Глава 7. Прятки

      Яра рухнула на диван, прижимая ладонь к губам. Колени все еще дрожали, она едва добежала до гостиной, запинаясь и путаясь в собственных ногах. Сердце колотилось так быстро, что болью отдавалось в груди. В висках только и стучало: «бежать и прятаться», прямо как в детстве, на улицах Лютного — от неизвестного, от страшного. Перед глазами все кружилось. Она зажмурилась. Губы все еще горели, она на языке чувствовала вкус Блэка. Кожа казалась воспаленной там, где он касался. Губами или руками, пальцами.       — Какого черта… — прошептала она.       Казалось, что и без того неустойчивый мир разваливается на части, а она полностью потеряла контроль. Над своей жизнью, над собой. Как иначе она могла поддаться Блэку? Позволить ему сделать это?       «Это все Вуд с Фортескью!»       Она распахнула глаза, от злости и бессилия сжимая кулаки. Она бы никогда не попала в такую ситуацию, если бы не однокурсницы. Вуд заставила ее смыть «этот безвкусный и вульгарный макияж» и изменить прическу. Пандора говорила, что в новом образе Яра выглядит «гораздо свежее!». Но Яра смотрела в зеркало и не узнавала себя — ей не нравились такие изменения. А еще Вуд давала слишком много откровенных наставлений по соблазнению Блэка. Яра видела много интимных сцен в своей жизни, ее ими не смутить, не удивить, но от слов Вуд у нее непривычно горело лицо и горело что-то внутри. Она никогда не сможет решиться на подобные действия. Только не с Блэком. Но в мыслях все равно стали слишком часто проноситься неприличные картины. С участием Блэка.       Глаза вдруг обожгло от страха, обиды и чего-то еще, неизвестного. С губ сорвался судорожный выдох. Почему именно он? Почему именно с ней? Она все еще ощущает его пальцы на своей шее, и ей кожу хочется содрать с тех мест, где он касался. От ужаса, от зуда, от непонятных чувств, что помутили ее разум.              Она ненавидит чужие прикосновения. Ее детство и юность, проведенные в Лютном, совсем не похожи на сказку. Она потеряла счет, сколько слышала недвусмысленных предложений, даже когда была совсем ребенком. Сколько раз до нее домогались, затаскивали в темный переулок и угрожали, пытались раздеть, грубо хватали, рвали на ней одежду, дышали в лицо перегаром и смертью, пытались ее сломить. Сколько раз влажный взгляд старика Горбина скользил по ее телу, когда ей не было и одиннадцати — она в эти моменты дышать не могла. В этом кошмаре она жила много лет. Впрочем, она к этому даже привыкла, вписавшись в ритм жизни Темных переулков Лондона.       Ее отец покончил с собой, когда ей едва исполнилось шесть. Именно она нашла его труп в гостиной, опухший и посиневший, с красными глазами с полопавшимися капиллярами и желтой пеной изо рта — он выпил яд. Корион Берк, проиграв все скудное наследство в карты, не выдержал позора и свалившейся ответственности. Яра с матерью переехали к старшему брату отца, к Бреону Берку, в Лютный переулок. Но уже спустя пару месяцев и мама покинула ее. От потери всего наследства, из-за самоубийства мужа, из-за стресса и родовых недугов, что на нее давили всю жизнь, она начала терять магию и стремительно сходить с ума. Так Яра и осталась одна жить с дядей Бреоном, которому она была совсем не нужна, о чем он не уставал ей напоминать.       Круглые сутки она была предоставлена сама себе. Вместо сказок, что раньше читала ей мама, она листала книги о Темной магии с жуткими картинками. Вместо фарфоровых кукол — страшные артефакты, что она находила в лавке «Горбин и Берк». Вместо большого сада и оранжерей, где она так любила гулять, — пропахшие ядом, кровью и смертью улицы Лютного. Но Яра довольно быстро поняла, насколько опасно появляться на них шестилетнему ребенку в одиночестве.       Первый раз ее затащил в переулок какой-то бродяга. Спасла ее собственная магия — неожиданный и мощный магический выброс. После этого она неделю просидела в своей комнате на чердаке. А потом стала ходить с ножом, найденном в одном из складов дяди. Хотя и нож не всегда спасал. Поначалу Яра наивно верила, что ведьмы совсем не такие, как колдуны, что они не дадут в обиду ребенка, не причинят ему зла. Верила ровно до того момента, как очнулась в огромном сундуке безумной старухи. Она ее два дня в плену продержала; говорила на незнакомом языке, но Яра понимала, что она хочет ее выпотрошить ради запрещенных зелий. Магический всплеск последовал такой силы, что она не помнила, как добралась до дома. Сразу побежала к дяде, ища защиты, но он даже не заметил, что ее двое суток не было дома.       К восьми годам ее магические всплески прекратились, ее магия обретала силу, пусть и пока что слабую, и бралась под контроль. Тогда она украла свою первую волшебную палочку. К девяти она уже знала неплохой арсенал заклинаний, пусть и далеко не всегда могла противостоять взрослым волшебникам, но здесь выручали ножи, испещренные рунами с древними проклятиями и смазанные ядами.       Она многое повидала на улицах Лютного. Убийства, изнасилования, стычки местных группировок, страшные проклятия, которые выворачивали человека наизнанку, и действие ядов, от которых словно кислотой выжигало глаза и язык.       Но хуже всего был Горбин. Седовласый старик с гнилыми зубами и в засаленной мантии. Он жил с ними в одном доме, который служил и лавкой. Он вместе с ними сидел за обеденным столом, они вместе разбирали и сортировали поступающие артефакты. Горбин ее практически никогда не трогал — наверняка знал, что Яра отравит его или прирежет в собственной кровати, стоит ему хоть раз позволить себе лишнее. Но он всегда без стеснений разглядывал ее, хрипло называл ее «зверенышем», мог коснуться невзначай — у нее каждый раз от этого дрожь по спине шла. Чутье ей подсказывало никогда не оставаться с ним наедине. Она знала, что по-настоящему его сдерживает только Бреон Берк, который всегда неподалеку.       Весной, перед ее первой поездкой в школу, дядя Бреон уехал в командировку на два месяца. Лишь бы не оставаться в одном доме с Горбином, Яра предпочла жить на улице. Худшее время — она ночевала под лестницами, питалась объедками из дешевых баров и постоянно отбивалась от назойливого внимания. И все же это было лучше, чем остаться одной с Горбином. Старик наводил на нее трепещущий ужас, а ведь ее было так трудно испугать!       Через пару недель скитаний по Лютному, она наткнулась на Лолу, совсем юную работницу одного из борделей. Тонкая и невысокая, рыжеволосая, голубоглазая и улыбчивая, она называла Яру «деткой» и без конца заваливала ее вопросами, желая ей помочь и приютить.       Яре не хотелось ей доверять, ее настораживала ее доброта и нежные сочувствующие улыбки, ее неестественно красивое кукольное лицо, но голод был слишком сильный. Следующие недели она жила в ее комнате. Лола ее подкармливала и разрешала спать на узкой софе, кроме тех вечеров и ночей, когда к ней приходили мужчины. Иногда по одному, иногда несколько. Однажды Яра не успела сбежать из комнаты перед их приходом. Забившись в угол, она пряталась за стойкой с ворохом мантий и платьев. Сидела на полу, прижав к себе колени, зажмуриваясь и закрывая уши. Но все равно слышала, все равно открывала глаза и видела сквозь складки цветастых тканей — обнаженные тела, резкие движения, грубые руки, что хватали Лолу, ее размазанную от слез тушь на лице. Один мужчина сменял другого, иногда ее окружали сразу несколько. Они о чем-то громко переговаривались, смеялись, слышался звон стаканов, шлепки влажных тел, а комнату наполнял горький аромат табака, пота и чего-то тошнотворного.       Самая длинная ночь в ее жизни. Утром она обнаружила Лолу мертвой. Голое хрупкое тело все в кровоподтеках и ссадинах, пустой взгляд широко распахнутых глаз направлен на стойку с мантиями, где пряталась Яра, на лице засохли дорожки черных слез. В воздухе повис спертый аромат дешевого алкоголя и смерти. Яра аккуратно закрыла ее веки, поклявшись себе, что никому и никогда не позволит прикоснуться к себе.       Но почему она позволила Блэку сделать это? Почему позволила перейти грань? Почему сама сделала шаг?       «У тебя есть шанс уйти. Прямо сейчас», — он давал ей возможность, а она осталась. Знала, чем все это грозит, и все равно осталась.       Блэк пытался залезть к ней в душу, приручить ее. Пытался показать, что его не стоит бояться, что он не причинит зла. Говорил о перемирии.       «Но ведь так всегда было…»       Она судорожно выдохнула, пытаясь выровнять пульс, пытаясь успокоиться. Только кожа все еще горела, пальцы дрожали, а голова шла кругом.       Блэк всегда пытался залезть к ней в душу. Не только сейчас. Он всегда ее донимал, привлекал внимание, искал ее болевые точки, давил на них. И не сказать, что она была против. Иначе она это сразу бы прекратила. Но вместо этого она получала какое-то мазохистское удовольствие от его общества. Яра ни с кем не проводила столько времени, как с Блэком. Не счесть, сколько ночей он отводил ее до гостиной; ловил на незаконном и даже никогда не снимал баллы — только отчитывал в своей тошнотворной властно-самодовольной манере.       Возможно, она могла признать, что с ним интересно. Глупо отрицать, он не дурак, он любит изучать новое и у него нестандартный подход к известным знаниям, он мыслит широко, пусть и крайне узколоб в некоторых своих убеждениях. Яра ценила такие качества. Пусть даже в ненавистном Блэке.       Ей нравилось с ним препираться, перебрасываться язвительными комментариями, издеваться друг над другом. Хотя он иногда и переходил черту. Ту черту, о которой не знал.       А еще с Блэком было безопасно. Он предсказуем. Он изучен вдоль и поперек. Яра мало с кем чувствовала себя настолько расслабленно. Всегда знала, когда от него стоит ждать удара, до чего именно он готов опуститься, на какую подлость пойти. Больше всего ей нравилось, когда он показывает все грани своего отвратительного нутра. В такие моменты она не чувствовала себя одинокой.       Но с сентября все изменилось. Изменилось поведение Блэка. Он был все тот же — с плотоядным взглядом, с наглыми усмешками, с повышенным вниманием к ней. Но что-то изменилось. Она чувствовала это на неосязаемом уровне, в его чуть более внимательных и длительных взглядах, в том, как он придвигается ближе положенного, в неуловимых нотках в его голосе. В том, что он поддался на дуэли — он отрицал, но она все равно уверена в своей правоте. Или же в том, как он задерживал дыхание, когда она поправляла ему подушку в Больничном крыле или помогала попить, придерживая его голову. Как он смотрел на нее в этот момент — все так же, как на диковинку, но немного иначе, глубже. У нее самой в этот момент тряслись руки от волнения.       Страшнее всего от мысли, что изменилось не его отношение к ней, а ее отношение к нему. Что это она смотрела иначе. Что именно у нее жгло что-то внутри от желания запретного и большего. Яра помнит, какой ужас сковал ее, когда она услышала, как недоумок Крауч распускал сплетни о мнимой влюбленности Блэка в нее, или же о том, как Фортескью с Вуд говорили о его искреннем интересе к ней. Полная чушь! Но у нее словно маленький огонек где-то внутри задребезжал.       Но она не может себе этого позволить. Блэк — худший вариант на Земле для того, чтобы пускать кого-то в душу. Яра все еще помнит, как рыдала Эммелина Вэнс в туалете, когда Блэк бросил ее перед выпускным. Вэнс сокрушалась о том, что у Блэка нет сердца, что ему плевать на всех, кроме себя самого. Яра тогда просто прошла мимо под ее отчаянным взглядом, а сейчас эта картина не шла из головы.       Блэк не умеет ни любить, ни ценить тех, кто рядом. Все для него — лишь этапы в достижении его великих целей. А внутри у него — пустота, только сухие амбиции и убеждения, что вдалбливали в него с рождения.       «А ты чем лучше?..»       Впрочем, не так уж сильно они и отличаются. Она тоже не умеет любить и ценить, а каждый, кто ей попадается в жизни, лишь средство для ее выживания. У нее болезненная пустота внутри, куда никому нет хода. Скрыта за семью замками. Но Блэк вдруг сорвал один из них. И это страшило ее куда больше, чем пережитые кошмары на Лютном.             

***

             Спала она едва ли пару часов. Несмотря на то, что первым уроком у нее окно, лежать в кровати совершенно некогда. Фортескью хотела вместе с ней пойти на завтрак, будила ее, ждала и невзначай задавала вопросы о встрече с Блэком, но Яра ее стойко игнорировала, притворяясь спящей. Наконец, когда комнату покинули все одногруппницы, она заставила себя подняться. Мысли все еще не покидал Блэк. Несмотря на тщательно почищенные зубы и полчаса под обжигающем душем, она все равно чувствовала его на коже — его запах, прикосновения — его нетерпеливое желание, горячее дыхание, слишком смелые руки. Или же это было ее?       В зеркало смотреться не хотелось. От чего-то было страшно увидеть собственное отражение, встретиться с собственными глазами. Казалось, что она увидит там кого-то другого, совершенно ей не знакомого.       Завтрак она уже пропустила. Несмотря на страшный голод и желание отправиться сразу на кухню, ей вначале нужно было заняться делами. Отобрав немного водорослей и сталактитов, что она собрала накануне в пещере, Яра их тщательно упаковала и написала короткое письмо. В Лютном у нее есть приятель, Феликс — известный вор, мошенник и торговец контрафактом. Яра с ним уже пару лет сотрудничает, добывает для него ингредиенты или мастерит небольшие артефакты, а он их продает — прибыль делят пополам.       Оказавшись на пороге совятни, она на мгновение замерла. Возле широкого окна стоял Нотт, а перед ним на жердочке сидела белоснежная с золотым отливом сипуха. Он привязывал конверт к своей сове.       — Привет, Яра.       — Нотт, — она кивнула в знак приветствия.       Яра отвернулась и торопливо прошла в противоположную сторону. Казалось, если она встретиться с ним взглядом, он сразу все поймет. Даже то, чего пока что не понимала она.       Выбрав школьную сову, она подозвала ее к себе. Все эти долгие пару минут, что она привязывала письмо с посылкой к лапке птицы, она чувствовала на себе взгляд Нотта. И на что он уставился? Блэк наверняка растрепал о случившемся. Выставил это как свою очередную победу с ее унижением.       Выпустив сову в окно, она, не задерживаясь и не глядя на Нотта, направилась обратно на выход.       — Задержишься? — спросил он. Его красивая сова уже тоже исчезала на фоне светлого неба.       Хотелось послать его куда подальше. Но Нотт не сделал ей ничего плохого. Он вообще нравился Яре чуть больше остальных студентов. Один из пары человек, кто вызывал хоть какую-то симпатию. С ним было удивительно комфортно, даже ее мнительность и подозрительность молчали рядом с ним. Он никогда не лез в душу и всегда держался на безопасном расстоянии, не посягая на ее личные границы — ни физически, ни душевно, но при этом всегда с искренним интересом реагировал на все ее слова и эмоции. А еще в рождественские каникулы на третьем курсе они узнали секреты друг друга, то, о чем больше никто не знал. Возможно, это их немного сближало, хотя Яре и категорически не нравилось подобное слово. Но они нередко могли где-то пересечься и даже что-то обсудить.       Подойдя к нему, она села на подоконник и достала сигареты, протягивая ему пачку. Вытащив одну, он зажал ее губами и поднес палочку с огоньком сначала ей, а потом и себе.       — Ну? — чересчур грубо спросила она, поднимая на него взгляд. — Что ты так смотришь?       — Прости, — Нотт едва улыбнулся, — с трудом сдерживаю любопытство.       — Ну так не сдерживай, — она крепко затянулась и медленно выдохнула дым.       — Как вчера прошло ваше свидание?       — Это было не свидание, — перебила она.       — Регулус придерживается другого мнения, — он выпустил тонкую струйку дыма, прищурившись глядя на нее. То ли с весельем, то ли с хитростью — она не всегда понимала его взгляды.       — Да? Что он еще говорит? — ей хотелось звучать безразлично, но внутри закралась паника, когда в тоне проскользнули волнительные нотки.       — Все утро загадочно молчит, — улыбнулся он.       Прекрасно. Значит, и она будет молчать. Вообще, это неплохая стратегия — сделать вид, будто ничего и не было. Яре такой вариант пришелся по душе.       — Целовались? — спросил Нотт самым будничным тоном.       Резко вдохнув в себя дым, Яра закашлялась. Горло резануло от боли. Щеки вспыхнули огнем. От возмущения, от смущения.       — Нет, конечно! С чего ты взял?! Я бы никогда!..       — У тебя засос на шее.       Ее рука тут же взлетела к шее, прикрывая место, где Блэк вчера ее касался.       — С другой стороны.       Нотт, кажется, едва сдерживал веселую улыбку, наблюдая за ее нелепыми попытками скрыть следы встречи с Блэком. Ее же оглушал собственный пульс, который грохотал в висках. Перед глазами вдруг вспыхнуло тело Лолы, все в кровоподтеках и ссадинах. К горлу подкатила тошнота. Она запустила свободную руку в карман мантии, сжимая холодную рукоятку перочинного ножика — это ее всегда успокаивало, давало слабое, но чувство контроля.       — Все нормально, — голос Нотта вдруг стал серьезным, а она заставила себя выкинуть все лишние мысли из головы. Обеспокоенно на нее посмотрев, он добавил: — Я никому не скажу. Если не хочешь…       — Конечно не хочу, — огрызнулась она, но тут же постаралась взять себя в руки, уже спокойнее сказав: — Это… это вышло случайно.       «Да нихуя! С Блэком никогда не бывает случайно! Гад наверняка продумал каждый свой шаг, и этот был решающим!», — сама себе возразила она.       — Регулус же… не делал ничего такого, чего бы ты не хотела? — аккуратно спросил он.       Вначале хотелось соврать. Сказать, что он это все подстроил, и вообще напал на нее, зажав в темном углу. Но, то ли ей не хотелось врать именно Нотту, то ли не хотелось подло очернять Блэка, поэтому она нехотя ответила:       — Нет.       На мгновение воцарилось молчание. У нее чуть дрожали пальцы, пока она делала очередную затяжку. Сердце все еще словно безумное колотилось в груди. И почему она так переживает из-за этого? Изнутри рвались эмоции, необдуманные слова, которые хотелось куда-то выплеснуть. Но она не привыкла так глупо поступать, всегда старалась держать себя под контролем. Ну, может быть, только с Блэком иногда давала волю всему, что вырывалось наружу.       — Он что-то задумал, — выпалила она, в который раз озвучивая то, что целый месяц не дает ей покоя.       — Задумал? — Нотт удивленно вскинул брови вверх. — Что?       — Я пока что не знаю. Но я доберусь до правды.       — И ты так решила, потому что?.. — он на нее вопросительно посмотрел.       — Потому что!.. Он ведет себя странно!       — А по-моему, как всегда. Ты давно вызываешь у него повышенный интерес, разве сама не замечала?       Замечала. И он у нее всегда вызывал повышенный интерес. Но этот интерес не имел ничего общего с тем, что произошло несколько часов назад.       Или имел?.. Она сама запуталась в собственных чувствах.       — Яра, почему ты не допускаешь, что и правда ему нравишься?       — Потому что ему нравятся совсем другие! Как Вэнс, как Яксли, ну, ты понял.       Все прекрасно знали, что Блэк встречается только с первыми красавицами, которые при этом еще и успешны в учебе. Разумеется, с чистокровными и из уважаемой обеспеченной семьи.       Не то чтобы Яра считала себя недостойной. Ей совершенно безразлична внешняя привлекательность — от нее лишь больше дополнительных угроз в Лютном, и оценки не важны — в жизни от них никакого толку, и ради Блэка она бы точно никогда не стала стараться и подгонять себя под его нелепый стандарт. Это просто факт — они из разных вселенных.       — И со всеми ими он расстался, — заметил Нотт.       Яра вдруг широко усмехнулась:       — И что? Ты думаешь, мы однажды с ним можем начать «встречаться»? — она коротко, но искренне рассмеялась. — Серьезно? Я и он будем ходить на свидания, держаться за ручки, обжиматься на школьном дворе? Самому-то не смешно?       — Когда люди встречаются, они проводят больше времени вместе. А чем уж вы там будете заниматься, только вам решать.       Его голос прозвучал без всякого скрытого подтекста, но Яра все равно почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо, как загорелось что-то в груди, тяжело опускаясь вниз. Она поморщилась, прогоняя из головы непотребные картины, что ей в красках описывала Вуд.       — Почему ты не хочешь дать ему шанс?       Яра ему ничего не ответила. Попросту смешно обсуждать эту тему всерьез. Единственное, что она может дать Блэку — проклятье в конверте.       — А ты сам хоть раз давал кому-нибудь шанс? За тобой толпы бегают! Или они все недостойны мистера Нотта, наследника чистокровного рода и его огромного-преогромного состояния?       — Вот именно, — он вновь затянулся, на миг прикрывая глаза, — за мной бегают из-за чистоты крови и огромного состояния, а мне это не интересно.       — А ты, конечно же, ищешь светлую и искреннюю любовь? — усмехнулась она.       — Почему нет?       Яра задержала на нем взгляд. Отношения и интрижки между студентами ее волновали в меньшей степени, но феномен Лириана Нотта временами ее интриговал. Должен быть в нем какой-то подвох. Что-то, что тщательно скрыто от чужих глаз под безупречной и очаровательной оболочкой. Ему совершенно точно интересны девушки (Яра видела его взгляды на некоторых из них), он пользуется популярностью не меньше, чем Блэк. Так почему он всех держит на расстоянии? Вряд ли дело в его непоколебимой святости, о которой шутят его дружки.       — А тебе этого не хотелось бы? — спросил Нотт.       — Любви? — она не сдержала насмешку в голосе. — Нет, спасибо.       Взмахом палочки избавившись от недокуренной сигареты, она спрыгнула на пол и поправила сумку на плече.       — Прямо сейчас мне хотелось бы позавтракать. Увидимся, — и, не дожидаясь его ответа, развернулась и направилась на выход.             

***

      Как только она вышла из совятни, сразу нашла ближайший туалет. Сейчас, во время урока, он пустовал. Остановившись возле зеркала, она приблизилась и приподняла подбородок. Будто легкая тень пробралась под тонкую кожу, пока еще слабо заметная — красноватая, с легкими бордовыми отливами. Яра невольно царапнула кожу на этом месте. Дыхание вновь сбилось. В голове смешались мысли о Блэке и воспоминания о Лоле. Она зажмурилась, встряхнув головой, и достала из сумки небольшую баночку с густой полупрозрачной суспензией. Ни о чем из этого думать ей совершенно не хотелось.       Она аккуратно нанесла мазь на темные отметины, и через несколько минут кожа на шее вновь стала чистой. Только ей все равно казалось, что под ней что-то зудит и чешется, напоминая об одном.              За весь день с Блэком она так и не столкнулась. Пришлось постараться. Иногда она слышала его голос за углом, или видела, как он высматривает кого-то (ее?) возле Большого зала или учебных кабинетов. Она не избегала его специально. Просто… выбирала другие маршруты, пользовалась тайными проходами, а на обед и ужин приходила самая первая, мгновенно сметала еду и уходила.       Пересекаться не хотелось и с Фортескью с Вуд. Яра видела, как Вуд подходила к когтевранцам и спрашивала о ней, а потом они вместе с Фортескью отправились на ее поиски. И за что они свалились на ее голову? Яра даже не знала, что хуже — встреча с Блэком или с этими двумя? И это при том, что Фортескью — единственная во всей школе, кого Яра считала особенной и интересной, и с кем ей нравилось общаться.       Но ни с кем видеться и разговаривать у нее не было желания. Тем более, не хотелось копаться в собственной голове и чувствах, рассказывать о произошедшем. Что она скажет? Она сама все еще не решила, как ей к этому относиться, как реагировать, как себя дальше вести.       После ужина она отправилась в подземелья к Слизнорту, отрабатывать очередной день наказания. Ее ждет пара часов покоя, хотя бы там никто не будет ее донимать и напоминать о Блэке.       — Мисс Берк, — Слизнорт ей широко улыбнулся, когда она заглянула в лабораторию, — вы сегодня раньше обычного.       — Не терпится приступить к отработке, — она сбросила сумку на один из стульев и прошла ближе к профессору.       Слизнорт указал на внушительного размера бочку и сказал, что сегодня ей придется разделывать жабью печень: отбирать и вырезать испорченное, а оставшееся фасовать по склянкам и заливать дубовым отваром, который замедлял разложение и дольше сохранял магические свойства. Яра молча приступила к работе.       Рутину она ненавидела, но она помогала перевести дыхание и не спеша подумать о том, о чем думать не хотелось. Впрочем, обдумать острые проблемы у нее все равно не получалось. Слизнорт сидел напротив нее за столом и проверял очередные эссе семикурсников, вслух комментария работы и споря сам с собой или с высказываниями в домашних работах.       — Гениально! — воскликнул он, хохотнув. — Как всегда гениально! Мисс Берк, только послушайте: «Самые сильные зелья всегда строятся на противоречиях: на сочетании жара и холода, сладости и яда. Чем острее конфликт, тем изысканнее результат. В зельеварении нельзя бояться столкновения противоположностей, именно они, будучи кажущимися несовместимыми, нередко образуют совершенную гармонию». Мистер Блэк как всегда выдает великолепные мысли!       «Мистер Блэк как всегда занудливый и напыщенный, прячет слабое понимание предмета за красивыми фразами»       «Мудак…»       — «Превосходно», — медленно проговорил Слизнорт, изумрудными чернилами делая пометку на эссе. — С двумя плюсами.       Яра закатила глаза, пока профессор не видит. Ее эссе несколькими минутами ранее удостоилось «Выше ожидаемого» и скупой похвалы, половина из которой опять же досталась Блэку, ведь Яра «делает успехи благодаря такому превосходному напарнику!».       Следующие полчаса ей пришлось слушать о выдающейся личности Блэка. Слизнорт не скупился на эпитеты и каждый раз с придыханием произносил его имя.       — Будьте уверены, мисс Берк, мистера Блэка ждет большое! Большое будущее!       Она чересчур сильно ударила ножичком по печенке, и сок из нее брызнул вперед, мутными каплями марая эссе Блэка. Неожиданно, но это даже принесло удовлетворение. А Слизнорт, к счастью, этого не заметил.       — Мистер Блэк метит на сам Визенгамот, вы знали, мисс Берк? Верховный совет Визенгамота стоит даже выше, чем Министр Магии и его советники!       Подняв взгляд на профессора, она с сомнением пожала плечами. Разве может быть что-то более унылое, чем Визенгамот? Неужели Блэк и правда решил похоронить все свои таланты в серых стенах их правительства? И она бы поняла, если бы он хотел стать невыразимцем, изучать тайны магии и ее границы. Но Визенгамот? Туда списывают стариков, тех, кто отработал свой век и больше не принесет никакой пользы.       «Вот он — вкус разочарования»       — Министерство Магии, Визенгамот… — протянула она, — какая разница, если и там, и там работают бесполезные чиновники и бюрократы? Скука смертная. Уж лучше в Азкабан надзирателем, хоть что-то полезное для общества делать.       — Я, конечно, не сомневаюсь в его успехе, — продолжал Слизнорт, проигнорировав ее. — С его умом, харизмой… с его связями! Он достигнет небывалых высот.       — Главное, чтобы с этой высоты он не навернулся и не расшибся.       Слизнорт ей отстраненно улыбнулся, явно думая лишь о своем ненаглядном.       — Через неделю у меня собрание Клуба Слизней, и я пригласил одного своего друга из малого совета Визенгамота. Мистер Блэк будет рад с ним познакомиться!       Профессор продолжал разглагольствовать, а Яра думала о том, как же мастерски Блэк умеет подлизываться, как умеет понравиться и очаровать, умеет заставить других делать то, что ему нужно. Слизнорт из кожи вон лезет, чтобы угодить какому-то школьнику.       Возможно, Блэк точно также влиял на нее. Подстраивался, находил ее слабые стороны, манипулировал. Запускал свои паучьи лапы ей в душу и плел паутину, перемешивая ее эмоции, путая ее мысли, дергая за ниточки и вызывая в ней нужные ему реакции. Но она на это не поведется.       — … мисс Берк, слышите?       — Что? — Яра подняла на него растерянный взгляд.       — И вы тоже приходите! На встречу Клуба Слизней!       — Мне это не очень интересно.       Еще не хватало сидеть в окружении наряженных и напыщенных снобов и в очередной раз слушать восхваления Блэка. Если бы позволяли приличия, Слизнорт бы его к себе на колени усаживал.       — В таком случае вы просто обязаны прийти на вечеринку в честь Хэллоуина! — воскликнул Слизнорт. — Директор позволил устроить грандиозное мероприятие! Будет незабываемо!       Яра не стала ничего отвечать — до Хэллоуина еще целый месяц, профессор успеет забыть о том, что приглашал ее.       — Что скажете, мисс Берк?       — Мисс Берк обязательно придет.       У нее сердце подскочило так высоко, что застряло где-то в горле. Пальцы задрожали, и одну руку она тут же сунула в карман, обхватывая рукоятку своего ножа. В ушах зашумело от волнения, стоило услышать голос Блэка прямо за спиной. Она непроизвольно выпрямила спину, вся напряглась.       — Мистер Блэк! — обрадовался Слизнорт, вставая из-за стола. — Какой неожиданный сюрприз! А мы вас и не заметили!       — Я принес вам свой очерк на статью, хотел получить вашу рекомендацию, — Блэк наконец появился в поле ее зрения. Остановившись в полуметре сбоку от нее, он протянул Слизнорту толстый свиток пергамента.       Яра не решалась посмотреть в его сторону. За последние несколько часов она успела выстроить слабую, но стену, и сейчас переживала, что стоит им встретиться взглядом, и она рухнет.       — Обязательно! Займусь им сегодня же, — Слизнорт расплылся в улыбке, забирая у него пергамент.       — Полагаю, отработка мисс Берк на сегодня уже закончена? — спросил Блэк у профессора.       — Да-да, конечно, она может идти.       Яра не шелохнулась. Прошло минут сорок, а Слизнорт обычно держит ее часа два. Да и с Блэком уходить ей не хотелось. Им лучше не оставаться наедине. Она за себя не отвечает, а гравировка рукоятки уже отпечаталась на внутренней стороне ладони.       «Да что с тобой не так?!»       Вцепилась в нож так, словно ей опять шесть лет и она в одиночку против всего мира. Но даже тогда она куда смелее смотрела в лицо страху. Сейчас же не решается взглянуть в сторону Блэка.       Яра заставила себя ослабить хватку, отпустила нож и вытащила руку из кармана, с трудом распрямила пальцы. Она больше десяти лет живет со страхом, ужасом и Тьмой один на один. Уж с Блэком она справится. Иначе и быть не может.       — Мисс Берк, не забывайте про Хэллоуин, — Слизнорт ей совершенно неуместно подмигнул, заставляя ее нахмуриться.       — Мы придем вместе, — уверенно произнес Блэк.       Пока Слизнорт чересчур громко восхищался и радовался такому «союзу», Блэк повернулся к ней и вполголоса сказал:       — У меня создалось впечатление, что ты меня весь день избегаешь.       Помедлив, Яра подняла голову к нему, встречаясь с его глазами. Успела отметить, как он вновь задержал дыхание, как его взгляд медленно проскользил по ее лицу. Ее собственный пульс мгновенно сбился.       Она не выдержала, и ее ладонь вновь скользнула в карман, обхватывая рукоятку. С Блэком она справится. Но ей все равно нужно хоть какое-то чувство контроля. Что-то, что можно приставить к его глотке, если он будет переходить черту.