на всю голову!»       «Ты просто псих, если решил послушать Нотта!»       «Поддаться Берк? Ты из ума выжил? Будто ты не знаешь, что именно она использует! А если бы она использовала что похуже и ты навсегда остался без рук? Стоил бы этого твой карточный долг?»       В голове гудели голоса. Кажется, все принадлежали ему, хотя он в этом и не уверен.       «Зато теперь Берк просто обязана на коленях приползти и умолять меня о прощении»       «Точно, это не какие-то шутки!»       «А там можно и поцелуй выпросить…»       «Ты только что чуть не лишился рук, и тебя это больше всего волнует?!»       Регулусу не нравилось, что в голове кто-то спорил. Может, это все побочный эффект проклятия?       — Регулус, ты как?       А он только сейчас увидел остальных. Помимо целительницы здесь были трое его друзей.       Немного придя в себя, он позволил целительнице напоить его успокаивающей и тонизирующей микстурами. И только потом спросил:       — Где Берк? — Регулус постарался придать злости голосу, но он лишь немощно прохрипел — посадил связки, когда орал от боли. Мерлин, какой позор.       — Яру оставили на недельные отработки, — ответил Лириан, — у Когтеврана вычли сотню баллов, написали письмо ее опекуну и она почти час провела в кабинете Дамблдора, полагаю, за нравоучительной беседой.       — Вот черт… — протянул Регулус.       Когда он поддавался, он вовсе не думал, что так сильно подставит ее. Берк часто запускала в него Темными проклятиями, но она делала это невербально, а он всегда отбивал, посылая в ответ что-то не менее мерзкое. В классе, полном подростков, практикующих защитные и нападающие заклинания, Вилкост просто не могла заметить, что пара ее лучших дуэлянтов во все использует запретную магию.       «Сейчас нужно думать не о проблемах Берк, а о том, как она будет извиняться!»       — Надеюсь, твой план того стоил, — прохрипел Регулус, когда Помфри убежала в лабораторию, чтобы принести ему еще одну порцию лечебных настоек.       — Мой план? — удивленно переспросил Лириан.       — А кто советовал на жалость давить?!       — Ну, вообще-то я, — отозвался Барти. — Но я… никак не ожидал, что ты решишься на столь радикальные меры.       — Это выглядело ужасно, — чуть слышно произнес Амикус, глядя на него. — У тебя с рук кожа слезала клочьями! Она как… как бумага горела и обугливалась. Я ничего хуже не видел!       — А этот хруст костей, — поморщился Барти.       — Зрелище не для слабонервных, — поддакнул Амикус. — Как ты орал, Мерлин… пытался кожу с себя содрать! Пока кости не начали ломаться…       — И ты действительно пошел на это ради Берк? — недоуменно спросил Барти. — Регулус, оно того не стоит! Мы изменим задание, но для чего собой так жертвовать?!       — Вот именно! — даже Кэрроу поддержал. — Помфри сказала, никакого квиддича на месяц! А у нас тренировки три раза в неделю! Как ты будешь играть?       — Карточный долг — это святое, — перебил Регулус. — К тому же, я уже потратил слишком много усилий, чтобы бросать все на полпути.       — Первая игра через шесть недель! Это наш последний год и нам нужна победа!       Надо же, Амикус ради победы в квиддиче даже готов отменить Регулусу его задание. Только вот сам Регулус на такое идти не готов.       — Среди ловцов у меня нет соперников, я все равно смогу поймать снитч.       — Лири, ну хоть ты ему скажи! — воскликнул Барти.       — Что сказать? — усмехнулся Нотт. — Вы помните хоть раз, чтобы Регулус что-то бросил, не закончив и не добившись результата?       — Но это! — Барти махнул на лежащего на койке Регулуса. — Уже слишком!       — Да, — кивнул Лириан, — и чем больше будет стараний и жертв, тем меньше шансов, что он отступит.       — Так, мальчики, пропустите меня, — к нему вернулась Помфри, потеснив друзей. — Нам сейчас необходимо заменить повязки, выпить зелья и поужинать.       Регулус с ужасом осознал, что он все еще не может шевелить ни руками, ни пальцами. Будто рук у него и вовсе нет, только нелепое неуклюжее туловище.       Он отправил друзей вон из Больничного крыла. Ему совершенно не хотелось, чтобы они видели его искалеченные переломанные руки и то, как его кормят с ложечки. Еще он потребовал, чтобы к нему никто не приходил (кроме самих друзей, Берк и ее извинений). Не хватало, чтобы другие студенты видели его в столь беспомощном состоянии. А желающих проведать его наверняка наберется не мало.              Регулус оказался прав. К отбою на его тумбочке громоздились вазы с фруктами и сладостями, букет фиолетовых ирисов и дюжина открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления. Ни одна из них не была подписана Берк, мисс Помфри ему каждую зачитала.       Больничное крыло погрузилось в темноту и тишину. Целительница давно ушла в свою комнату, погасив все свечи, и сейчас просторное помещение освещалось лишь слабым лунным светом.       Регулуса не покидали мысли о Берк. Его план полностью провалился. Он не только не добился ее внимания, но еще и выставил себя слабаком.       «А еще с нее сняли сотню баллов…»       — Дерьмо, — сокрушенно прошептал Регулус.       Может, Берк было и плевать на оценки, но она никогда не подводила свой факультет. А для когтевранцев потерять целую сотню в начале учебного года слишком серьезно. Лично Регулус был бы в гневе, если бы кто-то из его слизеринцев так подвел факультет. Тем более, когтевранцы всегда были в числе лидеров по баллам и нередко брали кубок школы.       «Берк и без того не пользуется особой популярностью на факультете. Ее возненавидят»       Регулус вовсе не хотел для нее неприятностей.       «Да ладно, — возразил он сам себе, — Берк на факультете побаиваются, ей никто и слова не скажет»       «Почему ты вообще о ней печешься, когда сам лежишь без рук?! Она получила по заслугам!»       Его мысли прервал едва слышный скрип тяжелой двери. Чуть приподняв голову, Регулус вгляделся в полумрак. В груди что-то радостно замерло, все мысли выветрились, а губы непроизвольно растянулись в улыбке.       — О, ты пришла меня навестить, радость моя? — показательно трагичным голосом спросил он.       Берк широким шагом прошла до его кровати.       — Ты поддался, — прошипела она. — Что это значит?!       Регулус раскрыл рот и уставился на нее во все глаза.       — Поддался? — опешил он. — Ты шутишь?! Ты действительно думаешь, что я бы проиграл дуэль на виду у всего класса?       Ничего не отвечая, Берк продолжала на него упрямо смотреть.       — Или ты думаешь, что мне так хотелось загреметь в Больничное крыло? Между прочим, у нас тренировки по квиддичу начались! А мне целый месяц нельзя будет заниматься!       Она скрестила руки на груди, все также испепеляя его взглядом. Кажется, извиняться она не собиралась. И жалеть его — тоже.       — Слушай… — Регулус смягчил тон. — Я не знаю, как так получилось. Может, меня что-то отвлекло…       «Твой Драконий оскал, например»       — Но я бы точно не стал поддаваться, — твердо произнес он, встречаясь с ее взглядом. — Будто ты меня не знаешь!       Еще долгое мгновение поглядев на него, она с тяжелым вздохом расслабила плечи и опустилась на краешек соседней кровати.       — Совсем паршиво? — несмело спросила она, кивнув на его руки.       — Мало приятного, когда кожу с рук сдирают, — печально протянул Регулус. — Было очень больно. Я ведь от боли даже отключился… И сейчас руками совсем не могу шевелить. Ужасное ощущение беспомощности.       — Мне жаль, — выдавила она.       «О, кажется, Лири все-таки был прав!»       — Я была уверена, что ты отобьешь. Как и всегда.       Регулус задержал на ней взгляд. Выходит, она не хотела ему вредить?       — И часто ты в меня подобной мерзостью швыряешь?       — Нет! — шепотом, но с жаром заявила она. — Обычно посылаю в тебя какой-нибудь лишай или воспаление глаз. Но иногда… хочется экспериментов и практики.       — Признаюсь, не ожидал я от тебя такого.       — Да ладно, Блэк, — перебила она, — ты же и сам меня ненавидишь! И наверняка запускаешь в меня чем-то похуже!       Он на нее посмотрел с искренним недоумением.       — Ненавижу? С чего ты взяла? — не дождавшись от нее ответа, он продолжил: — Да, я тебя ненавидел. В тот момент, когда сидел с гнойными волдырями на заднице и с Распределяющей шляпой на голове. Но это было шесть лет назад!       — Тогда почему вечно цепляешься ко мне?       — А ты почему?       — Но ты первый начал! Именно тогда! Шесть лет назад.       — Я был тупым ребенком. И жалею об этом.       — Это извинение?       — Да.       Вряд ли он ее убедил — она все также недоверчиво на него смотрела.       — А теперь, — Регулус скромно опустил взгляд, — мне бы хотелось услышать и твои извинения. Все же надо признать, что я никогда не вредил тебе подобным образом.       — Я не стану извиняться, — выпалила она.       Регулус был к этому готов.       — Ладно, — протянул он, — ничего. Я знаю, как ты можешь загладить вину.       Берк тут же вскинула на него горящие гневом глаза. Аж воздух затрещал!       — Эй! — шепотом воскликнул Регулус, не давая ей ничего возразить. — Не знаю, что ты там подумала, но я имел в виду черничный пудинг. Будешь мне его приносить на завтрак, обед и ужин, пока я здесь.       Явно растерявшись, Берк на него в замешательстве смотрела.       — Черничный пудинг?..       — Мой любимый десерт, — кивнул он, замечая, как меняется ее лицо — это и ее любимый десерт тоже. У Регулуса об этом отдельная графа в тетради: «Любые блюда Р.М.».       — Это какой-то розыгрыш?       — А у тебя есть другие варианты, как ты будешь извиняться?       — За что это? Я и так сполна получила — отработки, минус сотня баллов и промывка мозгов от директора. Даже не знаю что хуже!       — Хуже всего последнее. А вернуть сотню баллов я тебе помогу, — усмехнулся он.       У нее вновь гроза в глазах затрещала.       — Я же школьный староста, — с важностью добавил Регулус. — В моих полномочиях снимать и давать до десяти баллов за раз.       — О, и ты, конечно же, заставишь меня делать что-то унизительное?       — Для начала можешь поправить мне подушки.       — Могу тебя ею придушить. Чтобы не мучился.       Регулус не сдержал веселую улыбку, но тут же постарался стереть ее с лица.       — Ладно. Но вначале хотелось бы попить. Я… мне… Берк, это не за баллы. Но… ты можешь помочь мне попить?       Он притворялся немощным. Если уж и давить на жалость, то до самого конца.       «Тем более, нас никто не видит»       — Вода на тумбочке, — он поднял взгляд к стакану воды. — Просто… меня руки все еще не слушаются.       — Ты издеваешься?       — Берк, ты правда думаешь, что мне доставляет хоть какое-то удовольствие быть настолько беспомощным в твоих глазах?       Выдержав паузу, явно прикидывая всевозможные варианты, она произнесла:        — Я позову целительницу. Это ее работа тебя поить и кормить.       — Не будить же ее ради такого пустяка! Тем более, она может доложить, что видела тебя здесь после отбоя.       — Черт, хорошо! — выпалила она, поднимаясь.       Шагнув к его кровати, она взяла стакан с водой и склонилась к нему. Он чувствовал ее смущение, ее нерешительность. Но от чего-то и его самого одолело необъяснимое, глухое волнение. Даже в полумраке он видел, как ее скулы окрасились в нежно-розовый. Он слышал, как сбилось ее дыхание. И его собственное тоже — шумное, неровное — будто вся магия сконцентрировалась между ними.       Она осторожно провела ладонью под его затылком и приподняла голову, касаясь прохладным стаканом его губ. Прикосновение настолько хрупкое и непривычное от нее. В висках зашумело от ее почти ласковых касаний, от ее близости. В считанных сантиметрах. Ближе, чем когда-либо. Ее серо-зеленые глаза в полумраке казались еще темнее — внутри них что-то настороженное и тягучее, манящее. У нее искусаны губы — нервничала. От ее пальцев пахло чернилами и травянистым табаком, а от волос — пихтой, словно она только вышла из прохладного Запретного леса.       Стоило ее дыханию скользнуть по его щеке, его сердце в ответ загрохотало так громко, что она наверняка услышала. Если бы он мог пошевелить руками, точно сделал бы что-то ужасно глупое. Но такое желанное. Перехватил бы ее запястья, притянул, завалив ее прямо на себя, и поцеловал.       Этого хотелось так оглушительно сильно, что не было сил терпеть.       — Берк...       — Пей.       Регулус едва сделал пару небольших глотков, как вдалеке часы слабо пробили полночь. Дернувшись, Берк отстранилась, пролив несколько капель. Со стуком поставив стакан на тумбочку, она произнесла:       — Мне пора.       — Побудь со мной, — вырвалось у него. — Пожалуйста.       Она сомневалась. И это еще один хороший знак. Она уже попала на крючок.       «Как и ты сам…»       — Хотя бы недолго…       — Недолго, — сухо повторила она, усаживаясь обратно на кровать.       — Спасибо. И… пять баллов Когтеврану за то, что не дала школьному старосте умереть от жажды.       — Всего лишь пять? — хмыкнула она. — Это так низко ты ценишь свою жизнь?       — Дам десять, если согласишься полежать рядом со мной. Ну, или на мне.       Его бросило в жар, когда ее бледные скулы вновь окрасились в розовый. И почему она так смущается любых интимных намеков? И почему его так будоражит ее смущение?       — Да ладно, Берк, я даже руки распускать не буду. Ложись!       — Дурак, — фыркнула она, с трудом скрывая улыбку.       Берк откинулась на подушку и вытянула ноги на соседней кровати. Закинув руки за голову, она устремила взгляд в высокий потолок.       — Я здесь только однажды была. И после тебя, кстати. Так что, считай, мы квиты.       Только вот она сюда попала после его неудачной шутки на уроке Травологии на втором курсе. Он стянул с нее защитные наушники, когда они пересаживали мандрагор. Да, она попала в Больничное крыло, но уже через полчаса она вполне бодро обедала и планировала месть для него. Это ни в какое сравнение не идет с его травмами. Но Регулус решил не развивать тему.       — Согласен, — поддержал он. — А еще, Берк… Я никогда не предлагаю дважды, но… тебе вновь готов предложить заключить перемирие.       Она повернула голову, устремляя на него недоверчивый прищуренный взгляд.       — Знаешь, что я об этом думаю? Это все дурно пахнет, Блэк.       — Это лечебные настойки в бинтах. Помфри пытается мне заново отрастить кожу, которую ты мне живьем содрала.       — И после этого ты хочешь перемирие со мной?       — Да, как раз, чтобы не попадать в подобные ситуации. К тому же… с тобой интересно, — искренне добавил он. — Я не предлагаю тебе стать друзьями, но… союзниками. Напарниками в Зельях хотя бы.       — Мне от тебя никакой пользы, — отозвалась она не особо уверенно.       — Радость моя, я лучший студент школы, — он не сдержал снисходительные надменные нотки в голосе. — Я как минимум могу помочь тебе в Рунах и Нумерологии. Даже не отрицай, я знаю, что ты самостоятельно изучаешь эти предметы. Я мог бы давать тебе свои лекции или помогать в переводах.       — А тебе это для чего? — перебила она.       — Взамен ты не будешь посылать в меня мучительные Темные проклятья. Еще я бы не отказался обсудить с тобой эти самые мучительные Темные проклятья. Вряд ли в школе можно найти такого специалиста, а я интересуюсь этой темой, как ты могла догадаться. Да и в Чарах ты хороша, я был бы не прочь узнать твое мнение по некоторым… личным проектам.       Она вновь отвернулась, устремляя взгляд в потолок. Пауза затягивалась. Регулус уже хотел вновь подать голос, как она произнесла:       — Согласна на временный нейтралитет. Пока ты здесь. А дальше… посмотрим. Не будешь выводить меня, может, что-то и выйдет.       Стараясь не показывать этого, Регулус возликовал.       «Чтобы выиграть, иногда надо поддаться»             

***

      Он проснулся рано. Кожу на руках тянуло, кости и мышцы ощущались чужими. Но в груди все равно царило нечто приятное. Голову мгновенно заполнили мысли о прошедшей ночи. Берк все-таки пришла. Она согласилась на временный нейтралитет и они проговорили полночи. Она даже поила его водой!       Распахнув глаза, он повернулся к соседней кровати. Примятая подушка и неровное покрывало. Но Берк нет.       «Это же не могло присниться?»       Накануне в него влили несколько зелий, вдруг, у него помутился разум? Но он действительно помнил… Помнил прикосновение ее руки к его волосам, нежно-розовый румянец и настороженный взгляд. Волнение, охватившее его с ног до головы от ее близости. Ее запах и его требование приносить ему черничный пудинг в качестве извинения. Завтрак уже через час. И, кажется, весь этот час он будет мучительно гадать: придет ли Берк с его любимым десертом.             

***

      — Мисс Помфри, я точно смогу играть? — в десятый раз спрашивала Оливия Вуд у целительницы. — У меня тренировки три раза в неделю! Этот год — мой последний, я не могу облажаться, мне нужна победа. Нам, нам нужна победа. Я не переживу, если Гриффиндор не возьмет кубок. И МакГонагалл тоже!       Сидя в кабинете целительницы, Оливия смотрела, как она колдует над ее запястьем, перематывая его бинтами, и заваливала ее вопросами. Утром на тренировке их загонщик сломал Оливии запястье. Она бы никогда не пропустила летящий в нее бладжер, но ее отвлекло движение на трибунах — она была уверена, что за ними следили слизеринцы! Пытались вынюхать, кто занял место их нового охотника и их стратегию.       — Уже через пару часов все заживет, мисс Вуд, — в десятый раз успокаивала Помфри. — Повреждение физическое, не магическое, а потому мы все быстро вылечим.       Целительница наложила ей тугую повязку, смоченную каким-то раствором из трав, влила в нее пару дурнопахнущих зелий и отправила к себе, попросив показаться следующим утром.       Выйдя из ее кабинета в Больничное крыло, Оливия замерла. Перед ней развернулась самая странная картина, которую только можно представить. В дальнем конце Крыла, возле окон, на больничной койке лежал Блэк с перебинтованными руками, а на краешке его кровати сидела Берк и с ложечки кормила его черничным пудингом.       — Что за хуйня…       Блэк ей никогда не нравился. Высокомерный чистокровный засранец Оливию даже за человека никогда не считал — мало того, что гриффиндорка, так еще и из семьи маглов. За шесть лет она натерпелась от него презрительных взглядов или даже колких двусмысленных замечаний. Впрочем, Оливия тоже не считала его за человека. Просто куча вонючего дерьма с самооценкой конского навоза.       И из-за этого она всегда симпатизировала Яре Берк. Нелюдимая когтевранка никогда не хотела с ней дружить, но Оливия всегда глубоко уважала все ее издевательства и выпады в сторону Блэка. Хоть кто-то в школе мог дать ему отпор и поставить его на место. Врезать в нос или наслать Темное проклятье прямо на уроке.       Накануне, на уроке Защиты, пока все кричали от ужаса, Оливия радовалась, наблюдая, как у Блэка кожа на руках горит и он мечется от боли. Она не сомневалась, он заслужил, иначе Берк не стала бы просто так посылать в него что-то столь жуткое и опасное. И сейчас, глядя, как Блэк улыбается, словно довольный и сытый кот, пока Яра подносит ему очередную ложечку пудинга, у нее рвались все шаблоны. Происходило явно что-то противоестественное. И надо выяснить — что именно.       Парочка так была увлечена процессом, что даже не заметила Оливию, которая бесшумно выскользнула в коридор.       — Вот же! Черт, — выпалила она, наталкиваясь на троих слизеринцев, спешащих в Больничное крыло к своему другу.       — Прости, — смущенно улыбнулся Нотт, когда она врезалась в него.       Она не успела ответить, как его тут же оттеснил Кэрроу, требовательно спросив:       — Что с твоей рукой?       Оливия замерла на долю секунды, все еще придерживая поврежденное запястье другой ладонью и прижимая его к груди. Амикус даже не скрывал волнения в голосе. Неужели он рассказал про них своим друзьям? Нотт как всегда тошнотворно мил и очарователен, а вот Крауч смотрит на нее нагло, растянув губы в вульгарной усмешке, переводит взгляд с Кэрроу на нее и обратно — точно все знает! А ведь они с Амикусом договаривались никому, никому не рассказывать про их отношения.       — Запястье потянула, — она ему сладко улыбнулась, — пока мастурбировала.       К лицу прилила кровь от собственной смелости. Внутри все затрепетало и заискрилось в ответ на меняющееся лицо Кэрроу. Ничего слаще нет, чем его провоцировать.       Нотт прикрыл глаза, что-то беззвучно прошептав (молитву?) и стремительно краснея, а Крауч вытаращился, так радостно раскрывая рот, будто она перед ним собралась раздеваться.       — Представляла, как мы вас обыграем в ближайшем матче.       — О да, — выдохнул Кэрроу, стараясь взять себя в руки, — могу представить. Меня тоже заводят мысли о нашей победе.       — Можем попредставлять это вместе.       — Думаю, у меня найдется пять минут, — кивнул Кэрроу.       — Пять? Успеем два раза.       — Барти, идем, — пролепетал Нотт, ухватив приятеля за локоть и потянув к двери.       — Будьте осторожны, — бросила им Оливия, когда они открывали тяжелую дверь, — там зрелище не для слабонервных.       — Вряд ли хуже, чем здесь, — отозвался Нотт.