Глава 13. Конфронтация

      Ее кожа словно в разогретый воск превратилась. Плавилась и растекалась под его руками. Алекто растворялась в ощущениях, в медленных глубоких поцелуях, в чувственных объятиях.       — Мерлин, как же приятно… — прошептал Крауч, обдавая влажную кожу ее шеи горячим дыханием.       Его кончик языка коснулся ее уха, прошелся по самой кромке — у нее дрожь прокатилась по всему позвоночнику, от шеи и до самого копчика, заставляя выгнуться. Он зубами прикусил мочку уха, несильно оттягивая ее — у нее с губ сорвался нетерпеливый полустон, который он тут же перехватил своими губами.       Она терялась в чувствах, в его прикосновениях. Рубашка ее распахнута, тонкое кружево неряшливо сдвинуто вниз, обнажая грудь. Юбка собралась на талии. Его губы повсюду — на ее шее, ключицах, на нежной коже груди. Его руки повсюду — в ее волосах, на ребрах, талии и все ниже.       — Ты очень вкусно пахнешь, — теплый выдох в ее губы и очередной поцелуй.       Крауч всегда говорил слишком много, а она едва разбирала его слова. Все ее силы уходили на то, чтобы держать хоть какой-то контроль. На задворках сознания звучало предупреждение брата о ветрености Крауча и его несерьезных намерениях. Но ее тоже не интересовали никакие серьезные намерения. Сейчас ее куда больше интересовала его ладонь, которая опустилась на внутреннюю часть ее бедра. Его пальцы скользили все выше и наконец коснулись влажной ткани белья между ее ног. Взаимный разгоряченный выдох одновременно сорвался с их губ.       — Может быть… — дорожка поцелуев вдоль ее шеи, — в честь праздника… — чувствительное касание на ключице, — мы сегодня зайдем чуть дальше?       Алекто нужно ответить «нет», но на языке крутился совсем другой ответ. Она готова согласиться, когда его пальцы с легким нажатием скользят вниз и обратно вверх — сквозь тонкую полоску белья, а все равно до искр из глаз.       Но вдруг — с оглушительным хлопком отлетела дверь в комнату. Они оба вздрогнули. Алекто мгновенно охватил ужас — брат узнал, что она здесь с Краучем. Еще и в неподобающем виде.       — Тихо, — прошептал Крауч, прикладывая палец к губам.       С Алекто сразу спало наваждение, а ему будто и не страшно, напротив, на лице появилась едва заметная ненормальная усмешка. Что еще от него ждать? Это ведь он настоял, чтобы они сбежали с Хэллоуинской вечеринки и отправились в их спальню. Он будто хотел, чтобы их застукали. Но сейчас они в полной темноте, прикрытые плотным пологом его кровати, их не видно. А дверь впечаталась обратно в проем, сотрясая перекладину. Широким шагом кто-то пролетел сквозь спальню и заперся в ванной, издавая громкий, отчаянный крик. Ужас у нее мгновенно исчез, зато разгорелся интерес:       — Это Блэк?       — Сука! — из-за двери раздался полный боли истошный вопль.       — Кажется, он, — в замешательстве протянул Крауч.       — Заткнитесь! — очередной крик из ванной. — Заткнитесь!       — У него крыша поехала? — чуть слышно спросила Алекто, ощущая легкое беспокойство. Блэк их не видел, но с кем тогда он разговаривает?       — Давно уже, — Крауч засуетился. Слез с нее, торопливо накидывая на себя рубашку и прислушиваясь к происходящему. — Нам лучше уйти. Регулус взбесится, если узнает, что я гостей приводил. У нас это запрещено.       — Да он, похоже, уже взбешен.       Алекто поправила сдвинутый бюстгальтер и начала застегивать рубашку. Оставаться здесь с обезумевшим Блэком ей тоже не хотелось. Хотя любопытство все больше разрасталось.       — Как думаешь, что у него случилось? — шепотом спросила она, приковав к Краучу внимательный взгляд.       — У него свидание с Берк было, видимо, что-то пошло не по плану.       — Свидание с Берк? — Алекто удивленно вскинула брови.       Она не раз пыталась разузнать у Крауча, насколько далеко Блэк продвинулся в завоевании Берк. Но тот никогда не отвечал напрямую, а Алекто была уверена, что у Блэка никаких шансов.       — Да, я же говорил, он мечтает ее трахнуть, — отозвался он, не глядя ей в глаза и шаря по кровати в поисках палочки. — Хотя не признается в этом.       — Говорил. Но меня удивляет, что она согласилась.       Из-за двери послышался звук включенной воды, а следом громкий, протяжный, отчаянный стон. У нее лицо перекосило от отвращение.       — Может, она ему член отрезала? — с насмешкой спросила она.       А Крауч округлил глаза и уставился на нее.       — Она могла бы!       Алекто аккуратно выглянула из-за полога. Дверь в ванную плотно закрыта, а они остались незамеченными. Встав с кровати, она поправила юбку и подняла упавшую на пол мантию, которую тут же забрал у нее Крауч и с показной заботой помог ей ее надеть.       — Ладно, идем, — он потянул ее на выход из спальни, но Алекто уперлась.       — Ты останешься.       — Для чего? — недоуменно спросил он.       — Узнаешь у Блэка, что случилось.       — Да мне плевать! — отмахнулся он и тут же со сладкой улыбочкой добавил: — Я лучше с тобой время проведу.       — Не сегодня, — отрезала она.       Как же ей хотелось побыть с ним еще хотя бы немного! Но так будет лучше — она уже была на грани, чтобы сдаться, а этого позволять нельзя. И Крауча не помешает поставить на место, напомнить ему, что не все так легко достается.       Ей показалось, что у него в глазах мелькнуло что-то недоброе, одержимое. Но он тут же прикрыл веки и покорно склонил голову:       — Как пожелает моя повелительница.       Игнорируя жгучее желание хотя бы еще раз его поцеловать, она шагнула к двери, чтобы уйти. Но Крауч перехватил ее за талию, развернул и прижал к себе. Бесстыжие ладони сжались на ее ягодицах, вырывая из нее звонкий ох; следом бесцеремонный поцелуй.       — Мне пора, — она нехотя отстранилась от него.       Крауч кивнул, но все равно не отпустил ее.       — Завтра в обед на школьном дворе будет представление, приходи.       — А что там будет?       — Увидишь.       Ей хотелось разузнать подробнее, но она и так подозревала, о чем речь. А шум воды в ванной стих. Пока Блэк не вернулся в спальню, она оставила на лице Крауча еще один невесомый поцелуй и ушла.             

***

             Алекто пришла на завтрак одна из первых, чтобы не пропустить встречу Блэка и Берк. Блэк в компании своих приятелей уже сидел за столом, а вот Берк не было, но на столе, где она обычно сидит, лежал сверток, перевязанный изумрудной лентой. Блэк толком не ел, постоянно поглядывая в сторону когтевранцев. Но он вдруг изменился в лице — разгладилась напряженная морщинка между бровей, глаза лихорадочно заблестели, на губах легкая улыбка. Он выпрямился, расправляя плечи. Алекто проследила за его взглядом — на входе в Большой зал появилась Берк.       Не глядя в их сторону, Берк прошла до своего места. Достав палочку, она постучала по свертку — неужели ожидала нападения посреди белого дня? Очевидно, не обнаружив опасности, она развернула бумагу. Внутри оказалась факультетская мантия с синим подкладом. Берк тут же начала шарить по ее карманам, а после подняла бешеный взгляд на Блэка, прошипев что-то непечатное. Но мудак лишь растянул губы в зловещей усмешке. Он приподнял одну ладонь и второй изобразил, будто что-то пишет на ней, а после пальцем указал на сверток. Тяжело вздохнув, Берк заглянула во внутрь обертки, а в следующий миг в ее руке оказалась записка. Алекто сгорала от любопытства, что там, но она лишь видела, как Берк глазами пробежалась по строчкам, а после взглянула на Блэка, едва заметно кивнув. Кретин просиял счастливой улыбкой. Алекто это не нравилось. А Берк, достав из сумки какой-то черный комок, перехватила шедшего между столами малолетнего когтевранца и что-то сказала ему. Взволнованный и бледнеющий мальчик обогнул их стол и направился к слизеринцам. Остановившись возле Блэка, он что-то пролепетал, отдавая ему черный комок.       «Что за странный обмен мантиями?»       Алекто в замешательстве смотрела, как Блэк поблагодарил парня, а после демонстративно расправил свою факультетскую мантию и надел ее на себя.       Картина складывалась безрадостная. Накануне у них было свидание, и очевидно, что они на нем как минимум снимали мантии. Не удержавшись, Алекто бросила разочарованный взгляд в сторону Берк. Она была о ней лучшего мнения. Ей не хотелось верить, что Блэку удалось ее очаровать. Впрочем, она еще может помешать ему осуществить его грязный план.       Не задерживаясь долго за завтраком, Алекто вышла из Большого зала и остановилась в ближайшем коридоре возле окна, чтобы дождаться Берк. Она боролась с собственными сомнениями и желанием сбежать и наблюдать за происходящим издалека. Как и всегда. Ведь за шесть лет все ее редкие попытки поговорить с кем-то оборачивались полным крахом — над ней насмехались, издевались, в лучшем случае просто игнорировали.       И вот опять — внутри забрезжил огонек неуверенности: ну куда она лезет? Берк пошлет ее куда подальше, стоит ей рот открыть!       «Уж точно не Страшиле вмешиваться в чужие разборки»       Алекто уже сделала шаг, чтобы уйти, как вдруг из-за угла вывернула Берк, натыкаясь прямо на нее. Сомнения исчезли в тот же миг. Слова вырвались против ее воли:       — Привет, дементорша.       — Привет, страшила.       Подавив раздражение от ненавистного прозвища, Алекто произнесла:       — Видела, как вы с Блэком обменялись мантиями утром. И что это было?       Мрачно на нее глянув, Берк ей бросила:       — Не твое дело.       — Вчерашнее свидание прошло слишком удачно?       У Берк порозовели скулы, в глазах полыхнула гроза.       — Ты что-то хотела, Кэрроу?       — Только предупредить, что Блэк говнюк.       — Спасибо, но я это и так знаю.       — Тогда, наверное, ты знаешь и про карточный долг?       — Карточный долг? — Берк с непониманием нахмурилась, а Алекто рассказала ей о подслушанном первого сентября разговоре.       Она мало что могла понять по реакции Берк. У той ледяная и злая маска на лице — ее обычное состояние. Но с каждым ее словом в глазах Берк трещала все большая угроза.       — Хочешь в этом убедиться, найди у Блэка черную тетрадь. Он как маньяк записывает каждый твой шаг. Ты там обнаружишь много интересного о себе.       Берк ей ничего не отвечала, и Алекто, выждав еще мгновение и отбросив очередные сомнения, сказала:       — Не позволяй ему выиграть, Берк. Этого мудака надо проучить.       — Как же вы меня все достали, — перебила она вдруг.       — Что, прости? — недоуменно спросила Алекто.       — Не позволяй ему то, не позволяй ему это, его надо проучить, — Берк явно кого-то пародировала. — Почему бы вам самим его не проучить?!       — Ты это о ком?..       — О Вуд! О Фортескью! Хочешь тоже вступить в коалицию против Блэка, обратись к ним. А меня оставьте в покое! — выпалила Берк, прежде чем оставить ее и уйти.             

***

             Небо затянуто рваными облаками, но сквозь них все равно изредка проглядывали неяркие лучи солнца. Хоть и в мокрые после дождя, но округа разукрашена в красные, желто-оранжевые и зеленые цвета. Погода безветренная, тяжелая и влажная, пока еще теплая, но чувствовалось приближение холодных дней.       На большой круглой площадке под открытым небом, окруженной высокими арочными окнами, сновали студенты. Казалось, в большой обеденный перерыв вся школа высыпала на улицу, ловить пока еще благостные деньки. Все смеялись, громко переговаривались; кто-то оттачивал чары трансфиграции, кто-то испытывал новые хлопушки доктора Фойерверкуса; другие списывали эссе у друзей или, прихватив с собой еду, обедали прямо на одном из широких каменных подоконников.       У Регулуса же от волнения тошнота к горлу подкатывала. Где-то на задворках сознания приглушенно спорили голоса: что будет с его безупречной репутацией, если он у всех на глазах поцелует Берк? Какая разница, кто и что подумает, если это то, чего он хочет? Его желание — закон. За это желание Берк из него кишки выпустит. Не выпустит, потому что это и ее желание тоже.       Он устал от собственных споров, сомнений и противоречивых желаний. Хотелось покончить с этим раз и навсегда. И в то же время, хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.       Регулус то и дело поглядывал на выход из замка, откуда должна появиться Берк. Утром вместе с мантией он оставил ей записку, что после обеда будет ждать ее на школьном дворе, чтобы вернуть ей нож. А заодно забрать свой значок старосты школы. Как он и ожидал, его она оставила себе. Он пришел заранее, пытаясь настроиться на нужный лад, в очередной раз прокручивая заученные фразы и в попытке предугадать ее действия.       «Да к черту, все равно все пойдет не так!»       За прошедшие полдня Берк не удостоила его и взглядом, хотя порой он и чувствовал на себе ее напряженное, острое внимание. Но каждый раз, как он оборачивался, она смотрела в другую сторону. Регулуса беспокоило ее состояние. Как после случившегося ночью она может оставаться такой… такой отстраненной и холодной? Лично его все эти мучительные часы раздирал удушливый стыд за его несдержанность и безудержное желание повторить все это вновь. Он себе места не находил от обжигающего волнения, что не покидало тело, а мысли то и дело возвращались в пыльную заброшенную учительскую. За ночь он несколько раз просыпался от безумно колотящегося сердца, накала внизу живота и слишком красочных снов. Но все из них кончались одинаково — его позором и ее побегом. На утро пижаму тоже пришлось отправить в стирку — какой срам, он даже в тринадцать лет был куда более стойким.       За завтраком он выпил приличную порцию успокаивающей микстуры. Чтобы и тело перестало так остро реагировать на любую неосторожную мысль о Берк, и чтобы собственный разум привести хоть в какой-то порядок. Но помогало плохо. Тело все равно оставалось в постоянном напряжении, а беспокойные размышления никуда не исчезали. Он опасался, что Берк будет насмехаться или презирать его за случившееся. Но она демонстрировала крайнюю степень равнодушия.       «Может, это потому, что она без своего ножа?»       Сколько он анализировал все ее поступки, в любой момент, что выходил из-под ее контроля, она всегда запускала руку в карман и хваталась за нож. Что это было? Ее способ справиться со страхом и тревогой? Или желание всадить этот нож в объект ее раздражения? Регулус не знал. Но ему самому было приятно держать нож в руке. Он легкий, но вес в ладони все равно ощущался. Рукоятка и всегда холодный металл приносили легкое успокоение — будто все и правда под контролем. Регулус подозревал, что все дело в рунах. Сложный узор шел по верхней границе лезвия. Он пока еще не успел его расшифровать, но уже переписал для себя.       «Да где же она?!»       Регулус в очередной раз посмотрел на часы — Берк задерживалась уже минут на пятнадцать, и в очередной раз обвел взглядом многочисленных студентов на школьном дворе. Прямо напротив, возле противоположного окна стояли его друзья. Навалившись на каменную кладку, Лириан держал в руках какой-то роман; на мантии поблескивал драгоценный фенек. Барти широко улыбался и о чем-то по привычке трещал; галстука нет, ворот рубашки непозволительно низко расстегнут, мантия спала с одного плеча. Амикус, засунув руки в карманы брюк, с отчетливым напряжением пристально глядел в одну точку. Туда же смотрели и Лириан с Барти. Проследив за их взглядами, Регулус покачал головой. Неподалеку от них стояла шумная компания гриффиндорок, в центре которых была Вуд.       «А ведь они должны смотреть на тебя!»       Но неожиданно, что-то сказав своим подружкам, Вуд отдалилась от них и под их осуждающим вниманием направилась к одному из пустующих окон. Лишь через мгновение, когда расступились другие студенты, Регулус заметил там Фортескью. Она просияла счастливой улыбкой, стоило Вуд запрыгнуть на подоконник возле нее.       «Это все очень-очень странно…»       Ему не нравилась эта противоестественная дружба. Не нравилась, потому что влияла на Берк.       «Забудь о них! Сейчас другое важно»       Но не успел Регулус отвернуться, как заметил приближающуюся к ним Алекто. Кэрроу остановилась напротив Вуд и Фортескью, которые на нее с непониманием посмотрели. Регулуса это поразило не меньше, он нутром чуял какой-то подвох. Что ей от них нужно?       Он не видел лица Алекто, но видел Вуд и Фортескью. Кэрроу что-то говорила, взмахнула рукой, указав в сторону его друзей. Лицо Фортескью удивленно вытянулось, она округлила и без того огромные глаза. Вуд же возмущенно раскрыла рот, явно выругалась — на лице крайняя степень возмущения. А после они втроем вдруг резко повернулись и посмотрели на Амикуса, Барти и Лириана.       «Какого черта происходит?»       Его друзей тоже встревожило их внимание. Они заметно оживились.       «Их это ничуть не тревожит! Ты посмотри, Барти им машет и улыбается как идиот!»       Регулусу не нравилось, что весь интерес друзей сосредоточился на девицах. Они здесь для того, чтобы он наконец-то исполнил свой карточный долг! А они могут все пропустить.       Но все мысли о друзьях, о странной компании их однокурсниц мгновенно улетучились. Взгляд сам собой притянулся к выходу из замка, когда там появилась Берк. Он оторвался от подоконника, непроизвольно выпрямился, провел рукой по волосам, поправляя их. Грудь вновь охватило тесным волнением. Дыхание ускорилось, уголки губ чуть приподнялись.       Всего на секунду.       Ему хватило одного взгляда на нее, чтобы понять, что на него надвигается гроза.       Даже небо потемнело. Рваные тучи сгустились, окончательно закрывая солнце.       Берк решительно шла в его сторону, не моргая и не отрывая глаз от него.       «Это же…»       В горле встал ком, по спине пробежал холодок, когда Регулус заметил в ее руке подозрительно знакомую черную тетрадь. Он тут же распахнул сумку, лихорадочно перебирая учебники, пергаменты и тетради. Все было на месте, кроме одного.       «Нет! Ее нет! Нет!» — внутри кто-то истошно вопил.       Когда она успела ее выкрасть? Регулус не успел ответить себе на этот вопрос, когда Берк остановилась в паре метров.       — Привет, радость моя, — он ей натянуто улыбнулся. — Вижу, ты сегодня не в духе? Я тоже плохо спал. Сама понимаешь, после такой ночи…— он многозначительно вскинул брови.       — Какого хера? — гневно перебила она, приподнимая в руке тетрадь.       — О, ты нашла мой дневник!       — Это не дневник! Это диагноз, Блэк.       — Не надо так категорично, — он фальшиво усмехнулся.       — Ты следил за мной?!       — Я не следил! Я… наблюдал.       — Ты гребаный психопат, — зло процедила она. — Что это? Что?! — она раскрыла тетрадь, перелистывая один раздел за другим. — «Привычки», «Особенности», «Любимые блюда», «Почта»? Ты записывал, когда я ем и письма получаю! Ты больной?!       — Между прочим, про почту я тебе говорил, — произнес Регулус, но она его даже не услышала.       — А «Родословная»? Ты копался в моей семье?       — Как видишь, безуспешно…       — А это что? «Зоны для роста»? «Недоверчива, мстительна, слишком грубая…», — Берк подняла на него бешеный взгляд: — «Склонна к агрессии»? О да, Блэк, и ты даже не представляешь, что тебя ждет.       У него что-то екнуло под ребрами. Воздух наэлектризовался, волосы на затылке приподнялись от ее угрожающего вида. Он и слова из себя выдавить не мог.       — Но как насчет того, Блэк, чтобы самому вырасти и понять, что я не твой ебаный проект.       — Берк, я… я могу все объяснить… — кажется впервые в жизни он не находил слов.       — А это! — она в очередной раз перелистнула страницы, где были расписаны его подробные планы свиданий — в пещере, в Лесу и в Хэллоуин. — Я знала. Блядь, я знала, что ты все это планировал! Что все это — твой долбанный изощренный план!       У Регулуса голова кружилась от паники. Берк часто бывала злой, но настолько — впервые.       — Берк, — вполголоса произнес он, осторожно приближаясь к ней на полшага, — давай уйдем отсюда, на нас все смотрят…       Неожиданно, но это подействовало. Вокруг них собиралась толпа, чужие голоса смолкали, все внимание устремлено на них. Берк не любила публичные разборки. Но и отступать явно не собиралась. Резким движением она швырнула тетрадь на землю, отбрасывая ее на несколько метров от них. Тут же выхватила палочку. Воздух озарила яркая вспышка, а в следующий миг тетрадь вспыхнула синим пламенем.       — НЕТ! — взревел Регулус, бросаясь к тетради и на ходу вскидывая палочку. Порыв ветра охватил пламя, прижимая его к земле. Мгновение, и огонь потух. Но было поздно. Регулус рухнул на колени возле обгоревшей тетради, дрожащими руками поднимая ее. Половина сгорела, оставшаяся — почернела. — Что ты наделала?! — прокричал он, вскакивая на ноги и оборачиваясь к Берк.       — Верни нож, — сурово произнесла она.       — Не получишь! — огрызнулся он. — Ни после такого! — он потряс перед ней обгорелой тетрадью, с которой слетели остатки пепла.       Не отрывая от него глаз, она медленно шагнула к нему.       — Я сказала. Верни. Нож, — у нее с палочки осыпались рубиновые искры. — По хорошему, Блэк.       — А ты попроси по-плохому, — Регулус крепче сжал палочку в опущенной руке. — Но знай, что в этот раз я не буду поддаваться, — он зло усмехнулся.       — Тварь, — прошипела она.       Секунда. Ее палочка упала на пол. На него налетел вихрь. Он успел лишь охнуть, когда получил удар прямо по кадыку. Он страшно захрипел, хватаясь за горло. Его палочка и сгоревшая тетрадь упали на землю. Удар по грудной клетке окончательно выбил воздух из легких. Ее руки шарили по его карман.       — Где он? Где?!       У Регулуса перед глазами двоилось. Воздух не проходил в легкие. Он пытался перехватить ее руки, но действовал почти вслепую. Звонкая затрещина — его лицо охватил колючий жар, но зато прояснилось в глазах.       — Где он, Блэк?!       Увернувшись от очередного удара, он перехватил ее запястье, рывком развернул ее к себе спиной и сжал ладонь на втором запястье, не давая ей даже дернуться. Прижимая ее к своей груди, он склонился к ее уху и прохрипел:       — Просто так ты его уже не вернешь, Берк.       У нее дрожь по всему телу прокатилась, эхом запуская волнение по нему. Она вся сжалась, а он невольно ослабил хватку.       — Придется постараться, Берк. Может быть, за поцелуй отдам… — слово оборвалось на резком болезненном выдохе. Со всего маху она локтем врезалась в его солнечное сплетение, заставляя его отпустить ее. Он отшатнулся назад, сгибаясь от боли.       — За поцелуй? — она усмехнулась, окатывая его волной презрения. — Нет уж, придется тебе ходить в юбке. Ничтожество.       Регулус сошел с лица. Все еще в полусогнутом состоянии и держась за ребра, он поднял на нее шокированный взгляд. Она не могла узнать про карточный долг. Не могла. В тетради об этом ни слова. Но она смотрит на него с ненавистью, презрением и чем-то еще.       — Перемирие окончено, Блэк.       Она достала из кармана мантии его значок старосты школы. И, прежде чем уйти, широко замахнулась и запустила его прямиком в окно. Регулус никак среагировать не успел, когда значок пролетел мимо и в тот же миг затерялся далеко в траве.       — Никому не шевелиться! — проревел он.       Ни Акцио, ни другие заклинания поиска результата не дали. Впрочем, он и не надеялся — на столь ценной вещи стоит защитная магия.       Пришлось собрать всех, кто был на школьном дворе и вместе прочесывать поляну. Ползком, на коленях, они шли одной линией, прощупывая траву в поисках значка. Только старшекурсники отказались это делать и его друзья, которые наблюдали за этом, мерзко посмеиваясь. Предатели.       Значок нашел второкурсник с Пуффендуя, заслужив свои десять баллов...              — Она все знала, — сурово произнес Регулус.       Они вчетвером стояли в пустом коридоре, ожидая начало Защиты от Темных Искусств.       — Кто-то из вас облажался!       — Не надо сваливать на нас, — перебил Амикус. — У тебя изначально не было никаких шансов.       — Но она узнала про долг! Откуда?       — Я ей точно ничего не говорил!       — Может быть, Вуд? — спросил у него Регулус. — Она подозрительно часто стала общаться с Берк.       — Вуд я ничего не рассказывал, — отрезал Амикус. — Про долг она ничего не знала и даже не догадывалась.       Регулус в этом сильно сомневался. И слепой бы заметил, что Кэрроу окончательно теряет волю рядом с Вуд. Она могла бы вытянуть из него что угодно, а он бы и не заметил.       — А ты, Барти? — Регулус на него вопросительно посмотрел.       — А я что? — он на него невинно посмотрел.       — Ты что-то рассказал Алекто?       — А она здесь причем? — Амикус даже не дал ему ответить.       Но Регулус, продолжая смотреть на Крауча, задумчиво произнес:       — Вчера, когда я вернулся в спальню, ты уже был там. Почему ты так рано ушел с вечеринки Слизнорта?       — У меня живот скрутило. Повезло, что мы не пересеклись с тобой в ванной.       Барти с его воспылавшим интересом к Алекто вызывал доверие еще меньше, чем Амикус и Вуд.       В памяти всплыла недавняя сцена, когда Алекто подошла к Вуд и Фортескью. По их возмущенным лицам становилось понятно, что она сообщила им что-то шокирующее. И по их возмущенным взглядам в сторону его друзей вполне можно предположить, что это была новость про карточный долг.       Внутри разгоралось раздражение на Барти.       — Амикус, — Регулус перевел на него свой взгляд, — вчера ты хотел весь вечер следить за сестрой. Ты следил?       — Вначале следил, да. Но Алекто не особо любит такие мероприятия, поэтому она вскоре ушла в Больничное крыло, она там Помфри помогает.       — Да неужели? — со злой иронией спросил Регулус.        А у Кэрроу наконец-то начало проясняться понимание в глазах.       — Она была с тобой?! — Амикус устремил на Барти возмущенный взгляд. — Ты со своим животом в Крыло поперся?!       — Не было никакого больного живота, — недовольно выпалил Регулус. — И я сильно сомневаюсь, что Алекто помогала Помфри в хэллоуинскую ночь.       — Ох боже, — пролепетал Барти, прикрывая глаза.       — Это правда?! — гневно спросил Амикус у него. — Ты был с Алекто?       — Ну… да! Но между нами ничего нет! — воскликнул Крауч. — Мы с ней просто разговариваем. Она все еще злится на меня, поэтому… мы с ней просто общаемся. Иногда я домашку за нее делаю. Но ничего такого. Клянусь!       Амикус на него недоверчиво смотрел, Регулус же с трудом удержался, чтобы глаза не закатить.       — И дообщался до того, что рассказал ей про карточный долг, — с ожесточенностью произнес Регулус.       — Не рассказывал! — Барти устремил на него честные глаза. — Клянусь!       — Ты только что клялся Амикусу, что между вами с Алекто ничего нет, — зло отозвался Регулус. — Лгал ему прямо в глаза. Думаешь, и со мной такое прокатит?       — Что значит — лгал?! — вмешался Амикус. — Барти?!       — Да какого… — Крауч беспомощно оглядел их троих, а после возмущенно произнес: — Какого черта вы на меня нападаете?! Нашли виноватого! Я ничего не говорил Алекто про долг, ясно? — Барти вновь посмотрел на Регулуса. — Да, она была со мной, когда ты вернулся. Мы оба тебя слышали. Но я сказал ей только о том, что у вас с Берк было свидание, а сегодня будет представление на школьном дворе. Все! Про долг даже не заикался! Хочешь верь, хочешь — нет. И да, — он перевел ненормальный взгляд на Амикуса, — мы с Алекто частенько проводим время вместе. Думаю, тебе лучше не знать подробности. Они бы тебе точно не понравились. Но тебе все равно придется с этим смириться.       Амикус побагровел от злости.       — Я вам запрещаю! — беспомощно выпалил он.       — Амикус, ты ее брат, а не отец, — усмехнулся Барти. — Ты можешь быть не согласен, но запретить не можешь.       — Зато я отцу могу сообщить! — помедлив, Амикус добавил: — Твоему.       Усмешка с лица Барти сползла. В глазах проскользнула явная паника и страх. Да, мистеру Краучу явно не понравится такой выбор сына — не блещущая талантами и острым умом наследница преступника, за которым он давно охотится.       — Давайте хотя бы родителей в это не впутывать, — вмешался Лириан, который все это время хранил молчание. — Уверен, вы и втроем сможете разобраться.       — Мы разберемся. Безусловно, — сурово произнес Амикус, не спуская глаз с Барти. — А если вдруг ты ее снова обидишь, я тебя голыми руками придушу.       — Алекто с этим сама неплохо справляется, — хмыкнул Барти, но тут же серьезно добавил: — Но я буду иметь в виду.       У Амикуса вновь угроза в глазах затрещала, но Барти вдруг устремил взгляд на Лириана:       — Кстати, а может это Лири все растрепал про карточный долг?       — О, ну да, это ведь так на меня похоже, — отозвался он.       — Кто знает, что за интриги ты там плетешь? — возразил Барти.       Регулус тоже с сомнением взглянул на Лириана. Ведь он знал, что это именно Нотт надоумил Кэрроу дать это задание ему.       — Так и есть, — закивал Лириан, — целая паутина интриг, и все ради того, чтобы увидеть Регулуса в юбке. Всю жизнь об этом мечтал.       — Ну, допустим, не ради Регулуса в юбке, — протянул Барти, — а ради того, чтобы залезать под юбку Фортескью? Затащил ее в чулан, нашептал секретик на ушко, пока проверял, что там у нее в трусах.       — Проверять, что там в чужих трусах, это по твоей части, — сказал Лириан, старательно пытаясь скрыть смущение.       — Зато интриги плести — по твоей, — ответил Барти.       — Ладно, хватит, — прервал Регулус. — Берк не стоит того, чтобы мы из-за нее ссорились.       «Но я все равно узнаю, кто все испортил»       — Верно, — поддакнул Амикус. — А с завтрашнего дня ты ходишь в юбке.       — Я не стану этого делать, — возразил Регулус, недоуменно на него посмотрев. — Кто-то из вас облажался, долг аннулируется.       — Да ни черта! — возмутился Амикус. — Никто из нас не облажался! И вообще… — он вдруг задумчиво посмотрел на Регулуса. — Может быть, ты сам все растрепал Берк? Саботировал свой же долг.       — Точно! — поддержал Барти. — А теперь на нас все пытается спихнуть!       — Вы с ума сошли? — перебил Регулус. — Для чего мне это?       — Потому что сразу было ясно, что у тебя ничего не выйдет, — уверенно произнес Барти. — Ты тоже это понимал, вот и подстроил все как несчастный случай.       — Да, похоже на правду, — кивнул Амикус.       Регулус усмехнулся, не зная, что возразить. Полный бред. Но у него не было аргументов против.       — Придется тебе носить юбку, дружище, — произнес Амикус, злорадно улыбаясь.       — Я не буду.       — Придется. Ты проиграл.       — Нет.       — Да.       — Еще есть вариант повысить ставки, — встрял Лириан. — Помните, пару лет назад Барти так и не смог соблазнить Селвин в установленный срок? Но за дополнительное время он заполучил двух других.       — Одновременно! — воскликнул Барти. — Прошу не забывать.       — Так себе повод для гордости, Барти, — отозвался Амикус, не спуская с него брезгливого взгляда.       — Не переживай, сейчас меня такое не интересует, — Барти ему натянуто улыбнулся. — Вот если бы у Алекто была сестра-близняшка… Хотя, может и ты сгодишься…       — Мерлин, заткнись! — поморщился Кэрроу.       — Я согласен, — произнес Регулус, прерывая их. — Повышаем ставки.       — Вместо Берк две других? — с сомнением спросил Амикус.       — Нет, — недоуменно ответил Регулус. — Берк. Но уже не просто поцелуй, а…       У него пересохло во рту. Мысли об этом крутились у него уже очень давно, а с прошедшей ночи и вовсе не покидали его голову. Регулус знал, что он ее заполучит. Рано или поздно. Иначе просто не переживет.       — Даже не знаю, — задумчиво произнес Амикус. — Задание должно приносить страдание, а тебе, похоже, все это нравится.       — Страдание? — Регулус удивленно вскинул брови. — Что-то я не припомню, чтобы Барти сильно страдал, когда всю ночь провел с двумя девушками. И по-моему, сегодняшнее выступление ясно дало понять, как мало удовольствия я получаю от всего происходящего. Уж поверь, мне тоже это все не нравится.       Амикус продолжал сомневаться.       — Да ладно, Амикус, соглашайся, — произнес Барти, — у него ни черта не выйдет. Он за два месяца даже поцелуя от Берк не добился, а в постель уж точно никогда не затащит.       — Спасибо за поддержку, Барти, — отозвался Регулус.       — Хорошо, — сказал Амикус. — Даем тебе еще один месяц.       — Месяц? — опешил Регулус. — После того, как как-то из вас растрепал про долг, я этот месяц потрачу только на то, чтобы она со мной снова заговорила.       — Никто никому ничего не рассказывал!..       — Я согласился закрыть глаза на то, что кто-то из вас облажался, — Регулус чуть повысил тон, — так что и вы дайте мне чуть больше времени.       — Ладно! — Амикус в ответ повысил тон. — Сколько времени тебе нужно? Но давай адекватный срок. Например, до Нового года.       Задумавшись, Регулус кивнул:       — До конца зимних каникул.       — И главное, никаких других девчонок за это время, — с усмешкой добавил Барти.       Регулус нахмурился в непонимании, но ужасное осознание пришло уже в следующий миг. Полгода без доступа к прекрасному девичьему телу. Последний раз он был с девушкой в июле — на семейном летнем пикнике в загородной резиденции Селвинов, когда они с Лисандрой провели замечательные пятнадцать минут в винном погребе.       «Ты уже четыре месяца не трогал женскую грудь»       «Не удивительно, что вчера перепачкал все штаны»       «А впереди еще два месяца… Вряд ли там отделаешься только грязным бельем…»       «Заткнулись все!»       — О да, — с улыбкой протянул Амикус, — по его лицу вижу, что уж это точно принесет ему страдание.       — Я рад, что мои страдания доставляют вам столько удовольствия, друзья, — мрачно отозвался Регулус.       — Но если не справишься, на этот раз уже точно будешь в юбке ходить, — заявил Амикус.       — Если ставки выше, то и альтернативное задание надо усложнить, — заметил Барти.       — Точно. Тогда… — Амикус задумался на мгновение и произнес: — Все наши посиделки до конца учебного года за твой счет.       — Юбка и пьянки за мой счет? — переспросил Регулус. — Ты как всегда оригинален, Амикус.       — Так ты согласен? — уточнил Лириан.       — Согласен, — кивнул Регулус.             

***

             Худший день в его жизни. Унижение, боль и снова унижение, снова боль. И никакой перспективы впереди. Сколько силы воли у него ушло, чтобы весь день сохранять лицо и невозмутимость — Регулус сам поражался, откуда у него ее столько, когда его разъедали паника, отчаяние и стыд. Он переживал из-за собственного позора и своего непростого положения, переживал из-за пересудов, которые уже поползли по школе, переживал из-за реакции Берк.       Все больше и больше переживал из-за реакции Берк. Где-то глубоко отголоски совести без конца шевелились — он обидел ее, растерял крохи ее доверия, унизил. Берк ему этого не простит. А он и не знал, как все исправить. Привычная вера в себя куда-то испарилась. Он снова и снова видел перед собой ее разочарованный и презрительный взгляд, и каждый раз понимал, что вернуть все обратно не сможет.       Его мало волновал карточный долг. Сейчас. Если Амикус так хочет, Регулус может хоть в платье вырядиться; может целую свадьбу оплатить Амикуса и его маглорожденной подружки. Лишь бы внутри не свербело так болезненно от взгляда Берк, лишь бы не чувствовать, как совесть шевелится, неприятно царапая грудь изнутри.       Наконец, наступила долгожданная ночь. Замок после отбоя затихал, а он стремительно шел по коридорам, поднимаясь все выше, пока не оказался на восьмом этаже. Он три раза прошел вдоль стены, когда в ней образовалась дверь.       Оказавшись внутри своего тайного логова, Регулус прикрыл дверь и зажег одну свечу. Оставив ее на входе, он в полумраке прошел сквозь просторную комнату и остановился возле массивного стола, на котором стоял внушительных размеров сундук. Направив палочку на замок, Регулус прошептал заклинание и отворил тяжелую крышку. Изнутри пахнуло влагой и землей. В кромешной темноте, на самом дне сундука синевой поблескивало шесть «созвездий». Выглядело все… неплохо.       Положив на стол сумку, Регулус достал из нее небольшой футляр и раскрыл его. Он провел подушечками пальцев на изящной гравировке; блеск и холод металла его завораживали и успокаивали. Пережитое в обед уже не казалось такой катастрофой, когда он взял в руку нож Берк. Щелчок, и лезвие выпрыгнуло наружу. Регулус вновь на мгновение замер, всматриваясь в сталь. Сколько скандалов и эмоций из-за одной маленькой вещи. Вероятно, она стоит того.       Берк не успокоится, пока не заполучит нож обратно. А Регулус ни за что не отдаст его просто так. И его ничуть не страшило, что она объявила ему войну. Он готов сражаться. За нож. И за нее тоже. Хотя он и опасался, что драка на школьном дворе — это лишь цветочки, а фантазия у Берк бурная, мрачная и опасная.       «Кстати, о цветочках…»       Он подошел ближе к сундуку и, настроившись и выдохнув, острием ножа надавил на кончик указательного пальца, выпуская несколько капель крови. Не обращая внимание на покалывание и онемение, он занес руку над сундуком, надавливая большим пальцем на указательный и выпуская красные капли. Всего несколько, но их хватило, чтобы они тут же впитались во влажную землю, а кристаллы засияли еще ярче.       Из тринадцати «зерен», что они нашли в Запретном лесу, у него осталось всего шесть. Остальные либо засохли, либо разрушились из-за его неправильного ухода. Берк оказалась права, кристаллы требовали много внимания и особенного подхода, чтобы из них что-то выросло.       Его трудности начались с самого начала: он перерыл личную библиотеку, школьную, опросил нескольких преподавателей — все впустую. Даже профессор Стебль не знала, как вырастить черные лотосы. Регулус даже начал думать, что Берк ошиблась, и это что-то другое. Но тут Стебль предположила, что он может найти ответ в одной из старинных книг по алхимии. Название, которое она ему дала, он видел впервые. И все же Регулус нашел нужный старинный фолиант на нижней полке в самом дальнем углу Запретной секции. Страницы истончились, чернила поблекли — у него несколько дней ушло только на то, чтобы расшифровать и перевести описание и методы ухода за этими цветами. За это время два кристалла успело «погибнуть».       Они нуждались в абсолютной темноте. Кристаллы плохо выносили даже слабый свет. И только раз в месяц, на восьмые лунные сутки их можно оставлять на свежем воздухе или возле окна. Чтобы кристаллы дали ростки, почва тоже нужна особенная — с могилы ведьмы. Регулусу пришлось в ночи пробраться на кладбище Хогсмида. Он не знал никого из захороненных, а потому выбрал могилу самой молодой женщины с красивым именем и набрал целый мешок земли. За это время потускнели еще два кристалла.       Раз в два дня им требовался полив ледяной водой из магического источника. Лишь спустя еще три потерянных кристалла Регулус догадался, что вода из Черного озера подойдет идеально. А раз в три дня кристаллы нуждались в «жертве» своего «садовода» — всего несколько капель его крови, и Регулусу казалось, из сундука он слышит глубокое дыхание.       И это лишь малая часть всех необходимых манипуляций и только на первоначальном этапе. Когда начнут пробиваться ростки, нужно будет читать заговоры, с каждым днем почву делать все более водянистой, понемногу давать росткам привыкать к свету — только лишь лунному или вечернему. После, каждый росток сажается в специальную чашу из обсидиана, засыпается грунтом и заливается ледяной чистейшей водой. При благоприятных условиях из ростка кверху тянутся нити-черешки и, достигнув поверхности воды, раскрываются темным сине-зеленым плотным листом с темными прожилками. Когда корневище окрепнет, силой и магией наливается бутон, и каждый день на закате он распускает бархатные, крепкие черные лепестки.       Кропотливой работы предстояло много. Впереди еще несколько долгих недель, прежде чем появится цветы. Но Регулус не сомневался — Берк оценит.             

***

             Алекто вышла из Больничного крыла, когда ее тут же перехватил Крауч. Взяв ее за руку, утянул в один из безлюдных коридоров.       — Вначале серьезный вопрос, — произнес он без привычного веселья в глазах.       — Вопросы здесь задаю я.       На мгновение у него на лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось предвкушением.       — Как пожелает моя леди, — ласково и учтиво проговорил он. — И все же… могу я задать один вопрос? — он устремил на нее театральный умоляющий взгляд.       Выждав мгновение, она со снисхождением кивнула.       — Задай.       — Регулус бесится, что кто-то рассказал Берк про карточный долг. И подозревает тебя.       — Пусть подозревает.       — Но… Это действительно сделала ты? — с непониманием спросил Крауч.       Выдержав паузу, она с вызовом ответила:       — Да. И что?       Он на нее ошарашенно смотрел.       — Ах ты змеюка… — прошептал он. Уголки его губ дрогнули, в глазах мелькнул ненормальный огонек. Он расплылся в ехидной усмешке: — Обожаю!       Алекто не сдержала ответную улыбку.       — Радуешься провалу своего друга?       — Регулусу не повредит, — беспечно заявил он. — Да и драка была отменная.       — Это точно.       Давно Алекто не видела столько прекрасного зрелища — Блэка не только унизили и заставили ползать на коленях, но еще и поколотили. Она жалела только о том, что под рукой не оказалось колдокамеры. Хотя и надеялась, что это событие с фото-доказательствами обязательно попадает в The Rat Pack. Этот номер газеты она сохранит на память.       — Но откуда ты узнала об этом?       — Это уже второй вопрос, Крауч.       — Да ладно тебе, расскажи, — он перехватил ее за талию, притягивая ближе к себе.       — Нет, — она мотнула головой и уперлась ладонями в его плечи. — У меня свои источники.       Он смотрел на нее со смесью нетерпения и любопытства. Склонившись ближе к нему, она скользнула руками за его шею и понизила голос:       — Я знаю обо всем, что происходит в школе.       Ей хотелось намекнуть, что если вдруг его потянет на других (а брат уверял, что это неминуемо случится), Алекто сразу об этом узнает. Но, то ли она еще сама не привыкла к своему новому амплуа, то ли на Крауча это не всегда действовало так, как она хотела, но отреагировал он иначе, чем она ожидала.       — Меня безумно заводит, когда ты так говоришь, — выдохнул он ей в лицо, тут же прижимаясь с поцелуем.       На последнем усилии воли она увернулась и чуть отпрянула.       — Сегодня ничего не будет, — строго произнесла она.       — Почему это? — не веря, усмехнулся он.       — Мы вам объявили бойкот.       Нахмурившись, Крауч отступил на шаг.       — Мы? Вам? Ты это о чем?       — Вуд с Фортескью в вашей компашке страшно разочаровались, когда я им рассказала всю грязную правду про вас.       Крауч на нее с непониманием смотрел.       — Вуд считает, что вас, тупорылых козлин, как она выразилась, надо проучить. Фортескью ее поддержала. Они предложили мне присоединиться к ним и я… согласилась.       По правде, Алекто совсем не рассчитывала на такой исход. Она лишь хотела навредничать Блэку, а вместо этого нашла неплохую компанию. Пусть одна из них маглорожденная, а другая ненормальная. Но и она сама не без недостатков. И это была первая в ее жизни компания, куда ее приняли.       — Вуд и Фортескью? — Крауч с презрением хмыкнул. От былой ласки и покорности и следа не осталось. Вот его настоящее лицо — жестокое и хладнокровное. — Грязнокровка и психичка? Ты теперь с такими дружишь?       Алекто в ответ устремила на него ненавистный взгляд.       — Грязнокровка, психичка, страшила — как по мне, отличная компания.       Ему хватило совести замолчать и опустить взгляд.       — Ты лучше всех них, — невнятно пробормотал он, поднимая на нее глаза. — И я… я знаю, что виноват… Перед тобой. Может быть, я все же мог бы что-то сделать для тебя? — и вновь этот картинный преданный взгляд и нежный голос.       Алекто на него настороженно смотрела, не поддаваясь на его провокации. Его настроение сменялось за доли секунды. За все время, что они проводили вместе, она еще не замечала такого.       — Серьезно, Алекто, — он ступил ближе, — ну что за ерунда? Бойкот… Я в этом споре даже не участвовал!       — А у меня другие сведения. Мой полоумный братец сделал эту ставку, а вы с Ноттом его радостно поддержали.       — Да это же просто шутка! Абсолютно безобидная!       — Полагаю, Берк так не считает.       — Какая разница, что она считает?       — Большая. Ведь дементорша часть нашей ненормальной компании.       У Крауча волна злости и раздражения по лицу прокатилась.       — Хорошо! — выпалил он. — И что мне теперь сделать?       Алекто с деланным безразличием пожала плечами.       — От чего теперь зависит твое королевское прощение?       Помучив его мгновение, она с издевкой ответила:       — Полагаю, от Берк.