Глава 5. Переиграть Блэка

      Лежа на койке Больничного крыла, Регулус заполнял график ночных патрулирований для старост на октябрь. Несмотря на то, что кости и кожа полностью восстановились, а бинты сняли, мышцы его слушались плохо. Он с трудом перо держал в руках. Да, он мог бы поручить график второй школьной старосте, но последние пару лет он всегда предпочитал лично заниматься этим вопросом. Кто еще поставит ему дежурства вблизи Когтевранской гостиной и всех излюбленных мест обитания Берк? Только он сам.       В Больничном крыле он находился уже третий день. Выходные подходили к концу, и в понедельник утром его обещали выписать. Регулус изнывал от скуки, и он бы давно отсюда сбежал, если бы не одно «но». Берк приходила к нему каждый день. Не всегда вовремя, не три раза в день и лишь один раз с черничным пудингом, но приходила. На него каждый раз накатывала эйфория, стоило ему увидеть ее в дверях Больничного крыла. План по ее завоеванию двигался на всех парах в нужном направлении.       Услышав скрип двери, он торопливо свернул пергамент и сунул его вместе с пером и чернилами за вазу с фруктами. Берк не знала, что его руки уже в целом неплохо функционируют, и все еще часто помогала ему попить или поправить подушки, а утром даже убрала прядь волос, падающую ему на глаза. Он сквозь это короткое и невесомое касание чувствовал, как у нее дрожали пальцы. От этого дышать трудно становилось.       — Берк, — улыбнулся Регулус, заметив ее. — Надеюсь, ты принесла черничный пудинг?       — Принесла. Но есть его будешь сам.       Видимо, разочарование отразилось на его лице, потому что она усмехнулась:       — Я видела Помфри. Она сказала, что тебе надо самому разрабатывать руки.       — Целители такие жестокие люди, — проворчал он.       Но ему даже не пришлось притворяться, что пальцы его плохо слушаются, когда он взял ложку и пудинг от нее.       — Чем ты занималась сегодня? — спросил Регулус, когда она села на соседнюю кровать.       Пожав плечами, она ответила:       — Днем разбиралась с эссе для МакГонагалл, а после обеда ходила с Фортескью к обрыву на озеро искать некие «колокольчатые ведуны». Целый час слушала о магических грибах и их пророческих свойствах. Надо сказать, было интересно. Хотя я все еще считаю, что грибы не пророческие, а попросту ядовитые.       «И мне! И мне интересно!»       Регулус сам не ожидал, что он с таким интересом будет слушать каждое ее слово, запоминать каждое ее движение, отмечать любую ее реакцию — движение ее бровей, губ, мимики, рук. С таким интересом будет узнавать, как она провела выходной день.       Отправляя очередную ложку пудинга в рот, он с неподдельным увлечением слушал о том, что давали на обед и кто ее раздражал своим шумом в библиотеке, или о том, что с понедельника у нее начнется неделя отработок в лаборатории Слизнорта — Берк будто бы этому даже радовалась: «лучшего наказания и придумать нельзя».       — Еще сделала закладку для книг, — она вытащила из кармана мантии нечто, похожее на сплющенную сушеную шкуру змеи.       Регулус едва сдержал рвотный позыв, не давая выйти пудингу.       «Она жуткая!»       Через силу улыбнувшись, он спросил:       — Нашла дохлую гадюку в Запретном лесу?       «И опять этот Драконий оскал…»       Не скрывая, Берк весело рассмеялась. В высоких потолках эхом отразился ее звонкий и злой смех.       — Сама убила.       — Ты же шутишь? — настороженно уточнил он.       Лишь усмехнувшись, Берк убрала «закладку» обратно.       — Между прочим, я ее наделила кое-какими свойствами, — с важным видом ответила она.       «А вот теперь Когтевранская язва»       — Пока закладка в книге, никто кроме меня не сможет ее открыть.       Восхищенно на нее посмотрев, он ответил:       — Впечатляет. Но за что ты так не любишь змей?       В памяти невольно всплыли личинки акромантула, и он не сдержал внутреннюю дрожь, передернув плечами. Заметив это, Берк лишь шире улыбнулась.       — Наоборот — люблю. Я в целом животных очень люблю.       Она говорила с явной издевкой в голосе, но Регулус знает — она действительно любит животных.       — Помнишь, в конце третьего курса ты нашла котенка в Хогсмиде?       Улыбка с ее лица сползла, между бровей пролегла морщинка. Она кивнула, отводя глаза. Регулус же напротив приковал к ней внимательный взгляд.       — Что с ним стало?       Помедлив, она ответила:       — Не пережил лето в Лютном.       — Мне жаль, — тихо произнес он.       — Мне тоже.       Настроение у нее заметно испортилось, и Регулус ругал сам себя за неосторожный вопрос.       — Любишь кошек?       — Да. Они… — она запнулась на мгновение. — Гордые. Независимые. И порой очень больно кусаются. А еще иногда бывают милые и ласковые. Но только с теми, кто им действительно нравится.       Регулус так и завис, глядя на нее и не донеся ложку с пудингом до рта. Ему понравилось ее определение. И, кажется, ему все больше нравилась она.       — А еще коты — это символ ума, грации и власти, — добавил он, отложив пудинг на тумбочку. — Одно из самых сильных магических существ. В прошлые века только у самых могущественных ведьм в спутниках был черный кот.       — Это все выдумки, — отозвалась она, но все равно устремила на него заинтересованный взгляд.       — Ты не можешь отрицать, что котов издревле использовали как помощников при проведении обрядов. Единственных из животных, кто именно помогал, а не был принесен в жертву или выпотрошен на зелье для ритуала.       — Соглашусь, — медленно протянула она. — А ты знал, что в ирландском фольклоре есть «кат ши» — черный кот с белым пятном на груди? Ходят легенды, что это ведьма, которая обернулась котом и проводит умерших сквозь завесу.       — А в Египте это и вовсе священные животные! — добавил Регулус. — Они являются проводниками в загробный мир, одну из тончайших и малоизученных магических материй.       — Мне нравится, что они ассоциируются исключительно с тьмой, — у Берк всего на секунду на губах мелькнула мечтательная улыбка.       «Что-то новенькое!»       Отметив себе, что эту улыбку надо будет внести в раздел с характеристиками Берк, он спросил:       — Хотела бы себе кота?       — Возможно, — вновь после долгой паузы ответила Берк. — Когда-нибудь. Но пока что я не готова брать на себя ответственность за другое живое существо.       — Кот существо самостоятельное и свободное. За него не нужно брать ответственность, — возразил Регулус. — Он сам решает, с кем быть. И если выберет тебя — это уже многое значит. Ведь он всегда выбирает только кого-то особенного.       Регулус на нее красноречиво посмотрел, но Берк только нахмурилась на его взгляд. Опять ищет какой-то подвох.       — Знаешь, какое тотемное животное у Блэков?       — О боже, — усмехнулась она, — только не говори, что…       — Кот, — одновременно произнесли они.       Регулус улыбнулся.       — Именно.       — У вас есть родовой тотем? — с подозрением спросила она.       — Да, мы один из немногих родов, у кого он сохранился. У всех членов нашей семьи в тотеме кошачьи, — Регулус не скрыл нотки гордости за свою фамилию.       Тотемное животное — покровитель волшебника, отражение его души и личности. Патронус, анимагическая форма, облик Адского пламени — всегда принимают образ тотема. Еще пару веков назад у каждого чистокровного рода был свой, фамильный защитник, но со временем большинство семей утеряли столь уникальное отличие своего дома.       — У твоего дурного брата Патронус — бездомная дворняга.       — Сириус всегда ищет способ отличиться от семьи, — мрачно отозвался Регулус. — Не удержался и в этот раз.       — Ну, а твой, видимо, породистый кот?       — Разумеется нет, — Регулус брезгливо поморщился. — Мой тотем — настоящий черный кот. Более того, я тебе скажу, что большинство породистых котов вывели маглы. Все эти сиамские, персидские, британские… красивые, но изнеженные и одомашненные до абсурда. Магии в них сохранилось не больше, чем в сквибах.       Успев заметить, что в ее глазах мелькнуло отвращение, он поспешил исправиться:       — Серьезно, казалось бы, породистый кот должен подходить чистокровному волшебнику. Но нет, больше всего магии в дворовых и беспризорных. Это удивительно на самом деле.       — Тебе обязательно надо всех вокруг с дерьмом смешать, чтобы возвысится на их фоне? — грубо перебила она.       Регулус на нее в замешательстве уставился. И что на этот раз ей не понравилось? Упоминание сквибов? С ней никогда не угадаешь. Но он всегда думал, что она равнодушна к угнетению маглорожденных и других убогих. Конечно, травли нетаких она тоже никогда не придерживалась, но и на их защиту не бросалась, как и никогда не возражала, когда поднималась тема превосходства чистоты крови. И это при том, что Берк всегда охотно высказывала свою точку зрения, особенно, если она вдруг шла в разрез с мнением Регулуса.       — Это всего лишь наблюдение, — невинно произнес он. — И никого я с дерьмом не мешаю.       Он не представлял, как вернуть ее интерес. Они всего лишь во второй или третий раз разговаривали так спокойно, о чем-то отвлеченном, без оскорблений и попыток поддеть друг друга. И ему совсем не хотелось, чтобы этот момент так быстро заканчивался.       — А какой у тебя тотем?       — Секрет, — с холодом ответила она.       — Да ладно, радость моя, — он натянул одну из лучших своих улыбок, — я же тебе признался. Теперь твоя очередь.       Оценивающе на него глянув, она с вызовом ответила:       — Можешь попробовать угадать.       У него тут же вспыхнул двойной интерес. Ему нравилась Берк и он обожал загадки. Кто бы ей подошел? Однозначно что-то мрачное и таинственное, не лишенное силы и характера.       — Так-так, что у нас имеется, — он медленно заскользил взглядом по ее ногам, телу, отмечая каждый ее дюйм и наслаждаясь моментом, когда можно вот так беспардонно ее разглядывать.       Берк мгновенно смутилась, неловко поерзав на кровати. Перекинула одну ногу на другую. Локтями уперлась о свои колени (видимо, чтобы он не смотрел ни на что лишнее). Взгляд вспыхнул чем-то темным, дыхание участилось.       — Что-то миниатюрное, изящное. На первый взгляд хрупкое, — рот говорил за него, пока он с маниакальным восторгом наблюдал, как на ее скулах розовеет румянец, как приоткрываются губы, а в глубине глаз что-то загорается. — Но это явный обман. Потому что внутри — есть что-то жуткое и опасное.       — И тебе лучше не тревожить это «жуткое и опасное», если хочешь сохранить все свои конечности.       — Ворон? — перебил Регулус. Это одна из самых умнейших и при этом мрачных птиц, и он бы не удивился, если бы она была в тотеме у Берк.       — Мне нравятся птицы, — протянула она. — Но нет.       — Паук?       На ее губах появилась знакомая злорадная усмешка:       — Никак не можешь забыть личинки акромантула?       — Я угадал?       — Нет.       — Змея?       — И снова мимо.       — Летучая мышь?       — Я бы себе завела! В качестве домашнего питомца, вместо кота.       — Я прав?       — Разумеется нет.             

***

             — Это тоже кошка? Твой тотем — кошка?       Они сидели за партой на Зельях и ждали начало урока. Накануне вечером Регулус так и не угадал ее тотемное животное и всю ночь промучился с этим вопросом.       — И снова мимо, Блэк.       — Ящерица? Хамелеон?       Берк явно наслаждалась ситуацией, с легкой усмешкой раскладывая ингредиенты на парте и каждый раз отвечая «нет». Но и он тоже наслаждался — Берк окончательно потеряла бдительность. Он еще никогда не сидел так близко к ней, у них почти соприкасались локти. Хотя всего лишь пару недель назад она воткнула нож для резки ингредиентов в парту, давая понять, чтобы он не приближался. И он сердцем чувствовал, совсем скоро ее «нет» превратится в «да». И это касалось далеко не только тотемного животного.       — А может ты — ласка? — предположил Регулус совсем неожиданный вариант.       «А что, они достаточно зубастые»       — Это насмешка над моим ростом? — она вскинула брови.       — Мне нравится твой рост, — заметил Регулус, вновь окидывая ее медленным взглядом. — Ты злая, но твой рост предполагает, что ты очаровательная и милая. Что, конечно же, полный обман. Но именно это мне и нравится.       «Но еще очаровательнее то, как ты краснеешь»       Берк не успела ему ответить, как в кабинет вошел Слизнорт и с ходу приступил к лекции. Регулуса же мучил дискомфорт в штанах и малоподвижность собственных рук — хуже не придумаешь! Глубокий вдох — медленный выдох. И еще пару повторов.       — Серьезно, Блэк? Хочешь заставить меня нарезать все ингредиенты? — возмутилась Берк, когда класс приступил к готовке зелья.       — Но я ничего не могу делать своими руками! Я даже перо держу с трудом. Между прочим, по твоей вине.       Смерив его убийственным взглядом, она грубо придвинула к себе доску для резки и смела на свою сторону парты ингредиенты.       — Может, твой тотем и не животное вовсе? — предположил Регулус. — Медуза Горгона, например? С самым смертельным взглядом.       — Сочту это за комплимент. Но ты опять неправ, — резко отозвалась она.       — Аккуратнее, Берк, — не удержался Регулус от замечания, наблюдая, как она кромсает корень, ударяя ножом по доске. — Это лирный корень, а не чьи-то кишки. Прояви немного уважения к тонкой науке зельеварения.       — Давай поучи меня.       Глянув на острый нож в ее руке, Регулус смолк. Но долго в молчании он все равно не мог наблюдать за этим варварством. Постаравшись смягчить тон, он произнес:       — Состояние ингредиентов очень важно для зелья. Если бы это не имело значения, то можно было бы бросить корень целиком. Разве нет?       Берк подняла на него глаза, но так и не нашла что возразить. Кажется, впервые в жизни! Упрямый взгляд вдруг сменился на задумчивый.       — А вот и нет, — все же заявила она, указав на него острием ножа и растягивая губы в усмешке. — При резке из корня выходят особые соки, которые и нужны для зелья. Еще важны пропорции, от этого зависит скорость их приготовления. Но зелью все также плевать, нарежешь ты их ровными кубиками с идеальными гранями или просто покромсаешь дольками. Понял, педант долбаный?       — Я понял, — деловито кивнул он, косясь на острие ножа, — твой тотем — росомаха. Ты такая же злющая и лучше держаться от тебя подальше.       — И снова мимо, Блэк, — она не сдержала довольную усмешку, возвращаясь к резке лирного корня. — И да, держись от меня подальше.       Регулус же наоборот придвинулся на пару сантиметров ближе. Или же она не заметила, или же позволила. Но сейчас, сквозь рукав своей мантии, сквозь ее форменную рубашку, он чувствовал ее руку.       — Да ладно тебе, Берк, неужели я тебе настолько противен?       — После шести лет непрерывных домогательств? — усмехнулась она. — Да.       — Я серьезно.       — Я тоже. А еще, мое сердце чует, ты что-то задумал, Блэк.       «Надо же, какая острая интуиция»       — А ты так и не поняла — что? — он не смотрел на нее, бросал в котел сушенные листья мяты, помешивая зелье. Но он сразу почувствовал на себе ее внимательный взгляд.       — И что это значит?       Посмотрев на нее, он улыбнулся:       — Узнаешь, как только я угадаю твой тотем. Не расслабляйся, радость моя.             

***

             Следующие два вечера Регулус провел в библиотеке. Казалось, он озвучил Берк уже весь список животных, насекомых, рыб и птиц, перечислил всех волшебных и мифических существ, но в ответ каждый раз слышал издевающееся «нет».       «А что, если она и правда издевается? Вдруг я давно отгадал, но ей просто нравится мучить меня?»       Но Регулус не привык сдаваться. Он всегда находил ответы на любые вопросы. Нашел и на этот.       Время уже близилось к отбою, по библиотеке рыскала мадам Пинс, выпроваживая задерживающихся и гася свечи. В дальнем углу Регулус листал книгу «Отражение души и личности: древняя символика тотемов», наткнувшись на то, что искал.              «…один из самых могущественных и несправедливо оклеветанных тотемов, воплощающий в себе дух, одновременно смертоносный и утонченный. Носители этого знака натуры противоречивые, сочетающие острый ум с еще более острыми страстями, но сдерживаемые железной волей. Подобно своему прообразу, они — истинные мастера выжидания, наносящие удар лишь когда момент идеален, и никогда без веской причины.       Личность волшебника с данным тотемом непреклонна в своих принципах. В приязни они верны до исступления, но к предателям безжалостны. Их магия часто несет отпечаток темного изящества, зачастую они виртуозно владеют ядами, проклятиями и искусством психологического воздействия.       Такие волшебники не терпят глупых провокаций и всегда отвечают на них. Попытки манипуляций они чувствуют за версту и презирают фальшивую добродетель…»       Подняв взгляд на изображение, Регулус воскликнул:       — Мерлин, это же было очевидно!             

***

             Устроившись на пледе и вытянув оголенные ноги, Пандора наслаждалась последними теплыми лучами осеннего солнца. После недели дождей на улице царила настоящая благодать. Легкий ветерок, влажный запах Черного озера и тины, тепло от заходящего солнца и вокруг детский гам — все студенты высыпали на школьный двор, чтобы насладиться хорошей погодой.       Они с Ярой сидели в укромном закутке, за широким дубом, скрывшись от чужих глаз. Пандора плела венок из вереска, а Яра сосредоточенно что-то мастерила из странного блестящего материала.       — Еще одна закладка для книг? — поинтересовалась Пандора.       — Ага, — отстраненно отозвалась она, переплетая жгуты темно-зеленых полосочек.       — Похоже на змеиную шкуру…       Яра вдруг широко улыбнулась, поднимая на нее глаза.       — Это спрессованные водоросли. Я достаю их прямо отсюда, — она махнула на пологий вход в Черное озеро. — Они, конечно, похожи на слизь и воняют, как отвары Слизнорта. Но если их высушить и спрессовать с полынью, получается отличная заготовка для зачарованных закладок.       Слушая ее, Пандора в очередной раз восхищалась изобретательностью Яры. Порой казалось, что она из ничего может сделать магический артефакт.       — Привет, Когтевран!       Пандора вздрогнула, услышав позади звучный голос и боковым взглядом отметив, как Яра схватилась за палочку. Они обернулись, замечая их однокурсницу с Гриффиндора.       — Какие вы неприветливые, — хмыкнула Вуд, без приглашения усаживаясь к ним на плед.       — Привет, Оливия, — кивнула Пандора.       — Чем заняты? — она скользнула взглядом по венку в руках Пандоры и по сушеным водорослям в руках Яры, поморщившись.       — Чего тебе, Вуд? — поинтересовалась Яра.       — Важное дело, — у Оливии предвкушением загорелся взгляд и она придвинулась чуть ближе, невольно понижая голос и заставляя их тоже приблизиться. — Что у тебя с Блэком, Берк?       Яра отпрянула, не скрывая отвращения на лице.       — Ничего!       — Я видела вас в Больничном крыле, — возразила Вуд. — Не отрицай.       — Мне пришлось! — выпалила Яра, подозрительно краснея.       Пандора заинтересованно на нее посмотрела. Они общались не так часто, но ей еще не доводилось видеть, как Яра смущается.       — Я же его покалечила на Защите…       И ей еще никогда не доводилось видеть, как Яра оправдывается.       — И поэтому тебе пришлось его с ложечки кормить? — усмехнулась Оливия.       — Поверь, Вуд, я бы с радостью ему эту ложку до самых гланд пропихнула, — огрызнулась Яра.       — Вот мы и подошли к главному, — обрадовалась Оливия.       Пандора с Ярой в замешательстве переглянулись.       — Блэка надо проучить, — заявила Вуд.       — В смысле? — уточнила Пандора.       — А вас не бесит, что он тут как местный царь ходит? — Оливия посмотрела вначале на одну, потому на другую.       — Бесит конечно! — с жаром заявила Яра.       — Раньше ты ему спуску не давала, — с упреком добавила Оливия, — всегда могла на место поставить зажравшегося говнюка. А тут… с ложечки кормишь!       — Я же сказала, мне пришлось! — перебила Яра, но тут же, помедлив, уже спокойнее спросила: — И что ты предлагаешь?       — Блэк все эти годы чувствовал себя главной звездой в школе, — произнесла Оливия. — Пользовался девушками, вытирал ноги о менее успешных, за грязь считал маглорожденных или просто… особенных, — она многозначительно посмотрела вначале на Яру, а потом и на Пандору. — Не помешало бы с него сбить спесь.       — Ближе к делу, Вуд, — поторопила Яра.       — У тебя есть отличная возможность его уничтожить, Берк.       — И какая же?       — Сердце ему разбить. Он же влюблен в тебя.       Вначале повисла оглушающая пауза, а после Яра громко рассмеялась, откидывая голову. С соседнего дерева слетела стая ворон, с карканьем улетая в сторону Запретного леса.       — Ты рехнулась, Вуд? — весело выдохнула она.       Оливия явно оскорбилась подобной реакции.       — Поверь опытному человеку, Берк. Блэк с тебя одержимого взгляда не спускает. Вляпался по самые уши.       — Регулус к тебе с первого курса неравнодушен, — несмело улыбнулась Пандора.       — Да, мы с ним друг друга терпеть не можем, — зло усмехнулась Яра.       — Может, так и было, пока вы были детьми, — отмахнулась Оливия, — но сейчас все изменилось.       — Чушь собачья, — фыркнула Яра, помотав головой.       — Лириан рассказывал, что Регулусу очень нравится с тобой Зельями заниматься, — Пандора невольно покраснела. — Он говорит, ему нравится проводить с тобой время.       С Ноттом Пандора вместе ходила на Прорицания, и общие друзья были неплохой темой для обсуждения. Особенно, когда хотелось задержаться и обсудить хоть что-то, лишь бы не расходиться по своим гостиным.       — Вот видишь, — поддакнула Оливия, глядя на Яру, — и Крауч недавно сболтнул, что Блэк в тебя влюбился. А я еще из одного источника знаю, что он в твою сторону неровно дышит.       — Из какого? — полюбопытствовала Пандора.       Помедлив, Оливия нехотя ответила:       — Да… слышала от Кэрроу…       — Это все заговор, — выпалила Яра. — Вы просто тупицы, если повелись на это.       — Это ты тупица, если не замечаешь очевидного, — отрезала Вуд.       — Блэк затеял какую-то игру, — настойчиво произнесла Яра. — И я еще выясню, какую именно.       Видимо, перенервничав, Яра потянулась к сумке и достала пачку сигарет. Вытащив одну, она зажала ее губами и поднесла палочку, со слабым огоньком на кончике.       — А если вы повелись на его «влюбленность», — она выдохнула дым, — так это значит, что он хороший актер.       — Хорошо, — неожиданно согласилась Вуд. — Если Блэк задумал какую-то игру, то мы должны его переиграть. Не так ли?       — Мы? — переспросила Яра, делая очередную затяжку.       — За всю прекрасную половину Хогвартса и всех угнетенных, Яра! — воскликнула Вуд. — Да, мы. Мы тебя с этим не оставим. Скажи-ка, Фортескью, — она взглянула на Пандору.       — Да-да, не оставим, — Пандора счастливо ей улыбнулась.       У Пандоры никогда не было близкого друга, только Яра, которая всегда держала ее на расстоянии. Сейчас же собиралась целая компания! Ведь три человека — это сообщество, пусть и маленькое.       А еще, если у Яры что-то будет с Регулусом, то и Пандора будет ближе к его компании. И это значит, что она будет чаще видеться с…       — Нам бы еще шпион на Слизерине пригодился, — протянула Оливия, прерывая ее размышления.       — Хватит, — перебила Яра. — Я не собираюсь… Не собираюсь ничего делать! Блэка я поставлю на место. Но своими методами.       — Твоими методами только дементоров в Азкабане пугать, — проворчала Оливия. — И у Блэка к ним уже давно иммунитет. Нужно что-то новенькое.       Яра недовольно свела брови. Да, ее методы и правда уже плохо работали. Регулус, конечно, приходил в ужас от «личинок акромантула» или «закладки из шкуры дохлой змеи», но все равно стоически это терпел.       — Кхм-кхм…       Они прервались на полуслове, когда из-за дерева появился младшекурсник в форме Пуффендуя. Почувствовав на себе заинтересованные взгляды семикурсниц, он заметно смутился и, заикаясь, протянул Яре пергамент.       — М-мисс Берк, — пролепетал он, — от… от с-старосты… м-мистера Б-блэка…       Только Яра взяла записку, парень сразу ретировался.       — О, вот и любовные записочки пошли, — с предвкушением прошептала Вуд, придвигаясь к ней ближе.       Пандора тоже подвинулась.       — Боже, Берк, какая ты мнительная! — воскликнула Оливия, наблюдая, как Яра машет палочкой над пергаментом, проверяя его на проклятья и неприятные сюрпризы.       — Я не мнительная, я просто слишком хорошо знаю Блэка.       Ничего не обнаружив, она развязала изумрудную ленточку и развернула пергамент.       — Ну и каракули, — усмехнулась Оливия, заглядывая ей через плечо.       Внутри был ужасный рисунок — видно, что человек с трудом держал перо в руках, но на нем все равно легко угадывалось изображение скорпиона.       Ниже шла всего одна строка:             

«Если я прав, приходи на наше место в полночь.      

Р.А.Б.»

             — Свидание! — радостно воскликнула Вуд.       — Не неси чушь! — возмутилась Яра в ответ, вновь подозрительно краснея.       — Блэк такой романтик, — с издевкой промурлыкала Вуд, — свидание… в полночь… на вашем месте…       — Прекрати, Вуд!       — А Регулус… прав? — уточнила Пандора, взяв у нее пергамент и разглядывая скорпиона. Насколько она знала, это было тотемное животное Яры.       — Ну… да… прав. Но это ничего не значит!       — Будет нечестно, если ты не придешь, — возразила Пандора.       — Ты обязана прийти, Берк, — кивнула Оливия.       — Делать мне больше нехуй, — огрызнулась Яра.       — Давай так, — воодушевилась Оливия, — ты сходишь и убедишься, что мы с Фортескью правы, а дальше уже решишь как действовать. Разве тебе самой не любопытно, что он от тебя хочет?       Яра ей ничего не ответила, продолжая на нее с недовольством смотреть.       — Соглашайся, — продолжая Вуд. — Вместе мы уничтожим его самомнение. Поверь, после этого в школе дышать легче станет.       — Мне не нужна помощь, — отмахнулась Яра.       — Еще как нужна. Особенно, перед сегодняшним свиданием.       — Это не свидание.       — Я научу тебя, как сделать так, чтобы он до самого Рождества в себя прийти не мог.       Пандора заинтересованно посмотрела на Оливию, стараясь не пропустить ни слова. Все же не зря она считалась одной из самых популярных студенток школы.       — Доверься мне, Берк. Вместе мы его переиграем.