Глава 14. Рокировка

      Открытую галерею Северной башни обдувал пронизывающий ветер, заставляя ее щуриться и поплотнее запахнуть мантию. В пальцах тлела одна сигарета за другой. Очередная глубокая затяжка, еще одна и еще. В груди колючий комок из дыма, злости и обиды.       Яра снова, в тысячный раз обернулась на пустой коридор — урок уже закончился, но Селвин никак не появлялась. И сейчас в ее голову опять лезли беспокойные мысли.       Пора было признать, что она плохо справлялась с обуревающими ее эмоциями.       «Потому что ножа нет!»       Ее нож — старинный, изящный и небольшой, но пропитанный магией был ее опорой с шести лет. Она нашла его в одной из многочисленных коробок на складе у дяди. Нож сразу ей приглянулся. В то время для ее маленькой ладони он был великоват, зато дарил хоть какое-то чувство защиты и безопасности. С того дня он был с ней каждый день. Уже больше десяти лет она носила его в кармане, она ложилась с ним спать, она ходила с ним в душ. Им она наносила раны — врагам и себе.       Три года назад она укрепила его. Сама придумала защиту — смешала классические кельтские руны и древние символы ацтеков, провела ритуал, завязав на себе. Он давал ей ощущение контроля, не давал разгораться страху и панике. А еще он питался чужой силой — всем, что попадало на его лезвие — ядом насекомых, соком ингредиентов, кровью.       И сейчас, без него, она будто лишилась опоры под ногами. Будто стена, выстроенная вокруг, начала рушиться.       Яра старалась не думать о том, что после хэллоуинской ночи она даже не сразу обнаружила потерю своей самой ценной вещи. Она лишь наутро поняла, что взяла чужую мантию. Но до этого, когда она сбежала от Блэка, ее руки совсем не тянулись к ножу. Вопреки многолетней привычке она спать легла без него. Почему? Меньше всего ей хотелось знать ответ.       Пожалуй, хуже, чем потеря ножа и контроля, был только чудовищный стыд за себя. Каждый раз, когда в сознании яркими обрывками вспыхивали воспоминания хэллоуинской ночи, ее одолевал неподдельный ужас. Она не находила себе оправданий за свое поведение. Но в тот момент ей казалось, что жизнь разваливается на части. Когда и без того неизвестное будущее стало еще более мрачным. Когда реальность была хуже ночного кошмара. После недели в Лютном, после обрушившихся на нее известий и разрушенной мечты; после того, когда казалось, что жизнь кончена, она вдруг ощутила себя как никогда живой. Когда находилась среди мертвых. Когда смеялась и препиралась с Блэком. Когда почувствовала на языке вкус его крови; когда ощутила его. А заодно и нечто новое — волнующее и будоражащее до самых кончиков пальцев, такое неправильное, сильное и еще более разрушающее. Она словно впервые оказалась в собственном теле. Настолько живом, свободном, желающим большего, когда каждая клеточка горела огнем. Балансировала на самой грани — так близко к бездонной пропасти, что если упадет, ее уже будет не собрать. Ей оставались секунды, но Блэк рухнул туда раньше. Она с трудом удержалась на самом обрыве, а после — сбежала.       Ей было страшно, что Блэк все понял. Понял больше, чем понимала она. Ведь для нее это все было по-настоящему, пусть и по-новому, тогда как для него — извращенный способ подобраться к ней ближе, чтобы отыграть долг. И что сейчас он будет делать? Как еще попытается ее унизить, зная о ней то, чего не знает она?       Ее разъедала обида. Яра быстро глушила эти мысли, но они умудрялись проскальзывать: «А ты думала, он с тобой из искреннего интереса?», «Вы из разных миров», «В своем мире ты одна», «Одна, одна, одна, одна». Она старалась переключаться на злость, которая беспрестанно кипела в крови. Да, ей было обидно, что она стала объектом шутки четырех недоумков. Но своих обидчиков она никогда не прощала, и Блэк еще расплатится.       «Кэрроу, Нотту и Краучу тоже не надо это спускать с рук»       Во всей этой ситуации ее утешало лишь одно — больше не надо мучиться от паранойи. Ведь она с самого начала предчувствовала, что Блэк что-то затеял, что неспроста лезет к ней в душу. Она без конца ломала голову над его странным поведением и пыталась найти объяснение его поступкам. Все эти два месяца она чувствовала слежку за собой, и это сводило с ума. Сейчас же все встало на свои места.       Услышав хлопок двери позади себя, Яра торопливо затушила сигарету и обернулась. Немногочисленные студенты покидали аудиторию Истории магии, мимо проплыл Бинс, и наконец, самой последней вышла та, кого Яра так долго ждала.       — Селвин.       Удивленно на нее глянув, она с деланным воодушевлением произнесла:       — Привет, Яра!       — Да-да, привет. Хочешь избавиться от Крауча?       — Смотря что ты имеешь в виду, — с осторожностью произнесла она, подходя к ней ближе.       — Мне показалось, тебе не очень нравится с ним работать на Зельях. Предлагаю, пусть он сидит вместе со своим тупоголовым приятелем.       Она видела, как у Селвин глаза интересом вспыхнули — Крауча она никогда особо не любила, и уже не раз жаловалась Слизнорту, что с ним невозможно работать.       — Регулус этого не одобрит, и ты это знаешь.       — Да плевать мне на него. Я уже спрашивала у Слизнорта, он сказал, что можно поменяться напарниками.       О чем-то раздумывая, Селвин на нее оценивающе смотрела.       — Полагаю, — протянула она, — ты хочешь, чтобы от Крауча избавилась именно я?       — Тебе он не станет возражать.       Все помнили историю, как пару лет назад Крауч пытался приударить за Селвин. Что она там с ним сделала Яра не знала, но после этого Крауч становился шелковым рядом с ней.       — Да, я могла бы от него избавиться, — медленно произнесла Селвин. — Однако, знаешь, есть и плюсы в работе с Барти. Он практически все делает за нас двоих, вся грязная работа на нем, все расчеты. Да и с Регулусом лишний раз ссориться не хотелось бы…       — Что ты хочешь взамен? — перебила Яра, мрачно на нее посмотрев.       — Только информацию, — Селвин ей очаровательно улыбнулась. — Ну, может быть, еще пару советов.       — Советов? — недоуменно спросила Яра.       — У тебя есть друг, который меня заинтересовал. Я хочу знать о нем больше.       Яра на нее в замешательстве смотрела. Феликс умел производить впечатление на противоположный пол. Жаждущие приключений и опасности особы всегда к нему тянулись. Но Селвин? Нелепый каприз избалованной и скучающей принцессы.       Впрочем, не Яре ее судить. Если она хочет больше информации о нем, Яра расскажет. Это не такая большая плата за крохи хоть какого-то спокойствия. Феликс ее поймет. Но с Блэком она больше не собирается сидеть вместе.       — Договорились, — кивнула Яра.       Селвин просияла улыбкой:       — С Барти я договорюсь.              После обеда Яра с волнением шла на Зелья. Она пыталась себя убедить, что Блэк не станет возражать — в конце концов, его идиотская игра закончилась и ему больше не надо «добиваться» ее. Но внутри все равно сидело нехорошее предчувствие.       И разумеется, Блэк не обрадовался, когда заметил своего дружка на обычном месте Яры. Вначале он сам пытался поменять их местами, но и Селвин была категорически против, как и Яра тоже, а Крауч просто помалкивал, не желая участвовать в склоках. Тогда Блэк направился к Слизнорту. Яра видела, как он ему что-то настойчиво говорит, размахивая руками, но его декан был непривычно сух и строг: «Вы очень много требуете, мистер Блэк. Для человека, который пропускает встречи моего клуба, это непозволительно. Займите свое место рядом с мистером Краучем». Яра никак не ожидала, что Слизнорт может обидеться на Блэка, но сейчас ей это было на руку.       Возвращаясь на свое место, Блэк остановился возле их парты:       — Так и быть, Берк, посиди один урок с Лисандрой. Но потом ты пересядешь обратно. Если захочешь вернуть свой нож, разумеется.       — Шагай дальше, Блэк, — бросила Яра, стараясь не поддаваться злости от упоминания ножа. Она была к этому готова, знала, что он всячески будет манипулировать им.       Но тот не сдвинулся с места и перевел взгляд на Селвин:       — Лисандра, раз уж Берк сегодня сидит с тобой по твоей вине, постарайся меня не посрамить.       — Да ты сам неплохо справляешься, — вполголоса отозвалась она.       — А еще лучше, напомни ей, что я не полное чудовище. Расскажи что-нибудь хорошее обо мне.       — Хорошее? — презрительно усмехнулась Яра. — О тебе?       — Я не собираюсь становиться адвокатом дьявола, Регулус, — произнесла Селвин. — И у нас с Ярой тема для разговора есть поинтереснее, чем ты.       Ожидаемо Блэк разозлился. Заняв свое место, он демонстративно полез в сумку и достал чистую черную тетрадь. Яра в одну секунду вышла из себя. Будь ее воля, прокляла бы прямо на месте, но ей оставалось лишь грозно наблюдать, как он раскрыл тетрадь и, прежде чем показать ей, крупно вывел: «Яра Берк. Проект 2.0». Ее затрясло от бешенства. Ведь он специально это делал!       — Твоя счастье, Берк, что у меня превосходная память, — прошипела эта гадюка, — мне хватит пару часов, чтобы переписать в новую тетрадь все, что было в старой.       — Вот же тварь, — прошептала она, не отрывая от него злого взгляда.       — Не обращай внимания, — лениво произнесла Селвин. — Регулус так или иначе будет пытаться достать тебя, он не успокоится.       — И ты предлагаешь просто терпеть? — огрызнулась Яра.       — Нет. Но отсутствие внимания с твоей стороны будет для него худшим наказанием.       Как можно игнорировать, когда Блэк намеренно выводит ее на эмоции? Ее трясло от злости.       — Его худшим наказанием станет моя месть, — все же произнесла она.       — Я так понимаю, все ваши скандалы из-за его карточного долга?       — Ты знала про него? — удивилась Яра.       — Знала.       Яра на нее с недоумением смотрела. Хотя, что еще ожидать от Селвин? Они с Блэком часто общаются, довольно близки. Яра и не ожидала, что Селвин стала бы ее предупреждать, но где известная женская солидарность? Немой вопрос, кажется, отразился на ее лице, потому что Селвин вдруг произнесла:       — Этот долг всего лишь прикрытие. Регулус влюблен в тебя с четвертого курса, — безразлично сказала она. — Вот и нашел способ сблизиться с тобой.       В груди стало невыносимо тесно. К щекам прилил жар, в ушах зазвенело. Тут же ее одолела злость — все кругом пытаются оправдать мудака какими-то нелепыми чувствами.       — Бред, — выдохнула она. — Этот психопат вел тетрадь, записывал каждый мой шаг, следил, что я ем, когда почту получаю, когда спать ложусь. Все!       Равнодушно пожав плечами, Селвин произнесла:       — Вполне обычное поведение для Регулуса, не находишь? Если он становится чем-то одержим, он будет экспертом в этой области. Помнишь, на пятом курсе на Истории магии мы писали эссе о выдающихся личностях современности?       — Боже… — усмехнулась Яра. — Блэк несколько плакатов посвятил Реддлу.       Запоминающееся событие. Когда все сдавали небольшие свитки, Блэк притащил на урок несколько огромных плакатов с иллюстрациями и графиками о своем кумире. Крауч тогда сказал, что Блэк мог бы стать профессором по Реддловедению.       — Именно. Он раскопал о нем все, что только возможно. Даже то, что Реддл носит исключительно зеленые носки, а каждую третью субботу месяца ходит в бар, где выпивает ровно два с половиной разбавленных льдом скотча.       Яра осторожно, чуть повернув голову, скосила глаза на соседнюю парту. Пока Слизнорт читал лекцию, Блэк его совсем не слушал, а увлеченно что-то строчил в тетради с ее именем. Она невольно задержала на нем взгляд — рука то и дело летала по страницам, глаза горят, на губах едва заметная улыбка, и вовсе не злая. Может быть, она и правда слишком остро реагирует на все?       — Регулус всегда искренне восхищался Реддлом, — тихо проговорила Селвин, — как никем другим. И к тебе он тоже неровно дышит. Просто… это его способ проявить симпатию.       А с Яры вдруг слетел дурман. Она устремила насмешливый взгляд на Селвин. Симпатию? Яра видела, как другие парни проявляют симпатию к девушкам. Видела, как симпатию проявлял Блэк — к Вэнс, к Яксли, к другим своим коротким интрижкам. Ничего общего со слежкой, преследованиями и извращенными попытками залезть ей в душу.       «А что ты ожидала от Селвин? Типичная слизеринка и подружка Блэка. Она никогда не будет с тобой честна»       — И все же у дьявола появился адвокат.       Селвин поморщилась и произнесла:       — Я не хотела. Но ты права. Давай лучше поговорим о более важном. Какой статус крови у Феликса?       — Серьезно? Именно это тебя интересует больше всего?       — Ты не поняла, — возразила Селвин. — Я ничуть не против, если он порожден обычными маглами.       Вздохнув, Яра ответила:       — Я не знаю.       — Как это? — прищурилась Селвин. — Вы же с ним друзья.       — Потому что мне плевать на его статус крови.       С подозрением на нее посмотрев, Селвин спросила:       — А кто его родители?       — Без понятия, он не любит говорить о семье. Но он от них сбежал еще подростком. Вряд ли там любящие мамочка с папочкой.       — А откуда он родом?       — Из Трансильвании, — нехотя ответила Яра.       — О, Румыния, как интересно. Я так и подумала, что он не похож на обычного британца, — у Селвин глаза любопытством вспыхнули. На вечно скучающем лице отразились какие-то эмоции. Приковав к Яре внимательный взгляд, она произнесла: — Феликс… не похоже на румынское имя. Оно настоящее?       А Селвин не такая пустоголовая, какой выглядела на первый взгляд. Яра знала его настоящее имя, но насколько безопасно раскрывать его Селвин? Ее отец какая-то важная шишка в Министерстве, а Феликс сбежал из своей страны во многом потому, что скрывался от закона. Ее папаша легко от него избавится, если только узнает об интересах своей дочурки.       — Все зовут его Феликсом, — уклончиво произнесла Яра. — В Лютном не принято задавать лишние вопросы.       Не скрыв разочарования на лице, Селвин сказала:       — Что-то ты слишком мало знаешь о своем друге. Я надеялась на большее. Ладно, а где он учился?       — В Дурмстранге. Пока не отчислили на третьем курсе.       — Вот как? — и снова вспыхнувший интерес. — А за что?        Яра подавила тяжелый вздох. Не на это она рассчитывала. Но, кажется, ей предстоит ответить на десятки неудобных вопросов.       «Надеюсь, Феликс меня за это не проклянет»              Едва прозвенел колокол, Яра смахнула в сумку учебники и пергаменты и широким шагом устремилась на выход. Зелья еще никогда не длились так мучительно долго. Селвин не отставала с вопросами, копаясь в биографии Феликса; Яра все равно не чувствовала покоя — Блэк то и дело смотрел в ее сторону, нервируя ее, и демонстративно заполнял тетрадь — гаденыш и правда успел исписать несколько разворотов.       Ей не терпелось оказаться на свежем воздухе, подальше от душных и влажных подземелий. Но — очередной поворот и вдруг:       — Ты куда так торопишься, радость моя?       У нее тело сковало, стоило ей врезаться в Блэка, сердце подскочило к горлу. Она резко отшатнулась. У вечно безупречного Блэка порозовевшие щеки, дыхание сбито, галстук съехал на бок. Кажется, он бежал окольными путями, чтобы перехватить ее. Ну не дурак ли?       Ее рука непроизвольно скользнула в карман, ища опору.       — Нож потеряла? — усмехнулся он.       — Не переживай, прирезать я тебя и этим смогу, — она вытащила из кармана тонкий ножичек для нарезки ингредиентов. — Кстати, почему не в юбке?       — Ты всерьез думала, что я не смогу выкрутиться, Берк? Ты меня в ней никогда не увидишь, — самодовольство из него так и перло.       Яра на него настороженно смотрела. И что это значит? Вряд ли его приятели так просто простили ему долг.       — Чего тебе?       — Нам надо как-то решать конфликт, Берк, — произнес он, делая шаг к ней ближе. — Я не хочу быть с тобой в ссоре.       Яра отступила назад:       — Хочешь решить конфликт, верни нож. И тогда я подумаю, пощадить ли тебя.       У психопата ненормальная улыбка на лице.       — И ты снова со мной флиртуешь. В прошлый раз до добра это не довело, — он окинул ее многозначительным взглядом.       К щекам приливал предательский жар. В груди становилось слишком тесно. На нее вновь накатывали стыд и страх. И ненависть к Блэку — за то, что все это провоцировал.       — Ладно, Берк, я готов отдать тебе нож.       Яра проклинала себя за надежду, которая вспыхнула в глазах — знала же, что гаденыш обязательно поставит условие.       — После вечера со мной.       Искусственно рассмеявшись, она устремила на него презрительный взгляд.       — Очередное свидание? Даже не мечтай!       — Ты еще не поняла? — он медленно сделал еще шаг, понизив голос. — Я получаю все, что захочу.       — Да неужели? — с насмешкой спросила она, выставив перед собой нож и не давая приблизиться ему больше. — И много ли ты получил?       — Больше, чем рассчитывал, — уперевшись грудью в острие ножа, он остановился.       У нее на мгновение мелькнула обида за себя — ведь он и правда получил все, даже дождался, когда она сама его поцелует. Все подстроил, манипулировал ею. И как только она могла довериться этому ничтожеству? Это самое обидное — она всегда считала Блэка предсказуемым и безопасным, а на деле он без зазрений совести использовал ее в своих тупых играх со своими тупыми друзьями. Тут же полыхнула злость. Ей хватило крошечного движения — рука Блэка приподнялась, потянулась к ней. Ловко прокрутив ножичек в пальцах, она одним резким взмахом полоснула его по запястью. Неглубоко, не задевая важных вен, но достаточно, чтобы распороть кожу.       — Твою ж!.. — выкрикнул он, хватаясь за ладонь и зажимая побежавшую кровь. Он отшатнулся. Бешеный взгляд в ее сторону. — Ты в своем уме?!       — Это предупреждение, Блэк, — прошипела она. — В следующий раз, это будет твоя сонная артерия.       Не дожидаясь его ответа, она сунула нож обратно в карман и сделала шаг, чтобы его обойти. Но Блэк перехватил ее за локоть, разворачивая к себе. Она возмутиться не успела, как он убрал свою руку и спросил:       — Ты придешь на игру?       Она на мгновение растерялась от резкой смены разговора. От смены его настроения — злости в глазах не осталось, как и яда в его голосе, только мягкость и будто бы искренний интерес.       «Очередные уловки!»       — Обязательно. Буду болеть за Гриффиндор и надеяться, что ты и Кэрроу свалитесь с метлы. Может, повезет, и вы свернете себе шеи.       — Это вряд ли. Мы с Амикусом одни из самых сильных игроков, — и вновь былое самодовольство. Так и хотелось стереть это с его физиономии!       Ступив к нему на полшага ближе, не моргая, глядя на него снизу-вверх, Яра понизила голос:       — Даже самых сильных игроков могут отравить. Будь осторожнее за завтраком, Блэк. А то обделаешься прямо на метле.       Неподдельное удовольствие — видеть, как он меняется в лице; видеть осторожность, испуг в вечно самонадеянных серых глазах.       — Опять твои пугалки, Берк, — он неуверенно хмыкнул, вглядываясь в ее лицо. — Я в них больше не верю.       Продолжая смотреть на него, она медленно растянула губы в холодной улыбке. Его нервозность в воздухе повисла.       Так ничего и не ответив, она развернулась и пошла по коридору.       — Берк, скажи, что ты пошутила! — раздалось ей в спину. — Это не смешно!       Демонстративно игнорируя его, с трудом сдерживая злорадный смех, она ускорила шаг и скрылась за очередным поворотом.             

***

             Зайдя в спальню, она опустошила сумку, переоделась в удобную одежду и спустилась на кухню. Домовики, радостно окружив ее, дали ей термос чая, пару сэндвичей и по два яблока и груши. Дожидаться ужина Яра была не в силах, ей срочно требовалось уединение, покой и прохлада Запретного леса. Она давно не была в Лесу, а ведь ей сейчас надо работать куда больше, чем раньше. К тому же, уже ноябрь, совсем скоро большинство растений уйдут в спячку, и достать какие-то редкие и ценные ингредиенты будет сложнее. Яра без конца ругала себя — вместо того, чтобы беспокоиться о матери и работе, она тратит время на Блэка — переживает, бесится и слишком много думает о нем.       «Это все из-за ножа! Я его верну, и все будет как прежде»       Но как она его вернет? Она уже перепробовала несколько чар и рун поиска. Бесполезно. Хотела сверху донизу обыскать его спальню, но Блэк уже намекал, что держит нож в тайнике под защитными чарами. Логично, она бы поступила так же. Манипуляциями и шантажом она его тоже не вернет — до мастерства Блэка ей далеко. Оставался один выход — превратить его жизнь в ад, чтобы он сам хотел избавиться и от нее и от ножа.       — Берк!       Яра пересекала школьный двор, когда ее окликнул знакомый командирский голос. Возле одного из арочных подоконников стояли Вуд, Фортескью и Кэрроу.       — Яра, идем к нам! — снова крикнула Вуд, махая ей рукой.       — У меня дела, — бросила она, не сбавляя шаг.       — Пошли, — Вуд позвала с собой Фортескью и Кэрроу, и они втроем, к ужасу Яры, увязались за ней. — Мы с тобой.       — Что? — усмехнулась Яра, останавливаясь и поворачиваясь к ним. — Нет уж, спасибо.       — Мы за тебя волнуемся, — беспокойно произнесла Фортескью, нервно накручивая на палец белый локон. — Два дня тебя почти не видели…       — У меня все нормально, — перебила Яра.       — Алекто нам все рассказала, — произнесла Вуд. — Про дневник, про карточный долг…       — Мне на это плевать, — снова прервала Яра. — Страдать и плакаться на вашем плече я точно не собираюсь. А сейчас — мне пора, — развернувшись, она широким шагом пошла к выходу из двора.       — Блэк — самый большой говнюк в мире, — Вуд, подстроившись под ее шаг, встала сбоку, — но и его тупоголовые дружки ничуть не лучше.       — Мы устроили им бойкот, — будто бы с гордостью добавила Кэрроу, идущая в ногу с Вуд.       — Бойкот? — с непониманием переспросила Яра.       — Да, — кивнула Фортескью, с другой стороны от Яры. — Мы с ними не общаемся, пока они все не извинятся перед тобой.       — Ого, — Яра не сдержала презрительной усмешки, — а меня вы спросить не хотели? Их извинения мне нахуй не упали. Как и ваш бойкот.       Яре это действительно не нравились. Для чего ей фальшивые извинения слизеринцев? И Кэрроу, и Крауч на нее как на забавное чудовище всегда смотрят, а сама она их презирает. Нотт пусть был ей и симпатичен, но от того и его предательство выглядело хуже — прощать она его не собирается. А Блэк… Блэка она просто ненавидит.       Как и бойкот — детский сад. Нелепые игры для скучающих избалованных детишек, которые в жизни не сталкивались с реальными проблемами. И вряд ли они вернут ей самоуважение и нож, которые Яра потеряла в хэллоуинскую ночь.       — Вообще-то, мы это делаем, чтобы тебя поддержать, — резко заявила Вуд.       — Ну так я вас не просила!       — А ты никогда не просишь! И посмотри, где ты сейчас. Блэк победил.       — Он не победил!       — Но и не проиграл! — Вуд на нее грозно глянула, не желая сдаваться. — А если бы ты не отвергала нашу помощь, у нас было бы больше шансов!       Яра ей ничего не ответила. Она была абсолютно не согласна. Напротив, это Вуд своими бесконечными откровенными наставлениями запутала ей все мысли; это Фортескью своими мечтательными россказнями поселила в ней надежду, что Блэк может быть хоть сколько-то искренен в своих намерениях. Если бы Яра была одна, как и всегда, ничего этого не случилось бы.       Невольно рука скользнула в карман. Но там только тонкий, легкий ножичек для ингредиентов. Все не то! Ребра сдавило, в горле застрял удушливый вздох. Хотелось разразиться гневной тирадой и послать их на все четыре стороны. Но вдруг — тело прошибло приятно-колючим импульсом, когда Фортескью невесомо коснулась ее плеча. Яра механически скинула ее ладонь с себя, но ее словно отпустило. Она с шумом выдохнула; разжала пальцы, отпуская ножичек.       — Мы просто беспокоимся, — мягко произнесла Пандора. — Ты плохо спишь — я слышу…       — Язвишь и огрызаешься больше обычного, — поддакнула Вуд.       — И на Зельях пересела к этой высокомерной стерве, — добавила Кэрроу. — Это уже слишком.       Раздражение понемногу уходило. Хоть она и не просила их беспокоиться о себе и помогать, но грубить им тоже вдруг расхотелось.       — Спасибо, — невнятно произнесла Яра. Помедлив, она взглянула на Кэрроу и добавила: — И отдельное спасибо, что рассказала про Блэка. Хотя и не понимаю, почему ты ждала так долго.       — Я не верила, что ты поддашься. Ты же его всегда презирала, а тут — свидание.       — Это все Вуд с Фортескью виноваты, — ответила ей Яра. — Они меня, можно сказать, заставили.       — Мы же не знали, что эти придурки розыгрыш задумали! — возмутилась Вуд. — У нас был классный план!       Поморщившись, Яра произнесла:       — Никакого плана у нас не было. И я не хочу об этом говорить. Ни о розыгрыше, ни о Блэке, ни о его безмозглых друзьях.       На мгновение повисла пауза. Они спускались по склону, приближаясь к Лесу, когда Кэрроу вдруг начала сбавлять шаг и спросила:       — А куда мы идем?       — Я же сказала, у меня дела, — ответила Яра, махнув на Лес.       — В Лесу? — с недоумением спросила Вуд.       Они остановились возле самой кромки. Впереди редкие деревья, но уже через двадцать метров наступала тьма. Высокие, толстые дубы и сосны скрипели, их верхушки покачивались на ветру. Солнце за весь день так и не выглянуло. Свинцовое небо низко нависло над Черным озером, сливаясь в одно бесконечное серое полотно. Замок на холме казался плоским и тусклым, только редкие окна светились уютным, желтым теплом.       — А ты испугалась? — хмыкнула Яра.       — Вообще-то, ужин через полчаса! — Вуд с тоской оглянулась на замок. — Мы успеем вернуться?       — Нет. Так что можете возвращаться.       — Я пойду с тобой, — улыбнулась Фортескью. — Если ты не против.       Яра успела заметить, с каким сомнением переглянулись Вуд с Кэрроу. Ей компания не нужна. Но отчего-то легкий узелок напряжения внутри нее ослаб, когда Вуд сказала:       — Ладно, идем.       Чем дальше они продвигались, тем темнее становилось вокруг. Сквозь плотные кроны деревьев не проникал даже слабый свет. Фортескью наколдовала стайку ярких светящихся бабочек, которые кружили над ними и освещали пространство вокруг. Она и Вуд постоянно кутались в мантии и то и дело обновляли согревающее заклинание. А вот Кэрроу шла как ни в чем не бывало, с голыми ногами и открытой шеей — Яра всегда подозревала, что она хладнокровное существо.       Земля в лесу уже затвердела, многие растения подмерзли или ушли в спячку. Зато появились те, которые любили холод, сырость и темноту. Они то и дело останавливались. Яра нашла несколько подмороженных стеблей и корней аконита; покрывшиеся инеем бубонтюберные гнойники; ростки зимней омелы и даже только-только поросшие дьявольские силки.       — На ужин, наверное, запеченную курицу подают, — мечтательно произнесла Вуд, наблюдая, как Яра, надев перчатки, осторожно собирает черные блестящие ростки в коробочку.       — Часа не прошло, а ты уже третий раз про еду, — отозвалась Кэрроу. — Подумаешь, один раз ужин пропустила.       — Я хочу есть! Мне нельзя голодать! — ее звучный голос эхом разносился по лесу. — У меня спортивная диета! Между прочим, ее еще Поттер утвердил!       Если Фортескью и Кэрроу с большим интересом относились к тому, что собирала Яра, то Вуд по большей части стенала и жаловалось — ей было холодно и голодно. Яре это тоже надоело. Она прекрасно знала, что такое недоедать и голодать по несколько дней, у Вуд же был обыкновенный каприз.       Убрав в сумку дьявольские силки, Яра достала сверток.       — Вот, — произнесла она, разворачивая его, — мне домовики с собой дали. Можем поделить на всех.       У Вуд сразу глаза загорелись, стоило сэндвичи и фрукты увидеть.       — Я могу отказаться в пользу голодающей Вуд, — не без иронии произнесла Кэрроу.       — Спасибо, Алекто!       — Нет, — перебила Яра. — Всем поровну.       Нехотя, но Вуд согласилась. Спустя пару минут у нее счастливая и сытая улыбка на лице засветилась.       — Немного, но уже хоть что-то, — сказала Вуд, сделав щедрый глоток из термоса с чаем. — Игра уже послезавтра, сами понимаете, мне нельзя терять форму.       — Оливия, вы готовы к матчу? — участливо поинтересовалась Фортескью. — Ты не будешь против, если я нарисую плакат в вашу поддержку?       — Против? Конечно нет! Будет здорово, мне нравятся твои художества.       Фортескью счастливо улыбнулась, заверив, что нарисует плакат даже лучше, чем для собственной команды.       — Ну а к матчу вы готовы? — повторила вопрос Кэрроу.       Прищурившись, Вуд на нее с подозрением глянула.       — Думаешь, я сразу побегу все докладывать брату? — усмехнулась Кэрроу. — Мне абсолютно безразлично, если они проиграют. А на провал Блэка я вообще посмотрела бы с большим удовольствием.       — Здесь мы с вами все солидарны, — хмыкнула Вуд.       — Надеюсь, Пиппа сделает из Блэка отбивную, — произнесла Яра.       — Вообще-то, это задача загонщиков, — заметила Вуд. — Я напоминаю им об этом каждую тренировку.       — Пиппа справится лучше.       Поразмыслив, Вуд кивнула.       — На самом деле… — произнесла Вуд и вдруг смолкла, с подозрением посмотрев на Кэрроу. — Тебе точно можно доверять?       — Поверь, Вуд, твои отношения с Амикусом куда ближе, чем мои. Он шесть лет меня игнорировал, а сейчас строит из себя заботливого братца и лезет в мою жизнь. Я не собираюсь ему помогать.       Вуд это убедило. И она, понизив голос, заговорщицки произнесла:       — У меня на Пиппу много надежд в этом сезоне. Она весь июль тренировалась с «Холихедскими гарпиями», ее отец договорился. И ее уровень просто взлетел до небес. Она и раньше была талантливой, но сейчас действительно способна размазать Блэка, — с предвкушением добавила Вуд.       — Скорее бы это увидеть! — не удержалась Яра.       Персефона МакМиллан, или просто Пиппа, как ее звала вся школа, — ловец Гриффиндора вот уже четвертый год подряд. Миловидная и улыбчивая девушка, которую по ошибке можно принять за наивную и слабую. Но характер у нее настоящей львицы, а на поле она не знала пощады. У Яры она была одним из самых любимых игроков, за которыми интересно наблюдать. Она яростная, агрессивная, сильная, редко проигрывала и однажды уже обыграла Блэка (правда, то была, скорее, случайность).       Два года назад Пиппу отстранили от игры прямо во время финала — выхватив биту у одного из своих загонщиков, одним метким ударом вырубила охотника Слизерина. А в прошлом году, не выдержав, перехватила квоффл и забила гол пуффендуйцам (разумеется, его не засчитали). Яра считала, что если Пиппу одну выпустить на поле, она запросто сыграет и за ловца, и за вратаря, и за загонщика, и за всех трех охотников разом, при этом еще и выиграет.       Однако вряд ли кто-то еще так часто попадал в Больничное крыло, как она — многочисленные сломанные кости, сотрясение, отбитые органы, падение с метлы и даже проклятие от соперника — Пиппа собрала полный набор. Но риски и особое внимание загонщиков вражеских команд ее никогда не пугало.       В конце прошлого года все гадали, кого же Джеймс Поттер выберет в свои преемницы — Пиппу или Оливию. Уже позднее Яра узнала, что никакой интриги никогда и не было, а Вуд была единственным кандидатом на роль капитана команды. А Пиппу Поттер всегда считал пусть и на редкость талантливой, но ненадежной — «на нее никакой управы, что в голову взбредет, то и делает, никто ей не указ. А команда должна быть сплоченной!».       — У нас шансы неплохие, — как-то слишком неуверенно произнесла Вуд, пока они продвигались все дальше в Лес. — Пиппа не уступает Блэку, загонщики у нас примерно равны. Но… у них отличные охотники — Ванити и Толкэлот великолепны, да и Розье неплох. А у нас только я и Джонсон. В этом году взяли новенькую на место Поттера, но она даже вполовину не так хороша.       — С Поттером вообще вряд ли кто-то сравнится, — справедливо заметила Кэрроу.       Вуд кивнула и добавила:       — Но полный провал — это наш вратарь. Я вам говорю, это место в команде проклято! Каждый год проводятся отборочные, ни одного достойного кандидата! На метле держится — уже хорошо. А у Слизерина… у них Кэрроу.       Никому не хотелось этого признавать, но Амикус Кэрроу и правда на редкость хорош. Врожденные способности и упорные тренировки сделали свое дело — ему не было равных уже который год подряд; меньше всего пропущенных мячей.       Вообще-то, гриффиндорцы нравились Яре меньше всего. Но сейчас она как никогда болела за львиный факультет.       — Мы верим в вас, Вуд, — произнесла она.       — О, — Вуд растянула губы в умилительной улыбке, — приятно слышать это от тебя, Яра.       Но Яра ее уже не слышала. Она приблизилась к старому дубу, покрытому тусклым дряхлым серым слоем, похожим на плесень. Достав ножичек, Яра его аккуратно сковырнула, и в нос сразу ударил въедливый мятный аромат.       — Серебряный мох, — восторженно прошептала она. — Его часто используют в зельях памяти. А еще добавляют в настойки для крепкого сна. Если немного переборщить, можно убить, — добавила Яра, с улыбкой оглянувшись на остальных.       — Еще его используют в пророческих ритуалах, — сказала Фортескью, останавливаясь рядом с ней. — Его нужно высушить, измельчить в пыль, вдохнуть через нос и… — она блаженно закатила глаза. — Я однажды пробовала. И именно так предсказала очень дождливое лето!       — Помню-помню, — кивнула Яра.       Бережно срезая мох с коры, она складывала его в отдельный мешочек. Фортескью рядом с ней занялась тем же самым. Даже Кэрроу подошла ближе, разглядывая необычное растение.       — Как тебе это все поможет против Блэка? — поинтересовалась Вуд, со скепсисом наблюдая за Ярой.       — При чем здесь он?       Безусловно, Яра планировала оставить себе парочку дьявольских силков и несколько гнойников бубонтюбера — Блэк оценит такой «сюрприз», но в Лесу она вовсе не ради него.       — А для чего тогда ты все это собираешь? — Вуд на нее удивленно взглянула.       Вначале Яра хотела промолчать, но слова вдруг сами вырвались:       — Потому что не всем мамочка с папочкой покупают любую прихоть по щелчку пальцев.       В воздухе повисло ощутимое напряжение. Яра поморщилась, выругавшись про себя. Не хотелось, чтобы ее жалели. Она чувствовала на себе три пары глаз. Но только Пандора тут же вернулась к делу, срезая остатки мха, будто ничего и не слышала.       — Кхм… понятно… — невнятно проговорила Вуд. — А что ты с этим делаешь?       — Продает. Очевидно же, — ответила Кэрроу так, будто в этом не было ничего зазорного.       Яра же где-то глубоко чувствовала удушливый стыд. Никому из ее однокурсников не приходилось работать, чтобы сводить концы с концами. Да, было много небогатых семей, которые не жили в роскоши, ограничивали себя во многом. Даже бедные были. Но она в этом списке была на самом дне.       И почему-то именно ей посчастливилось оказаться в компании, такой далекой от ее глубоко дна. В компании с Вуд, чьи родители жили в шикарном особняке в элитном районе Лондона; с Кэрроу, наследницей одного из самых богатых родов Англии; и Фортескью, чья семья владела сетью кондитерских и букинистических лавок как в мире маглов, так и в мире магов. У Яры же нет ничего — ни сейфов с золотом, ни семьи, ни хоть какой-то поддержки.       — Я… ну, я не знала… — сбивчиво произнесла Вуд. — Просто… слухи, конечно, ходили. Но я не была уверена… Не надо так на меня смотреть! Я не знаю, как все это устроено! И я же не осуждаю! Могу помочь, если нужно! Я не против пособирать… разное…       — Не нужно, — проворчала Яра, хотя и неловкость исчезла так же быстро, как и появилась.       — Смотрите! — воскликнула Фортескью.       Она взмахом руки призывала стайку светящихся бабочек ближе к себе. Дерево осветилось ярким холодным светом, и они увидели огромного уродливого жука, с трудом ползущего вверх по коре. Размером с ладонь, с шестью мохнатыми лапками и чешуйчатыми рожками, он переливался сине-зелеными отблесками — пузатый и блестящий.       — Это опаловый скарабей, — прощебетала Пандора. — Профессор Кеттлберн нам давно обещал их показать! Но никак не мог найти, поэтому мы их только на картинках видели.       — Фу, — скривилась Вуд. — Почему он такой круглый?       — Это самка, — с нежностью произнесла Фортескью. — И она беременна.       — Так и хочется на нее надавать и лопнуть… — отстраненно сказала Вуд. Яра неожиданно поймала себя на таком же ощущении.       — Судя по размеру, она сама лопнет через день или два, — со знанием дела сказала Фортескью. И на их непонимающие взгляды добавила: — Именно так они размножаются. Она лопнет и умрет, а десятки жучков, что внутри нее, будут жить.       — Они хоть чем-то полезны? — поинтересовалась Яра.       — В первые несколько дней на их лапках сохраняется яд. Не смертельный, но вызывает сильные зуд и жжение. Он не особо ценен, — неловко добавила Пандора, взглянув на Яру. — Вряд ли будет востребован.       А вот Яра уже знала, как его использовать. Вытащив из сумки банку, она увеличила ее до нужного размера, кинула туда несколько листочков и травинок и аккуратно пересадила на них пузатого жука.       К счастью, после недавней неловкости, никто не стал задавать ей неудобных вопросов.       — Думаю, можно поворачивать в обратную сторону, — сказала она под одобрительные возгласы.       Шли другим путем, а потому Яра все равно продолжала выискивать что-нибудь полезное или интересное. Она обнаружила целую полянку вдовьих зубов — бледно-серых грибов на тонкой ножке; костяной трутовик, растущий на старых дубах; и несколько желудей гром-дерева. К удивлению Яры, Кэрроу оказалась весьма полезна — она хорошо разбиралась в травах и других растениях, и подмечала даже больше нее. А ведь Яра всегда считала ее глуповатой и слабохарактерной, но оказалось, что Кэрроу все эти годы скрывала в себе настоящую находку.       — А это черный морок, — произнесла Кэрроу, палочкой рассеивая легкий туман возле упавшего и гниющего дерева.       Перед ними появилось растение — толстые, темные, маслянистые стебли, которые паутинкой ползли по разлагающемуся стволу, крепко обвивая его, и казались живыми.       — Идеальная основа для заговоров и проклятий, — Кэрроу повернулась к Яре, зловеще улыбнувшись. А Яра уже достала ножичек и аккуратно срезала черные стебли под корнем — они начинали извиваться, словно пытались выскользнуть из ее рук.       — Заговор? — переспросила Вуд. — И как его делать?       Кэрроу тоже срезала несколько стеблей, выпрямилась и произнесла:       — Нужны волосы жертвы. Вплетаешь их в жгут из черного морока и зачитываешь заговор. Желательно делать это в день полной луны. Потом прячешь в личных вещах жертвы. Ничего сложного.       Продолжая срезать черные стебли, Яра ее внимательно слушала.       — И что будет? — с опаской поинтересовалась Фортескью у Кэрроу.       — Кошмары — каждую ночь будет сниться самый страшный сон, галлюцинации — будет видеться, будто случается самое ужасное, то, что больше всего боишься. В общем, полезут наружу все скрытые страхи.       — И кто-то будет такое покупать? — с сомнением спросила Вуд у Яры, когда она убирала пакет с черными стеблями в сумку.       — Да, безусловно, — кивнула она, решив не говорить, что на продажу это не пойдет.       — Какая же наивность, Вуд, — усмехнулась Кэрроу, глянув на нее с отчетливым пренебрежением. — Рынок Темных зелий, амулетов и заговоров очень популярен. Ты удивишься, как много людей хотят кого-нибудь проклясть или отравить. Моя бабушка одна из лучших в наведении порчи, к ней все еще часто обращаются.       Вуд явно не понравился ни ее взгляд, ни насмешка над ее наивностью.       — Если она так хороша, почему ты не попросила ее навести порчу на Крауча? — спросила у нее Вуд. — Или сама не сделала это? Говнюк над тобой несколько лет издевался.       На мгновение в глазах Кэрроу блеснуло что-то недоброе.       — Но он перестал. Так может потому, что порча подействовала?       Или же потому, что Кэрроу держит его на привязи. Хотя, может быть, это тоже какой-то заговор? В одну из недавних ночей Яра видела их в весьма недвусмысленном положении.       — Серьезно? — прошептала Вуд. — Ты с ним что-то сделала?       Кэрроу ей ничего не ответила, только показательно убрала черные стебли во внутренний карман мантии.       — Нам бы поторопиться, — вмешалась Фортескью, — уже отбой совсем скоро.       Чем дольше они шли, тем деревья становились реже, а среди их верхушек уже можно было разглядеть небо — черное, затянутое темно-серой плотной дымкой, ни звезд, ни луны не видно. Вдалеке виднелись очертания Астрономической башни.       Им оставалось всего несколько десятков метров, как вдруг Вуд остановилась.       — Что это? — из ее рта вырвалось облачко пара, тут же растаяв.       Яра проследила за ее взглядом. У нее сердце подскочило от восторга; она тут же устремилась туда. В непроглядной темноте леса, на невысоком колючем кусте, словно призрак между деревьев, серебром мерцали несколько волос единорога.       — Это самое дорогое, что можно найти в Лесу, — восхищенно прошептала Яра. — Видимо, единорог был здесь всего несколько минут назад, иначе Хагрид уже забрал бы их. Он всегда шарится по Лесу в поисках волос. Мне лишь однажды удалось его опередить.       У Яры руки дрожали, когда она аккуратно снимала волосы и складывала их в специальный льняной мешочек. Она предложила и остальным разделить находку, но Вуд с Кэрроу отказались, а Фортескью взяла лишь один длинный волосок — «хватит, чтобы сделать проводник для разговоров с лесными духами». Яру это по-доброму развеселило, и она вдруг поймала себя на том, как изменилось ее настроение. Ни раздражения, ни злости, даже угнетающих мыслей о мести не было. Тут же она вспомнила Блэка и их «свидание» в Лесу — редкие черные кристаллы он все забрал себе, даже не подумал поделиться.       «Пошел он!»       «Ненавижу…»       И все же в Запретном лесу она чувствовала себя совсем иначе — свободнее, живее, безопаснее, даже несмотря на сотни опасностей вокруг, несмотря на гнетущие мысли. Здесь дышалось легче. А вопреки ее ожиданию, компания оказалась не такой и плохой: Фортескью, Вуд и Кэрроу без конца о чем-то трепались, о чем-то несерьезно спорили, что-то серьезно планировали. Но Яра ни на миг не чувствовала раздражения, даже участвовала в их разговорах — о будущем, о настоящем, о самых интересных лекциях, о самых раздражающих преподавателях, о важном и неважном, о самом лучшем блюде от домовиков, о любимой музыке, и о том, что самый горячий парень в школе — Адам Джонсон, чернокожий двухметровый красавец-гриффиндорец с самыми лучшими факультетскими качествами — мнение было принято единогласное (хотя, Яра подозревала, при голосовании все думали вовсе не об Адаме).       Но самое главное — вместе с волосами единорога сегодняшнего улова Яре хватит на целый месяц оплаты в Мунго! Редкая удача.       Возможно, все и правда не так критично, как она думала. И у нее еще есть надежда выбраться из этой ямы.