Глава 9. На нейтральной полосе

      — Пора вставать, Берк!       Металлические кольца, на которые задвинут полог, с шумом и лязгом отъехали в сторону.       Ее сердце едва не взорвалось в груди. Сон слетел мгновенно. Рука автоматом скользнула под подушку, хватая сразу и палочку, и нож. Яра вскочила на ноги прямо на кровати, щурясь от яркого осеннего солнца, что заливал комнату. Защитная реакция сработала быстрее, чем она разглядела человека перед собой. Заклинание сорвалось с волшебной палочки, послышался вопль Вуд, которая пригнулась в последний миг, а чары ударили в стену позади нее, оставляя на синей краске выжженное пятно.       — Господи… Вуд! — прорычала Яра. Сердце все еще как безумное колотилось о ребра, не давая спокойно выдохнуть. Но паника отступала.       — Ты с ума сошла?! — возмутилась она. Впрочем, она тут же окинула ее оценивающим взглядом: — Хорошая реакция. Почему ты не играешь в квиддич? Может, у Когтеврана хоть какой-то шанс бы появился. А то у вас отстойная команда: две калеки и слепой ловец…       — Я ненавижу гриффиндорцев, — проворчала Яра, игнорируя ее болтовню и спускаясь на пол, накидывая на себя мантию и пряча нож в карман, пока его никто не заметил.       — Между прочим, завтрак через пятнадцать минут! — воскликнула Вуд. — А ты еще не готова!       — Не готова к чему?       — К завтраку! И к Хогсмиду!       — На завтрак я иду, а в Хогсмид — нет, — отрезала Яра, направляясь в ванную.       Все остальные соседки уже покинули комнату, только Пандора все еще крутилась возле высокого зеркала.       — Мы знаем, что у тебя свидание с Блэком, — с самодовольством заявила Вуд, — так что, не надо мне тут…       Не слушая ее, Яра с грохотом захлопнула дверь перед ее лицом. И наконец позволила себе немного выдохнуть, ощущая, как к лицу вновь прилил жар. Остановившись перед раковиной и увидев собственное отражение, она поспешила отвести взгляд. Ей совершенно не нравилось, как менялось ее лицо при упоминании Блэка.       За прошедшие сутки они с ним не пересекались (только взглядами в Большом зале), и она успела немного успокоиться и отойти от произошедшего на их «свидании». А может быть, ей помогла настойка Фортескью. После того, как Блэк забрал ее с отработки, она пришла в спальню сама не своя от переживаний — ей не нравились сбивающие с толку чувства; не нравилось, что Блэк вынуждает ее идти на встречу с ним; еще больше не нравилось то, что она легко могла ему отказать и послать его куда подальше, но не сделала этого. Пандора, видя ее состояние, не стала лезть с расспросами, но предложила настойку собственного изготовления из тех самых грибов, что они вместе собирали неделю назад. Яре никогда не было так хорошо и спокойно. Ей хватило полстакана, прежде чем она упала на кровать и провалилась в безмятежный сон.       Несмотря на включенный кран и шум воды, до нее все равно доносились голоса из-за двери. Плавные и певучие нотки Фортескью постоянно перекрывались командирским тоном Вуд. То и дело Яра слышала свое имя или имя Блэка. И за что они только свалились на ее голову? Будто ей докучающих слизеринцев мало.       Выходить к ним обратно не хотелось, но пропускать завтрак ей не хотелось еще больше — вероятно, в Лесу она застрянет надолго. Еще и с Блэком. На голодный желудок она его точно не вынесет.       Едва она оказалась в комнате, Вуд приковала к ней цепкий взгляд.       — Так значит, ты остаешься в замке? С Блэком?       И откуда они только прознали про это? Яру беспокоило, что Вуд и Фортескью слишком много знали. Много знали для людей, которым Яра ничего не рассказывала. Она в принципе старалась делать так, чтобы никто не видел ее вблизи Блэка, но очевидно, что какие-то скандальные слухи уже поползли.       — Отвали, Вуд.       — Не очень-то ты любезна с человеком, который беспокоится о тебе! — с показным недовольством отозвалась она.       — Ты беспокоишься не обо мне, а о том, чтобы Блэка с дерьмом смешать.       — Это все взаимосвязано! И разве ты сама этого не хочешь?       Яра хотела, чтобы Блэк просто оставил ее в покое. Ну, или чтобы все стало как и раньше — когда они только обменивались издевательствами и никто не посягал на интимные границы другого. А идеи и советы Вуд по соблазнению Блэка у нее вызывали лишь панику и обжигающий дискомфорт в груди.       — А вы вдвоем в Хогсмид идете? — Яра постаралась перевести тему, раз уж она застряла здесь с ними.       На лице Вуд отразилось откровенное сомнение. Она взглянула на Пандору и протянула:       — Мы думали, вы с Блэком там будете, хотели проследить за вами, а если вас не будет…       Яра на нее с возмущением уставилась, а Пандора заметно заволновалась:       — Ты не хочешь идти со мной?       Ее голос настолько поник, что даже Яра на нее с интересом посмотрела, забыв о собственном недовольстве. Насколько помнила Яра, Фортескью всегда ходила одна в Хогсмид, хотя иногда они вдвоем там случайно пересекались и проводили время вместе. Но это был первый раз, когда Пандора изначально шла в чьей-то компании.       И выглядела она необычно. Нет, она всегда выглядела необычно, но сегодня она выглядела по праздничному необычно. Она надела воздушное легкое платье в нежных розовых, голубых и желтых цветах; поверх него короткая джинсовая куртка с вышитыми цветами, на тонких ногах бледно-розовые колготки и белые кеды. Длинные волосы распущены, и она уже бесконечно долго красится возле зеркала — на веках и скулах у нее фиолетовые сияющие блестки, ресницы прокрашены голубой тушью, а на губах розоватый блеск.       Видимо, для нее этот поход в Хогсмид с Вуд и правда целое событие.       — Ладно, идем, — беспечно махнула рукой Вуд. — Раз уж договорились.       Пандора в ответ просияла улыбкой.       — Там еще будут Лириан Нотт с Амикусом Кэрроу, — прощебетала она, выбирая сережки в своей огромной шкатулке. — Мы с Ноттом договорились, что можно было бы пересечься…       — Что-что? — перебила Вуд, подходя к ней. — Нотт с Кэрроу?       — Да, надеюсь, ты не против? Если против, мы можем…       — Надо было сразу предупредить!       Фортескью подняла на нее удивленный взгляд.       — Извини, я думала…       — Я же планировала, что мы следить будем, и совсем не готова!.. — Вуд осеклась на полуслове. И вдруг примирительно улыбнулась: — Ничего страшного, все нормально.       Вуд подошла к их зеркалу, подвигая Фортескью. Собранные в хвост короткие каштановые волосы она распустила, руками придавая им больше объема. Низ красной клетчатой рубашки расстегнула и края завязала под ребрами, открывая полоску безупречного плоского живота. Как и распахнула несколько верхних пуговиц и закатала рукава.       — Что у тебя тут есть? — Вуд беспардонно подошла к тумбочке Фортескью, где громоздилась вся ее разноцветная косметика. — А где обычная черная тушь? — спросила она, перебирая одно за другим.       — У меня такой нет, — недоуменно ответила Пандора. — Есть красная, зеленая…       — Ясно. А вот у тебя точно есть, — Вуд посмотрела на Яру, которая, сидя на кровати и глядя в маленькое зеркальце, густо подводила глаза черным.       — Я не собираюсь делиться, — грубо отозвалась Яра.       — Все подружки всегда делятся косметикой! Это естественно!       Вуд уже была возле нее, а Яра не знала, что делать. Не то чтобы ей было жалко, но это и правда выглядело слишком… по-дружески. А Вуд ей не подружка. И Яра не должна позволять ей переходить границу. Но Вуд уже беззастенчиво взяла ее тушь и вернулась к зеркалу. Яра не успела ей даже по рукам стукнуть, но все равно хотелось как-нибудь ее задеть, чтобы она не наглела лишний раз.       — И это ты для Нотта решила накраситься? Или для Кэрроу? — спросила Яра, замечая, как на лице Вуд на мгновение промелькнуло несвойственное ей смущение. — Пять минут назад тебе было плевать, а сейчас…       — Я просто люблю хорошо выглядеть, — не глядя на них, с фальшивой беспечностью произнесла Вуд. — В отличие от некоторых.       — Неужели для Нотта? — продолжала Яра. — Вряд ли для Кэрроу, он капитан вражеской команды. Да и просто туповатый мудак.       У Вуд лицо перекосило то ли недовольства, то ли от возмущения, то ли от того, что Яра оказалась права.       — Для Нотта? — Фортескью не спускала с Вуд огромных глаз; голос вновь опустился до трагических нот. — Правда?       — Боже, нет конечно, — усмехнулась Вуд. — С Ноттом этот фокус бесполезен. Его вообще не интересуют девушки. Я имею в виду… его вообще не интересуют люди. Странный тип.       — А мне кажется, он замечательный, — с удивительной твердостью произнесла Пандора. — И интересный.       — Ну, скажем так, я не удивлена, что он нравится именно тебе, — весело хмыкнула Вуд. Но она вдруг замерла и обернулась: — Так вот для кого ты наряжаешься! Для Нотта!       Яра скептически усмехнулась, а вот Фортескью подозрительно покраснела.       — Нет!.. Нет! С чего ты взяла? Я просто сказала, что он приятный человек. А наряжаюсь я, потому что… потому что я всегда наряжаюсь в Хогсмид.       Яра окончательно потеряла интерес к их разговору. Вполне очевидно, что Вуд прихорашивалась для Кэрроу, а Фортескью для Нотта. Полный бред. Лично Яра на такое никогда не пойдет ни ради одного парня. И все же в груди вновь поднялось волнение — накануне вечером Блэк прислал ей записку, что он ждет-не дождется их «свидания» и что он будет надеяться, что она «наденет что-нибудь особенное для него». Записку она сразу сожгла, а изменять своим принципам не собиралась.       Открыв сундук, она достала черные джинсы, зеленую майку и синюю тонкую куртку.       — Ты пойдешь… в этом? — спросила Вуд, когда Яра переоделась. — Неужели у тебя нет чего-то более достойного?       — Нет, — огрызнулась Яра. — И в любом случае, я не собираюсь наряжаться, мне предстоит работа в… — она осеклась в последний момент. Не хотелось давать им очередной повод для обсуждений и осуждений. — В общем, не твое дело.       Но у нее и правда не было красивой одежды. Пара хоть сколько-то нарядных платьев и блузок в ее гардеробе принадлежали матери, а остальную немногочисленную одежду она покупала в комиссионных магазинах, предпочитая комфорт на первом месте. Яра в принципе не любила тратиться на одежду, а каждый заработанный кнат откладывала на мечты и цели.       — Блэк однозначно вырядится, как на встречу с Министром магии, — произнесла Вуд. — Ему только повод дай выгулять новую мантию.       Яра с ней молча согласилась. «Граф Долбоебыч» любил шикарно выглядеть. Но в лесу в своем дорогом прикиде именно он будет выглядеть как дурак, а не она.       — Как и Нотт, кстати, — усмехнулась Вуд, взглянув на Фортескью, — самый большой любитель блестящих побрякушек.       — А мне нравится его стиль, — улыбнулась Пандора, не распознав язвительности. — Изысканный. И очень смелый для молодого волшебника, между прочим!       Перепроверив нож и палочку, Яра закинула сумку на плечо и направилась на выход. Вуд с Фортескью, будто на привязи, увязались за ней, все еще продолжая обсуждать докучливых слизеринцев.       И чем ниже они спускались к Большому залу, тем больше у нее поднималось волнение.             

***

             Регулус проследил, как за стол Когтеврана опустились Берк, Фортескью и Вуд и повернулся к друзьям:       — Амикус, с каких пор Вуд общается с Берк и Фортескью?       — А я откуда знаю? — он тоже недоуменно взглянул на эту компанию. — Она мне не докладывает.       — Ну так пусть доложит. Это выглядит… подозрительно.       — Они и в Хогсмид вместе собираются, — произнес Лириан.       — Все втроем? — поразился Регулус — на секунду он успел испугаться, что Берк собирается его продинамить со свиданием.       — Только Фортескью и Вуд, — поспешно добавил Лириан. — Случайно об этом узнал. Мы с Фортескью вчера вместе делали домашнее задание по Прорицаниям, и как-то разговорились о Хогсмиде…       Регулус с каждым словом все с большей подозрительностью смотрел на друга. Лириан говорил непривычно сбивчиво. И словно за что-то оправдывался. Регулус перевел взгляд на Фортескью. Сегодня она выглядела еще более дико, чем обычно — цветные воздушные одежды, сияющий макияж и копна белоснежных волос — она напоминала странное создание с чужой планеты. Или пирожное из кафе мадам Паддифут. Мог ли Лириан ею заинтересоваться? Регулус в этом сильно сомневался. Нотта, конечно, тоже трудно назвать обычным человеком, но в него никогда не тыкали пальцем и не перешептывались за спиной с насмешками. Нотт — наследник известного рода, а Фортескью просто чудачка.       Свое странное поведение, кажется, заметил и сам Лириан, и слишком резко прервался и посмотрел на Крауча:       — Барти, ты точно не можешь с нами пойти?       Тот лишь мотнул головой, продолжая есть свою яичницу с беконом и не поднимая на них глаз.       — У меня много работы по Нумерологии, еще и отец прислал «министерское задание», — скривился он, — просил попрактиковаться и выполнить. А ему сдавать задания страшнее, чем целой комиссии ЖАБА.       — Отстойно, — с сочувствием протянул Кэрроу.       Регулус же едва сдержал насмешку. Всю домашнюю работу и задание от отца Барти сделал еще накануне ночью. А оставался в замке он ради Алекто — пока все будут в Хогсмиде, им никто не будет мешать.       — А мы собирались зайти в «Зонко». И в «Сладком королевстве» завоз «Берти Боттс» с новыми вкусами. Да и к Розмерте надо зайти, — произнес Амикус. — Регулус, а ты? Точно не идешь с нами?       Регулус не смог скрыть самодовольства в голосе:       — Вы же знаете, у меня свидание с Берк. Между прочим, уже второе за эту неделю.       — Ты это будто с гордостью говоришь, — заметил Амикус.       — Или с удовольствием, — усмехнулся Барти. — Даже, я бы сказал, с предвкушением.       — Точно-точно, — хмыкнул Амикус.       — Разумеется, — ощетинился Регулус, словно испугавшись, что его на чем-то постыдном поймали. — Это же карточный долг. У меня остался всего месяц, и я не сомневаюсь, что выйду победителем.       — Так ты уже проигравший! — с весельем воскликнул Амикус. — Именно поэтому и выполняешь карточный долг!       Регулус не успел найтись с ответом, как Кэрроу с издевкой добавил:       — Но если вдруг у тебя ничего не выйдет, я уже нашел для тебя юбку, в которой ты будешь ходить до конца семестра.       Барти засмеялся, а Регулус испытал жгучее желание рассказать Кэрроу о том, что Крауч делает с его сестрой. А еще можно рассказать всей их команде по квиддичу, что капитан спит с их главным врагом по полю.       «Не только по полю! Но и с главным идеологическим врагом!»       «Это даже хуже!»       — А я верю в Регулуса, — с улыбкой произнес Лириан.       — Благодарю, — сухо отозвался Регулус. Поднявшись, он добавил: — А сейчас, прошу меня извинить, меня ждут более важные дела, чем поход по магазинам со сладостями или домашнее задание от отца.       Впрочем, его раздражение быстро улетучилось, стоило ему только скосить глаза на стол Когтеврана и заметить Берк. Она выглядела весьма одушевленной — ну, по крайней мере не хмурилась и не огрызалась, а даже о чем-то говорила с однокурсницами с легкой усмешкой на губах. Ему нравилась Берк в хорошем настроении. Потому что Берк в плохом настроении была молчаливой, злой и колючей.       Он уже вышел из дверей Большого зала, как вдруг:       — Привет, Регулус!       Услышав позади себя звонкий знакомый голос, он обернулся. Лисандра Селвин — однокурсница со Слизерина, наследница громкой фамилии и внушительного состояния, одна из самых привлекательных студенток школы и просто его давняя хорошая подруга.       — Лисса, — он ей приветливо кивнул.       Все детство они провели рядом, да и на первых курсах были близки, но чем старше становились, тем реже пересекались, хотя все равно сохраняли теплые отношения. Иногда он давал ей списать домашнюю работу по Трансфигурации или Зельям, а она временами помогала ему скрасить одиночество, когда вдруг становилось совсем тоскливо.       — Идешь в Хогсмид?       «Отделайся от нее, пока Берк не заметила!»       «А чего ты боишься? Пусть видит, какие девушки тебя окружают…»       — Нет, остаюсь в школе. У нас с Барти большой проект по Нумерологии, надо заниматься.       — О-о, понимаю… — с сочувствием протянула она. — Как у тебя дела? Не скучаешь? — Лисандра ему многозначительно улыбнулась.       — Нет, все хорошо, — отмахнулся Регулус, мельком обернувшись на Большой зал и выискивая взглядом Берк. Она сидела спиной ко входу, а Вуд ей что-то наставляла с маниакальным видом.       — А то уже месяц прошел, а ты все один… — она провела рукой по его предплечью. — В дамских уборных уже ползут подозрительные слухи.       Селвин говорила с привычной издевкой, но Регулус ей сухо ответил:       — В этом году много учебы, надо готовиться к ЖАБА.       — Но если вдруг тебе станет одиноко…       — Я знаю, где тебя найти, — улыбнулся ей Регулус и сделал шаг в сторону. — Извини, Лисса, меня ждут дела.       В детстве Регулус был в нее безнадежно влюблен. Даже выпрашивал у родителей, чтобы их как можно скорее поженили. Дурак! Но она и правда хороша. В семь лет она напоминала ему принцессу или фарфоровую куклу — со светлыми локонами и прозрачно-голубыми глазами, с безупречными манерами (пусть и с отчаянными попытками устраивать родителям бунт по любому поводу). Она всегда носила красивые платья, а волосы подвязывала лентами. Спустя десять лет мало что изменилось, она стала лишь краше. И уже не устраивала семейные мятежи.       На пятом курсе у них начались короткие, ничего не значащие интрижки. Один раз Регулус предлагал ей встречаться — он действительно этого хотел, но Лисандра отказала. Он всегда знал, что она его никогда не любила и даже не испытывала симпатии к нему, но все равно держала при себе. Впрочем, как и он. Детская и нелепая влюбленность давно прошла, но ему все равно нравилось изредка проводить с ней время.       — Увидимся вечером в гостиной, — кивнула она. — Возможно, у меня будут для тебя интересные новости.       На мгновение Регулус заинтересовался — Селвин не стала бы подходить с пустяками, она вообще крайне редко делала шаг в сторону их общения, напротив, как правило, это он искал ее общества. Но он краем глаза заметил, что Берк уже поднималась из-за стола. И это интересовало его куда больше.             

***

             На школьном дворе уже толпились студенты. Все, с третьего по седьмой курс, выстраивались в длинную и нестройную очередь перед Филчем, который без конца ворчал, пытался перекричать гам и отмечал покидающих школу учеников. Младшекурсники же за этим с завистью наблюдали; кто-то устраивался на широких подоконниках открытой площадки, кто-то разбредался по территории замка, но большинство детей устремились к Черному озеру. Погода действительно стояла чудесная: теплое осеннее солнце уже взошло достаточно высоко, небо чистое, а с Востока поддувает легкий ветерок.       Распрощавшись с Фортескью и Вуд, Яра незаметно скользнула в другую сторону, к теплицам. Спускаясь в тени по извилистой каменистой дорожке вдоль замка, она издалека увидела Блэка. Ее вновь одолело давящее волнение. Она запустила руку в карман куртки и обхватила холодный металл, пытаясь найти успокоение. Но волнение лишь больше давило, а она не могла отвести взгляд от человека впереди. Невозможно это постоянно отрицать или игнорировать — Блэк красив. Сейчас, на ослепительном солнце, его черные волнистые волосы отливали синеватой сталью. Темно-графитовый блеск переливался при каждом повороте его головы. Завораживающее зрелище.       «Завораживающее зрелище? Какая поэтика. Тебе бы поменьше общаться с Ноттом»       Одернув себя, Яра постаралась переключиться на предстоящие дела в Лесу — у нее и правда там много работы. Но, приближаясь к Блэку, она заметила, что он в той же одежде, что был в пещере. Те же брюки со стрелками, темный тонкий свитер и серая рубашка под ним. Внутренний голос тут же закричал об опасности. Это точно не просто так! Блэк ничего не делает просто так. А еще он никогда не носит одну и ту же одежду на выход и любит наряжаться больше, чем девчонки. Не успела она как следует обдумать его мотивы, как Блэк обернулся и, увидев ее, широко улыбнулся.       — Доброе утро, радость моя, — он шагнул ей навстречу, — прекрасный день для нашего свидания, не так ли?       — Нормальный, — бросила она и, не останавливаясь, двинулась за теплицы, в сторону Леса.       Блэк подстроился под ее шаг и встал слишком близко, в считанных сантиметрах от нее. Яра покрепче сжала рукоятку ножа, но он ее тут же отвлек своей тупой болтовней:       — Как ты и хотела, для младшекурсников я организовал совместный досуг. Пришлось остаться паре старост с пятого курса, но все дети с обеда и до самого вечера будут заняты на поляне возле Озера.       — Я тебя об этом не просила.       — А мне не сложно. Зато, когда мы вернемся из Леса, в замке никого не будет. Кроме нас. Как ты и хотела.       — Я этого не хотела.       Игнорируя ее ответы, он участливо спросил:       — Как ты думаешь, мы долго в Лесу пробудем?       — Как получится, — она безразлично пожала плечами.       — Я попросил домовиков приготовить что-нибудь особенное нам на обед, — он похлопал по сумке, которая висела у него на плече. — Мы могли бы пообедать в Лесу или, например, вернуться в замок и подняться на Астрономическую башню…       — Прекрати, Блэк, — перебила она. — Ты мне не нравишься… таким.       Он на нее удивленно уставился:       — Каким — таким?       — Таким… странным! Будь несносным говнюком, как и всегда!       Его дружки могут сколько угодно распускать сплетни о его нелепой влюбленности в нее, но Яра в это никогда не поверит. Обед на Астрономической башне — только подумать! Еще месяц назад такой «обед» закончился бы перепалкой, дракой и чей-нибудь ужасной смертью. Нет, Блэк что-то задумал, и его противоестественное поведение, его попытки угодить и быть вежливым лишь подтверждали это. Раньше Блэк был несносным, он мог оскорбить, он постоянно дерзил, огрызался и провоцировал, но это был привычный, предсказуемый и безопасный Блэк.       — Ладно, — протянул он. — Я постараюсь.       Наконец они подошли к кромке Леса и оказались среди пока еще редких деревьев. Яра не заметила, в какой момент вытащила руку из кармана, но сейчас окончательно ощутила, как отступили последние тревожные чувства. В тени и прохладе леса, в полумраке ей всегда было спокойнее, даже дышалось легче.       — Что мы будем искать? — спросил Блэк. — Тебе нужно что-то конкретное?       — Да много чего, — отозвалась Яра, невольно замедляя шаг и проходя все дальше сквозь деревья. — Мне нужно пополнить запасы сон-травы, черного чертополоха, ягоды вороньего глаза и коры гром-древа. Еще хорошо бы собрать перья диких гиппогрифов, у них сейчас линька. Повезет, если наткнемся на паутину акромантулов. А вообще, я давно ищу труп недавно умершего животного.       — Что, прости? — прервал Блэк непривычно высоким тоном. — Труп животного?       Яра обожала это выражение глубокого ужаса на его безупречной физиономии. Не сдержав широкой улыбки, она ответила:       — Кости магических животных идеально подходят для некромантских артефактов. Да ладно, Блэк, — с насмешкой произнесла она, наблюдая, как он бледнеет. — Ты же вроде как из самого Темного и зловещего рода, а боишься какого-то трупа.       — Я не боюсь трупа, — перебил он. — Но где ты его найдешь здесь? — Блэк махнул на редкие деревья и кустарники, среди которых они шли. — Особенно магических животных. Они обитают в самой глубине Леса.       — Мы туда и идем, — хмыкнула Яра. — Не думал же ты, что мы на опушке потопчемся и к обеду вернемся в замок?       Блэк на нее с настороженным сомнением посмотрел, но ничего не ответил. А Яра уже не могла остановиться:       — Погода сегодня хорошая, сырости нет, самое то для дальнего похода. Может быть, именно сегодня нам удастся добраться до кладбища кентавров. Не переживай, оно находится в стороне от их основных мест обитания.       Блэк старался сохранять самообладание изо всех сил, но в голосе все равно проскальзывали нетвердые нотки паники:       — Кладбище кентавров? Для чего тебе туда?        Яра едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, и старалась сохранять серьезность.       — Мох с могилы кентавра один из самых редких ингредиентов. Он подходит и для целебных зелий, и для ядов, и даже для пророческих настоек! — Яра не знала, правда ли это, об этом ей рассказывала Пандора, но наблюдать за тем, как трусит Блэк, было уж слишком забавно.       — Мерлинова мать, Берк, — пробормотал он, — мы не пойдем на кладбище кентавров.       — Да ладно тебе. Одна я побаивалась туда идти, но вдвоем не страшно. А если повезет, то можем найти свежую могилу, и тогда соберем и мох для зелий, и кости животного для артефактов.       — Господь всемогущий, ты хоть представляешь, что кентавры сделают с нами, если мы оскверним могилы их сородичей?! — возмутился он, не выдержав. — Кентавры очень… Очень! Жестокие существа!       — А ты думал, мы идем цветочки на поляне собирать? Да уж, не быть тебе гриффиндорцем.       — Вся смелость гриффиндорцев держится на недостатке мозгов, — огрызнулся он.       — Твой брат закончил Гриффиндор, — напомнила она.       — Поэтому я знаю, о чем говорю.       Блэк остановился, и Яре тоже пришлось затормозить. На какую-то долю секунды ей показалось, что он сейчас развернется и пойдет в замок. Наверное, она этого даже ожидала. Она бы не удивилась, хотя и немного бы разочаровалась. Самую малость. Но, несмотря на серо-бледное лицо, в глазах у него горела отчаянная решимость.       — Хорошо, пойдем на могилу кентавров, — проговорил он и полез в сумку.       — Алкоголь? — усмехнулась Яра, когда Блэк достал бутылку, открыл ее и хлебнул прямо из горла.       — Да, — он поморщился, с трудом проглотил и посмотрел на нее, протягивая бутылку. — Ты пьешь огневиски?       Яра пила огневиски. Вообще, она пила что угодно от легкого лагера до самым крепких напитков. Алкоголь всегда дарил ей удивительное спокойствие. Мир становился безопасным, понятным и нормальным. Она становилась нормальной. Но выпивала она редко и только в надежной компании — с Фортескью, у которой всегда были убойные настойки собственного изготовления, или с Феликсом, когда она была дома.       — Слишком рано, чтобы напиваться, — сказала она, но взяла бутылку и сделала небольшой глоток. Напиток обжигающий, но мягкий и с медовым оттенком. Он приятно опалил горло и горячей волной спустился через легкие вниз. Она никогда ничего настолько дорогого не пила. В барах Лютного они с Феликсом как правило заказывали самое дешевое пойло — острое, резкое, но пьянящее.       — Слишком рано, чтобы идти на кладбище, — чуть слышно прошептал Блэк, делая еще один глоток и убирая бутылку в сумку.       Они двинулись дальше по лесу, и он уже в привычной высокомерной манере произнес:       — Знаешь, Берк, мне кажется, нам все равно нужно быть осторожнее. Запретный лес не просто так называется Запретным.       Она понимала, к чему он клонит, но ответила другое:       — Потому что здесь кладезь ценных ингредиентов. В Британии не так много магических лесов, их всего три, и Запретный лес в их числе. Дамблдор не дурак, как и Слизнорт, и Хагрид. Эти трое постоянно ошиваются здесь и собирают все самое полезное и стоящее. А со студентами делиться не хотят.       Блэк на нее скептически посмотрел.       — Ты когда-нибудь бывал в хижине у Хагрида? — спросила Яра. — У него там волосы единорога, желуди гром-дерева, внутренности фестрала, панцири змееядов и целая куча других редких ингредиентов. На черном рынке это все стоит огромных денег! Странно, что он еще себе замок не отгрохал побольше Хогвартса.       — Что ты делала в хижине Хагрида? — с подозрением спросил Блэк.       — Чай пила, — усмехнулась она. — С кексами.       — Я серьезно.       Яра медлила и сомневалась, стоит ли делиться личной историей. Но, то ли привычная умиротворяющая обстановка, то ли огденский виски, то ли еще что-то заставили ее ответить:       — На втором курсе я пошла сюда в полнолуние собирать лунный остролистник, и… услышала вой. Не волчий. Это был оборотень. Я испугалась, побежала и заблудилась.       Яра все еще помнит тот первобытный ужас. Кругом деревья, темнота. Сердце бешено колотится в груди, ноги и руки немеют от страха. Она крутится на месте, полностью дезориентирована, отовсюду разносится вой, кто-то огромный бежит, проламывая ветви и колючие кустарники. Вот-вот — смерть.       — А потом вдруг появился Хагрид. Схватил меня и потащил из Леса.       Она невольно поморщилась, вспоминая ту ночь. Хагрид схватил ее за шкирку, словно щенка. Ей было настолько страшно от воя и приближающейся опасности, что она даже не сопротивлялась, позволяя тащить ее прочь.       — Он напоил меня чаем, отчитал и проводил до замка. Никому из преподавателей не сказал, что поймал меня в Лесу, но заставил пообещать, что в полнолуние я там больше не появлюсь.       — Поражаюсь, Берк, как ты дожила до своих лет, — ошарашенно произнес Блэк.       Она ему ничего не ответила. Всю жизнь она только и делала, что выживала. Пусть иногда в передряги впутывалась и по доброй воле. Но все это тоже было ради того, чтобы выжить. Дядя никогда не давал ей денег, он говорил, что она живет в его доме, ест его еду и имеет возможность подработать за гроши в его лавке — и на этом его благотворительность заканчивается. Она с детства обеспечивала себя сама, и иногда ради этого приходилось идти на риск.       В Лесу становилось все темнее. Деревья становились выше и толще, их ветви шире и гуще. Солнечному свету уже практически невозможно было пробиться сквозь кроны. Тропинки окончательно исчезли, но земля еще была более менее ровной, если не считать редких выступающих корней. Яра все глубже вдыхала прохладный лесной воздух, а Блэк вдруг произнес:       — Ты сказала, в ту ночь здесь был оборотень, — он на нее внимательно взглянул. — Откуда бы ему тут взяться?       Это явная провокация, проверка. Яра нутром чувствовала, что он прекрасно знает об этом оборотне. А если нет, то она в нем разочаруется.       — Ну да, среди студентов был оборотень, разве ты не знал о нем? — беспечно ответила она.       — Я-то знал. И как ты поняла, кто это?       — А ты как это понял?       Они пересеклись взглядом и, помедлив, одновременно ответили:       — Только полный идиот не понял бы.       Яра не сдержала усмешку, а Блэк ей довольно улыбнулся.       — И все же, как ты это поняла? — снова спросил он.       — В Лютном часто ошиваются оборотни. Со временем учишься их с одного взгляда определять, — ответила Яра и, подумав, добавила: — Хотя у Люпина с ними ничего общего нет.       — Ну да, — скептически хмыкнул Блэк. — И что же его отличает?       — Из него человек получше, чем большинство в этой школе.       — А то, что он монстр и чудовище, это так, пустяк.       — Не пойму, ты его боишься или своего брата к нему ревнуешь?       Блэк удостоил ее кислым взглядом.       — Нет, я просто поражаюсь, как опасного мутанта допустили до обучения в школе, — не сдержавшись, он продолжил: — Когда я об этом узнал, даже хотел написать отцу. Это был бы скандал. Дамблдора поганой метлой бы с кресла директора согнали.       Яра рассмеялась.       — О, так Дамблдор все еще директор, только благодаря твоей милости? И почему же ты сдержался?       Оскорбленно на нее глянув, он все равно ответил:       — Решил сначала поговорить с Сириусом. Я надеялся, что он попросту не знает, что его приятель — чудовище…       — А ты и правда считаешь гриффиндорцев безмозглыми.       — Но Сириус знал! Еще и на меня разозлился. На меня! Наговорил кучу ужасных вещей!       Она на него настороженно посмотрела. Кажется, Блэка куда больше волновала реакция брата, чем то, что в замке живет «чудовище». Она в принципе редко видела, чтобы Блэк на что-то так бурно реагировал.       — Что он сказал? — спросила она уже без насмешки.       Поморщившись, Блэк нехотя произнес:       — Идиотом меня назвал. Сказал, если хоть кому-то «растреплю», то я ему больше не брат! Я пытался его вразумить — он первый наследник великого рода, ему просто не по статусу общаться с подобными тварями! А он мне: при выборе семья или его полоумные предатели и полукровки дружки, он выберет последних.       Яре никогда особо не нравился старший Блэк — самодовольства и наглости у него не меньше, чем у младшего брата, но за столь принципиальную позицию он вполне достоин уважения.       — Ну, он защищал своих друзей.       — Да, но… оборотня! Оборотня, Берк!       — Все мы не без недостатков. На своих друзей посмотри, они ничуть не лучше, чем Люпин, Поттер или Петтигрю.       Блэк оскорбленно ахнул и даже остановился.       — Ты шутишь?!       — Отчасти, — согласилась она, — Нотт и Люпин еще ничего. А вот остальные четверо… лучше не проси меня давать им характеристики.       — Во-первых, как ты можешь Лириана ставить в один ряд с Люпином? — возмутился он. — Во-вторых, чем тебе не угодил Барти?!       — Даже не знаю, — Яра притворно задумалась, — ну, например, в конце прошлого семестра я пришла после занятий в теплицу, кое-что взять, а он там голый стоит и в горшках с землей копается. За месяц до этого — я искала книгу в Запретной секции, а он там в спущенных штанах и… трогает себя. И я таких случаев могу с пару десятков вспомнить! У него какие-то проблемы?       — Ну да, — согласился Блэк, — Барти любит оголяться. Но он все равно лучше, чем дружки Сириуса!       — А Кэрроу? — продолжала Яра. — Он же беспросветно туп.       — Амикус не тупой, — нехотя произнес он, в попытке заступиться за друга. — Просто у него… ограниченные интеллектуальные возможности.       — На нашем факультете таких называют идиот обыкновенный, — усмехнулась Яра.       — Конечно, для когтевранцев все кругом идиоты. Только вас же отбирают по уму, — не без иронии произнес Блэк.       — Когтевран — это не про ум, — возразила Яра. — Это про образ мышления, про уникальность взглядов, про нестандартный подход ко всему и глубину мысли. На нашем факультете тоже хватает идиотов. Но даже они — неповторимые.       Блэк не сдержал усмешки и произнес девиз ее факультета:       — Wit beyond measure is man’s greatest treasure. И поэтому идеальное свидание для идеальной когтевранки — прогулка по темному и опасному лесу?       У нее на мгновение сбилось дыхание. Яра любила свой факультет и принадлежность к нему, но «идеальная когтевранка» прозвучала без привычной издевки или иронии, с неожиданной мягкостью и внимательностью. Внезапно это оказалась очень приятно.       — Ну да, — невнятно ответила она и ускорила шаг. — Мы почти пришли.       — Слава богам, — радостно отозвался Блэк, — пора бы и поворачивать.       — Поворачивать? — весело переспросила она. — Мы дошли только до первой точки.       Они зашли так далеко, что свет уже совсем не проникал сквозь высокие и густые кроны деревьев. Внизу, среди бугристых и толстых корней росла темная иссиня-зеленая трава, узкая и со спиральным кончиком — сон-трава, используемая во многих целебных зельях и некоторых ядах. Один из самых популярных ингредиентов, который при этом растет только в магических лесах. У Яры и Феликса давно договор с несколькими зельеварами Лютного, которых они обеспечивают многими ингредиентами, в том числе и пачками поставляют сон-траву.       Чуть дальше она собрала черный чертополох, попутно просвещая Блэка в каких редких зельях он используется. Блэк не упустил случая поумничать и в ответ рассказал, что вообще-то черный, «или же ночной, как его еще называют», чертополох используют в Темных ритуалах. Он провел ей целый ликбез, еще и успевал задавать ей вопросы в своей противной высокомерной манере. За каждый правильный ответ она удостаивалась «пять очков Когтеврану!» и каждый раз с идиотскими добавками: «За самый лучший драконий оскал» или «За дерзкую дерзость для старосты школы» или «За самый шикарный вырез на майке» (после этого Яра не снимала свою куртку, лишь бы он не пялился). Вот дурак.       Ближе к обеду они оказались недалеко от небольшой заводи, которую окружали гром-деревья. Ей пришлось повозиться, чтобы отыскать и собрать пригодную кору. Зато Блэк был в восторге — он даже о половине ее полезных свойств не знал, и себе набрал целый мешочек для личных экспериментов. Правда потом его настроение несколько испортилось. Зацепившись о колючий кустарник, он порвал рукав на свой кофте. Пришлось слушать его нытье и жалобы. Впрочем, против его ворчания тоже было отличное зелье — бутылка огневиски опустела уже на треть.       Дольше всего времени они провели на поляне, где под широким и влажным плющом росли ягоды вороньего глаза. Эссенцию из них она отправляла дяде. Такие ягоды растут только в густых и волшебных лесах, и из них получается лучший раствор для чистки и обработки магических артефактов из стали, серебра и белого золота. Дядя говорит, что это ее плата за его милосердие к ней. Но ей не составляет труда собирать ягоды или делать другую работу для него. За эти десять лет она изучила всю подноготную работу лавки, знала о тонкостях, об артефактах, о том, что и кому можно сбыть получше дяди и Горбина. Еще лучше она знала о том, что однажды их завядающий магазин станет ее (добровольно или нет — она готова к любой борьбе), но Яра сделает из него лучшую лавку с артефактами на всех Британских островах.       Чем дальше они заходили в лес, тем больше живности им встречалось. Видели пару диких котов, лисицу и величественного оленя с выводком. По пути постоянно встречались змеи, со всех сторон перекликались птицы. Они обнаружили следы гризли (Блэк храбрился изо всех сил и не выпускал палочку из рук), а вдалеке слышали перезвон могильных колоколов и топот кого-то чудовищно похожего на красных колпаков (тут и Яре пришлось набраться храбрости).       Они обнаружили дерево, кишащее лукотрусами; узкую полянку, поросшую светящимися грибами; многовековые каменные руины, заросшие мхом, и чуть подгоревшее гнездо огненного буревестника с недавно насиженными яйцами. Яра знала, что яйца магических птиц высоко ценятся на рынке, можно было бы хорошо заработать, но у нее рука не поднялась разорять гнездо и забирать еще не вылупившихся птенцов.        Еще Яра нашла обломок оленьих рогов. Небольшой, с ладонь размером, но тонкий, изящный и с парой ответвлений. Обломок закостеневший, бесполезный для нее, но все равно красивый. Яра убрала его в сумку, чтобы потом подарить Пандоре. Фортескью обожала ее находки в Лесу и часто мастерила из них странные украшения.       А после им подвернулась удача. Трудно сказать, кто из них больше обрадовался и восхитился, когда они набрели на ритуальное пепелище кентавров. Выжженный круглый участок земли, в центре сложным узором выложены камни, а по периметру стена из могучих старых дубов. Их ветви переплетены необычной вязью, а глубоко в коре вырезаны неизвестные руны. Воздух здесь тяжелый, наэлектризованный.       Кентавры никогда не делились собственными секретами магии, в учебниках об этом тоже не прочитать, а потому Блэк начертил для себя точную схему ритуала и скрупулезно переписал каждую руну, попутно перебирая варианты, что это может значить. Он даже позабыл об опасности — если они зашли так глубоко в Лес, что нашли ритуальное пепелище, значит кентавры могут быть где-то неподалеку. Яра же об этом не забыла, а потому, когда Блэк наконец согласился покинуть ритуальный круг, она повела его в восточную сторону, подальше от троп кентавров.       — Мне осталось собрать перья гиппогрифов. Дикая стая живет в той стороне, — она махнула вперед. — Там, неподалеку, будет открытая поляна и есть река.       — О, там можно будет и пообедать, — воодушевился Блэк. Он вытащил часы на цепочке и ужаснулся: — Берк, уже почти три часа! А я-то думаю, почему я такой голодный. Время пролетело…       Яра тоже не заметила, как прошла половина дня. Она достаточно часто ходила в Лес, но в одиночку управлялась гораздо быстрее. С Блэком же они постоянно останавливались, когда он находил что-то необычное или магическое, он все время спрашивал ее о чем-то или в своей привычной высокомерной манере делился собственными знаниями. Несколько раз они горячо спорили. Хотя, по большей части, он без конца трепался на отвлеченные темы. Яра постоянно отвлекалась на его болтовню, теряла бдительность, смеялась и с азартом спорила с ним, и вспоминала об опасности слишком поздно — когда чувствовала на себе его излишне долгий и внимательный взгляд; когда он сокращал дистанцию; когда прикасался к ней. Или когда в очередной раз опускал двусмысленные намеки — ее каждый раз в жар бросало.       По дороге к ручью она набрала целую связку перьев. Гиппогрифы существа гордые, благородные и любящие свободу. И считалось, что перья диких гиппогрифов имеют куда большую ценность, чем прирученных. Они с Феликсом продавали перья не только зельеварам или торговцам канцтоваров, но и некоторым изготовителям волшебных палочек. Блэк ей помогал, хотя одно перо, самое красивое, длинное и пушистое, с зеленовато-стальным отливом, оставил себе. «В память о нашем втором свидании», сказал он, а Яра решила это проигнорировать.       Когда они вышли к ручью, солнце уже начало прятаться за макушками высоких деревьев, окрашивая их в огненно-красные цвета. Небо постепенно темнело. Но воздух все равно был теплый и пряный — лесной, цветочный, дурманящий.       Блэк устроил целый пикник. Наподобие тех, что устраивали парочки возле Черного озера. Яре это не нравилось. Но она решила проигнорировать собственное недовольство и с удовольствием уселась на плед и вытянула ноги — она успела устать. Из бездонной сумки он достал сэндвичи с двумя разными начинками (все еще горячие), нарезанные дольки свежего красного перца, три вида сыра и виноград. В маленьких коробочках даже был черничный пудинг. У Яры на задворках сознания промелькнула мысль, что это все ее любимая еда и это подозрительно, но она тут же забыла об этом, стоило приступить к обеду.       Когда большая часть была съедена, а бутылка огденского виски практически опустела, Яра окончательно расслабилась. После длительного похода в теле приятная слабость, лицо обдувает теплый ветерок, рядом мягко шумит река и без конца трещит Блэк, заставляя ее веселиться и с ленивым азартом спорить с ним о чем-то неважном. Даже в голове вдруг образовалась непривычная и легкая пустота. Где-то глубоко в душе зарождалось чувство, что это на редкость прекрасный день, но там же и шевелилась опасность — все слишком хорошо, что-то должно пойти не так.       Блэк в очередной раз сказал какую-то провокационную глупость, она в очередной раз надерзила ему в ответ. Он в очередной раз довольно улыбнулся, а она в очередной раз задержала на нем взгляд.       Сколько они уже тесно общались, но она еще никогда не разглядывала его в такой близи. Вытянув ноги во всю длину, он откинулся назад, опираясь на локти. Он высокий и не худой, но очень стройный, даже изящный — идеально для ловца по спортивным меркам. И волосы…       «И что ты так зациклилась на волосах?!»       Они блестящие и густые, уложенные на косой пробор в небрежной идеальной волне. И вновь красиво отражают солнце, только сейчас в черных прядях переливается закатный красно-золотой блеск.       «И физиономия у него безупречная… Аж бесит!»       На лице высокие скулы, прямой нос, четкая линия подбородка и губ, черные густые изогнутые брови — будто потрудился талантливый скульптор. И глаза цвета шторма — грозовые серые, с яркой графитовой окантовкой.       «Ты сейчас серьезно?! Может, пора писать стихи?! Или еще лучше — утопиться прямо в этой реке!» — внутри завопил перепуганный голос, приводя ее в чувство. Но она не успела одернуть себя, как вдруг это, то самое, страшное, случилось вновь.       За последние три дня ее то и дело накрывало жуткими воспоминаниями. И каждый раз не вовремя — когда ей задавал вопрос преподаватель, когда она писала формулу для зелий, когда разговаривала с кем-то или просто когда умывалась или завтракала. Словно заклятием ее прошибало тем мигом, когда она поддалась порыву и оказалась в объятиях Блэка. Она невольно пальцы сжимала, жмурилась, пытаясь избавиться от будоражащих картин. Но все равно каждый раз сбивалось дыхание — до тяжелого, резкого, обрывистого; каждый раз горели кожа и губы, будто он снова ее целует; каждый раз внутри взрывались сотни эмоций, сбивающих с толку — и злость на себя (и на Блэка тоже), безумный страх неизвестного и желание почувствовать это вновь.       Ужасное чувство, подрывающее все внутри, разрушающее. И в этом хаосе картинка взрывается за картинкой. Она запускает пальцы в его волосы, его ладонь скользит по ее спине — ее оглушает собственный неозвученный крик. Чувственные горячие касания по ее открытой шее, а у нее искры из глаз, но она прижимается к нему только сильнее. Его губы на ее губах, и ее будто сбросили с высокой башни.       Ее никто никогда не целовал. Никто никогда не обнимал. И несмотря на то, что было безумно страшно, это было еще и безумно волнительно. До сумасшедшей дрожи во всем теле.       Но это не должно повторится. Ей стало несколько спокойнее, когда Блэк сказал, что не будет больше пытаться приставать к ней — будет ждать этот шаг от нее. Вначале ее это всерьез рассмешило, но позднее в ее голове все чаще начинали крутиться навязчивые мысли — это провокация, Блэк все равно не перестанет ее подталкивать к этому (намеками или действиями). Яра утешала себя лишь тем, что ее силы воли хватит на что угодно. Даже противостоять тому, чего она очень сильно хочет.       — Обо мне думаешь? — в чувство ее привел самодовольный голос Блэка.       Яра подняла на него насмешливый взгляд, все еще ощущая, как горят ее лицо, губы и шея — там, где он к ней прикасался три дня назад.       — Разумеется. Все еще не понимаю, как тебе хватило смелости зайти так далеко в Лес.       — Это только ради тебя, Берк, — ничуть не смущаясь ответил он, а у Яры вновь на секунду пульс остановился. — На что угодно пойду, лишь бы провести с тобой время. Даже готов осквернить могилу кентавра, если ты попросишь.       Он говорил всерьез, хотя и своим привычным самоуверенным тоном.       «Полная брехня. Он будет говорить что угодно, лишь бы в душу залезть! Ему точно что-то нужно, а ты расслабилась!»       Слабые отголоски разума пытались ее урезонить. Но, то ли день был слишком хороший, то ли она выпила слишком много огденского, но мысли все равно блуждали где-то не здесь. А там, в темном прохладном коридоре, когда Блэк оказался слишком близко.       «Он подмешал что-то в виски!» — наконец, ее отрезвило чувство опасности.       Взглянув на практически пустую бутылку, она чересчур резко произнесла:       — Ты туда что-то подмешал!       — Что? — недоуменно переспросил Блэк и приподнялся, усаживаясь напротив нет. — Ничего я не подмешивал.       Яра перебирала в голове все его возможные мотивы и собственные реакции, но язык говорил быстрее, чем она сформировала мысль:       — Тогда почему я?!.. — она силой заставила себя замолчать.       Блэк на нее в замешательстве смотрел, но после растянул губы в привычной отвратительной усмешке.       — Не можешь справиться со своей тягой ко мне?       Яра проклинала себя и весь свой род, из-за которого она так легко краснела на любой вызов и провокацию Блэка.       — Алкоголь здесь не при чем, — Блэк не спускал с нее ненормально вспыхнувшего, одержимого взгляда. — Я тебя заверяю. Это все моя природная притягательность.       Сейчас же ее язык словно онемел и едва ворочался. Она даже надерзить или обсмеять его не могла в ответ. Только одно с отвращением выдавила:       — Да пошел ты на хуй.       Блэк же, словно распознав все ее мысли и желания без всякого труда, негромко рассмеялся. Ну чисто маньяк.       — Если ты хочешь меня поцеловать, не сопротивляйся. Лично я этого жду с первой секунды нашей встречи.       — Ты этого никогда не дождешься, — твердо произнесла она, поднимаясь.       Самодовольство с него слетело, хотя он все равно скривил губы в неестественной усмешке.       — Дождусь, — он поднялся вслед за ней. — Ничего страшного, Берк, я терпеливый.       Взял и испортил отличный день. Яра как чувствовала, что что-то пойдет не так. Закинув на плечо потяжелевшую сумку, она уверенно двинулась обратно к Лесу, бросив ему на ходу:       — Не отставай, обратно пойдем другой дорогой. Через трясину.       Впрочем, она немного повеселела, когда увидела меняющееся лицо Блэка при слове «трясина». Он торопливо свернул плед, взмахом палочки уничтожил остатки еды и устремился за ней.       — Если ты думаешь, что сбегая от меня, мы закрыли тему, то это не так, — сказал он, подстраиваясь под ее шаг.       Яра старательно его игнорировала, а он не замолкал:       — Я буду мечтать о тебе и твоих поцелуях больше, чем о «превосходно» по всем ЖАБА. И я ни секунды не сомневаюсь, что «превосходно» по всем ЖАБА я получу. Как и тебя.       — Отвали, Блэк, ты меня достал.       Яра не знала, что отвечать на столь откровенные заявления. Ее это сбивало с толку, она непривычно терялась. А колотящееся сердце лишь больше путало мысли.       — Если придется ждать целый год, я подожду, — уверенно добавил он, пропуская мимо ушей ее слова.       Яра замерла посреди шага, Блэк тоже остановился.       — Поверь, Берк, если бы я просто хотел тебя получить ради спортивного интереса, я бы получил.       — Заткнись, — шикнула она на него, прислушиваясь к звукам леса. Вдалеке что-то шумело.       — И уж точно не стал бы лезть под проклятия или устраивать тебе свидания. Мне действительно нравится проводить с тобой время…       — Блэк. Заткнись.       Шум становился все ближе. Шелест сотен крыльев, пронзительные крики и вихрь, что прорывался сквозь крону деревьев.       — Что это? — прошептал Блэк, доставая палочку.       — Гиппогрифы, — также шепотом ответила она, поднимая на него широко распахнутый взгляд. — У них сейчас брачный сезон, и лучше не попадаться им на пути. Они могут насмерть затоптать или заклевать. Бежим!       Блэк среагировал быстрее, чем она. Не поддаваясь панике и схватив ее за руку, он бегом устремился в чащу леса, палочкой на ходу убирая мешающие кустарники, поваленные деревья и корни, выступающие из-под земли. Яра даже не заметила, как крепко он держит ее руку, как ведет за собой. Она лишь старалась не рассмеяться и сохранять серьезное и напуганное выражение лица. Никаких гиппогрифов не было, как и их брачного сезона — он начинается ранней зимой. А нагоняла их стая чумных летучих мышей. Несмотря на название и их огромный размер, они были безобидными и даже ласковыми.       Зато Блэк наконец-то заткнулся.       — Кажется оторвались, — тяжело выдохнул он, когда они преодолели не одну сотню метров. Чумные летучие мыши, обогнув их, уже отдалялись в другую сторону.       Яра тоже запыхалась, останавливаясь рядом с ним и пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, под ребрами резало болью от длительной дистанции. Спохватившись и неожиданно испугавшись, она выдернула руку из его ладони. Блэк на секунду попытался ее удержать, сжав ее выскальзывающие пальцы, но тут же отпустил. Оба сделали вид, что ничего не было.       — Вот это забег, — усмехнулся Блэк. У него взмок лоб, а на скулах появился яркий румянец.       — Главное, не попались гиппогрифам, — с показной серьезностью заметила Яра.       Она сама не заметила, как они добежали до трясины. Земля здесь вязкая, покрытая травой и папоротниками, на вид вроде и твердая, но, стоит ступить, и можно по щиколотку провалиться. А в худшем случае и по шею погрязнуть.       — Надо поскорее возвращаться в школу, — проговорил Блэк, задрав голову и всматриваясь ввысь. Из-за деревьев небо практически незаметно, но оно становилось все темнее и темнее.       — Идем, — кивнула Яра.       Все произошло за долю секунды. Блэк развернулся и сделал широкий шаг — один, второй — фатальный. Запнулся о выступающий корень. Пошатнулся, попытался ухватиться за ветку, но лишь содрал листья. И все равно полетел плашмя вниз. Сквозь деревья эхом пронеслось отчаянное: «Блядь!», а следом влажное, тяжелое «чвак».       Яра зажала рот рукой, пытаясь сдержать разрывающий легкие хохот. Она закрыла глаза, лишь бы не видеть, как Блэк, проваливаясь ладонями во влажную землю, пытается подняться.       — Мать твою, — сокрушенно прошептал он. Грязный с головы до ног. И без того порванная кофта в черной земле, как и отутюженные брюки тоже. Комки грязи попали даже в его роскошные волосы. Измазаны лицо, руки; земля мгновенно забилась ему под ногти.       Его сумка, которая слетела с плеча в момент падения, распахнулась и вывалила на землю все содержимое.       Яра в воздухе ощущала его острый, удушающий стыд. И все же это была лучшая картина, самое лучшее шоу, которое ей доводилось видеть.       — Вот так недоразумение, — голос его дрожал от позора, но он все равно старался напустить на себя беспечный вид.       Он пытался палочкой счистить грязь, но удавалось плохо.       — Ничего страшного, отдашь домовикам, они постирают, — Яра старалась, правда старалась, чтобы в ее тоне не звучало издевки. Но у нее голос подрагивал от сдерживаемого смеха.       — Это индийский кашемир, его уже не отстирать! — воскликнул Блэк, указав на свою самую обычную кофту. — К тому же, это мой счастливый джемпер. Когда я был в нем в прошлый раз, мы с тобой целовались, — пояснил он с самодовольной усмешкой. Спесивость возвращалась слишком быстро к человеку, который был весь в грязи.       Скривившись, Яра отвернулась, дерзкие и остроумные ответы вновь покинули ее голову. Зато прояснилось, почему он напялил ту же самую одежду.       — Представляю, как порадуется Крысиная стая, когда увидят меня таким на входе в школу, — с недовольством проговорил Блэк, собирая в сумку все, что рассыпалось.       — Им на тебя плевать, — заметила Яра.       — Придется нам с тобой гулять до отбоя, — Блэк на миг обернулся к ней. — Чтобы меня никто не видел. Надеюсь, ты составишь мне компанию в Ванной для старост, возможно, мне потребуется твоя помощь…       Блэк неожиданно прервался, замер и вдруг опустился на колени. Он собрал последние выпавшие пергаменты и сейчас рассматривал что-то в вязкой земле, раздвинув в стороны помятый папоротник.       — Что это?       Склонившись рядом с ним, Яра увидела в его ладони крошечный черный кристалл, ярко-сияющий даже в темноте леса, похожий на драгоценный камень.       — Смотри, здесь еще есть… — перед Блэком, в черной земле, блестело еще несколько камешков, некоторые из них были истерты в крошку, но некоторые — целые.       — Дай посмотреть, — она взяла из его ладони кристалл и поднесла к глазам. — Это же!.. — Яра смолкла на полуслове, неуверенная в своей догадке. Но острые необычные грани, размер, яркое сияние и легкая, но колючая магия говорили, что она права.       — Что? — нетерпеливо спросил Блэк.       Несколько лет назад она находила горстку таких кристаллов в лавке дяди. Правда они были потускневшие и уже не несли в себе магию, но в шкатулке с ними хранилась вырванная страница с описанием.       По старинной легенде, могущественный алхимик взрастил из черных кристаллов заводь черных лотосов для своей возлюбленной. Но их любовь оказалась слишком сильной и разрушительной, погубив их обоих, а черные лотосы впитали в себя всю губительную силу их чувств. В достоверности легенды Яра сомневалась, но знала, что теперь сок из этих цветов — ключевой ингредиент в смертельных ядах и самых сильных целебных настойках, а лепестки — в сильнодействующих любовных зельях, доводящих до безумия. Считалось, что семена прорастают лишь раз в сотню лет, а цветение может длиться пару десятков лет.       Среди зельеваров, алхимиков, артефактологов или просто глупых романтиков, верящих в сказки, за ними всегда шла охота. Самая большая сложность заключалась в том, что отросшие цветы на давали семена, а новые кристаллы прорастали из земли в случайных местах.       Рассказав об этом Блэку, Яра уже в уме считала, сколько галлеонов она заработает на паре таких зернышек. Пожалуй, это самое ценное и дорогое, что ей доводилось находить в Лесу. Об их стоимости она не стала ему говорить, но, взглянув на его лицо, заметила, как он сосредоточенно смотрит на кристаллы, о чем-то напряженно думая.       Опустившись рядом с ним на колени, она потянулась к ближайшему кристаллу.       — Куда? — Блэк перехватил ее за запястье. — Это мое. Я нашел.       Ей хотелось возмутиться, но она себя быстро одернула. И выдернула руку из его захвата. Упрашивать его она точно не станет. И он прав — он их нашел, они принадлежат ему. Но ее все равно одолела злость и обида — если бы не она, Блэк бы даже не понял, что это такое.       Поднявшись, она отошла в сторону, продолжая наблюдать, как Блэк трансфигурировал небольшую коробочку и аккуратно складывает в нее кристаллы вместе с землей. Она насчитала двенадцать. Хотелось выть от досады. Это столько золота! Хотя ей и не только деньги было жаль — ради эксперимента она хотела бы сама одно из зернышек попытаться прорастить. Им нужен сложный уход, но это стал бы интересный проект.       — Ты даже не знаешь, как за ними ухаживать, — все же произнесла она.       — Разберусь, не впервой, — Блэк выглядел еще более самодовольным, чем обычно. Если это вообще возможно. В глазах горел какой-то ненормальный огонек предвкушения.       Встав на ноги, он остановился перед ней. Аккуратно перехватив ее запястье, он поднял ее руку.       — Извини, радость моя, — он мягко разжал ее пальцы. Взяв кристалл из ее ладони, гаденыш усмехнулся: — Но это тоже мое.       Она не ожидала от Блэка подобной жадности. На него это не похоже.       — Подавись.             

***

             Время приближалось к ужину. В коридорах уже слышались редкие голоса студентов, которые возвращались из Хогсмида. Алекто растянулась на кровати Крауча, прикрыв глаза и все еще пытаясь отдышаться, пока сам он направился в ванную.       Практически месяц назад, когда Крауч в одних пижамных штанах догнал ее и начал извиняться, она не поверила в его искренность. В шутку и со злобой бросила, что ему придется до конца жизни умолять, чтобы она подумала хотя бы шанс ему дать. Но Крауч воспринял это всерьез. Он сдался в ее власть мгновенно. Вначале она искала в этом подвох, но быстро отбросила сомнения. Какая разница, какие у него помыслы, если он готов на коленях перед ней ползать. Втоптать ее положение еще ниже он все равно не сможет.       Только вот Алекто так и не поняла, как их ненормальные отношения повернули в эту сторону. Ведь в первую неделю он делал за нее всю ее домашнюю работу (ему это не составляло никакого труда, а ее оценки заметно улучшились), а сейчас она полуголая лежит в его кровати. Но он умело и незаметно подобрался так близко, отвлекал ее какими-то глупыми шутками и россказнями. А потом вдруг начал целовать ее руки.       Алекто не собиралась подпускать его близко. Хотелось отыграться на нем за все годы издевательств. Чтобы он тоже почувствовал то унижение и одиночество, что она чувствовала все это время. Но план ее рушился на глазах. Кажется, ему даже на коленях перед ней было в удовольствие сидеть. Он целовал ее ноги — колени, икры, ступни, и говорил, что сделает что угодно ради ее прощения. А ей вдруг понравилось иметь хоть какую-то власть, пусть все это и походило на странную игру с непонятными ей правилами.       Но она все равно не позволяла ему дойти до конца. Не позволяла получить все, что он так желает — прощение и ее. Внутри все равно сидел страх и навязчивая мысль: это еще одна попытка унизить ее — он получит все, что хочет, и расскажет об этом всем, высмеет, в очередной раз растопчет. Пугающие мысли покидали ее лишь когда его поцелуи с рук переходили на плечи, на оголенную грудь, на живот и ниже, ниже, ниже.       Зажмурившись, она невольно улыбнулась. От одного воспоминания по телу приятная дрожь проходила.       За дверью в ванную сильным потоком включилась вода, напоминая Алекто о времени. Скоро вернутся соседи Крауча, ей лучше не попадаться им на глаза, или как минимум нужно привести себя в порядок.       Поднявшись с кровати, она натянула серые гольфы и расправила юбку. Пальцами провела по длинным спутанным волосам. Застегивая рубашку, она медленно двинулась по комнате, разглядывая кровати своих однокурсников. Спальное место брата ее абсолютно не интересовало. Как и кровать Нотта — на тумбочке стопка душещипательных романов вперемешку с учебниками по Прорицаниям и Зельям, шкатулка с многочисленными украшениями и фотография златокудрого малыша в объятиях красивой женщины, его матери.       А вот возле крайней кровати она задержалась. Безупречный порядок. Под кроватью несколько пар обуви стоят в идеально ровной линии. На тумбочке ничего лишнего, а сверху на полке книги стоят по цветовой гамме. Кровать заправлена так, что не придраться, кажется, будто даже покрывало отутюжено, настолько идеально ровное, без единой складочки или пылинки.       «По нему можно страницу в учебнике писать с заголовком "Опасный психопат”»       Из всего этого безукоризненного порядка выбивалось лишь одно: из-под подушки выглядывал краешек черной тетради.       Алекто глянула на дверь, за которой все еще слышался поток воды, и смело потянулась к тетради. Раскрыв наугад, она пролистнула несколько страниц. Плотный пергамент сплошь исписан аккуратным почерком Блэка. Каждый разворот делился на разные главы: «Привычки», «Особенности», «Любимые блюда», «Квалификация улыбок», «Родословная». Отдельным разворотом шла тема «Зоны для роста», где были перечислены все недостатки и сомнительные качества «Р.М.». Не оставалось никаких сомнений, что это полная энциклопедия по Берк.       — Долбанный маньяк, — прошептала Алекто, листая одну страницу за другой.       Выглядело это нездорово и пугающе. Даже по меркам Блэка.       Все это время Алекто пристально наблюдала за ним и Берк. В Берк она не сомневалась — та не даст слабину и не поддастся на чары Блэка. Но и Блэк не отступит, и пойдет на самые дикие выходки, чтобы добиться своего. Алекто была уверена, что его поражение на Защите — хитрый план, и это только начало.       Пока что она не вмешивалась, ей было интересно смотреть за тем, как Блэк крутится вокруг Берк в своих ничтожных попытках ее очаровать. Но в любой момент она готова подойти к Яре и рассказать ей всю правду. А сейчас у нее есть и доказательства.