Пять в доме. Один в коме

      Рука Пэнси, сжимающая палочку, дрожит, пока она взмахивает ей над бессознательно-спящим Блейзом. Она часто моргает, пытаясь сдержать слезы, но капли все равно падают — прямо на смуглую кожу Забини. — Как это вообще возможно? — шепчет она. — Узнаем, когда он очнется, — говорит Драко. Он сидит на стуле рядом с кроватью Гермионы, на которую уложили Забини, и пристально смотрит на лицо друга, не выражающее совершенно никаких эмоций. — Он находится в какой-то магической коме, в которую, как мне кажется, сам себя и ввел, — растерянно бормочет Паркинсон и убирает палочку. — Я подумаю, что можно с этим сделать.       Гермиона понимает, что она лишняя в этой комнате, ведь это не ее воскресший из мертвых друг сейчас лежит на кровати в их с Паркинсон спальне. Она плохо знала Забини. Ее почти единственным воспоминанием о нем было то, что он никогда не был груб с ней в школе, и не участвовал в кознях слизеринцев против Гриффиндора. Он всегда держал нейтралитет и, видимо, из-за этого так плохо ей запомнился. — Я пойду, посмотрю, как там Теодор, — тихо произносит она и тут же ловит благодарный взгляд Малфоя. — Спасибо, Грейнджер.       Она кивает ему в ответ и поспешно выходит из комнаты. Нотт сидит за кухонным столом и смотрит в одну точку. Симуса так никто и не разбудил, поэтому он все также крепко спит на диване. У Гермионы тоже не возникает желания поднимать Финнигана. У нее нет сил отвечать на его вопросы, касающиеся появления еще одного человека в их доме, поэтому она решает дать ему выспаться и накрывает его пледом. — Ты как? — спрашивает она, обращаясь к Нотту.       Тот нервно дергается и поворачивается к ней. И когда Гермиона видит его красные глаза, она чувствует, как все внутри нее сжимается. У Нотта совершенно потерянное выражение лица, из-за чего он выглядит намного младше своего возраста. Худой мальчишка с большими зелеными глазами и темной копной кудрявых волос, которого хочется прижать к себе и утешить. Именно это она и делает. Грейнджер садится рядом, обнимает Тео, и он, как маленький ребенок, утыкается ей в грудь. Она слышит всхлипы, видит, как содрогаются его плечи и чувствует, как становится мокрой ее рубашка.

***

      На следующее утро настроение всех присутствующих меняется. Пэнси рассказывает о том, что Блейз совершенно здоров и дееспособен, а его магический сон лишь временное явление. Осознание того, что они снова обрели то, что давно потеряли, наконец-то приходит к каждому из бывших слизеринцев, поэтому обстановка в доме заметно улучшается. Даже Финниган, не имеющий к Забини никакого отношения, выглядит счастливым. — Когда Блейз придет в себя, я расскажу ему о том, что ты, Грейнджер, готовишь лучше него, — машет вилкой с наколотой на нее яичницей Нотт. — И тогда он скажет: «Нет, такого просто не может быть!» — и устроит с тобой кулинарную битву. А я буду единственным судьей и буду пробовать все нереальные блюда, которые вы приготовите! — Звучит отлично, — поддерживает его идею Гермиона, поворачивая голову в его сторону. Она смеется вместе с остальными, а когда собирается снова вернуться к своей тарелке, ловит многозначительный взгляд Малфоя, сидящего напротив нее. И от этого взгляда ее щеки моментально вспыхивают, а в голове сразу же всплывают быстрые смазанные образы: его дыхание у шеи, теплая ладонь, шепот у ее уха. Она отводит взгляд, понимая, как глупо это, наверное, выглядит со стороны — будто она влюбленная школьница.       Уже позже, когда они с Пэнси остаются в кабинете одни и садятся за свои исследования, связанные с магической комой, она думает о том, что именно послужило точкой старта всему, что происходило между ними с Малфоем. Что именно случилось между тем днем, когда он прижал ее к стене и направил к ее шее кинжал и вчерашним вечером, когда она снова оказалась прижатой к стене, но в этот раз вместо холодного лезвия в ее шею впивались его губы? Она не может вспомнить что-то особенное, что-то такое, что могло резко перевернуть их отношение друг к другу. Это просто произошло. Без всяких объяснений и причин.

***

— Пэнси, я все забывала спросить, — она останавливается около спинки дивана и упирается в нее руками. Паркинсон сидит в кресле напротив и читает книгу. Она не поднимает голову и вытягивает вверх указательный палец, явно демонстрируя этим жестом, что ей нужно время для того, чтобы закончить с чтением. — Доброе утро, Пэнси, — Гермиона слышит голос Малфоя и его приближающиеся шаги. — Грейнджер, — добавляет он уже тише.       Она чувствует, как его теплая ладонь ложится на ее спину. Второй рукой он бережно отводит с ее шеи прядь волос, и прежде чем она успевает как-либо отреагировать, его губы неслышно касаются ее кожи — легкий, почти невесомый поцелуй. Он проводит ладонью вниз, вдоль ее талии, и незаметно для глаз Пэнси останавливается на ягодице, слегка сжимая.       Гермиона замирает, ее дыхание перехватывает, пальцы впиваются в обивку дивана. Она тяжело вздыхает и резко оборачивается, но Малфой уже отходит от нее и направляется в сторону ванной. Грейнджер бросает испуганный взгляд на Пэнси. Мысль о том, что она могла видеть внезапную вспышку желания Малфоя, смущает ее. Но к ее счастью, она не обнаруживает на лице Паркинсон каких-либо признаков того, что та могла что-либо заметить. — Так что ты хотела спросить? — она захлопывает книгу, и ее зеленые глаза наконец смотрят прямо на Гермиону. — Ты хотела что-то проверить с длиной моей юбки. Что это было? — Быстро отвечает Гермиона. — Не бери в голову. Это сработало, — на губах Паркинсон появляется какая-то лукавая улыбка, и она совсем не нравится Гермионе.

***

— Грейнджер, Финниган, пришло время делиться подробностями вашего налета на министерство, — объявляет Малфой и опускается в кресло. — А в ответ ты расскажешь о причинах, по которым вы с Ноттом и Забини напали на Гринготтс и Визенгамот? — оживает Финниган и выпрямляется на диване. — Да, — кивает Малфой. — Я понимаю, что информация не бывает бесплатной. — Почему сейчас? — спрашивает Грейнджер. Она удивлена такой резкостью. — Потому что я решил покопаться в голове Блейза, — отвечает он, складывая руки в замок.— И увидел там воспоминания о лаборатории, которую вы подорвали, — он качает головой и немного нервно дергает плечами. — Я не смог рассмотреть что-либо еще. Пэнси не дала мне находиться в его сознании больше минуты. Она боится, что это может пагубно повлиять на его ментальное состояние, — поясняет он. — Но я точно уверен, что это была та самая лаборатория.       В голове Гермионы все моментально встает на свои места. Теперь ей становится понятно почему на кусочке кожи зверя проявились зеленые пятна. Она не уверена в своей теории на сто процентов, но собирается подтвердить или опровергнуть ее прямо сейчас.       Грейнджер встает с места под вопросительные взгляды Малфоя и Финнигана и заверив их, что скоро вернется, бежит в спальню. — Пэнси, у нас же осталось зелье анализа? — спрашивает она.       Та растерянно кивает и отходит от кровати. — Возьми у Забини образец кожи и проверь его с помощью зелья! — Зачем?! — Просто сделай это, — говорит она и перед тем, как вернуться в гостиную, добавляет: — Пожалуйста.       Гермиона падает на диван, не обращая внимания на застывшее на лицах Драко и Симуса непонимание, и, наконец, начинает свой рассказ: — Что ж... Когда я была аврором, ко мне в руки случайно попали засекреченные документы… — Случайно…— бормочет Финниган, перебивая ее. — Ко мне специально попали засекреченные документы, — исправляется она. — В них были записи об опытах, проводимых над осужденными и неугодными Министерству волшебниками. Как я поняла, министерство пыталось создать какую-то улучшенную версию магов. Они скрещивали волшебную ДНК и усиливали ее с помощью запрещенных зелий и заклинаний. Я даже видела несколько исследований, связанных с крестражами. Узнав все это, я решила воспользоваться своим положением и должностью, и провести собственное расследование, — Гермиона смотрит на Малфоя и замечает, как он хмурит брови и напрягает челюсть. — Я выяснила, что их опыты чаще всего заканчивались плачевно — подопытные теряли рассудок и умирали в мучениях, — она тяжело вздыхает, вспоминая об этом. Гермиона будто бы снова переживает всю ту боль, которую она испытала, когда впервые увидела колдографии с истерзанными подопытными и прочитала подробные записи о ходе исследований. — Тогда ты и решила взорвать лабораторию? Ты хотела остановить это? — спрашивает Малфой. Он говорит тихо, но в его голосе чувствуется напряжение. — Это было одной из причин, да, — кивает Грейнджер. — Мы с Симусом планировали уничтожить только лабораторию — вместе со всеми наработками и зельями. Я знала, что министерству понадобятся годы на восстановление, и думала, что за это время мы успеем придать все это огласке и не допустим возобновления экспериментов. Однако мое упрямство и желание решить все без жертв сыграли с нами плохую шутку, — она ощущает тепло ладони Симуса на своей руке и поднимает голову. Финниган кивает ей и улыбается. Гермиона чувствует его молчаливую поддержку, и это придает ей сил продолжать. — Почему вы просто не передали отчеты прессе? Зачем было действовать так радикально? — непонимающе произносит Малфой. — Потому что вся пресса магической Британии работает на министерство, — объясняет Гермиона. — Так было во время войны, и ничего не поменялось после. Даже независимые издательства — и те всегда боялись публиковать то, что могло не устроить правительство. В нашем случае требовалось прибегнуть к международным связям, но, пока бы мы искали надежного человека за границей, все больше людей умирало бы в министерской лаборатории. — Мы даже не обращались к друзьям и близким. И я, и Гермиона, не хотели втягивать их в это. Для нашего плана вполне хватало двух безбашенных магов, желающих расквитаться с уродами, возомнившими себя богами, — цедит сквозь зубы Финниган. — Как вы вообще начали работать вместе и что именно случилось перед тем, как вас поймали? — продолжает сыпать вопросами Малфой. — После окончания Хогвартса я отправился в Ирландию и познакомился там с сыном одного из председателей Визенгамота. Удивительно, сколько всего человек может рассказать, находясь в нетрезвом состоянии. Ирландский виски работает не хуже сыворотки правды, — хмыкает Симус. — Он выложил мне все секреты своего папочки: про спонсирование пожирателями тайных экспериментов, и про то, как стирают память тем, кто вдруг начинает вести себя слишком подозрительно. К слову, с ним я сделал то же самое — он никогда не вспомнит о нашем разговоре, — он слегка сжимает руку Гермионы, и та видит, как взгляд Малфоя тут же переключается на их руки. Но, кажется, Финниган этого не замечает и просто продолжает: — Ирландский виски в результате развязал язык и мне, когда мы с Гермионой случайно пересеклись в лондонском пабе. Однако в моем случае я доверился правильному человеку — и, как оказалось, дал ей лишний повод начать всю эту операцию. На следующий день она пришла в мою съемную квартиру с огромной папкой документов. Так все и началось. — Что касается нашего задержания… — Я говорил тебе, говорил, Гермиона! Нас погубило твое упрямство! — кричит он, пока авроры скручивают ему руки.       Она зажмуривается, и события тех лет моментально всплывают в ее голове. Гермиона будто бы снова лежит на полу своей квартиры со связанными руками и наблюдает за тем, как ее обездвиженного друга избивают ногами два неизвестных ей аврора. — Грейнджер.       Она открывает глаза, делает глубокий вдох и наконец собравшись с мыслями, продолжает: — На всех лабораторных отчетах стояла подпись Кингсли. Но, честно говоря, у меня были сомнения насчет того, что он был в курсе происходящего. Я достаточно хорошо его знала. Мы познакомились еще во времена войны. Он был информатором и членом Ордена Феникса. Мы все редко его видели, но часто читали его письма. Именно поэтому мне хорошо запомнился его почерк, — она задумывается. — Неаккуратный и кривой, как у ребенка, с брызгами от чернил, — вспоминает Гермиона. — Но вот подпись на отчетах всегда была идеальной. Это и навело меня на мысль проверить ее подлинность. Как я и думала, она оказалась поддельной, — она откидывается на спинку дивана и нервно теребит рукав. — За пятнадцать минут до взрыва я отправила два письма. Одно — анонимное, в лабораторию, с сообщением о том, что в Министерстве готовится теракт. Я знала, что им не хватит времени собрать оборудование — его нельзя было просто засунуть в сумку с заклинанием расширения. Однако подопытных они вывести успели — все-таки, дорожили такими важными образцами. На то и был расчет. — А второе письмо? — Второе я отправила Кингсли, — выдыхает она и поворачивает голову к Финнигану. — Симус отговаривал меня, предупреждал, что он нам не поверит или, хуже того, все же окажется во всем этом замешан. Но я не слушала. Я была настолько уверена в своей правоте и доверилась интуиции, что перестала мыслить здраво. Я была одержима идеей добиться правды и верила, что Кингсли будет на нашей стороне. Мы должны были отправиться в Ирландию через не отслеживаемый камин, но я все ждала и ждала… — Пять минут до взрыва! Нам надо уходить! Он не придет! Нам не избежать жертв! — Еще две минуты, Симус! Мы должны попытаться решить все мирным путем! — У нас нет двух минут! — Уходи сейчас, я догоню тебя. — Нет! Мы уйдем вместе! — За минуту до того, как прогремел взрыв в мою квартиру ворвались авроры, а Кингсли так и не выслушал меня.       Малфой резко встает с кресла и принимается мерить гостиную шагами. Видимо так ему легче переварить услышанное. Гермиона молча наблюдает за ним, в ожидании хотя бы какой-то реакции. — Я подозревал… — он останавливается, разворачивается и смотрит прямо на Гермиону. — Что наши преступления могут быть как-то связаны. — Что ты имеешь в виду? — хором спрашивают Гермиона и Симус. — Связь с пожирателями, тайные переводы средств... — медленно произносит Малфой, словно проговаривая свои мысли вслух. — Но было кое-что еще. Мы с Тео выяснили, что некоторые авроры и чиновники получали крупные взятки за подмену заключенных. Никто не хочет сидеть в Азкабане, особенно пожиратели — дементоры к ним проявляют... особый интерес...       Малфой хмыкает, будто поражаясь собственной наивности, и медленно качает головой. — Теперь все понятно. Они решали вопрос тем, что спонсировали этот ужасный эксперимент, а взамен получали свободу и спокойно возвращались в свои дома, пока вместо них отправляли в тюрьму невиновных. — То есть... вы с Теодором напали на членов Визенгамота прямо во время суда, потому что поняли, что они... — тихо спрашивает Гермиона, не заканчивая фразу и замирает не отводя взгляда от Малфоя, и он будто замечает это — ее мысли, цепочку логики, которая уже выстраивается в голове. — Я не мог позволить этому повториться. Мы уже видели, как легко коррумпированная система объединяется с пожирателями. Как быстро из таких альянсов может вырасти новый Темный Лорд? Мы не хотели рисковать. Ни я, ни Тео. — Долбаные чинуши... — бормочет Симус и резко откидывается назад, нервно проводя рукой по волосам. — Когда в наши руки попал список тех, кто был во всем этом замешан, мы стали ждать день уже назначенного суда над несколькими пойманными пожирателями. Я знал каждого из них в лицо. Помнил, что именно они творили во время войны — в подземельях, в особняках, на улицах...       Он на мгновение замолкает и бросает взгляд на Гермиону. В этом взгляде нет защиты, только сожаление — будто он знает, каким она его сейчас видит. Но Гермиона вдруг ловит себя на мысли, что ему не за что извиняться. Он никогда не был одним из них — даже несмотря на метку, которую тогда носил. — План состоял в том, чтобы убрать только пожирателей. Мы были под оборотным зельем — в форме охранников. Нужно было всего лишь дождаться оглашения приговора, вывести их из зала суда, а затем незаметно ликвидировать. Это должно было послужить примером остальным, — Драко наконец возвращается к ним, устало опускается в кресло и, сцепив пальцы, чуть наклоняет голову вперед. — Но все пошло не так. Один из членов Визенгамота… Я узнал его, как и Тео... — он тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Это был тот самый человек, который когда-то оправдал его отца — одного из самых приближенных к Темному Лорду. Того, кто довел собственную жену до безумия и пытал родного сына Круциатусом. И он просто отправил его домой, когда весь зал требовал поцелуя дементора.       У Гермионы снова сжимается сердце. Ей сложно представить, как можно расти рядом с таким чудовищем и при этом остаться человеком. Тео — самый жизнерадостный из них, но самый израненный. Боже. Cколько же ему пришлось пережить. — У Тео слетела крыша. Он выстрелил. Просто сорвался. А потом... Все случилось слишком быстро. Мы не планировали этого. Но остановиться уже не могли. Просто защищались, пытаясь покинуть зал суда, — он шумно выдыхает и поднимает глаза, в ожидании какой-то реакции, но у Гермионы, как у Симуса, нет слов. Все это слишком.       Когда в гостиной, в очередной раз, повисает молчание, Гермиона думает о том, насколько иронично то, что ее жизненный путь начал сплетаться с путями Малфоя и Нотта еще тогда, когда она достала засекреченные документы, будучи аврором. Все ее решения привели ее сюда, потому что так было нужно. И, хотя она не верила в высшие силы, сейчас Гермионе казалось, будто кто-то извне действительно вмешался в ее судьбу. — Вы должны это видеть! — Они слышат голос Паркинсон, и тут же подскакивают со своих мест. И когда заходят в кабинет, то сразу же видят на лабораторном столе два образца кожи — оба с фиолетовыми пятнами с зелеными вкраплениями. — Это, — Пэнси указывает на первый лоскут кожи. — Кожа зверя. А это, — ее палец двигается в сторону второго кусочка. — Кожа Блейза.       Результат анализа мягкой ткани подтверждает теорию Гермионы, но она ничего не говорит — дает другим время все осознать. Она слышит, как дыхание Малфоя сбивается из-за нарастающей ярости и видит, как сильно сжимаются его кулаки. — Итак, Блейз и был тем зверем? — растеряно произносит Паркинсон. — Да, — кивает Гермиона. — Искусственно созданным в лаборатории. Поэтому его трансформация не зависела от фаз луны. — Черт… — выдыхает Финниган.       В следующий момент раздается громкий стук — дверная ручка с силой ударяется о стену. Гермиона узнает эти шаги: торопливые, злые. Малфой выходит из кабинета, а затем и из дома.

***

      Гермиона не спит. Она лежит в кровати, которую ей так любезно уступил Симус, и смотрит на Малфоя, изучающего потолок. Она догадывается, почему его одолевает бессонница, ведь и сама не может избавиться от мыслей, бесконечно крутящихся в ее голове. Грейнджер расстроена и вымотана, ее сильно угнетает та атмосфера, которая появилась в доме после ее рассказа о лаборатории и анализа образцов. И сейчас она, как никогда, нуждается в чужом тепле и прикосновениях. Тот, кто мог бы дать ей все это, лежит рядом — на соседней койке, но Гермиона не уверена в том, что на данный момент ее желание взаимно. Малфой подавлен и зол. Он весь день не разговаривал ни с кем из их команды, а большую часть вечера провел на террасе в полном одиночестве. Возможно, он из тех, кто предпочитает переживать боль наедине, без посторонних. И Гермиона должна уважать его личное пространство, даже несмотря на то, что ей так невыносимо хочется, чтобы он сам протянул руку первым.

***

      На следующий день министерская сова прилетает с письмом от Робардса. Он настаивает на возобновлении лесной разведки, что неудивительно, ведь с того дня, как они вернулись в дом, прошло уже две недели. Они вынуждены отправиться туда, ведь их перемещение отслеживают. Вот только теперь каждый сомневается в том, что живущие в лесу волшебники являются их врагами. Гермиона и Драко считают, что в Синем лесу могут прятаться остальные подопытные, ведь, не зря же Блейз, будучи в облике зверя, действовал с напавшими на них, заодно.       В ответном письме Малфой подтверждает готовность отправиться на вторую вылазку и, конечно же, не упоминает о Забини и анализах. Для вида он даже расписывает приблизительную стратегию и запрашивает боеприпасы, хотя на самом деле собирается просто наматывать круги по лесу и не предпринимать никаких действий до тех пор, пока не очнется Блейз. В конце концов, главе аврората всегда можно скормить ложную информацию. — Нет, я должна пойти с вами, — возмущается Гермиона. — На случай, если… — Грейнджер, — зло шипит Малфой и хватает ее за руку. Он выводит ее из гостиной на глазах у всех и закрывает их в мужской спальне. — Ты хоть раз можешь не спорить? — Я просто не понимаю, почему ты так упираешься! — возмущается она. — Это же просто лесная прогулка, но если вдруг они напа… — Они не нападут. Мы будем осторожны. А в случае чего, усыпим их с помощью сваренного Пэнси зелья и трансгрессируем. Теперь, когда есть вероятность того, что все они просто подопытные, пытающиеся спастись, я не смогу убить никого из них… — он пристально смотрит на Грейнджер, продолжая держать ее за руку. — Только в крайнем случае. Если они будут угрожать жизни Тео и Финнигана, — исправляется он. — Но… — Гермиона, — его глаза изучают ее лицо. — Пожалуйста, просто побудь с Пэнси и Блейзом. Я доверяю тебе. Если что-то случится, только ты сможешь о них позаботиться.       Она думает над его словами, сомневается и взвешивает все за и против, но, в конечном итоге, согласно кивает. И как только Гермиона делает это еле заметное движение головой, Малфой тут же подцепляет длинными пальцами ее подбородок и склоняется к ее лицу для того, чтобы поцеловать.       Грейнджер взволновано выдыхает. Боже. Она даже и представить не могла, что так скучала по его губам, языку и запаху. Ее пальцы мгновенно зарываются в его светлые волосы и перебирают мягкие пряди. Ей хочется, чтобы их своеобразное прощание продлилось как можно дольше, но она понимает, что там за дверью — Симус и Теодор уже ждут Малфоя, и Гермиона не может их задерживать. Она отстраняется от него первая, делая шаг назад и опуская руки. — Когда я вернусь, Грейнджер... — тихо говорит он, восстанавливая дыхание и поглаживая большим пальцем ее лицо. На его губах появляется едва заметная улыбка — …ты ведь помнишь, на чем мы остановились? — эти слова, звук его слегка охрипшего голоса и его пронзающий взгляд, адресованный ей, вызывают у Гермионы приятное волнение, смешанное с возбуждением. Она чувствует, как по телу разливается уже знакомое ей тепло, и как сердце начинает биться в бешенном темпе. — Я буду ждать.

***

— Устроим девичник? — весело спрашивает Паркинсон, вырывая Гермиону из собственных мыслей. — Наденем пижамы, приготовим пирожные и будем делиться секретами? — шутит Грейнджер, растягивая губы в улыбке. — Какая гадость, — морщится Пэнси. — Нет, — качает головой она. — Мы напьемся до беспамятства!

***

      Вернувшись через камин из деревни, Гермиона тут же подходит к столу и ставит на него бутылку огневиски, затем достает продукты из холодильника и выкладывает их на кухонную тумбу.       Когда она начинает готовить ужин, Пэнси выходит из спальни и, через какое-то время, присоединяется к ней. Они разливают алкоголь по стаканам и, выпив их содержимое, сразу замечают, что процесс приготовления становится гораздо увлекательнее. Они смеются, болтают ни о чем и шутят. И Гермиону уже почти не удивляет то, что она и Пэнси Паркинсон ведут себя как настоящие подруги. Она размышляет над тем, смогли бы ли они так хорошо узнать друг друга, если бы не стечение обстоятельств, которое привело их сюда. Почти сразу Гермиона находит ответ: никаких других обстоятельств не существует. Она и Пэнси просто должны были стать друг для друга близкими людьми. — Грейнджер, — язык Паркинсон заплетается после нескольких стаканов огневиски. Она сидит на диване, вытянув ноги, и ее ставшие стеклянными зеленые глаза медленно следят за Гермионой. — Я, если честно, так и не поняла… Драко уже трахнул тебя?       Еще минуту назад они с Пэнси обсуждали низзлов, поэтому такая резкая смена темы застает Гермиону врасплох. Она едва не давится огневиски и кидает растерянный взгляд на Паркинсон. — О, ну конечно я знаю, Грейнджер, — реакция Гермионы явно веселит ее. — Думаешь, я не вижу всех этих ваших типа незаметных прикосновений, — Паркинсон рисует кавычки в воздухе и делает очередной глоток из стакана. — Или то, как он смотрит на тебя, — она ежится. — Даже у меня мурашки от этого взгляда. — Мы не спали, — кратко отвечает Гермиона, опуская все остальные подробности. — Ну, значит, пора это исправлять, — пожимает плечами Паркинсон. — Секс хорошо помогает снимать стресс.       Рука Гермионы, сжимающая стакан, замирает почти у ее губ. Ее мозг начинает анализировать отношения Пэнси и Тео и, неожиданно для самой Грейнджер, проецирует их на нее с Драко. Что, если единственное, что нужно от нее Малфою, это просто секс? Когда этот вопрос всплывает в ее голове, Гермиона сразу же чувствует непонятный дискомфорт. Она не может объяснить самой себе, что именно ее так расстраивает, ведь сама до этого ни разу не задумывалась о том, чего конкретно ждет от Малфоя. Она старательно гонит от себя эти мысли, а затем за один глоток осушает стакан. Гермиона не хочет портить настроение себе и Паркинсон. — Я подумаю над этим, — говорит Гермиона и натягивает неискреннюю улыбку. Она размышляет о том, как направить их разговор в другое русло и, когда одна идея приходит в ее голову, Паркинсон сама уходит от темы. — Что ж, алкоголь закончился, — она переворачивает пустой стакан и трясет его, будто доказывая правдивость своих слов. — А это значит, что наш девичник подходит к концу, — разочаровано бормочет она. — Но перед этим… хочешь историю на ночь, Грейнджер? — История грустная? — уточняет Гермиона, уже догадываясь к чему ведет Паркинсон. — О да. — Тогда хочу. — Ну, тогда слушай... Роланд Эйвери был активным пожирателем смерти во время войны — и моим наставником. Он был красивым, умным и безумно богатым. Мы проводили довольно много времени вместе после того, как я закончила шестой курс. И в какой-то момент я не заметила, как влюбилась. Тогда мне казалось, будто он не разделяет идеи Темного Лорда, а просто делает все, чтобы выжить — как я, Драко и Тео. Мерлин, как я ошибалась, — она на секунду замолкает, отводит взгляд в сторону и теребит стакан в руках. — Родители с радостью поддержали нас, даже несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Состоялась пышная помолвка. А через пару месяцев Гарри Поттер убил Волан-де-Морта, и Роланд был этому не рад, — она фыркает и качает головой. — Тогда-то я и начала сомневаться в том, насколько хорошо знаю своего будущего мужа. Роланд сжег все документы, находившиеся в его особняке, и бежал во Францию — под теплое крыло местного коррумпированного правительства. И он ждал, что я поеду за ним. Вот только это больше не входило в мои планы, ведь на тот момент я уже выяснила, каким долбанным психопатом оказался мой жених. На его счету были десятки убийств. Почти все жертвы — магглорожденные. Среди них были дети... — ее голос надрывается, и она резко опускает голову.       Гермиона тут же подскакивает со своего места, охваченная желанием поддержать Паркинсон. Она садится рядом, кладет ладонь на ее руку и сжимает. — Пэнси, если не хочешь, то можешь не рас… — Я хочу, — возражает она и резко выпрямляется. И тогда Гермиона замечает блеск в ее зеленых глазах. — Я хочу, — повторяет она и смахивает слезы рукой. — Мне это нужно.       Гермиона понимающе кивает. Ей искренне жаль Пэнси, но она пресекает свой порыв обнять ее, ведь знает насколько Паркинсон это не любит. — Я решила расторгнуть помолвку и забыть о Роланде Эйвери, как о страшном сне. Вот только его это совсем не устроило. Он начал присылать мне шикарные букеты с записками, в которых умолял меня вернуться к нему и обещал новую жизнь в Париже. Я не отвечала. И тогда он разозлился… — Паркинсон делает глубокий вдох и вытирает мокрые щеки. — Он отправил мне пальцы моих родителей с надетыми на них обручальными кольцами. В письме, приложенном к этой посылке, говорилось о том, что это свадебный подарок. — Боже, Пэнси… — шепчет Гермиона, прислонив ладонь к губам. — Ну, а потом ты все знаешь. Яд, смерть, мое заключение, — безэмоционально отчеканивает она. — Почему ты не обратилась в аврорат или в… — Грейнджер, ты шутишь? — грустно улыбается Паркинсон и, шатаясь, поднимается с дивана. — Ни меня, ни, Драко, ни Тео никто не слушал. Сразу после победы над Волан-де-Мортом мы стали самыми не уважаемыми членами магического общества.       Она уходит, и, когда дверь спальни закрывается, Гермиона опустошенно съезжает по спинке дивана. Она знает, что они с Пэнси больше никогда не вернутся к этой теме. Такой уж у Паркинсон характер — ей не нужна ничья жалость.       Но то, что сегодня Пэнси поделилась чем-то настолько сокровенным и личным, дает Гермионе понять: она действительно входит в круг ее доверия.

***

— Пэнси… О, что случилось? — Гермиона замирает в дверном проеме, заметив шокированную Паркинсон, сжимающую ладонь Блейза. — Он понимает, — говорит она и поворачивает голову к только что вошедшей Грейнджер. — Он понимает, что я рядом.       И будто в подтверждение ее слов, спящий Забини тихо бормочет: — Пэнси…

***

      Она оправдывает свои действия банальным удобством. Просто ей комфортнее спать на кровати Малфоя, ведь она стоит у стены. Вот и все. Именно поэтому она выбирает ее, а не койку Симуса посередине комнаты.       И нет, совсем не потому, что наволочка, простыня и пододеяльник пропитались его запахом. Конечно же нет.              Хотя если он вернется прямо сейчас — что она скажет? Ой, Малфой, это твоя кровать? Я в темноте не разглядела. Я просто поскользнулась и упала.       Гермиона закатывает глаза. Даже в голове это звучит жалко.

***

      Их нет уже три дня. И хотя Гермиона почти уверена, что с ними все в порядке, тревога не отпускает. Она отвлекается как может: книги, разговоры с Пэнси, готовка, короткие прогулки по полю. Но все это помогает лишь на время. Мысли снова и снова возвращаются к Малфою, Нотту и Финнигану, ушедшим в лес. Иногда она ловит себя на том, что почти перестала думать о Гарри, Джинни, Роне и родителях. И это пугает. Будто вся ее жизнь сейчас — это только они шестеро. Только команда, состояние Блейза и загадочные обитатели леса, которые, возможно, могут быть жертвами, а не преступниками. Все остальное становится для нее вторичным. — Грейнджер, с ними все в порядке, — твердо говорит Пэнси, проходя мимо. — Я знаю.

***

      Гермиона чувствует запах Малфоя, лежа на его подушке, и сильнее вжимается щекой в мягкую ткань. Она старается не думать о том, насколько глупо это выглядит, и уводит свои мысли в другое направление. Грейнджер размышляет о трансформации личности — своей, Малфоя и остальных. Все они имели разное прошлое и росли в неодинаковых условиях. Их воспитание, статус, представления о мире - были совершенно противоположны друг другу, но в итоге они все оказались здесь, потому что в какой-то момент своей жизни приняли решение сражаться, надеясь только на себя.       Гермиона не знала наверняка, что именно произошло с Малфоем, из-за чего он пережил такие внутренние изменения. Тот Малфой, с которым она была знакома в Хогвартсе, и Драко, которого знает сейчас, были разными людьми — и это поражало ее. И хотя ей хотелось докопаться до причин, запустивших процесс его преображения, она пообещала себе не лезть к нему с расспросами. Если он когда-нибудь захочет, то расскажет сам. — Черт, — шепчет она, когда замечает в окне свет рассветного солнца. Она отворачивается к стене и закрывает глаза в надежде уснуть и поспать хотя бы пару часов, и, когда все же чувствует сонливость, позволяет себе наконец признать, что на самом деле очень скучает по Драко. Не по ощущениям, которые дарят его уверенные прикосновения, а именно по нему — по его улыбке, по тому, как он произносит ее фамилию, растягивая гласные и по его любви к спорам с ней. И, когда этот вывод посещает ее почти заснувшую голову, Гермиона понимает, что находится в полном дерьме.

***

      Гермиона подскакивает со стула, как только слышит мужские голоса и громкие шаги. Она кидается к двери, но та открывается раньше, чем Грейнджер успевает дотянуться до ручки. — Привет, — тихо произносит Малфой, закрывая дверь. — Привет, — шепчет Грейнджер.       Они молчат и просто смотрят друг на друга, пока в голове Гермионы крутится миллион вопросов, которые она почему-то не в силах задать. Поэтому она решает начать с самого простого. — Как все прошло? — Как он? — задает встречный вопрос Малфой, кивая на спящего Забини. — Он начал узнавать Пэнси по голосу и иногда бормочет ее имя, — отвечает она. — Это уже что-то. — Да, — поддерживает она. — Так... как вы сходили? Вас не было четыре дня и… — Все в порядке, — говорит Малфой, внимательно разглядывая Блейза. — Мы не столкнулись с ними, но смогли узнать, что пропавшие жители деревни находятся в их лагере, — он возвращает взгляд к ней, и Гермиона замечает, что он устремлен на ее губы. — Их содержат в хороших условиях, — она не знает кажется ей или в его голосе действительно появляется соблазнительная хрипотца.       Гермионе стыдно в этом признаваться, но на данный момент ей совершенно наплевать на то, в каких условиях содержат пропавших жителей Эшдиля. Единственное, о чем она может думать, это то, с какой жадностью Малфой смотрит на нее.       Даже у меня мурашки от этого взгляда. — А что… — Иди сюда, Грейнджер.       Они резко сталкиваются телами, руками и губами. Гермиона целует его, впивается пальцами в его плечи и с облегчением стонет в его рот, когда он сжимает ее бедро. От Малфоя пахнет лесом и конечно же чем-то пряно-сладким. Гермиона впитывает этот аромат и не может им надышаться. Ей так хочется показать Драко, как она скучала, но она понимает насколько неуместно делать это в спальне, где лежит спящий Забини. — Мы… не здесь, — шепчет она, с неохотой отрываясь от его губ. — Да, — соглашается он, противореча собственным действиям, ведь в ту же секунду возвращается к ее губам, несильно прикусывает нежную кожу и сразу же зализывает ее языком, а затем углубляет поцелуй, и выбивает этим остатки смущения из Гермионы. — Я знал! — радостно заявляет чей-то голос, и Грейнджер с Малфоем моментально поворачивают головы в сторону звука, при этом не отпуская друг друга из объятий.       Блейз Забини смотрит на них, сидя на кровати, и весело улыбается. — Видели бы вы свои лица! — он изображает слишком утрированный испуг, а затем громко хохочет. — Ну, может, вы уже отцепитесь друг от друга, и мы поговорим? — его карие глаза следят за их реакцией, а полные губы растягиваются в лукавой улыбке.       Гермиона, шокированная произошедшим, просто не может сдвинуться в места. Она несколько раз глупо моргает и продолжает рассматривать очнувшегося Забини. И кажется, Малфой сталкивается с подобной проблемой, потому что она до сих пор чувствует, как одна его рука сжимает ее талию, а другая лежит на бедре. — Я что, слышала его смех?! — звук открывающейся двери и голоса Пэнси все же заставляет их обоих прийти в себя. Они резко отходят друг от друга, быстро переглянувшись, а затем делают шаг назад для того, чтобы пропустить несущуюся к Забини Паркинсон. Та прыгает на кровать и почти душит Блейза в объятиях. И именно потому, что это поведение совсем не свойственно Пэнси, оно трогает Гермиону еще сильнее. — Мне не показалось?! — в дверях появляется Нотт и сразу же замирает на месте. Видимо, он испытывает точно такие же трудности, как Гермиона и Драко пару минут назад. — Что происходит? — спрашивает Симус, обходя перегородившего проход Тео. — О-о-о, — тянет он, когда, видит проснувшегося Забини. — Вы тут пол Хогвартса собрали? — обращается ко всем присутствующим Блейз и кажется, совсем не замечает большого неудобства в виде висящей на его шее, Паркинсон. — Так, скажите мне, если, кто-то еще из наших однокурсников должен войти в эту комнату! — смеется он. — Уизли? Может быть, Поттер? — Нет. Это все, друг, — снова обретает дар речи Малфой. — Ну, тогда я оказался в отличной компании!