Глава 11. Тайм-аут

      — Блэк, ты обещал…       Все внутри требовало, чтобы он сделал то, что она себе никогда не позволит. Но он почему-то медлит. Взгляд у него заволокло; кажется, он ее даже не слышит. Так близко, что она его неровное дыхание на своем лице ощущает.       У нее кожа горит от его ладони даже сквозь рубашку. Хочется либо сбросить его руку и оттолкнуть, либо чтобы он сжал сильнее. Только бы не эти полуприкосновения, от которых сводит все внутренности. От которых ком в горле застревает. От которых накатывают ужас и желание одновременно.       — Обещал…       Она держится за отвороты его мантии, словно боится упасть. Не может взгляд от его лица отвести. В душе только одно — чтобы он нарушил все свои обещания.       С ее губ срывается судорожный выдох — он невесомо коснулся губами основания ее шеи. По коже миллион мурашек. Дорожка нежных поцелуев вдоль ключицы — она прикрывает глаза — чувства, хоровод эмоций слепят.       — Но так, наверное, можно? — горячий шепот и поцелуй за ухом. А ее ноги уже не держат.       — Можно…       Еще немного, и сердце не выдержит. И без того тесная ниша сжимается еще сильнее, не оставляя ничего, кроме нее и его. Тело на кусочки рвет от паники, страха, его прикосновений и поцелуев, от собственных желаний. Хочется кожу снять — чтобы избавиться от всех его касаний; или чтобы он оказался прямо под ней.       Ее словно парализовало, она шевельнуться не может. Каждая мышца напряжена до предела. От его рук на ее талии, от его прикосновений губами по ее коже — горячая волна по телу, острая, болезненная, до искр из глаз. Это все должно прекратиться. Но только он останавливается, смотрит в ее глаза, ей хочется, чтобы он продолжил.       — Блэк… — у нее язык не поворачивается озвучить свои желания. Но он понимает все без слов. Склоняется к ней. Его губы касаются ее, и сердце окончательно не выдерживает.              Тело прошибло жаром, до звона в ушах ее оглушило собственными чувствами, из груди вырвался крик. Яра села на кровати, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Лицо горело, внутри пожар, губы пылали от так и неслучившегося поцелуя.       — Боже, — простонала она, закрывая лицо руками.       От этих жутких кошмаров она мучилась уже несколько дней. Ровно каждую ночь, с той самой, как Блэк оставил ее в нише ни с чем и ушел. Оставил ее, с одним лишь поцелуем на ее запястье. Оставил ее, раздираемую противоречивыми чувствами и неправильными желаниями.       — Как же ты меня задолбал! — прокричала она.       — Яра, у тебя все в порядке? — из-за полога послышался взволнованный голос Фортескью.       «Вообще все не в порядке!»       Тяжело выдохнув, Яра нехотя отозвалась:       — Да, нормально.       Упав обратно на подушку, она прикрыла глаза.       Последние дни выдались непростыми. Она старалась по возможности не пересекаться с Блэком, но большая часть занятий проходила со слизеринцами, три раза в день они виделись в Большом зале. Он вылавливал ее в коридорах и напоминал, что им необходимо закончить проект по Зельям, или подлавливал ее в библиотеке с докучливыми вопросами, почему она его избегает.       А Яра даже в глаза ему не могла смотреть. Казалось, он сразу все поймет — все, что ее мучает ночами. Стоило ему появиться в поле видимости, у нее сразу к лицу жар приливал, сбивалось дыхание, выдавая ее с головой, вызывая у него самодовольную мерзкую усмешку. Яра его ненавидела за это. Да и себя за слабость — тоже. Только и могла ему сказать «Отвали, Блэк», в разной степени грубости.       Наверное, только Вуд удавалось привести ее в чувство. Она и Фортескью слишком часто стали навязывать свое общество Яре. Но Вуд твердила, что Блэк на нее «запал». Она даже искренне верила, что Яра может «разбить его сердце». Полный бред. Но именно эти слова и охлаждали ее беспокойные чувства и возвращали привычный холодный рассудок.       Ведь это все неспроста.       Яра уверена на все сто, что их заточение в лаборатории — дело рук Блэка. И она не сомневалась, что он поддался ей на дуэли. И все его «свидания» спланированы получше, чем если бы гениальный психопат готовил убийство.       Паранойя обострялась, и Яра начинала думать, что и их проект по Зельям — тоже затея Блэка. Расписание уроков, большая часть их которых у когтевранцев и слизеринцев проходила вместе; его постоянные дежурства вблизи башни Когтеврана; дополнительные занятия, на которых они странным образом оказывались вместе — все его безумный план. Он за ней постоянно шпионил — когда она получала почту, какие отношения у нее с дядей, почему она так остро реагирует на Мунго. Ей казалось, он лучшее нее знает ее распорядок дня.       Этот психоз сводил ее с ума. Но она все равно ничего с ним поделать не могла. Она сама заглушала собственный же тревожный голос, который предупреждал об опасности. Возможно, ей просто любопытно узнать, чего он добивается?       — Ты встаешь? — вновь раздался голос Фортескью. — Тебе тут письмо пришло.       Наконец, отодвинув полог и опустив ноги на пол, Яра с непониманием переспросила:       — Письмо?       Единственный, кто ей писал, был Феликс. Но с ним они уже договорились о встрече и вряд ли он отменил их планы.       — Вот, — Пандора протянула ей конверт из дорогой бумаги, скрепленный янтарной сургучной печатью. Письмо из Мунго.       Яра торопливо распечатала конверт. Всего несколько строк: в понедельник ее вызывает главный целитель отделения «Недугов от заклятий» для обсуждения «вопроса, не терпящего отлагательств».       Она быстра заглушила тревогу, которая вдруг начала разрастаться. Ничего критичного. Порой на ее матери испытывали новые методики лечения. Главный целитель всегда вызывал Яру, чтобы объяснить ей все возможные риски, а с недавних пор и чтобы получить ее одобрение на использование экспериментальных зелий.       «Да и не помешает свалить из Хогвартса на несколько дней…»       Яра решила, что попросит у Флитвика неделю отгула. Сердобольный декан всегда с сочувствием относился к ее семейной истории.       Спрятав письмо в ящик, она посмотрела на Фортескью. Сидя за столом, та заканчивала разукрашивать огромный плакат в поддержку их команды по квиддичу. В грозовых облаках нарисован орел, в лапе которого зажат золотой снитч, а сверх надпись: «Орлу покоряется высота, а Когтеврану — золотые сниджеты».       — Красиво получилось, — заметила она.       — Спасибо, — Пандора просияла счастливой улыбкой.       — Хотя вряд ли нам поможет эта красота, — добавила Яра. — Все равно с позором проиграем.       — Нужно верить в лучшее. Вдруг нам сегодня повезет?       Яра бросила на нее скептический взгляд. В везение она никогда не верила. Если бы за жизнь Пака все еще не боролись целители, он бы принимал ставки на игру. Яра всегда ставила один золотой галлеон, когда играл Когтевран — у нее никогда не было сомнений, что любимый факультет окажется в самом низу турнирной таблицы.              На стадион они с Фортескью пришли одни из первых и поднялись на свою факультетскую трибуну на самый последний ряд. Погода сегодня пасмурная и безветренная — идеально для квиддича. А значит, их разнесут быстрее обычного. Что ж, одно хорошо — не придется долго смотреть на этот мучительный позор.       Яра любила квиддич и любила полеты. И ей было приятно, когда Вуд сказала, что из нее вышел бы неплохой игрок. Наверное, так и есть. Однажды она даже проходила отборочные — на четвертом курсе хотела занять освободившееся место ловца. Но Яра еще до испытания поняла, что не выдержит работать в команде, большую часть из которой она считает либо тупицами, либо бездарными тупицами. Она в целом совершенно не командный игрок, даже успела повздорить с капитаном команды и одним из загонщиков. Но испытание все равно прошла. Ее результат оказался вторым и ее не взяли. Яра была уверена, что ее подвел школьный доисторический Чистомет, который постоянно уклонялся вправо. Впрочем, она утешала себя, что это даже к лучшему. Она бы не выдержала, если бы на поле проиграла Блэку, который рассекает на самой дорогой спортивной модели (такие были только у профессиональных сборных), пока она пытается управиться со старой развалюхой.       Она вообще считала, что квиддич — развлечение для богатых. Большая часть игроков — выходцы из чистокровных древних семей. Хотя, конечно, бывали и кто-то вроде Вуд. Правда, насколько знала Яра, ее магловская семья тоже весьма обеспеченная, а сама Вуд летала на дорогой метле. Да и редкие таланты тоже попадались — несколько пуффендуйцев и гриффиндорцев словно рождены для полетов, и показывали высший пилотаж даже на школьной рухляди. Но Яра к таким точно не относилась. Ее способности в полетах были весьма скромными, пусть и выше средних.       — Привет, Когтевран! — на верхушке лестницы появилась Вуд, следом за которой толпились гриффиндорцы.       — Вот именно, это трибуна Когтеврана, — отозвалась Яра, — что вы здесь забыли?       — Ты как всегда само дружелюбие, Берк, — с картинным осуждением произнесла Вуд. Обернувшись к своим, она указала на первые скамьи: — Команда, сюда.       Но с ней было явно не шесть человек, а раза в два больше. Здесь и команда, и подружки Вуд, которые с неодобрением поглядывали в ее сторону, когда она направилась на самый верх, к Яре и Пандоре.       — Красивый плакат, — произнесла Вуд, указав на развевающееся в воздухе знамя, которое Пандора прицепила к вершине трибуны.       — Спасибо, — Фортескью вновь расцвела в улыбке. — Все утро рисовала!       — Жаль вам не поможет.       — Спасибо за поддержку, — хмыкнула Яра.       — А именно с ней я и пришла, — Вуд придвинулась непозволительно близко, и Яра оказалась зажата между ней и Фортескью. Понизив голос до шепота, она спросила: — Ну как обстоят дела?       Яра сразу поняла, о чем она. Щеки предательски вспыхнули, дыхание участилось. Кошмарный сон обрывками начал всплывать в памяти.       — Ты о чем? — с притворным равнодушием спросила она.       — Ты прекрасно поняла, Берк. Блэк последние пару недель с ума сходит. Из одного достоверного источника я знаю, что он совсем помешался на тебе.       — Какая же чушь, — усмехнулась Яра, покачав головой. Как и всегда, нелепая вера Вуд в глупые слухи охлаждала ее. Румянец исчез, вместо волнения разрасталось раздражение.       — У меня тоже есть один источник, — зашептала с другой стороны Фортескью, — и он говорит, что Регулус только и думает, как устроить еще одно свидание с Ярой.       — Источник, источник, — передразнила их Яра. — Я знаю, что вы про Кэрроу и Нотта. И это самые ненадежные источники, что можно найти. Нашли кому верить!       Пандора заметно смутилась, а Вуд отрезала:       — Не переводи тему, Берк. Сколько у вас уже было свиданий?       — Два, — нехотя отозвалась Яра, но тут же с возмущением добавила: — Это не свидания!       — У вас уже что-нибудь было? — у Вуд взгляд любопытством вспыхнул. — По твоей реакции вижу, что было. Он приставал? Вы с ним целовались? Или, может, у вас был петтинг через школьную форму? — усмехнулась Вуд.       — Господи, — прошептала Яра, поднимая глаза к небу. Дышать стало катастрофически трудно.       «Если спрыгнуть с трибуны, то этот ужасный разговор сразу закончится»       — Правда? — Фортескью округлила и без того огромные глаза. — И такое было?       — Нет конечно, — выпалила Яра. — Я бы ему не позволила.       А Вуд коснулась ее руки, привлекая внимание.       — Важно не давать ему слишком много, Берк, понимаешь?       — Я вообще не собираюсь ему ничего давать, — огрызнулась Яра.       В голове полный сумбур. В висках стучит, в груди горит. Она смотрит на ладонь Вуд, которая лежит на ее предплечье, и ничего не может с ней сделать.       — Нужно всегда держать его на пределе, — продолжала Вуд.       «Меня саму на пределе держат»       — Чтобы он не расслаблялся. Чтобы не мог получить даже половину из того, что хочет. Но и совсем ни с чем его тоже не оставляй! Крошечная надежда на что-то большее у него всегда должна быть. Например...       Вуд перешла к более откровенным наставлениям, а Яре хотелось закричать или зажать уши — или сделать все одновременно, лишь бы заглушить ее голос и не представлять все это в красках — с ее участием, с участием Блэка. Но эти картины все равно селились в голове.       — Хватит! — наконец, взяв себя в руки, сбросив ее ладонь с себя, Яра ее остановила. — Какое тебе вообще дело до этого, Вуд?       — У нас же заговор против Блэка! — прошептала она.       — Но ты с этого даже ничего не получишь! Кроме моих бесконечных мучений, — вполголоса добавила Яра.       — Как это? — возмутилась Вуд. — Да я бы многое отдала, чтобы посмотреть на его унижение. Берк, ты видела хоть раз, чтобы Блэк не получил то, что хочет?       Яра промолчала, зато Пандора ответила:       — Нет, такого не было.       — Ты будешь первой, Берк.       «Не слишком ли много вы от меня требуете?» — она не успела задать вопрос, как Вуд продолжила:       — Даже если я не увижу его публичных унижений, тот факт, что он морально страдает, уже принесет мне колоссальное удовольствие.       «А мои моральные страдания никого не волнуют?»       — Но у меня есть идея и для публичного унижения, — Вуд едва сдерживала предвкушающие издевательские нотки в голосе. — Ты пойдешь с ним на очередное свидание, разденешь его…       — Я не буду его раздевать.       — Заставишь его поверить, что сейчас все случится.       — Этого не будет, Вуд.       — И тут появлюсь я и сфоткаю его! Голым! И испуганным!       Яра устремила на нее усталый взгляд.       — А снимок отправим Крысиной стае!       — Детский сад, — пробормотала Яра.       — Да ладно тебе, Берк, — Вуд пихнула ее локтем в бок. — Ты слишком серьезная! А это же весело!       Похоже, для Вуд все это было всего лишь развлечением. А вот у Яры вполне серьезно скрутило живот от одной только мысли, что ей придется раздевать Блэка.       — К тому же, может быть, он играть хуже начнет, если тебя не получит… — мечтательно протянула Вуд.       Но она прервалась, когда ее гриффиндорцы вдруг зашумели. Они втроем повернули головы как раз, когда на верху лестницы появился Блэк в компании своих друзей и толпы слизеринцев — здесь и их команда, и другие сокурсники.       — Вспомни заразу, появится сразу, — с ожесточением проговорила Вуд.       — Пшли отсюда! — со скамьи поднялся рослый гриффиндорец. — Мы первые заняли трибуну.       За ним поднялись и остальные. Как и Вуд встала на ноги.       — Это трибуна Когтеврана, — с убийственным спокойствием заметил Блэк. — Мы можем претендовать на нее так же, как и вы.       Он взглянул на Кэрроу, который тут же распорядился, чтобы команда заняла скамьи в центре трибуны, игнорируя возмущения гриффиндорцев.       — Это что, захват? — улыбнулась Фортескью.       — Это наглость, которая свойственна только слизеринцам, — громко произнесла Вуд.       — Уж не гриффиндорцам про наглость говорить, — отозвался Кэрроу, глянув на нее.       — Придуркам слово не давали, — в ответ сказала Вуд, растягивая губы абсолютно в нелепой счастливой усмешке, что выдавала ее с головой.       — Тогда почему ты все еще говоришь? — Кэрроу словно копировал ее усмешку, взгляд, повадки.       «Только идиот этого не заметит», — едва подумала об этом Яра, как на трибуне начала подниматься суматоха.       — Ты берега не попутал, Кэрроу? — на него двинулся один из гриффиндорцев, доставая палочку. За ним последовали еще двое.       Команда Слизерина в ответ достала свои. Гриффиндорцы поднялись полным составом. Тон становился все выше, палочки поднимались все чаше, оскорбления звучали все ниже.       — Боже, Фортескью, как мы здесь с тобой оказались замешаны, — прошептала Яра, взглянув на нее.       — А я не против, — улыбнулась Пандора, наблюдая за образовавшейся перепалкой.       — Успокоились! — Блэку пришлось повысить голос, когда один из гриффиндорцев выпустил заклинание. Но Кэрроу вовремя поднял щит, и луч ушел вверх, оставив прожженную дыру в тенте и опалив края плаката Пандоры. — Минус пять баллов с Гриффиндора, Джонсон, за дуэль в неположенном месте.       — В жопу засунь себе свои баллы, — огрызнулся гриффиндорец, но палочку опустил.       — И еще минус пять за оскорбление старосты школы, — с апломбом заявил Блэк.       Он упивался собственной крошечной властью. Тошно было смотреть. Он даже не замечал, что большинству и правда плевать на баллы. Вот же кретин. Это не так бросалось в глаза, когда Яра оставалась с ним наедине.       — Смотрите, что наделали, — Яра тоже поднялась со своего места и указала на обожженный плакат. — Пандора все утро рисовала.       — Это гриффиндорцы!.. — начал один из слизеринцев.       — Да мне плевать, — перебила она. — Или свалите с нашей трибуны. Все. Или заткнулись и сели.       Никто не сдвинулся с места, но в полной тишине все убрали свои палочки.       — Вы слышали мисс Берк, — опять встрял Блэк. — Сели все по местам. А тебе, Джонсон, не помешает извиниться перед мисс Фортескью.       Помедлив, гриффиндорец посмотрел на Пандору и нехотя проговорил:       — Извини, я не хотел.       — Все нормально, — она ему лучезарно улыбнулась. — Так выглядит даже интереснее.       — Полагаю, конфликт исчерпан, — произнес Блэк, когда гриффиндорцы и слизеринцы заняли места.       Сам он, вместе с Кэрроу, Ноттом и Краучем направился на самый верх. Яра невольно занервничала, когда они вчетвером заняли скамью рядом ниже. Нотт с ними приветливо поздоровался, Кэрроу бросил взгляд в их сторону и изобразил что-то вроде кивка. А вот все внимание Крауча было направлено на их же сокурсников со Слизерина, в небольшой кучке которых сидели Лисандра Селвин, а в стороне, чуть отдельно от всех, девчонка Кэрроу.       — Дамы, — произнес Блэк, садясь полубоком и глядя на них снизу-вверх, — как думаете, с каким счетом проиграет ваш факультет?       Яра старалась не смотреть на него и сосредоточиться на поле — уже почти все трибуны заняты, из динамика разносится голос диктора, который рассказывает про игроков, готовых вот-вот выйти на матч. Но пульс все равно ускоренно бился без всяких на то причин, а она ощущала на себе пристальное внимание.       — Как бы плохо ни сыграли когтевранцы, вам все равно это не поможет, Блэк, — заявила Вуд.       Показательно нахмурившись, Блэк перевел взгляд с Яры на Пандору и обратно.       — Мне показалось, или кто-то что-то сказал?       Каков мудак. Яра не сдержала презрения, посмотрев на него. Фортескью рядом неловко заерзала на месте, не зная, как реагировать.       — Делаешь вид, что я пустое место? — с насмешкой спросила у него Вуд. — Только вот я удостоилась капитанского значка, а ты — нет.       У Блэка ярость во взгляде полыхнула на доли секунды. Он вскинул глаза на Вуд и выпалил:       — Потому что я староста школы. Нельзя иметь два значка одновременно.       — Нет, — перебила Вуд, — это потому, что даже Кэрроу талантливее тебя на поле.       Яра испытала непривычное сладкое удовольствие, наблюдая, как бешенство растекается по вечно самодовольной и высокомерной физиономии Блэка.       — Что значит, даже Кэрроу? — переспросил Кэрроу, повернувшись к ней.       — В твоем случае, это комплимент, — усмехнулась Вуд.       — Твое мнение о талантах, Вуд, ценится примерно так же, как мнение магла на собрании волшебников, — произнес Блэк.       — Просто умора смотреть, как задето твое раздутое эго, Блэк, — отозвалась Яра.       Она знала, что Блэку жизненно необходимо быть лучшим во всем. Но не думала, что шутка Вуд о значках заденет его настолько, что он перейдет на оскорбления.       Яра не верила в превосходство чистоты крови. Как по минимум потому, что чистая кровь не являлась гарантом ни наличию талантов, ни хоть какого-то ума. В Хогвартсе полукровки и маглорожденные ежедневно доказывали, что они ничем не уступают выходцам из древних родов. Возможно, на первых курсах эти различия и видны, но к старшим курсам граница окончательно размывается.       Та же Вуд тому доказательство. Рожденная в семье маглов, она впервые села на метлу в одиннадцать лет на уроке по полетам. Но сейчас она не уступала в мастерстве Кэрроу или Блэку, которые летали с малых лет.       И неожиданно она почувствовала к Вуд симпатию. Не только за ее таланты. Скорее, за умение выбесить Блэка одной фразой.       — Хоть у кого-то его получается задеть, да, Берк? — Блэк перевел на нее взгляд. На лицо вновь налетело самодовольство, в глазах ненормальный огонек. — А то ты только и можешь прятаться от меня да избегать встреч.       — Нахер ты мне сдался, — выпалила она, чувствуя, как к скулам приливает смущение в предчувствии катастрофы. — У меня есть дела поинтереснее, чем встречи с тобой.       — Что же это за дела, которые интереснее, чем обжимания в тесной нише?       Лицо горело, в груди невыносимо тесно. Пульс так зашкаливал, что колотил по вискам, мешая соображать. А сейчас еще и дружки Блэка на нее смотрят, даже Крауч с любопытством оглянулся. Она чувствует на себе взгляды Вуд и Фортескью.       — Я пыталась тебя оттолкнуть, а ты принял это за обжимания?       Он коротко и весело рассмеялся, не отводя от нее маниакального взгляда.       — Да. Я думал, ты так флиртуешь.       — Иди на хуй, Блэк. И это не флирт.       — Обожаю твой красочный словарный запас, Берк, — проговорил он, и тут же: — Встретимся сегодня вечером?       — Ни за что.       — За тобой должок, Берк.       Она задержала взгляд на его лице. Яра не пришла на их парное занятие по Зельям и, видимо, Блэк один проводил опыты и выявил, что в основе яда омела. А значит, она проспорила ему «свидание».       И за что ей это наказание? Будто у нее бед мало в жизни.       — Я занята, — отрезала она.       — Ты всегда занята, но время для меня тебе придется найти.       Наверное, самое ужасное, что она даже не была против.       — Не сегодня.       — Почему?       — У меня встреча в Хогсмиде. Отстань.       — Встреча? — у него брови удивленно вверх взлетели. Во взгляде засквозил холод. — С кем это?       — Не твое дело.       Блэк долгое мгновение продолжал на нее пристально смотреть, а после вдруг повернулся к своим сокурсникам и позвал:       — Лисандра.       К ним обернулась Селвин, сидящая на несколько рядов ниже. Заносчивая сука с вечно скучающим лицом. Яре она не особо нравилась. С другой стороны, Селвин одна из немногих, кто не лебезил перед Блэком, и это вызывало небольшую симпатию.       — Пойдем вместе в Хогсмид вечером? — предложил ей Блэк.       Пораздумав мгновение, Селвин безразлично пожала плечами и, прежде чем отвернуться, кивнула:       — Пойдем.       — Как-то она не особо рада, — чуть слышно, с насмешкой произнесла Вуд.       — Что ж, — Блэк вновь посмотрел на Яру, растягивая губы в ледяной усмешке, — возможно, мы еще увидимся в Хогсмиде.       Кажется, этого и правда не избежать. Но Яра уже не успела ответить — прозвучал оглушающий сигнал и игроки взмыли в небо.              Когтевран проиграл на двадцать второй минуте матча.       Пандора плакат дольше рисовала.             

***

             Ближе к вечеру Регулус в компании Лисандры отправился в Хогсмид. Его злило, что Селвин так холодно отреагировала на его предложение. Он надеялся, это хоть какие-то эмоции у Берк вызовет, но ее это в лучшем случае развеселило. Впрочем, идти и следить за Берк все равно лучше с Селвин, чем одному.       К тому же, он так и не успел поговорить с Лисандрой с их последней встречи. А потому, как только они пересекли ворота школы, он спросил:       — Так что ты хотела рассказать?       — Я думала, ты уж и не вспомнишь об этом, — она бросила на него укоризненный взгляд. — Отца собираются назначать председателем малого совета в Визенгамоте.       — Серьезно? — восхитился Регулус.       — Все документы уже подписаны, через пару недель об этом официально объявят.       — Это невероятно! — воскликнул он и тут же усмехнулся: — Хотя кого еще они могли бы назначить? У мистера Селвина такой большой опыт и в нашей законодательной власти, и в международном сотрудничестве. Умнейший человек, один из лучших в своем поколении!       — Да-да, — скучающе протянула Лисандра.       А Регулус действительно восхищался ее отцом. Амбициозный, умный, целеустремленный. Категоричность и строгость его не портили. Он даже, как и Регулус, в свое время тоже был старостой школы и одним из лучших выпускников, окончивших Слизерин.       — Передай мистеру Селвину мои поздравления, — с жаром произнес Регулус. — Впрочем, я сам ему напишу.       А еще Регулус знал, что мистер Селвин с уважением относится не только к его родителям, но и к нему самому. И это значит, что он сможет значительно сократить свой карьерный путь.       — Папочка будет рад, — хмыкнула Лисандра. — Он тебя обожает.       — И это взаимно, — улыбнулся Регулус.       — Чудесно, — мрачно отозвалась она. — Он давно мечтает затащить тебя в семью. Жаль, вы не можете жениться друг на друге.       — Зато я могу жениться на тебе. Что скажешь?       — Это твое официальное предложение? В следующий раз будь более оригинальным. Или хотя бы искренним, чтобы я поверила в твои чувства.       — Их нет. Но это и станет основой нашего крепкого союза.       — Лучше выбери кого-нибудь из моих сестер.       — Они же дети совсем, — поморщился Регулус. — Даже в школу еще не пошли!       — Зато тебя обожают.       Это факт. Регулуса обожало все семейство Селвинов. Кроме Лисандры, она не питала к нему безудержных восторгов.       — А у меня планы на жизнь поинтереснее, чем брак по расчету, — добавила она.       — Кстати, о твоей жизни, Лисса. В The Rat Pack писали, что ты участвовала в магловских митингах. Скажи мне, что это грязная ложь.       — Это правда, — у Селвин аж глаза вспыхнули, скука мгновенно испарилась с ее лица. — Мой снимок даже попал в «Ведьмин досуг», представляешь?       — Мерлин, Лисандра, что с тобой? — ужаснулся он. — Ты понимаешь, что ты позоришь отца? Когда он стоит на пороге высокой должности! А какой пример ты подаешь сестрам?       — Регулус, твои нотации мне совершенно не интересны, — прервала она. — Не сотрясай зря воздух.       — Видимо, все старшие дети всегда такие безнадежные, — обреченно вздохнул он.       Порой его поражала схожесть Сириуса и Лисандры. Оба перечили семье, шли наперекор, постоянно выказывали свои упрямые характеры. Только Сириус всегда это делал демонстративно и смело — Лисандре этого не хватало. Регулус же считал, что она попросту не настолько пропащая, как его брат. В ней все равно оставалась любовь к семье, пусть и небольшое, но уважение традиций, и все необходимые черты благородной леди.       Одно время Регулус, как и все старшие Блэки и Селвины, даже переживал, что Сириус и Лисандра найдут в друг друге нечто большое и опозорят их славные семьи. Но Лисандра считала Сириуса «безмозглым хамом», а он ее — «дурой с пустой душой». Ненависти, которая могла бы привести к другим сильным чувствам, между ними не было, только одна бесконечная скука.       — Ты просто завидуешь, что у меня или твоего братца хватает смелости жить более свободно, — заявила она.       — Это не свобода, а отчаянная попытка хоть чем-то заполнить свою бесцельную жизнь, — возразил Регулус.       Его задела ее колкость. В голове на миг всплыло воспоминание: опасное приключение, Запретный лес и Берк. Если бы только это стало частью его жизни…       Но он быстро оборвал ненужные мысли. Внутри поселилось раздражение.       — Вы оба — предатели семьи и того величайшего наследия, которое веками строили наши предки, — сурово произнес он. — Мы должны с уважением относиться ко всем привилегиям, каких больше ни у кого нет. А вы!..       — Регулус, — перебила она, — твои дедовы нравоучения вгоняют меня в тоску. Если ты собираешься всю прогулку вести себя в том же духе, нам лучше разойтись прямо сейчас.       Смерив ее грозным взглядом, он тяжело выдохнул, набираясь терпения.       Ведь он даже не считал Сириуса и Лисандру предателями. Просто… они и правда позволяли себе слишком многое!       — Я и забыла, каким ты бываешь докучливым, — произнесла она, окидывая его взглядом. — Ты мне куда более симпатичен, когда молчишь и занят делом со всей своей одержимость. Ну, ты понимаешь. В этом деле твоя целеустремленность всегда приносит массу удовольствия.       — Ты, вроде, и комплимент сказала, а все равно прозвучало унизительно, — отозвался он, тем не менее, невольно расправив плечи.       В Хогсмиде уже смеркалось, но на улицах все равно много волшебников: жителей деревушки, которые шли в гости друг к другу или собирались возле пабов; студентов, которые еще пытались успеть насладиться прогулкой под теплым вечерним воздуха октября.       — Я бы не отказалась что-нибудь выпить, — произнесла Лисандра.       Кивнув, Регулус указал на темный проулок, в конце которого висела кривоватая вывеска.       — Мы идем в «Кабанью голову».        Он не сомневался — если у Берк с кем-то встреча, то она выберет самое мрачное место с дурной репутацией.       Лисандру же это развеселило:       — Представь, как обрадуется мой папочка, когда узнает, что ты водил меня на свидание в «Кабанью голову».       — Это не свидание, — возразил он.       — Ему этого не объяснить, — вздохнула она.       В «Кабаньей голове» царил полумрак и затхлый запах. Из старого граммофона звучал джаз, постоянно прерываемый скрипучими помехами и гулом местных пьянчуг. Регулус заметил Берк сразу, как только вошел. В темном закутке она сидела в компании неизвестного молодого мужчины.       — Идем сюда, — Регулус повел Селвин в противоположный угол.       — Так вот ради кого мы здесь, — произнесла она, как только они устроились за крошечным столиком. — Ты наконец-то перестал сопротивляться своим чувствам?       Не слушая ее, Регулус наблюдал за Берк и ее спутником.       — Как думаешь, кто это с ней? — прошептал он.       Ее спутник был старше, но не намного. Среди бывших студентов Хогвартса Регулус такого не помнил, а внешность у него весьма запоминающаяся.       Вызывающая магловская одежда, грубая насмешка на некрасивом лице. В ухе сережка, на виске жуткий бугристый шрам. Он походил на хищную птицу. Даже сидя в другом углу, Регулусу ощущал исходящую от него Темную и тяжелую магию. Было в нем что-то, что настораживало и вызывало неприятное колющее чувство внутри — он что-то сказал, а Берк рассмеялась, слишком искренне и по-простому.       — Какой же он уродливый.       — Ну, не всем же быть такими сладкими красавчиками, как ты, — усмехнулась Селвин.       Регулус на нее мрачно глянул — прозвучало как издевка.       — И мне кажется, он ничего… — протянула она, окидывая парня медленным взглядом с ног до головы. — Есть в нем что-то… жутко-притягательное.       — Вот и прекрасно, — с ожесточенностью отозвался Регулус, когда парень встал из-за стола и направился к барной стойке. — Иди и отвлеки его. Задержи как можно дольше. Мне нужно поговорить с Берк наедине.       Лисандра театрально поправила челку и золотые локоны, а после оценивающего посмотрела на Регулуса:       — Я могу. Но вначале хочу знать, что происходит между вами с Берк. Правду.       — Ничего не происходит. Просто… общаемся.       — Я никуда не тороплюсь, — она откинулась на спинку стула. — В отличие от тебя.       Регулус посмотрел на спутника Берк — он уже делал заказ.       — Ладно, — выдохнул Регулус. — В общем, ты же знаешь, мы иногда играем в покер…       Без лишних подробностей, но он ей все рассказал.       — Бедняжка Регги, — Селвин сокрушенно покачала головой. — Твои останки будут со стенки соскребать, когда Берк узнает правду. Впрочем, я бы посмотрела на это представление.       — Спасибо за поддержку, подруга, — произнес Регулус.       — Благодарить будешь после, — улыбнулась она и легко поднялась, прежде чем смело направиться прямиком к барной стойке.       Регулус тоже поднялся. На миг он вначале с беспокойством глянул на Селвин — красивая, как с картинки, в короткой юбке и дорогой атласной мантии, с длинным хвостом блестящих волос — она привлекала много ненужного внимания местной сомнительной публики. Но сейчас его куда больше интересовала Берк. А потому он пошел в противоположную сторону.       — Привет.       Вздрогнув и подняв на него острый взгляд, Берк прошипела:       — Мерлин, Блэк. Ты следишь за мной?       — Да. Пришел посмотреть, на кого ты меня променяла, — он сел напротив нее.       — И Селвин с собой притащил, — заметила она, посмотрев в сторону барной стойки.       — Я бы ее не притащил, если бы пошел с тобой. Но мне приятно, что ты ревнуешь.       — Ревную? — с насмешкой спросила она. — Тебя?       — Ну не этого же, — он кивнул на ее спутника, который сейчас разговаривал с Лисандрой.       — А может, именно его?       Регулус вглядывался в ее глаза, пытаясь понять — правда это или ее очередная издевка. Но мыслить разумно мешало растущее недовольство и тысячи вопросов: Почему она здесь с ним? Почему смеется над его шутками? Почему выглядит такой довольной?       — И кто он? Твой парень?       — А если так, то что?       Ужаснее всего то, что Регулус легко мог представить их вместе. Берк любит все жуткое и пугающее. А этот парень был именно таким.       — Врешь, — выпалил он, скорее, просто надеясь на это. Слабые отголоски разума все равно подсказывали, что Берк не подпустила бы его, Регулуса, слишком близко, если бы встречалась с кем-то другим.       Но она лишь усмехнулась, ничего не ответив. Откинулась на спинку стула и, взяв стоящую перед ней бутылку темного эля, сделала небольшой глоток.       — Ты что-то хотел? — с показным холодом спросила она.       Регулус еще мгновение прожигал ее взглядом. Она так и не ответила на его вопрос. Она никак не отреагировала на Селвин. И парень этот его раздражает… наверняка это именно он пишет ей редкие письма. И с Берк их что-то связывает — она вела себя с ним расслабленно, а она мало с кем себе такое позволяет.       «Какой-то бродяга с Лютного точно мне не соперник»       Постаравшись избавиться от ненужных эмоций, Регулус напустил на себя важный вид.       — Поскольку ты пропустила наше занятие, мне пришлось одному выявлять основной компонент яда. И что ты думаешь? — не сдержав самодовольства, усмехнулся он. — Омела, как я и говорил.       — Ты сразу это знал, — недовольно отозвалась она. — Тебе Крауч сказал. Или Селвин.       «Все-то то она знает»       — Нет, я сам проводил испытания. В любом случае, ты помнишь наш уговор? За тобой свидание, Берк. В какой день тебе удобнее? Так и быть, ради тебя, я подстрою свой график дежурств.       — Я занята, — перебила она.       — Сегодня я это уже слышал, — с насмешкой произнес он. — И вот мы здесь. Тебе не отвертеться, Берк.       — Меня пару дней не будет в школе, — нехотя ответила она.       — Что? — опешил он. — Как? Почему? Где ты будешь?       У нее целая смесь эмоций на лице — и раздражение, и беспокойство, и, кажется, даже неловкость. Она обхватила бутылку эля, нервно покручивая ее в руках и отдирая этикетку.       — Берк, у тебя все нормально? — обеспокоенно спросил Регулус.       — Нормально, — отмахнулась она. — Просто… Мне нужно в Лондон, решить кое-какие проблемы. С дядей.       Она даже не взглянула на него. Врет или просто не хочет об этом говорить?       — Хочешь, я могу съездить с тобой? — искренне предложил он. — Для моральной поддержки.       Она подняла на него изумленный и неожиданно мягкий взгляд. Но тут же усмехнулась и мотнула головой:       — Боюсь, дядю это только разозлит. Все нормально, Блэк, я справлюсь, — уверенно произнесла она, и совсем негромко добавила: — Спасибо.       Он всматривался в ее лицо, в ее руки и то, как она продолжала нервно обдирать этикетку. Она о чем-то переживала, но вряд ли о чем-то критичном. Впрочем, это действительно было достаточно обычным делом — учеников порой вызывали на несколько дней домой к родным. Может быть, ее дядя при смерти и ей надо согласовать завещание, что все переходит к ней?       «А твои шансы опять скатились к нулю»       «Черт!»       Хэллоуин — его предельный срок, и до него оставалась неделя. Ему всего-то и надо получить от нее добровольный поцелуй на публике, но сейчас у него вряд ли есть хотя бы шанс. Возможно, публичный поцелуй он бы и получил, но после этого Берк бы ему в нос вмазала.       «А может, Амикуса и такой вариант устроит?»       «О-о, он бы даже был рад такому зрелищу…»       «Оставим этот вариант на крайний случай»       На Хэллоуин он уже запланировал грандиозное мероприятие для нее, но у него были планы и на эту неделю, на решающую неделю.       Регулус придвинулся к ней еще ближе, так, что его колени под столом задели ее. Она подняла на него напряженный взгляд, но не отодвинулась.       — Берк, — вполголоса произнес он, невесомо касаясь пальцами тыльной стороны ее ладони, — почему ты меня опять избегаешь?       Она, наконец, оставила этикету в покое. Но у нее зрачки расширились, губы приоткрылись.       — Я сделал что-то не так?       У нее взгляд упал на его пальцы, которые все смелее двигались по ее ладони, к запястью, выводя линии.       — Это из-за того, что случилось в нише? — спросил он.       — Там ничего не случилось, — выпалила она, поднимая на него глаза.       — Да. К сожалению.       Все звуки вокруг стихли — местных пьяниц, звона бутылок, джаза с помехами и чужих голосов. Весь мир вдруг сузился до этого столика и Берк, сидящей напротив.       — А мне так хотелось, чтобы что-нибудь случилось, — тихо проговорил он.       У нее ресницы дрогнули, но она не отвела взгляд. Дыхание вновь ускорилось — и у него в ответ тоже.       — Одному Мерлину известно, чего мне стоило остановиться и уйти…       — Так значит, не надо было уходить, — выдохнула она.       Регулус на нее изумленно смотрел. Безусловно, он понимал, что напряжение, растущее между ними, давно уже вышло за рамки обычной школьной вражды. Иногда он ловил на себе ее долгий изучающий взгляд. Ее смущенный румянец всегда говорил о ее чувствах лучше любых слов. Но она все равно слишком часто его отталкивала, не давала даже прикоснуться к себе. Не шла на контакт и никогда не делала шаг ему навстречу. Это сбивало с толку.       — Вот как, — протянул он. — Почему ты меня не остановила?       Этого ему хотелось больше всего — остаться. Чтобы еще раз поцеловать ее запястье. Чтобы поцеловать тонкую линию ключиц в распахнутом вороте рубашки, нежную шею, кожу за ухом, всю ее.       Хотя, если говорить начистоту, его одолевали желания куда более низменные, чем просто ее поцеловать — он с трудом доковылял до гостиной.       И все же, этого ему хотелось больше всего — остаться только с ней. В тот момент. И сейчас тоже.       — Беркси, все нормально?       Чей-то незнакомый голос, манерный, растягивающий нотки, сурово вырвал его в реальность. Регулус вскинул бешеный взгляд, натыкаясь на спутника Берк и Лисандру.       — Все нормально, — проговорила Берк, тут же отстраняясь от Регулуса и убирая руки под стол.       Регулус поднялся, ему не нравилось смотреть на этого парня снизу вверх.       — Регулус Арктурус Блэк, — представился он, кивнув.       Безразлично глянув на него, парень произнес:       — Феликс.       — А фамилия? — с легкой насмешкой переспросил Регулус. — Или просто… Феликс?       — Да, просто Феликс, — повторил он, усаживаясь рядом с Берк. — Знаешь, как Мерлин. Или как Иисус.       С недовольством на него посмотрев, Регулус перевел взгляд на Селвин. Но та не спускала глаз с Феликса, садясь напротив него и сбоку от Регулуса. Он тоже опустился обратно на стул.       Приятель Берк поставил на стол бутылку какого-то дешевого пойла и четыре стакана.       — Мистер Регулус Арктурус Блэк тоже пьет? — Феликс глянул на него то ли с издевкой, то ли с презрением.       — Да.       На мгновение повисла тяжелая тишина. Пока этот тип наполнял стаканы, Регулус смотрел на Берк. То напряжение, что нитью тянулось над столом, будто никуда и не исчезло с появлением посторонних. Ему все также хотелось ее.       Как же невовремя они пришли!       — Так значит, — протянул Феликс, — вы друзья Яры?       — Нет, — поморщилась Берк.       — Да, — одновременно ответил Регулус с Лисандрой.       — С каких это пор, Селвин? — поинтересовалась у нее Берк.       — С тех самых, когда мы с тобой делали проект по Астрономии на втором курсе, — ответила Лисандра и устремила абсолютно нелепый, восторженный взгляд на Феликса. — А чем ты занимаешься?       — Я независимый поставщик редких ингредиентов, — ответил он, сделав небольшой глоток и посмотрев на Лисандру. — Консультант по опасным артефактам. Иногда помогаю хорошим людям избавиться от лишних вещей и решить их проблемы. За определенную плату.       Регулус не сдержал презрительной усмешки — обыкновенный преступник. А вот у Лисандры взгляд еще больше заблестел. Не отрывая от него глаз, она тоже отпила из своего стакана. И даже не поморщилась.       — Звучит здорово, — взбудоражено произнесла она.       — Да ну? — скептически отозвался Регулус.       Скосив на него взгляд, она бросила:       — Уж поинтереснее, чем малый совет Визенгамота.       Регулус окатил ее недовольством. А смешок Берк и вовсе вызвал очередную волну негодования. Да что они понимают?!       — А ты часто бываешь в Хогсмиде? — внимание Селвин вновь переключилось на Феликса.       — Только когда Беркси приглашает, — лениво ответил он.       «Почему он коверкает ее фамилию?»       «А Берк будто и не против!»       У Регулуса росло раздражение.       — А я могу тебя пригласить? — кокетливо спросила Лисандра.       Регулус устремил на нее мрачный взгляд, а после переглянулся с Берк. Кажется, она тоже не понимала, что происходит с Селвин.       — Не думаю, что это хорошая идея, — отозвался он.       — П-почему? — Лисандра явно не ожидала отказа.       Ей никогда не составляло труда очаровать незнакомца, это в школе она не пользовалось особой популярностью среди студентов — все знали о ее скверном характере. Но мужчины, не знакомые с ней близко, всегда поддавались на ее ледяное обаяние.       — Школьницы меня не интересуют, — с холодной улыбкой произнес Феликс.       — Но ты же общаешься с Ярой, — возразила она.       — Беркси мой деловой партнер. И мой друг. И сестра.       — Вы родственники? — встрял Регулус.       — Не кровные, — усмехнулся Феликс.       У Регулуса в голове тут же замелькали схемы и ветви семейных древ. У Берков точно больше нет наследников. Но что, если он — бастард? Он вполне похож на выродка из известного рода. А может, он родственник со стороны ее матери? Если Регулус узнает его фамилию, возможно, получится узнать что-то большее о матери Берк.       — Расслабься, Блэк, — произнесла Берк. — Это шутка. Мы не родня.       Регулус испытал легкое разочарование. Это был неплохой шанс хоть что-то узнать о ее матери.       «Почему тогда он назвал ее сестрой?»       «Интересно, а между ними что-то было?..» — этот вопрос засел в его голове на весь оставшийся вечер.       Бутылка уже опустела на половину. Селвин продолжала трещать — иногда о себе рассказывала, но больше расспрашивала приятеля Берк: где он учился, есть ли у него братья и сестры, сколько ему лет и еще десятки-десятки вопросов. Но он ни на один из них напрямую не ответил. Изворачивался так, словно на допросе у мракоборцев сидел.       Регулуса же не покидали скверные мысли о том, что связывало этого типа и Берк. С каждым глотком отвратного пойла он все чаще и чаще смотрел на нее. Иногда они пересекались взглядом, и он вдруг начинал волноваться в два раза больше.       «Вот бы остаться с ней вдвоем…»       Ему казалось, она тоже скучает в обществе Феликса и Лисандры. И еще ему хотелось верить, что она тоже хочет остаться с ним наедине. А потому, когда она поднялась, он воспринял это как шанс.       — Я возвращаюсь в школу, — произнесла она, стянув со спинки стула мантию и накидывая на себя.       — Я с тобой, — Регулус тоже поднялся.       — Идите-идите, — Лисандра махнула рукой, даже не взглянув на них.       «И ты оставишь ее здесь с этим отребьем? Он же преступник»       «Мистер Селвин в тебе разочаруется»       Голос разума заставил его остановиться. На одной чаше — Селвин, ее отец и его карьера в Визенгамоте. На другой — Берк. И вторая значительно перевешивала. Наверное, ради Берк он даже мог бы оставить Лисандру в обществе этого человека в этом отвратительном месте. Но это совершенно не по-джентльменски. И не по-дружески. Зато у них с Берк будет целая дорога до школы, и только они вдвоем.       «Не будь идиотом»       — Лисандра, тебе тоже нужно вернуться в школу, — произнес Регулус. — Уже поздно.       — Я найду дорогу без вас, — она на него раздраженно глянула, — уходите.       — Не глупи, Селвин, — произнесла Берк на удивление Регулуса. — Тебе здесь действительно лучше не оставаться одной поздно ночью.       — Я не одна. Я с Феликсом.       — Я знаю, как решить эту проблему, — произнес тот, вставая. Подняв с пола тяжелую сумку, он закинул ее на плечо и добавил: — Я тоже уже возвращаюсь домой.       Селвин даже не постаралась скрыть разочарование на лице.       — А мы еще увидимся?       — Если только вдруг тебя занесет в самые опасные переулки Лютного.       Зря он это сказал. У Селвин лишь глаза предвкушением загорелись.       Как только они оказались на улице, Феликс с ними коротко попрощался и в тот же миг растворился в воздухе. С губ Селвин сорвался блаженный вздох.       — И что это было? — строго поинтересовался у нее Регулус.       — Судьба, — мечтательно проговорила Лисандра, все еще глядя туда, где до этого стоял Феликс.       Регулус с непониманием переглянулся с Берк. Но ее, кажется, это лишь забавляло.       Полдороги до школы Лисандра донимала Берк вопросами о ее приятеле. Но Берк на ответы была еще более скупа, чем ее дружок. Регулус же считал это очередной блажью Селвин — еще одна ее попытка избавиться от скуки, насолить отцу, устроить митинг семье, почувствовать «свободу» или все разом.       — Лисса, — встрял Регулус, — это твоя очередная попытка опозорить отца?       Бросив на него острый взгляд, она выдержала паузу и ответила:       — Нет.       За оставшийся путь до Хогвартса она больше не проронила ни слова, а как только они оказались в холле, сразу направилась вниз, в факультетскую гостиную. Берк тоже уже шагнула к лестницам, но Регулус перехватил ее за локоть, останавливая. И невольно отмечая, что она ни дернулась, ни руку его не сбросила.       — Когда ты уезжаешь? И когда возвращаешься?       — В понедельник. Флитвик дал мне разрешение на целую неделю, но, возможно, я вернусь раньше.       — Я на это надеюсь, — улыбнулся он. — О, так завтра ты еще будешь в школе?       — Я буду занята.       — Не самом деле, я тоже, — вздохнул Регулус. — Мы будем отмечать день рождения Лириана.       — Передавай ему поздравления.       — Кстати, я предлагал ему позвать на празднование тебя с Пандорой, но разразился целый скандал. Амикус потребовал, чтобы тогда позвали и Вуд — а ты понимаешь, это неприемлемо. Барти в ответ предложил, что тогда хорошо бы пригласить и Алекто — Амикус взорвался, едва Барти ее имя озвучил…       — Мне плевать на ваши драмы, Блэк, — перебила она.       Он смолк, задержавшись взглядом на ее лице. Внутри разрасталось беспокойство. То ли от того, что он потеряет целую неделю в ее соблазнении. То ли от того, что он так долго ее не увидит.       — Свидание все равно состоится, Берк.       — Да я уж поняла, что от тебя не избавиться, — она показательно вздохнула.       — И у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Совсем скоро Хэллоуин…       — Я не пойду с тобой к Слизнорту, — сразу ответила она.       — Я и не собирался тебя к нему звать. Хотя надеюсь, ты оценишь тот факт, что я пропущу его клуб ради тебя.       — Не оценю.       — В общем, как я узнал у Кровавого Барона, ты часто общаешься с призраками. На самом деле, меня это удивило. Оказывается, среди мертвых ты очень популярна.       — Мне они интересны с философской точки зрения — я бы никогда не смогла стать призраком, но феномен смерти практически не изучен, а они единственные, кто хоть что-то об этом знает. И история! В учебниках пишут не так увлекательно о событиях многовековой давности, как о них может рассказать непосредственный участник.       У Берк знакомо вспыхнули глаза интересом, в голосе прибавились живые эмоциональные нотки. Она сразу заметно расслабилась, а он глаз от нее отвести не мог.       — А сколько они знают магических секретов! Очень многие знания давно утеряны, некоторые заклинания, рунические алфавиты, составы зелий забылись или потерялись. Но призраки помнят многие вещи. И всегда готовы поделиться своими тайнами с теми, кто проявляет к ним искренний интерес, — но она вдруг прервалась на полуслове и нахмурилась: — Что опять?       — В смысле?       — Ты уставился!       — Я просто смотрю! — он не сдержал веселую усмешку. — Боже, Берк, мне нравится, когда ты чем-то увлечена. Это… самое привлекательное, что я видел.       Регулус сам запутался, когда он что-то говорил, чтобы понравиться ей и вызвать в ней эмоции, а когда говорил то, что и без того крутилось у него в мыслях и на душе. Но ее реакция, ее порозовевшие скулы и взгляд, вспыхнувший смущением вперемешку с вызовом, определенно вызывали нечто волнующее в груди.       — Ты знала, что призраки каждый год собираются в Самайн, когда сильнее всего истончается граница между мирами живых и мертвых? Наши школьные призраки такое тоже устраивают, отмечают собственную смерть.       — Знала, — кивнула она. — Просто мечта на таком побывать. Среди волшебников мало кто видел подобное собственными глазами. Жаль, они живых не приглашают…       Регулуса распирало от гордости за себя и свои гениальные идеи.       — Нас пригласили.       — Что? — она подняла на него недоверчивый взгляд.       — Я договорился. Нас пригласили. В Самайн, в одном из тайных подземелий.       — Ты шутишь? — она голос до шепота понизила.       — Берк, когда я говорю о свиданиях с тобой, я никогда не шучу, — с показной серьезностью ответил он. — А если не веришь, можешь уточнить у своего приятеля мистера Родерика.       — Невероятно, — прошептала она, глядя на него во все глаза.       «О, да, она будет моей»       — Это впечатляет…       — Ты впечатлительная, а я — впечатляющий, — усмехнулся Регулус. — Нам суждено быть вместе, Берк.       Она тут же переменилась в лице, посмотрев на него со снисхождением и насмешкой.       — А по-моему, это ты впечатлительный! Напомнить тебе про личинки акромантулов? Кстати, они подросли.       Регулус прикрыл глаза, брезгливо передернув плечами.       — Я же говорю, — все равно произнес он, — нам суждено быть вместе. Ты такая же впечатляющая, как и я.       Она весело усмехнулась, а на следующее мгновение повисло молчание. Он тщательно подбирал слова, что бы такое сказать, чтобы она обомлела. Но в следующую секунду с языка сорвалось:       — Я буду по тебе скучать.       У него дыхание перехватывало каждый раз, стоило ей смутиться. Почему она так реагирует? Ей смелости и дерзости не занимать, а она краснеет на любую его провокацию. Но от ее реакций хотелось провоцировать ее лишь чаще. От любой ее реакции сердце билось чаще. Будоражило и лишало покоя.       — Пока, Блэк, — она развернулась и зашагала к лестнице.       — Поцелуй на прощание?       — Не получишь! — бросила она, на миг обернувшись.       Наблюдая, как она стремительно поднимается наверх, перепрыгивая через ступеньку, он уверенно произнес:       — Получу.             

***

             Время давно перевалило за полночь, студенты постепенно расходились по спальням, но Амикус продолжал упорно сидеть в факультетской гостиной. Алекто исчезла сразу после ужина, и больше он сестру не видел. Дурное предчувствие не покидало его все это время (как и последние несколько недель) — ведь все это время он не видел и Барти тоже.       Его нервировало внимание друга к его сестре. По многим причинам. Из-за неспособности Крауча хранить верность девушкам; из-за его отца, который копал под их отца. Из-за его прошлых издевательств над Алекто. Амикус даже не знал, что его больше тревожит. Но последнее вызывало еще и чудовищную вину.       Он прекрасно знал, насколько сестре было одиноко в школе из-за клейма, которое на нее навесил Крауч. Знал, сколько слез она пролила из-за злости, обиды и собственной беспомощности как-то все исправить. Но разве он, Амикус, мог что-то с этим поделать? Он без конца себя утешал тем, что ему это было не под силу. А иногда и тем, что Алекто сама во всем виновата.       У их семьи не так много влияния в высшем обществе. Их предки не занимали высоких постов в Министерстве, не блистали с открытиями среди ученых, не владели бизнесом, что передавался из поколения в поколение. У них не было редких гениев в родословной, баснословных богатств, роскошных поместий или уникальных реликвий. Даже в Священный список их внесли самых последних. Чистая кровь в нескольких поколениях — все, что у них было.       Первый, кто пробил себе дорогу в свет, — их отец. Он многократно увеличил содержимое их сейфов, за пару десятков лет стал одним из богатейших волшебников Англии. Деньги он зарабатывал на обмане маглов, богатых маглов, а среди элитного общества не особо одобрялись подобные методы, пусть маглов все и презирали. И все же их начали звать на приемы, у них появилось пусть и шаткое, но место в высшем свете.       Когда они отправлялись в школу, отец говорил Амикусу, что он во что бы то ни стало должен укрепить их положение. И у него это с легкостью получилось! Амикус быстро сдружился с соседями по комнате — наследники Блэков, Ноттов и Краучей. Он словно вытянул счастливый билетик. Ему искренне нравились его первые в жизни друзья, и ему казалось, что он нравится им тоже. А потом к ним подошла Алекто.       В детстве они часто проводили время вместе, с другими детьми редко общались. Вот и в школе Алекто пришла к нему, чтобы тоже познакомиться с его новыми друзьями. Только вот его друзьям было неинтересно общаться с девчонкой — они все время проводили вчетвером, исключительно мальчишеской компанией. И тут с языка Барти сорвалось то, что и определило последующие годы Алекто. Шесть лет прошло, а Амикус помнит, как у сестры глаза слезами наполнились, как она отчаянно посмотрела на него, ища поддержки, и как убежала, так ее не дождавшись.       Его все еще мучила эта вина. И в тот самый день, и в последующие годы, когда он молчал, отворачивался, игнорировал все издевательства над Алекто.       Он себя оправдывал тем, что ему самому приходилось пробивать себе дорогу. Он подружился с нужными людьми, он по полной выкладывался на поле, чтобы попасть в команду, он старался на Защите и дуэлях — единственное, что у него хорошо получалось в магии. На протяжении четырех лет он практически ежедневно тренировался, чтобы заработать значок капитана, чтобы заработать уважение и любовь сокурсников. А что делала Алекто? Она даже не пыталась подружиться с одноклассницами, она полностью запустила учебу, она не следила за собой и своим внешним видом — она не красилась, как другие девочки; не заплетала волосы в оригинальные прически — длинные темные волосы просто свисали, закрывая половину лица; в свободные дни не надевала красивые мантии, предпочитая серые и черные цвета. Она будто делала все, чтобы оправдать свое ужасное прозвище.       И все равно он чувствовал за нее ответственность. Все равно чувствовал ее боль, одиночество и тоску — возможно, дело в том, что они росли в одной утробе, но он и правда порой чувствовал слишком много того, что ему не принадлежало. А сейчас ко всему этому примешалась и тревога за нее.       — Наконец-то, — произнес Амикус, когда проем открылся и на пороге гостиной показалась сестра. — Где ты была так долго?       Алекто заметно растерялась на мгновение, но тут же напустила на себя обиженный вид — он у нее получался лучше всего.       — Тебе-то что? — не глядя на него, она направилась в сторону женских спален. Но Амикус преградил ей дорогу и перехватил за локоть.       — Алекто, уже час ночи. Где ты была?       — А с каких пор тебя это волнует?       — С тех самых, как Крауч начал слишком часто в твою сторону смотреть.       — А он-то здесь причем? — она брезгливо скривилась. — Мне дела нет до этого недоноска.       Звучало весьма убедительно, но его предчувствие все равно не утихало.       — Где ты была? — снова спросил он. — Приличной девушке не пристало таскаться по ночам.       Вырвав локоть из его захвата, она с ожесточенностью произнесла:       — Я и не таскалась. Я была у мисс Помфри. Ясно?       — Помфри? — с непониманием переспросил Амикус. — В Больничном крыле? Ты заболела?       Он окинул сестру беспокойным взглядом. Но она выглядела даже лучше, чем обычно. На вечно бледных скулах непривычный здоровый румянец, глаза блестят, даже волосы будто сияют.       — Я собираюсь стать целителем, — с вызовом сказала она, сложив руки на груди. — И сейчас мне разрешили помогать ей в Больничном крыле.       — Целителем? — Амикус весело усмехнулся. — Ты?       Но усмешка у него быстро сползла, когда он заметил, каким недобрым огнем загорелись ее глаза.       — Серьезно? — недоверчиво переспросил он. — Но… когда ты это решила?       — Ну… — она отвела взгляд. — Я давно об этом думала. Правда всегда сомневалась, что у меня получится… я же полная бездарность, — она на него с укором посмотрела, будто это он виноват. — Но профессор Стебель, мисс Помфри и… в общем, некоторые считают, что я должна попробовать.       Амикус на нее будто впервые смотрел. Раньше сестра не проявляла никаких амбиций. Но ведь и правда, она достаточно хороша в Травологии — единственное «превосходно» в ее учебном табеле. В Зельях она не так преуспевает, но и там ее знания выше средних. Но если целительница взяла ее своей помощницей, значит, у нее и правда есть потенциал. А еще Амикус неожиданно вспомнил, как их бабушка всегда говорила, что у Алекто необычайно нежные и чувствительные руки — идеально для травничества и целительства.       — Я думаю, у тебя все получится, — с теплотой произнес он.       — Спасибо, — с непривычной мягкостью отозвалась она. — Ну, я пойду…       Она уже обогнула его, как Амикус вспомнил о главной теме.       — Стой, — он вновь перехватил ее за руку, разворачивая к себе. — Держись подальше от Крауча, ладно?       — Боже, — она показательно закатила глаза, — будто я так хочу держаться к нему поближе!       — Я серьезно, Алекто, — с нажимом произнес он. — Барти… он проявляет к тебе интерес. Лириан с Регулусом вообще считают, что он на тебя запал! И мне это не нравится.       Амикус сразу пожалел о сказанном — у Алекто глаза неподдельным интересом вспыхнули.       — Правда? Они так считают?       — Они ничего не понимают, — перебил он со злостью. — А Барти… он не тот, кто тебе подходит.       — А кто мне подходит? — в его же тоне спросила она. — Может быть, какая-нибудь грязнокровка с Гриффиндора?       У Амикуса невольно все внутренности от ужаса сжались.       — Ты это о чем?       — О слухах, — усмехнулась она. — Все кругом говорят, что ты связался с Вуд. Даже Рэт с Паком об этом писали.       — Поверить не могу! — оскорбленно воскликнул он. — Ты действительно считаешь, что я… я связался бы с ней? Ты в своем уме? Она же!.. Она же!.. — как назло, он не мог вспомнить ни один недостаток Вуд. — Мерлин, она же с Гриффиндора!       В спектакль сестра не поверила. Осуждающе покачав головой, Алекто тяжело вздохнула:       — Отец будет так разочарован.       — Чем?! — перебил Амикус. — Ничего нет!       — Ты его единственный наследник, и не имеешь права позорить ни его, ни нашу семью. Мне говоришь про Крауча, а сам связался с грязнокровкой. Предки, наверное, в гробах переворачиваются…       — Без тебя знаю, — зло прошипел он, прерывая.       Будто он не думал об этом каждый божий день! Ему с детства говорили об ответственности, о его долге перед родом. Кэрроу множество веков хранили чистоту крови, а сейчас они еще и разжились золотом, богатствами и положением в обществе. Амикус первый наследник в истории их семьи, у которого есть все это сразу. И он не имеет права перечеркнуть все их достижения, связавшись с недостойной.       Но он не представлял, как отказаться от Оливии. Она лучшее, что случалось с ним в жизни. Она бесстрашная, упорная — прямо как он. Еще — веселая, талантливая и такая нежная — ему этого так недостает! Она не умеет отчаиваться, и шутки ее — часто на грани. Его это с ума сводит, как и она сама. Вуд — с шелковыми каштановыми волосами, с глазами медового цвета, с руками ласковыми и страстными поцелуями.       Будь его воля, он сбежал бы с ней на край света. Но Амикус знал, однажды ему предстоит заключить союз с достойной леди. А сейчас… сейчас он может себе позволить эту небольшую слабость.       — Крауч все равно ничем не лучше, Алекто, — выпалил он. — Напомнить тебе, кто его отец? Глава Отдела магического правопорядка. Который спит и видит, как бы нашего отца на незаконном поймать! Ты понимаешь, что мы можем всего лишиться, если Крауч старший доберется до нас?       Она ничего не ответила, лишь отвела глаза.       — А сам Барти! Он же… Он же девок меняет каждый месяц! Хочешь стать одной из них?       Алекто устремила на него острый недовольный взгляд.       — Он не отличается верностью, Алекто, — нравоучительно произнес Амикус. — Сегодня у него одна, завтра другая. Этот псих верен только нумерологии! Ну, может, трансфигурации еще… или чем он там постоянно занимается?       — Хорошо ты отзываешься о своих друзьях, — усмехнулась она.       — Барти хороший друг, — возразил Амикус. — Но как парень…       Амикус и правда считал, что у Барти какие-то сдвиги на сексуальной почве. Из них четверых у него у самого первого появилась девушка. Ее быстро сменила другая, потом третья. Ни на ком интерес долго не держался, а Крауч сам говорил, что время за учебниками куда увлекательнее, чем общество дам. А к выходным появлялась новая подружка. Барти называл это «нужды бренного тела», которые ему необходимо удовлетворять, чтобы голова лучше работала. Какие потребности он удовлетворял, обнажаясь на публике, Амикус не знал и знать не хотел.       Но всего этого он не понимал — как можно быть настолько ветреным? Где найти столько девушек, которые вообще вызовут интерес и желание? Сам Амикус обратил внимание на Вуд еще на втором курсе, на третьем она уже не уходила из его головы, на четвертом он понял, что влюблен, а на шестом они начали тайно встречаться. Он, конечно, не раз врал друзьям, что у него были и другие девушки, хвастался выдуманными интимными подробностями. Но правда в том, что за все эти годы ни одна другая и толики интереса не вызывала в сравнении с тем, сколько чувств вызывала Вуд.       — Хочешь пополнить список побед Барти — пожалуйста, — произнес Амикус. — Но я тебя предупредил, Алекто. Будь с ним осторожнее.