На Хэллоуин мы носим галстуки

— Только, блять, посмей, только, блять, посмей, Грейнджер, — она слышит голос Малфоя, чувствует, как ее тело покачивается в его руках, и улавливает пряно-сладкий аромат, смешанный с металлическим запахом крови — и снова теряет сознание.

***

— Все вышли из палатки! Мне нужно раздеть ее, — рявкает Паркинсон. — Драко, тебя это тоже касается! — Пэнси… она… — Вышел!       Гермиона успевает понять, что она в безопасности перед тем, как снова проваливается в сон.

***

— Грейнджер, как ты себя… — Я потеряла твой подарок… кинжал…— бормочет она, находясь в каком-то бреду, а затем снова засыпает.

***

      Гермиона открывает глаза и оглядывается. Когда она понимает, что лежит на своей кровати в их с Паркинсон спальне, то сразу же выдыхает с облегчением. Ей не приходится долго думать над тем, было ли все происходящее в лесу ее сном — одного взгляда на свои забинтованные руки и тумбочку, заставленную всевозможными зельями, хватает для того, чтобы понять, что все происходило на самом деле.       Она ощущает, как в горле резко вспыхивает жжение, а во рту — нестерпимая сухость. Жажда накрывает ее мгновенно. Гермиона поворачивает голову влево в поисках стакана и видит задремавшего на стуле у ее кровати Симуса. Она обреченно вздыхает, понимая, что не сможет его разбудить, чтобы попросить воды. К ее счастью, в дверях вовремя появляется Пэнси. — Гермиона…— взволновано произносит она. — Воды-ы-ы, — хрипит Грейнджер вместо приветствия. — Сейчас! — Пэнси исчезает и уже через несколько секунд возвращается со стаканом воды.       Гермиона осторожно приподнимается, радуясь тому, что тело отзывается только тупой болью. Она с жадностью выхватывает стакан, осушает его залпом и откидывается обратно на подушку. — Как ты себя чувствуешь? — Пэнси смотрит на нее так, будто бы она вернулась с того света. Может так оно и есть. — Сильно ослабела. Но почти ничего не болит, — шепчет Гермиона. — Спасибо, — добавляет она, зная, что, если бы не Паркинсон, едва ли бы она сейчас чувствовала себя так сносно. — Мы тут все чуть с ума не сошли, — Паркинсон падает на кровать рядом с ногами Гермионы и смотрит на Финнигана. — Он не отходил от тебя, а Тео вечно преследовал меня, как тень, и постоянно спрашивал, чем может помочь. Ну а Драко… — Как они? — на самом деле это был первый вопрос, который она хотела задать Паркинсон, когда увидела ее в дверях. — Они были ранены? — По сравнению с тобой у них была всего лишь пара царапин, — фыркает Пэнси.       Гермиона удовлетворенно кивает и на мгновение переводит взгляд на потолок, позволяя себе расслабиться. Но уже через пару секунд ее тело напрягается, а в голове вспыхивает очередная тревожная мысль. — Пэнси, — она резко поворачивает голову к ней. — Ты проверяла мою кровь после того, как… оборотень...он мог... — Трижды, — перебивает ее Паркинсон. — Я проверяла трижды. Сразу в первую ночь, потом на следующее утро и еще раз, когда ты начала бредить. Ни следа заражения. У тебя нет лунной болезни. Видимо, его слюна не попала на открытые раны.       Гермиона на мгновение замирает, сжимая пальцами одеяло. Она могла бы заразиться. Могла бы превратиться в то же самое существо, которое видела в лесу. Но этого не случилось. Все обошлось.       Она шумно выдыхает. Но облегчение длится недолго. В голове тут же всплывает следующий вопрос. — А те волшебники, которые на нас напали? Что с ними?       Пэнси переводит взгляд на нее, и Гермиона сразу замечает, как меняется выражение ее лица. — Драко убил их всех.

***

— Так, Грейнджер, ляг обратно! — Все нормально, — отвечает она и осторожно встает с кровати, опираясь на тумбочку. Ее голова немного кружится, а в теле ощущается слабость. — Мне не больно, — она ловит недоверчивый взгляд Пэнси. — Правда. Ты отлично поработала со мной. — Ещё ночью ты не могла поднять голову, — причитает Паркинсон. — Но сейчас мне лучше! — возражает она и медленно отрывает ладонь от тумбочки. Убедившись в том, что она может держать равновесие, Гермиона делает неуверенный шаг вперед. — Я хочу всех увидеть. — Я могу позвать всех сюда, — Паркинсон подается вперед и вытягивает руки, словно собирается подхватить ее, если та упадет. — Нет, — твердо отвечает Гермиона и делает новый шаг. Ей не хочется, чтобы Малфой, Нотт и Финниган видели ее в лежачем состоянии после того, как она пришла в сознание. Она и так пролежала тут несколько дней по словам Пэнси. — Ладно, — сдается Паркинсон. — Я открою тебе дверь.       Когда Гермиона наконец заходит в гостиную, она видит Тео, Драко и Симуса, сидящих за кухонным столом. Все трое сразу же поворачивают головы в ее сторону и, кажется, точно также, как и она не могут найти слов. Нотт замирает с ложкой на полпути ко рту, Финниган опускает кружку на стол, не сводя с нее взгляда, а Малфой, будто окаменев, просто смотрит, не двигаясь. — Ты пиздецки нас всех напугала! — первым нарушает молчание Нотт и, вскочив со своего стула, тут же несется к ней. Пэнси вытягивает ладонь вперед и останавливает его в тот момент, когда он уже собирается сжать Гермиону в крепких объятиях. — Пока без рук, Тео. Гермиона еще очень слаба, — предупреждает Пэнси. — О, ну, тогда тебе надо сесть, — несвойственная ему забота поражает Гермиону, но она охотно кладет свою ладонь в его руку и позволяет Тео довести ее до дивана. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Симус, присаживаясь в кресло напротив нее. — Хорошо, — кивает она. Кажется, звук ее голоса настолько выводит из транса Финнигана и Нотта, что на нее тут же начинают сыпаться их вопросы. — У тебя что-то болит? — Когда ты проснулась? — Что ты помнишь? — Ты сделаешь куриный суп, когда сможешь стоять самостоятельно?       Гермиона теряется, но не из-за того, что не знает на какой из вопросов ответить первым, а из-за того, что Малфой, молчавший все это время, встает со своего места и уходит на веранду, громко хлопнув дверью. Разговор в гостиной моментально стихает, а Пэнси садится рядом с ней на диван и осторожно сжимает ее руку, замечая ее растерянность. — Он отойдет.

***

      Она выходит из ванной и замирает на месте. Малфой стоит от нее на расстоянии вытянутой руки. Его серые глаза изучают ее лицо. — Привет, — выдыхает она.       Он не отвечает. Просто проходит мимо и закрывает за собой дверь.

***

— Да пофиг на этого старого долбоеба, — рявкает Тео, вырывая письмо из рук Симуса. — Подождет! У нас Грейнджер только вернулась с того света. Новых похищений нет, и эти чокнутые дети леса даже вернули одного целым и невредимым обратно в деревню! Мы заслужили недельку для отдыха!       Гермиона разделяет мнение Нотта. Она тоже считает, что им нужно время хотя бы для того, чтобы разработать новую стратегию. Теперь они знают о том, что похитители превосходят их в количестве. Даже с учетом того, что Малфой ликвидировал троих, силы все еще не равны. И хотя им было известно об их месте нахождения, многое еще только предстояло выяснить. Например, их мотивы так и оставались загадкой. Особенно путало то, что они вдруг вернули одного из жителей деревни. У молодого фермера не было обнаружено травм, за исключением нескольких следов от уколов на руках. Из колдомедицинского заключения Гермиона узнала о том, что ему стерли память, поэтому он не смог ничего рассказать о своих похитителях. Все это ее не просто настораживает. Это — сбивает с толку. — Зверь… — задумчиво бормочет она, внезапно вспомнив о том, что так и не уточнила был ли он среди тех, кого убил Малфой. — Вы взяли образец ногтей и зубов у зверя после того как… — Он убежал, — перебивает ее Теодор. — Понятно.

***

— Мы успеем отпраздновать Хэллоуин до того, как Робардс снова отправит нас в лес, — весело заявляет Симус, отойдя от календаря. — Это здорово, — улыбается ему Гермиона. — Получается, надо думать над костюмами? — Вряд ли кто-то из них будет так сильно заморачиваться, — он кивает на дверь мужской спальни и садится рядом с Гермионой. — А я буду рад бутылке хорошего огневиски и твоей стряпне в честь праздника. Хотя и не отказался бы от шоколадных котелков, но вряд ли министерство так расщедрится. — Не могу ничего гарантировать насчет огневиски и котелков, но как тебе идея с моей фирменной шарлоткой? — спрашивает Гермиона и заметив его радостную улыбку и положительный кивок, двигается ближе. — Симус. — Да? — Я так и не сказала тебе спасибо. — За что? — За то, что простил меня, — тихо говорит она и, когда чувствует, что он накрывает ее руку своей теплой ладонью, кладет голову на его плечо. Симус слегка вздрагивает от такого тактильного контакта, и Гермиона совершенно не удивляется его реакции. В последний раз они сидели вот так года три назад.

***

      Гермиона не отводит своего взгляда от Малфоя во время обеда. Он сидит напротив нее, но делает все возможное, чтобы не смотреть прямо. — Гвейндвер, это пвосто бовеффвенно! — говорит Нотт, не успев прожевать. — На здоровье, Тео, — бубнит она, пристально изучая лицо Малфоя. Тот никак не реагирует и продолжает есть, уткнувшись в тарелку.       Она поджимает губы, вонзает вилку в кусок мяса и встает с места, отодвигая стул с громким скрипом. В этот момент все присутствующие, кроме Малфоя, удивленно смотрят на нее, а он не поворачивает голову в ее сторону даже тогда, когда она покидает гостиную.

***

— Он просто издевается надо мной! — вдруг восклицает Гермиона, чем кажется пугает Паркинсон. Та дергается на месте и сразу же опасливо отходит от котла, сжимая в руке колбу с так и не добавленным в зелье компонентом. — Грейнджер, скажи мне, ты хочешь взлететь на воздух?! — рявкает она, сверля ее взглядом. — Прости, — она закрывает свой ежедневник и отодвигает книгу с исследованиями об оборотнях в сторону. — Малфой просто…— она не заканчивает фразу и рычит. — Он такой, да, — загадочно улыбается Паркинсон и возвращается к котлу.       Гермиону совершенно не устраивает этот ответ. «Он такой» — не объяснение его отвратительному поведению. Малфой не может игнорировать ее существование вечно, как бы он ни злился на нее. Они ведь одна команда, и им в любом случае придется как-то коммуницировать. Чего он вообще пытается этим добиться? Ее извинений? Ей не за что извиняться. Гермиона не могла тогда просто взять и бросить их, сбежав в безопасное место. И если бы она снова оказалась там, то поступила бы точно также. В конце концов, все обошлось — она жива и почти невредима. Малфой не должен наказывать ее своим молчанием. Особенно после того, как… — Я не ожидал, что ты будешь ТАК за меня переживать. — Такая мелкая, а заняла пол кухни. — С днем рождения, Грейнджер. — Грейнджер…       Гермиона сильно зажмуривается, а затем снова открывает глаза и смотрит на Пэнси. Та поглощена своей работой и совершенно не обращает на нее внимания. Но у Грейнджер нет ни малейшего желания вернуться к своим записям. Она размышляет над тем, как за два месяца успела дойти до того, что молчание Драко Малфоя так сильно расстраивает ее. Ей не хватает его прикосновений, знакомого запаха, язвительных перепалок, которые в последнее время почему-то всегда заканчивались улыбкой. Боже. Она скучает по Драко Малфою — точнее, по той его версии, которую он так охотно ей показал, а потом резко скрыл, натянув маску безразличия.       Гермиона тяжело выдыхает и тянется к книге. Она пытается сосредоточиться. Уйти в текст. Забыться. Потому что эти мысли пугают ее куда больше, чем молчание Малфоя.

***

      Она просыпается от шума и суматохи в доме, вскакивает с кровати и, не теряя времени, выбегает из спальни. — Что происходит? — спрашивает она сразу у Финнигана, Малфоя и Нотта, стоящих в коридоре. — Я засек движение у лесной границы, — отвечает Симус. — Мы отправляемся туда. — Я с вами, — она собирается вернуться в спальню для того, чтобы надеть форму и взять оружие, но Нотт останавливает ее, хватая за запястье. — Гермиона, ты с нами не идешь, — опустив глаза в пол, говорит он. — Что? Кто это решил?       Симус и Тео молча поворачивают головы в сторону Малфоя, и он сразу же толкает входную дверь и выходит на улицу. — Прости, Гермиона, — шепчет Финниган, и они с Ноттом уходят следом.

***

      На следующий день выясняется, что на границе леса оставили еще одного пропавшего. Очнувшись, пожилой мужчина не смог вспомнить ни лиц своих похитителей, ни места, где его держали. У него не было ранений, и в этот раз отсутствовали даже следы уколов. И Гермиона могла бы порадоваться такому развитию событий, если бы не тот факт, что в эту же ночь пропала другая деревенская жительница. — Они отвлекали нас, — подытоживает Симус. — Знали, что мы следим за ними и просто закинули удочку, и пока мы ловили приманку, они вернули одного из пропавших и похитили другую. — Может, все то время, что мы следили за ними, они следили за нами? — предполагает Паркинсон и опирается спиной о кухонную тумбу. — Думаю, так и есть, — соглашается Гермиона. — Мне кажется, что им известно, где мы живем, несмотря на то, что дом скрыт от глаз посторонних. — Тогда мне непонятно вот что, — Симус держит небольшую интригу. — Почему они до сих пор не напали?

***

— Пэнси, ты не спишь? — спрашивает Гермиона, уставившись в потолок. — Нет, — доносится с другой стороны спальни. — Я давно хотела спросить, но, если не хочешь — не отвечай, — Гермиона переворачивается на бок для того, чтобы видеть свою собеседницу и убирает руки под подушку. — Вас с Тео связывает только секс? — Нет, не только, — улыбается Пэнси. — Мы дружим с семи лет. — Но вы никогда не были влюблены друг в друга? — Нет, никогда, — пожимает плечами Паркинсон. — Нам просто комфортно. Он знает, как нравится мне, а я знаю, как нравится ему.       Гермиона кивает. Она давно поняла, что иногда секс — это просто секс и для него не всегда нужны чувства. После Рона она больше ни разу не влюблялась, но иногда все же позволяла себе близость — в ее прошлом были мужчины, с которыми ее связывали лишь страстные ночи. — Кто был твоей первой любовью? — задает неожиданный вопрос Паркинсон. — Рон Уизли, — улыбается Гермиона. — Фу. — Эй! — она кидает в нее подушкой и смеется. — Вообще-то, Рон замечательный. Он очень заботливый, добрый и симпатичный. — Он ответил на твои чувства? — Ответил, — говорит она и вспоминает о том, как была с ним счастлива первые два года после войны. Они не расставались ни на секунду, и все делали вместе, постоянно дурачились, смеялись и почти никогда не ссорились. Рон всегда был очень нежным и внимательным к ней и в жизни, и в постели. Гермиона считала, что ей очень повезло с ее первой влюбленностью, ведь это воспоминание сохраняется на всю жизнь, а она могла вспомнить только хорошее. — Но мы все же расстались через какое-то время. — Почему? — интересуется она и кидает подушку обратно. Гермиона ловит ее и кладет на свое место. — Мы выросли, изменились, наши интересы поменялись. Банально, но это так, — делится Грейнджер. — Мы остались хорошими друзьями, но не такими, как вы с Тео.       Паркинсон смеется, видимо сообразив, на что намекает Гермиона, а затем тоже поворачивается на бок и пристально смотрит на нее. — Кто был твоей первой любовью, Пэнси? — Драко.       Когда Гермиона слышит это, ее сердце почему-то сжимается. Она делает глубокий вдох и снова переворачивается на спину. Ей становится неуютно под внимательным взглядом Паркинсон. — У нас не получилось, — без сожаления в голосе говорит она. — Почему? — Причина такая же банальная, как и та, из-за которой вы разошлись с рыжим — Драко просто не был влюблен в меня. Если честно, я вообще не уверена, что он был в кого-то влюблен в Хогвартсе. — А сейчас ты… — Мерлин, Грейнджер, нет! — фыркает Паркинсон. — Я скорее влюблюсь в Симуса, — смеется она. — Кстати о нем! Вы так долго работали вместе, между вами что-то было? — Нет, он для меня такой же друг, как Гарри и Рон, — спокойно отвечает она. — Понятно, — тихо произносит Паркинсон.       Когда в комнате повисает тишина, Гермиона вспоминает о подобных разговорах в спальне девочек Гриффиндора. Иногда их болтовня о первом сексе, любви и мальчиках длилась до самого утра, из-за чего Гермиона периодически чувствовала сильную сонливость на первых уроках. — Давай, Гермиона, теперь твоя очередь! — хохочет Джинни. — Кого ударишь, кого поцелуешь, с кем переспишь? — Это глупая игра, Джинни! — Тяни! — хором кричат ей Лаванда и Парвати. Гермиона закатывает глаза, но ее рука опускается в мешок с выписанными именами учеников Хогвартса. — Я ударю… Грегори Гойла, — читает она написанное. — Что ж, он заслужил, — смеется Джини. — Тяни дальше! — Поцелую… Энтони Голдштейна. — Он красавчик, — мечтательно тянет Парвати. — Ладно, давай дальше. — Я пересплю с… Драко Малфоем? В женской спальне повисает абсолютная тишина, но уже через пару секунд Джинни, Лаванда и Парвати падают на ковер, заливаясь смехом. — Почему ты улыбаешься? — доносится до нее веселый голос Паркинсон. — Просто… наш с тобой разговор напомнил мне о том, как мы обсуждали с Джинни мальчишек в спальне Гриффиндора, — делится она. — На самом деле, мне всегда было немного стыдно за это, — она поворачивает голову в сторону Пэнси и смотрит на нее. — За то, что обсуждали их, — поясняет она. — Ты думаешь, они нас не обсуждают? — усмехается Пэнси, и Гермиона понимает почему она говорит в настоящем времени только тогда, когда Паркинсон произносит следующую фразу: — Драко надо кому-то жаловаться на твое непослушание.       Ей одновременно хочется и фыркнуть, и спросить, откуда Паркинсон об этом знает — но она не делает ни того, ни другого. Просто улыбается и почему-то выдыхает с облегчением, пряча лицо в подушку.

***

      Гермиона приветствует вышедших из камина Пэнси и Тео и улыбается им, но когда слышит звон бутылок в пакете, ручки которого сжимает Нотт, то сразу же вскакивает с дивана и подбегает к нему. — Теодор! Что ты опять украл?! — возмущенно восклицает Гермиона и пытается выхватить у него пакет.       Тот оказывает активное сопротивление — дергается с места и убегает. Гермиона бежит за ним. Они наматывают круги вокруг дивана, периодически меняя направление. И в этот момент она даже не думает о том насколько нелепо это выглядит со стороны. — Не поймаешь! — хохочет Тео и оттолкнувшись свободной рукой о спинку дивана, ловко перепрыгивает его. — Отдай пакет! — задыхается Грейнджер, останавливаясь с другой стороны. — Я не соби… — Грейнджер, я выменяла алкоголь на зелья, — лениво говорит Пэнси. — Никто ничего не крал. — Ооо… — глупо тянет Гермиона и переводит удивленный взгляд на Паркинсон. Ее приятно удивляет такой рыночный подход. — Отличная идея. — Я знаю, — фыркает Паркинсон, а затем подходит к Тео, явно расстроенному тем, что их с Гермионой игра в догонялки подошла к концу и забирает пакет. — Это на Хэллоуин, — поясняет она и выкладывает на стол литровую бутылку не самого качественного огневиски и четыре полулитровые бутылки сливочного пива. — И, да! Чтобы все были в костюмах!

***

      Гермиона открывает дверцу шкафа и оглядывается на спящую Паркинсон. Той, кажется, совсем не мешает ее копошение, потому что она продолжает сладко посапывать. Грейнджер снимает пижаму и смотрит на свое тело в отражении встроенного зеркала. На ее плечах остались белые полосы шрамов — единственное напоминание об их столкновении с похитителями в лесу. Все остальные следы от ранений Пэнси каким-то чудом удалось убрать.       Она надевает штаны, футболку, накидывает на себя куртку и берет свою палочку с тумбочки, а затем выходит из спальни в гостиную. Заметив серебристо-голубое свечение в окне, Гермиона тут же шагает вперед и, остановившись у кухонной тумбы, наблюдает за происходящим на террасе.       Малфой сидит к ней спиной рядом с телескопом и лениво перебирает палочку между пальцев. Прямо перед ним по деревянному ограждению резво прыгает белый полупрозрачный песец.       Гермиона любуется этой прекрасной светлой магией и почему-то чувствует волнение из-за того, что будто бы стала свидетелем чего-то очень личного. Ей становится интересно, какой была его реакция, когда он впервые смог наколдовать патронуса, и о чем он думал в тот момент. Она вспоминает об отряде Дамблдора и их тренировках в Выручай-комнате, а также — об эмоциях, которые испытала, когда серебристая выдра вырвалась из кончика ее палочки и заскакала по залу. — Привет, — говорит она, когда выходит на террасу. Холодный ветер развевает ее несобранные волосы и слегка обжигает лицо.       Малфой поворачивает голову. Песец тут же исчезает, но, перед этим, наклоняет мордочку и издает странный звук. — Моя очередь дежурить.       Драко кивает и поднимается со своего места. Он шагает в ее сторону и в тот момент, когда уже собирается пройти мимо нее и вернуться в дом, она решает наконец-то высказаться. Гермиона сжимает пальцы в кулаки, чтобы не схватить его за рукав. Она не хочет ссориться. Но молчать больше не может. — Ты не можешь вечно игнорировать меня! — Грейнджер чувствует, что ее начинает трясти. Она не знает наверняка, вызвана ли эта дрожь пронизывающим осенним ветром или ее злостью на Малфоя. — Так нельзя! — Меня все устраивает, — совершенно безэмоционально отвечает он.       Она не верит ему и, наверное, впервые в жизни жалеет о том, что так и не смогла освоить легилименцию, ведь сейчас ей так хочется залезть в его голову, чтобы узнать о том, о чем Малфой на самом деле думает. Гермиона уверена, что его серые безразличные глаза точно не отражают того, что происходит в его мыслях. — А меня нет, — возражает она. — Мы должны все обсу… — Я не хочу ничего обсуждать, Грейнджер, — морщится он, и его лицо становится таким похожим на лицо того школьного Малфоя, что Гермиона моментально испытывает дискомфорт. — Ты так злишься за то, что я ослушалась тебя, да? — она чувствует, как ярость закипает в ее венах. — Ты так не выносишь, когда кто-то не следует твоим приказам?! — Ты совсем идиотка?! — шипит он и почти вплотную подходит к ней. — Ты, блять, чуть не умерла! Твои кости были переломаны! Пэнси не могла остановить кровь! — кричит он прямо ей в лицо, и в этот момент маска равнодушия сходит с его лица.       Гермиона просто смотрит на него, не зная, что ответить. Она совсем не ожидала такой реакции. Ее сбивает с толку не гнев, а то, что все обстоит иначе, чем она думала. С самого начала ей казалось, что Малфой злился на нее за то, что тогда на поле боя она ослушалась его — не выполнила приказ. И хотя она прекрасно понимала, что он переживал за нее, как и все остальные, ей и в голову не приходило, что его поведение связано не с тем, что его дискредитировали, как лидера.       Гермиона видит, как в доме включается свет, а затем слышит торопливые шаги. — Ты всех разбудил, — растеряно шепчет она.       Малфой на мгновение замирает, и его лицо немного смягчается. Он отстраняется и уходит. Не оборачивается. Не говорит ни слова.

***

— Это Хэллоуин, это Хэллоуин, — напевает Нотт, шатаясь по кухне. Но когда это занятие наконец ему надоедает, он подходит к Гермионе и, склонившись, кладет свой подбородок на ее плечо. — Что делаешь? — Шарлотку, — она откладывает нож в сторону и вздыхает. — И ты мне мешаешь, — она на секунду задумывается. — Может, ты хочешь помочь? Я бы показала те… — Да, — радостно отвечает Тео и встает рядом с ней около кухонной тумбы. — Что мне делать? — Ну, ты можешь нарезать оставшиеся яблоки дольками, — она двигает к нему миску с фруктами и деревянную доску с ножом. — Ты умеешь это делать? — Пф, конечно я умею резать яблоки дольками!       Гермиона удовлетворено кивает и переключает свое внимание на тесто и, когда спустя двадцать минут заканчивает его замешивать, поворачивается к Теодору, чтобы проверить результат и удивленно ахает. — Ты сказал, ты умеешь! — она хмурит брови и смотрит на безобразие, которое сотворил Нотт. Грейнджер поражается тому, как ему удалось сделать так, что каждый яблочный кусок был разной формы и размера. — Ладно, — вздыхает она. — Просто нарежем это все очень мелко и зальем тестом.

***

— Нет, Тео, узнаешь через пару часов, — слышится голос Пэнси.       Гермиона улыбается и откладывает вымытый нож на полотенце. Нотт уже не в первый раз за день предпринимает попытку вытащить из Паркинсон, в чем она появится на Хэллоуин. — Это будет что-то сексуальное или оскорбительное? — Все сразу, — фыркает Пэнси. — Мерлин, я уже в предвкушении. — Я не для тебя старалась. — Разбила сердце, — драматично вздыхает он. — Оно у тебя и не билось, Тео.       Они смеются, и Гермиона присоединяется к ним, думая о том, что испытывает какое-то невероятное чувство уюта. Иногда ей даже кажется, что если закрыть глаза — можно забыть, зачем они здесь. Кто они были до этого дома. До огневиски и шуток Нотта. И все равно внутри что-то не дает расслабиться до конца. Потому что, по правде говоря, это не совсем адекватно — смеяться и печь шарлотку, пока в Эшдиле похищают людей, пока над всеми ними висит угроза.       Но может жизнь и должна быть странной — противоречивой. Может, в этом и есть ее смысл.       Она не знает наверняка, но уверена в одном: за время, проведенное здесь, они все стали ближе. Симус, Тео, Пэнси, даже Малфой, хотя с ним и было все сложнее, чем с остальными.       После того, как он сорвался на нее, все перевернулось. Он не просто злился. Он испугался за нее. И теперь Гермиона теряется — как на него смотреть, что она должна чувствовать и думать. Все перемешалось: обида, благодарность, раздражение, тепло. Гермиона понятия не имеет, что с этим делать, поэтому принимает очень взрослое и взвешенное решение — просто оставить все, как есть.

***

— Как оригинально, Грейнджер, — Пэнси недовольно поджимает губы, когда видит в какой костюм Гермиона трансфигурировала свою одежду. — Хуже только то, когда люди приходят на хэллоуинские вечерники совсем без ничего и говорят, что они в костюме себя. Хотя в твоем случае это как раз очень близко. — Ну, не всем быть похотливыми монашками, Пэнси, — пожимает плечами Гермиона и рассматривает костюм своей соседки по комнате. На самом деле она считает, что собранный Паркинсон наряд очень идет ей. Черное обтягивающие платье идеально подчеркивает ее аккуратную грудь и упругие ягодицы, а дерзкий разрез на бедре добавляет раскрепощенности всему ее образу. — Это точно, — охотно соглашается Паркинсон и поправляет перед зеркалом свою челку, торчащую из-под платка. — Но знаешь, твою форму тоже можно немного обновить, — усмехается она. — И как же? — не понимает Грейнджер, рассматривая свой гриффиндорский галстук и серую юбку, закрывающую колени. — Вот так! — Паркинсон взмахивает палочкой, и Гермиона в ту же секунду жалеет о своем вопросе. Теперь длины ее юбки едва ли хватает для того, чтобы прикрыть половину бедра. — Нет, Пэнси, так не пойдет, — возмущается Грейнджер, рассматривая свои гетры, резинка которых обхватывает кожу выше колена. — Надо все вернуть. — Оставь! — протестует Паркинсон, неприкрыто любуясь ее ногами. — Я хочу кое-что проверить, — хитро улыбается она. — Что? — Скажу после вечеринки.

***

— Кто заказывал монашку и школьницу? — радостно выкрикивает Нотт, когда они с Пэнси выходят из спальни. — Отвали, ковбой, — отвечает Пэнси и проходит вперед — к столу.       Гермиона с интересом разглядывает костюмы Нотта и Финнигана и не удерживается от желания похвалить Симуса за проделанную работу и прекрасное владение чарами трансфигурации. Она знает, что их наряды — его рук дело. — Значит, ковбой и шериф, — улыбается Гермиона, присаживаясь рядом с остальными. — Не думала, что вы решите надеть парные костюмы. — Я предлагал нарядиться в МакГоногалл и Флитвика, но Ворчун не захотел, — разводит руками Нотт. — Но ковбой и шериф и в правду оказались круче, — говорит он, уворачиваясь от пинка Симуса.       Гермиона слышит скрип двери и тут же оборачивается. Ей интересно узнать, какой костюм выбрал Малфой, хотя она и предполагает, что скорее всего он будет в обычной одежде. Однако, когда она видит его в школьной форме с серебристо-зеленым галстуком, повязанным на шее, она теряет дар речи и просто смотрит на идеально сидящие брюки, на подвернутые до локтей рукава форменной рубашки и… на него. Она старается не думать о том, куда именно уводит ее внезапно разбушевавшаяся фантазия. — У вас тоже парные костюмы? — растерянно произносит Финниган, поглядывая то на нее, то на своего соседа по спальне.       Малфой выглядит озадаченным. Он пару секунд изучает ее лицо, а затем его глаза опускаются ниже — к ее галстуку. — А ты можешь сказать — «мой отец узнает об этом»? — еле сдерживаясь от смеха, кричит Тео и, как только Малфой закатывает глаза, они с Пэнси и Симусом одновременно взрываются от хохота. — Очень смешно, — шипит Малфой и, убрав руки в карманы брюк, проходит вперед. Его взгляд на мгновение падает на скрещенные под столом ноги Грейнджер, после чего он садится за стол напротив нее.

***

      Гермиона опрокидывает очередной стакан с огневиски и с веселой улыбкой наблюдает за тем, как Нотт шепчет что-то Паркинсон на ухо. Та отрицательно мотает головой, отталкивает его от себя и смеется. Раздосадованный такой реакцией Пэнси, Тео снимает свою ковбойскую шляпу и кидает ее на стол, а затем отправляется к танцующему у магнитофона Симусу. Он присоединяется к нему и вместе они изображают какой-то неизвестный Гермионе танец. — Тебе нужно прекратить пить и немного подвигаться, — заявляет Пэнси, внезапно появившаяся около ее кресла. — Иначе завтра даже мое антипохмельное зелье тебе не поможет.       Паркинсон дергает ее за руки и тянет на себя, а затем ведет в центр комнаты. Симус и Тео тут же присоединяются к ним, и вскоре они вчетвером начинают кружится в хороводе. Кто-то случайно наступает ей на ногу, Симус подпевает, а Пэнси все никак не может удержаться от комментариев про "слишком целомудренную юбку". Они смеются, желают друг другу веселого Хэллоуина и дурачатся. И Гермионе становится также хорошо, как и тогда, когда они праздновали ее день рождения. Не хватает только…       Она оборачивается — и ловит взгляд Малфоя. Он сидит в кресле, делает глоток огневиски и медленно ослабляет галстук, скользя пальцами по шее. Гермиона тут же отворачивается, едва сдерживая вздох. Она не хочет думать о том, что ее нетрезвый разум считает этот жест до неприличия сексуальным. К счастью, Симус снова утягивает ее в танец.       В следующие пару часов Гермиона смеется над шутками Тео, слушает тюремные байки Пэнси и почти забывает о Малфое. Но когда музыка и разговоры стихают, Симус засыпает на диване, а Тео с Пэнси исчезают в спальне, в комнате становится слишком тихо. И правильно было бы последовать примеру Финнигана, вот только Гермиона не идет в свою комнату. Вместо этого — направляется на террасу, туда, куда двадцать минут назад ушел Малфой. Даже несмотря на то, что она уже приняла взрослое, мудрое, абсолютно рациональное решение — оставить все как есть.       Она нарочно хлопает входной дверью чуть громче, чем нужно. Но он даже не оборачивается — продолжает стоять, опершись о перила. — Тут холодно, Грейнджер, — сухо говорит он. И его тон так не совпадает с его действиями, ведь в ту же секунду Гермиона чувствует на себе тепло его магии. Он невербально сотворил согревающие чары. — Спасибо, — шепчет она и встает рядом, повторяя его позу. Он ничего ей не отвечает, но и не уходит, как обычно это делал на протяжении всей недели, стоило Гермионе только появиться в одной с ним комнате. — За это и за то, что позаботился обо мне, когда я… — она не успевает закончить фразу, потому что замечает, что Малфой наконец-то поворачивает голову в ее сторону. Гермиона разглядывает его лицо — серые глаза, тонкие губы, правильные черты лица. Она так и не поменяла свое мнение о его внешности. Драко Малфой был чертовски красив. — Тебе обязательно всегда говорить? — спрашивает он. — Я просто пытаюсь наладить наши отношения, — возмущается Грейнджер. — Если ты не забыл, мы в одной команде и должны коммуницировать, иначе как мы мо… — она осекается, потому что видит, как Малфой раздраженно закатывает глаза, и когда она собирается высказать ему все, что она думает о его неуважении, он обхватывает ее лицо своими ладонями, склоняется к ней и целует.       Она шумно выдыхает через нос, совершенно не веря в происходящее. Ее мозг не может найти этому какого-либо объяснения, но руки уже тянутся к его галстуку. Гермиона дергает за него и, когда из-за давления на шею, Малфой наклоняется еще сильнее, приоткрывает губы. Она чувствует вкус огневиски на его языке и пряно-сладкий запах, который, как она уже выяснила, оказывает на нее какое-то дурманящее действие. Его руки опускаются с ее лица, но она не успевает заскучать по его теплым касаниям, потому что ладони Малфоя уже через секунду ложатся на ее талию, а его длинные пальцы сжимают ткань ее форменной рубашки. Ее разум затуманен настолько, что она замечает, что Драко развернул их только тогда, когда ее спина прижимается к стене дома. Все, о чем она может думать — это его мягкие губы, его горячий язык и его руки на ее теле. Он целует ее снова и снова — все нетерпеливее, все жестче. Гермиона горит внутри от этих ощущений. Она чувствует, как пульсирующий жар распространяется по всему ее телу и собирается в одной точке — в самом низу живота. Она дергает бедрами вперед и стонет Малфою в рот, когда чувствует его эрекцию. — Грейнджер, — шипит он, отрываясь от ее губ. Она смотрит на его лицо затуманенным взглядом. — Твоя форма… — он не договаривает, вместо этого он целует, кусает и втягивает губами кожу на ее шее. И, кажется, это выбивает из нее остатки каких-либо мыслей. Гермиона готова полностью отдать свое тело и рассудок Драко Малфою, лишь бы его язык не прекращал ласкать ее шею. Она снова выгибается ему на встречу, вжимаясь своим тазом в ширинку его брюк и, в надежде хоть немного унять уже ставшее болезненным возбуждение, трется о его член через ткань. — Блять, Грейнджер, — выдыхает Малфой ей в шею, пока одна его рука комкает ткань ее юбки, а другая пролезает под рубашку.       Громкий бесстыдный стон срывается с ее губ в тот момент, когда Малфой накрывает ладонью ее грудь и задевает пальцами сосок. — Драко, — хрипит она, мечтая об освобождении от ноющего чувства, растекшегося по всему ее телу, и скользит ладонями по его животу под рубашкой, поглаживая напряженные мышцы и спускаясь все ниже — к пряжке ремня. Ей кажется, что еще никогда в жизни она не чувствовала такую острую необходимость в чьих-то касаниях и губах. Гермионе хочется вжаться в Малфоя настолько, чтобы ощутить его каждой клеткой своего тела и раствориться в его запахе.       Он вздрагивает, когда касается подушечками пальцев насквозь промокшей ткани ее белья, а затем сильно прикусывает ее шею и сжимает грудь. Малфой бормочет ей что-то пошлое на ухо, но она не в состоянии разобрать слов, ведь все, что для нее сейчас важно — это его рука у нее между ног. Но он медлит, издевается и дразнит — его пальцы кружат рядом с нужной точкой, поглаживают ее через ткань, и Гермионе хочется накричать на него за это, но сил на подобные проявления эмоций у нее нет, поэтому она просто в очередной раз подается бедрами вперед и едва не взрывается, когда Малфой отстраняется от нее, отвлекаясь на вой, раздавшийся со стороны леса.       Гермиона еле сдерживается от того, чтобы не ударить его, но, когда она приводит дыхание и мысли в норму, то чувствует, как на нее обрушивается реальность. Они с Малфоем — не пара, отдыхающая в деревне и наслаждающаяся обществом друг друга, а преступники, отправленные сюда на миссию для искупления своих грехов. — Что там? — спрашивает она, пытаясь выглядеть серьезной, хотя и прекрасно понимает, что ее строгий образ точно портят опухшие от поцелуев губы, растрепанные волосы и помятая одежда.       Малфой отрывается от телескопа. Он и сам смотрится не лучше — с выправленной из брюк рубашкой, развязанным галстуком и раскрасневшимися щеками. — Там человек, — говорит он. — Он, похоже, ранен. — Нам нужно помочь ему! Ты видишь кого-то еще? — Нет. Палочка при тебе?       Гермиона ничего не отвечает. Она срывается с места и влетает в гостиную, а затем хватает свою палочку и выбегает обратно на террасу. Когда она подходит к Малфою, он молча протягивает ей руку — и Гермиона тут же хватается за нее, а через мгновение они оказываются у лесной границы.       Услышав тихий хрип, Гермиона и Драко тут же дергаются в сторону звука и обнаруживают молодого смуглого мужчину в разодранной одежде. Он лежит на траве лицом вниз, и его спина нервно дергается при каждом вздохе. — Люмос, — произносит Гермиона и присаживается на корточки рядом с неизвестным. Мужчина тут же реагирует на свет и ее голос, и когда он поднимает голову, Малфой и Грейнджер роняют удивленный вздох. — Блейз?! — Грейнджер, Драко… почему вы… я что, попал в Хогвартс? — растеряно бормочет он, а затем обессилено роняет голову обратно на землю.