Как (не) вести себя в гостях у Поттеров

— Драко?! — кричит она, едва открыв глаза. В голове одна мысль: он ушел. Его больше нет. Она сбрасывает одеяло и, даже не успев осмотреться, кидается к двери. — Очень приятно, Гермиона, — раздается за спиной голос Гарри.       Она останавливается, так и не дотянувшись до ручки, резко разворачивается и только тогда замечает Гарри и Симуса, сидящих в креслах около небольшого журнального столика. Гермиона оглядывает знакомый интерьер, мебель, картины на стенах и понимает, что находится в гостевой спальне Поттеров на площади Гриммо. — Не обижайся, Гарри, — улыбается Симус. — Друзей у нее много, а Драко один. — Значит... это не сон? — шепчет она. — Нет. И если ты про Малфоя - он на кухне. Жив. И не затыкается, — отвечает ей Финниган. — Кстати, он вырубился от магического истощения сразу после того, как ты уснула на той лесной поляне, — добавляет он с усмешкой. — Но готов поспорить, первым делом он спросил, где ты, после того, как проснулся. — Нет, — отрицательно качает головой Гарри. — Первым делом он попытался встать с кровати, сказал: «Какого хера?», — и снова упал в обморок.       Гермиона хрипло смеется, и в тот же миг чувствует, как ее накрывает такое сильное облегчение, что ноги подкашиваются. Она опирается рукой о дверь, пытаясь сохранить равновесие. Это не сон. Драко действительно вернулся. — Спасибо, — шепчет она, не совсем понимая кому, а затем снова возвращает взгляд к Симусу и Гарри. — Пошли на кухню. Мне нужно что-то горячее, чтобы прийти в себя. — Горячее, конечно, — бормочет Симус и одновременно с Гарри поднимается из кресла.       Вместе они выходят из комнаты и спускаются вниз по такой знакомой Гермионе лестнице. Она дрожит от волнения, ведь каждый шаг приближает ее к Драко, и от этого все внутри снова переворачивается. — Я сказал, что отнесу ей эту долбанную воду, Уизли! — гневно рычит Драко. — Гермиона, похоже, все же сильно повредила голову, раз связалась с тобой! — отвечает ему Рон. — Иначе я не могу объяснить, как она может терпеть тебя больше пяти минут. Дай графин сюда! — Заткнитесь! — хором шипят на них Джинни и Пэнси. — Вы разбудите Джеймса! — Ты точно хочешь туда спускаться? — неуверенно спрашивает Гарри, касаясь ее руки.       Гермиона ничего не отвечает, лишь кивает и ускоряет шаг.       Они доходят до кухни, и как только переступают порог, разговоры моментально стихают, а все присутствующие тут же оборачиваются к ней.       Драко замирает с графином в руке и просто смотрит на нее тем самым взглядом, слегка приоткрыв губы. Джинни по-доброму улыбается ей и мягко касается округлившегося живота. Она явно глубоко беременна, и от этого у Гермионы внезапно становится тепло внутри. Пэнси прекращает резать лимон, кивает ей и слегка толкает рукой уснувшего за столом Тео, уткнувшегося лбом в ладонь, но тот не реагирует. А Рон выглядит так, будто считает Драко самой большой ошибкой в ее жизни.       Она ощущает на себе взгляды всех сразу и на секунду теряется, не зная, к кому подойти первой. — Привет всем, — выдыхает она, слабо улыбаясь.

***

      Они собираются на маленькой кухне все вместе для обсуждения произошедшего. Гарри говорит первым. Его голос спокойный, но усталый. И это не удивительно, ведь он пропадает в аврорате целыми днями. В ходе его рассказа выясняется, что, как только он получил патронуса, он сразу же отправил срочные запросы в Мунго и Азкабан, и когда убедился в том, что все из их пятерки больше не числятся там, начал действовать. Он не собирался привлекать тех, кому не доверял, но утром из аврората неожиданно пропал Робардс вместе с отрядом из пятнадцати человек, и это вызвало вопросы не только у него, ведь никаких миссий или официальных заданий на тот момент просто не было. В тот же день Кингсли лично позвал его к себе, и, по словам Гарри, он уже и сам что-то подозревал. — Я молчал до последнего, — тихо говорит Гарри. — Не знал, могу ли вообще доверять Кингсли. А потом он выложил твое дело на стол... — добавляет он, обращаясь к Гермионе. — И просто сказал: «Я не прощу себе». И после он приказал выдвигаться в лес. Без вопросов.       Гермиона замирает, сильнее сжимая пальцами чашку. Она размышляет над тем, как невероятно все это сложилось — то, что Кингсли сам связал все воедино. Она даже не задумывается о том, что это случилось с огромным опозданием. Не злится, не обвиняет. Главное, что они сейчас здесь. На этой кухне. Все впятером. И все — живы. — Все вы все еще участники дела, — продолжает Гарри, встречаясь взглядом с Гермионой. — И под следствием по делу о тайных лабораториях. Я настоял на том, чтобы вас не отправляли в изолятор. Добился, чтобы передали под мою защиту. И поэтому… — он обводит взглядом кухню, — Вы здесь. На площади Гриммо. Но хочу сразу пояснить - вы не гости, вы под домашним арестом. Просто в доме, где вас не убьют. — И без возможности покидать его и колдовать, — уточняет Джинни, присаживаясь рядом с Пэнси. — А ничего, что Драко теперь может поднимать предметы силой мысли?! — вклинивается Тео. — Без палочки! Давай, Драко, покажи им! — он дергает Драко за руку, а затем поворачивает голову к остальным. — Утром он отодвинул стул одним движением головы прямо из-под задницы Уизли! — Я знал, что это был ты, — шипит Рон, прищурившись.       Гермиона вопросительно выгибает бровь и кидает недовольный взгляд на Малфоя, но тот ее не замечает, он пытается проклясть Тео глазами. — Драко, тебе двенадцать? — возвращает она ему его же вопрос, сказанный еще несколько дней назад.       Он поворачивается к ней и несколько секунд просто пристально смотрит на нее, но затем его губы растягиваются в хитрой довольной ухмылке, и Гермиона закатывает глаза, чувствуя, как и сама не может не улыбаться. Потому что, как бы ей ни хотелось выглядеть строго, злиться на него все равно не получается.       Гарри слегка откашливается, привлекая их внимание. — Итак, — говорит он, снова становясь серьезным, — Вы останетесь здесь до конца декабря. Рождество мы встретим вместе. А первого января Кингсли официально объявит об отставке. На следующий день вам нужно будет явиться на закрытое судебное заседание, на котором будет вынесено окончательное решение. Поэтому пока вы здесь, я жду от каждого содействия. Мне нужно все - воспоминания, объяснения и любая информация, касающаяся заговора Робардса. — Он уходит из-за нас? — тихо спрашивает Гермиона. — Он уходит из-за Робардса, — твердо отвечает Гарри. — Всего, что случилось. Кингсли ни о чем не знал, Гермиона. Все письма, адресованные ему, перехватывались. Робардс подменял ответы, блокировал обращения. Только, когда мы с Кингсли просмотрели все документы, он понял масштаб. — И просто предпочел не вмешиваться, — шипит Пэнси. — Он сделал то, что должен был, — выдыхает Гарри. — И сейчас делает все, чтобы спасти вас от худшего. Он - не враг. — А Блейз? Остальные? — интересуется Гермиона. — В безопасности, — кивает Поттер. — Все подопытные доставлены в Мунго. За ними закреплены лучшие колдомедики. Я лично проверял. — Почему нас с Грейнджер не доставили туда после того, что произошло в лесу? — подает голос Драко. — Потому что именно в отношении вас я никому не доверяю. Не после всего, что выяснилось... Колдомедики приходили сюда, в мой дом. Вы были под моим наблюдением, под моей защитой. — Как мило, — лениво произносит Драко, но в его голосе нет насмешки или ехидства. — Это было спасибо, если что, — поясняет Пэнси, подмигнув Гарри. — Ну все это, конечно, замечательно, — внезапно говорит Тео, откидываясь на спинку стула. — Но у меня важный вопрос! — он поднимает палец вверх. — А когда будет вручение орденов за особые заслуги перед магическим обществом? Мы, между прочим, герои!       Гарри переводит недоумевающий взгляд на Тео. Он выглядит так, будто не уверен, шутит ли Нотт или говорит всерьез. Гермиона тихо прыскает в ладонь, пытаясь сдержать смех. — Он вообще нормальный? — тихо шепчет Рон, наклоняясь к Пэнси. — Абсолютно, — так же шепчет в ответ Пэнси, при этом не отрывая взгляда от Тео. — Орден тебе дадут, Тео, — хмыкает Симус, все это время сидевший молча. — За звание самого конченого...— он осекается, заметив, как на него смотрит Джинни, многозначительно кивая на открытую дверь, за которой в гостиной сидит Джеймс у телевизора. — Героя!       Кто-то усмехается, кто-то переглядывается. Тео театрально кланяется, но в комнате уже не звучит смех. Все, кажется, одновременно вспоминают, что ждет их за стенами этого дома, ведь то, что происходит — не конец, а отсрочка.       Гермиона поднимает глаза и почти сразу ловит взгляд Гарри. Она едва заметно кивает ему. И на короткий миг ей кажется, что все может быть именно так — просто. Без объяснений, без прошлых ошибок, без сомнений. Как будто весь этот хаос наконец уступил место покою, хоть и временно. Но это мгновение проходит, когда кухня пустеет. Гермиона все же остается за столом, как и Гарри. Они не договаривались — просто так вышло. Несколько секунд они молчат, но вдруг она замечает, как меняется его лицо: улыбка меркнет, челюсть напрягается. И именно тогда он наконец-то говорит: — Малфой тут только из-за тебя.       Гермиона замирает. Все ее надежды о том, что Гарри просто оставит все как есть, в момент испаряются. — Я выбил для него домашний арест, только потому что не хотел расстраивать тебя... — Гарри... — она уже знает, к чему ведет ее лучший друг. Ей хочется остановить его и сейчас же прекратить этот разговор, но Поттер продолжает. — Гермиона, я просто хочу понять, — вздыхает он и устало снимает очки. — Я верю во вторые шансы и в то, что люди могут меняться. Я вижу, как он смотрит на тебя и... — он задумывается, массирует переносицу и на секунду прикрывает глаза. — Он сидел у твоей кровати, пока ты спала. И если честно, выглядел так, будто кроме тебя ему вообще ничего не нужно, но... — Поттер вздыхает и сжимает пальцами столешницу. — ...Малфой. Ты уверена? Я читал его дело и... — Тогда ты читал и мое дело, — резко отвечает она, хмуря брови. — У него на два меньше. На два убийства, Гарри, — почти шепчет Грейнджер, вспоминая список пострадавших сотрудников лаборатории во время взрыва.       Гарри на секунду застывает, а затем медленно опускает голову. Гермиона поджимает губы и шумно выдыхает через нос. Она не хочет продолжать, потому что чувствует, что выходит из себя. У нее нет желания объяснять почему она, Драко, Тео, Симус и Пэнси сделали, что сделали. По крайней мере точно не тому, кто уже знал ситуацию изнутри, иначе бы не пустил убийц в свой дом, не допустил бы того, чтобы они приближались к его единственному сыну и беременной жене. И, все же, несмотря на это, у него все равно остались сомнения. — Прости меня, — неожиданно произносит он и поднимается со стула. Он подходит к одному из кухонных ящиков и достает жестяную коробку из-под какао. Гермиона узнает ее — один из тайников Гарри, где он прячет сигареты. Вредная привычка привязалась к нему сразу же после окончания войны. — Ты не против? — спрашивает он и получив в ответ ее кивок, тут же достает сигарету из пачки, зажимает ее губами и перед тем как закурить, захлопывает входную дверь, взмахнув палочкой. — Иногда я забываю, через что тебе пришлось пройти, — говорит он, выдыхая дым и возвращаясь на свое место. — И все же, тебе нужно было рассказать мне все еще тогда. — Может и нужно было, — соглашается Гермиона. — Но это все позади. Ты все равно спас нас.       Гарри качает головой, тянется к ее руке и накрывает ее кисть своей ладонью, слегка сжимая. — Но, Гарри, — твердо произносит она, чувствуя его тепло на своей коже. — Ради нашей дружбы. Я не хочу больше слышать подобного о Драко, — Гермиона замечает, что он уже собирается что-то сказать, но она пресекает эту попытку. — Это мой человек. Я знаю, кто он. И если ты правда веришь мне — этого должно быть достаточно. — Хорошо. — Спасибо. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? — спрашивает Гарри, спустя несколько молчаливых минут, затушив сигарету в чашке. — Я не мог не спросить. Я ведь твой лучший друг. — Я тоже люблю тебя, Гарри. Всегда буду.

***

      Они сообщают всем о том, что собираются устроить девичник в гостиной и после того, как Джинни отдает Джеймса Гарри, запираются там с несколькими бутылками вина, соками для Джинни и разнообразными закусками. Все втроем они смеются, обсуждают школьные времена и постоянно чокаются бокалами, произнося совершенно бессмысленные тосты. Джинни рассказывает о своей беременности и о том, что снова ждет мальчика. Они с Гарри еще думают над именем, выбирая между Альбусом и Северусом. Гермиона искренне рада за нее, за них. Они вместе с Пэнси гладят ее живот и замирают, когда малыш пинается изнутри. Позже они снова возвращаются к бессмысленным разговорам, и Гермиона даже не успевает заметить, как резко они переходят к обсуждениям ее и Драко. — Ну? — говорит Джинни. — Рассказывай. Не притворяйся, что между вами ничего не было. Я видела, как он на тебя смотрит. И как ты на него. — Мы нашли общий язык, — отвечает она как можно нейтральнее, однако в мыслях сразу же всплывает их последняя близость у горячего источника.       Пэнси многозначительно смотрит на нее, потом переводит взгляд на Джинни и подносит два пальца к своим губам, а затем просовывает между ними язык. — Не может быть! — вскрикивает Джинни и удивляется еще больше, когда Пэнси утвердительно кивает. — Малфой?! — Ага, я тоже не поверила.       Гермиона закатывает глаза и делает глоток вина. Она уже успела пожалеть, что той ночью все же дала Пэнси эту одну подробность. — Комната Малфоя - вторая справа от лестницы. Но пока вы у нас гостите, Гермиона, считай, что это ваша общая спальня, — внезапно говорит Джинни, улыбаясь. — Спасибо, Джинни, — улыбается она в ответ. — Не за что, — кивает та. — Только будьте потише, раз не можете пользоваться заглушающими чарами. Джеймсу рано такое слышать.       Пэнси смеется, а Гермиона лишь качает головой, но больше ничего не отвечает. Она не думала, что после того разговора с Гарри, с Джинни все окажется намного проще. Не думала, что Джинни не задаст ни одного вопроса о прошлом Малфоя. Не напомнит, кем он был. Не скажет и слова о Беллатрисе, о войне, о темной метке. И Гермиона благодарна ей за это.       Джинни была действительно поразительной. Она все еще держала заметную дистанцию с Тео и Драко, но с Пэнси… Гермиона даже не заметила, как они сблизились, пока Джинни однажды вечером сама не призналась. — Паркинсон рассказала мне все — про ранение, про лес, про зверя. Сказала, что лечила тебя. После такого, Гермиона, я просто не могу не налить ей вина в своем доме.       Уже позже, когда вино заканчивается, Пэнси уходит в их с Тео спальню, а Джинни сладко засыпает прямо в кресле с рукой на животе, Гермиона, с трудом поднявшись с места, идет к лестнице и к той самой комнате, про которую сказала хозяйка дома. Она решительно толкает дверь и влетает внутрь, едва не падая. — Эффектно, — хмыкает Малфой, поворачивая голову к ней и вставая с кровати. — Черт, Грейнджер, сколько ты выпила? — он улыбается, когда едва успевает подхватить ее за талию. — Снимай штаны, — выдыхает она и тянется пальцами к его поясу.       Драко на мгновение застывает, затем медленно опускает взгляд на ее руку и, закатив глаза, накрывает ее ладонь своей. — Очаровательно, Грейнджер. — Я очаровательная? — глупо улыбается она, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. — Несомненно. — А ты красивый.       Он ничего не отвечает, просто тихо смеется и отводит ее к кровати, а затем укладывает на простыни. — Мне на самом деле всегда нравились твои волосы, — шепчет она, прикрыв глаза, пока он стаскивает с нее одежду и накрывает одеялом. — Взаимно, — также тихо отвечает он, убирая с ее лба волнистые пряди.       Она слышит его тихие шаги и чувствует, как прогибается матрас рядом с ней, а затем прижимается к его груди и крепко засыпает.

***

      Они лежат, не двигаясь, под одним одеялом, и прижавшись друг к другу. Ее ладонь покоится на его груди, а его рука гладит ее спину. И то, что никто не спешит вставать, несмотря на то, что Джинни уже трижды звала их к завтраку, явно является обоюдным решением. — Ты не спрашивала, как я очнулся, — вдруг нарушает тишину Драко. — Я ждала, пока ты сам расскажешь, — тихо отвечает Гермиона, поднимая голову.       Он молчит пару секунд. Смотрит в потолок, будто собирается с мыслями, а потом все-таки говорит: — Когда я открыл глаза... Даже не понял, где я. Выскочил из палатки и почти сразу увидел Финнигана. Он устанавливал еще одну взрывчатку, а когда увидел меня... чуть не выронил таймер, — делится Драко, не отводя глаз от потолка. — И что ты ему сказал? — осторожно спрашивает она. — «Где Гермиона?» — сухо отвечает он. — Только это. Он показал, куда ты ушла, сказал, что за тобой пошли авроры. И тогда… — Малфой слабо качает головой. — Я просто побежал. — Но твое ранение... — Все затянулось, — он наконец поворачивает голову к ней и пристально смотрит в ее глаза. — Видимо, я получил такую же регенерацию, как у Блейза, но вместе с тем силу Люси. И, что удивительно, будто бы изначально знал, как ей пользоваться, просто на инстинктах.       Гермиона не знает, что ответить. Все это шокирует. Даже то, как он спокойно об этом рассказывает, будто умереть, а затем встать с постели через несколько минут и уж тем более сорваться на бег — абсолютно нормально. — Когда я вышел к опушке, то…       Он не говорит, что увидел. Это и не нужно. Гермиона вспоминает сама те руки, что тянули ее за волосы, мерзкие сальные ухмылки и шутки, которые не имели ничего общего с юмором. Ее на мгновение бросает в холод. — Мне даже не нужно было применять легилименцию, — выдыхает он. — Я знал, чего они хотят, — он поворачивается на бок и прижимает ее к себе. — Иногда я думаю: что, если бы я пришел позже? Что, если бы они... — его челюсть сжимается, а пальцы запутываются в ее волосах.       Гермиона ощущает, как напрягается все его тело, и обнимает его в ответ, проводя ладонью по спине. — Но ты успел, — шепчет она. — Ты пришел. Ты здесь. Я тоже. Мы вместе.       Он не отвечает и просто кивает. Некоторое время они так и лежат, пока напряжение потихоньку не спадает. — Симус сказал, что ты потерял сознание после... всего, — осторожно произносит Гермиона, чуть приподнимая голову, чтобы видеть его лицо. — Да. Вероятно, тело просто не выдержало, — кивает Драко. — Теперь понятно, почему Блейз впал в магическую кому, когда мы нашли его у границы леса. Нельзя получить что-то, не заплатив за это чем-то другим. — ЕСЛИ ВЫ НЕ СПУСТИТЕСЬ ПРЯМО СЕЙЧАС, Я НАДЕНУ ВАМ ОВСЯНКУ НА ГОЛОВЫ! — кричит Джинни снизу, так что ее голос эхом разносится по всему дому.       Они одновременно переглядываются, не сдерживая улыбок, и наконец встают. Продолжать игнорировать хозяйку дома стало уже откровенно невежливо. Вместе они идут в ванную для того, чтобы умыться. Холодная вода будто бы приводит их обоих в чувства, и осадок от их утреннего разговора, наконец, отступает. И тогда они все же спускаются к завтраку — после очередного предупреждения Джинни. — Доброе утро, — тихо говорит Гермиона, когда они вместе с Драко заходят на кухню.       Гарри кивает им, не отрываясь от газеты, Джинни улыбается и машет рукой, при этом выглядит на удивление дружелюбной. Рон же слишком пристально смотрит на зевающего Малфоя, а именно на его футболку с логотипом известной британской рок-группы, которую ему выдал Поттер. — Ты даже мне не давал эту футболку, — хмуро произносит Рон, указывая стаканом в сторону груди Драко.       Гарри ничего не отвечает и продолжает демонстрировать крайнюю степень вовлеченности в чтение, а вот Джинни резко разворачивается, сжимая в руке половник. — Рон, у них буквально нет вещей! — Ну так... можно было дать что-то похуже, — бормочет Уизли, не отводя взгляда от Малфоя.       Драко молчит, но его губы растягиваются в веселой, очень знакомой Гермионе ухмылке. И тогда она замечает это — то, как он чуть поворачивает голову в сторону Рона, уже готовясь едва заметно дернуть ей вправо. Она знает, что это значит. — Даже не думай, — тихо, но твердо произносит она, хватая его за руку.       Он усмехается и, не споря, пропускает ее вперед — к столу. В это время Гарри опускает газету и внимательно оглядывает их. — Вам всем нужно отдельное приглашение? Где Симус, Нотт и Паркинсон? — спрашивает он, обращаясь к ним. — Я их секретарь, Поттер? — лениво откликается Драко.       Гермиона закатывает глаза и тихо благодарит Джинни за завтрак. Та кивает в ответ и направляет палочку на две миски с овсянкой. Они тут же взмывают в воздух и перелетают с кухонной тумбы на стол.       Драко делает шаг к свободному стулу рядом с Гермионой и уже кладет ладонь на спинку, как Рон неожиданно садится туда первым. — Ты ничего не перепутал, Уизли? — шипит Драко. — Тут удобно, — как ни в чем не бывало, отвечает Рон, пожимая плечами. — В нашей c Грейнджер кровати тоже удобно. Не хочешь влезть и туда?       Гарри тяжело вздыхает, прикрывает глаза и откладывает газету. Джинни прыскает в кулак, а Гермиона проводит ладонью по лицу. Она знает, что Рон делает это не из ревности. Они ведь давно отпустили друг друга, как любовники. Просто ему все еще тяжело принять это. Принять их с Драко. И скорее всего ему нужно намного больше времени, чем остальным. — Рон, — говорит Джинни, уже более жестко. — Ты давно поел. — Да ладно, я просто пошутил, — сдается тот и тут же поднимается с места, а затем подхватывает со стола свой пустой стакан и относит его в раковину. Он встает к ним спиной и тут же начинает мыть его, шепча что-то себе под нос. И, когда заканчивает, вытирает руки о полотенце и снова оборачивается, его брови опять хмурятся. — Джинни, ты что, дала ЕМУ мою тарелку?! — Серьезно? — уточняет Драко, не отрываясь от ложки. — Футболка Гарри! Тарелка — моя! Что ты еще взял?! — Твою бывшую, — сухо отвечает Малфой, даже не поднимая взгляда от миски.       Наступает короткая тишина. Гермиона резко поворачивается к нему, поджав губы и выгнув бровь. Но прежде чем она успевает что-то сказать, Драко свободной рукой накрывает ее колено под столом и чуть сжимает. Она замирает на миг, а потом возвращается к завтраку, приняв его молчаливые извинения. — О, боже... — выдыхает Гарри. — Вы вообще помните, что вы под арестом, а не в отпуске?       Джинни уже открыто смеется, прикрывая рот рукой. Рон стоит у раковины абсолютно красный, с открытым от возмущения ртом. И именно в этот момент на кухню заходит Пэнси, и комнату сразу же наполняет аромат ментола. На ее лице маска — белая и сияющая. — Это моя маска?! — возмущенно уточняет Джинни, поворачиваясь к ней. — Ты же не против? — спокойно отвечает Пэнси, уже хватая чашку со стеллажа и наливая себе кофе. — Мне нуж... — она не успевает договорить. Ее сбивает грохот, который доносится с лестницы. — Долбанный ты гном! — кричит Тео. — Я, блять, даже тебя не увидел!       На кухне снова воцаряется тишина. Джинни вздрагивает и резко оборачивается. Гарри уже в сотый раз за утро очень устало выдыхает. Драко выглядит так, будто он просто в восторге от происходящего и совершенно не стесняется этого. Гермиона же лениво ковыряет ложкой овсянку, стараясь не встречаться глазами с хозяевами дома. Ей откровенно стыдно перед Поттерами за весь этот цирк. Она обещает себе, что после того, как их домашний арест закончится, она обязательно оплатит им психолога. Если, конечно, по решению суда ее не вернут в Мунго. — А ты слепой переросток! — наконец слышится снизу раздраженный голос Симуса.       Секунду спустя он появляется в дверях кухни — лохматый, с перекошенной футболкой и покрасневшим плечом, которое он потирает ладонью. Тео проходит следом, держась за голову.       Драко довольно улыбается. Гермиона опускает голову еще ниже, практически утыкаясь в миску. Джинни же медленно поворачивается к Гарри. — Ты ведь тоже жалеешь? — тихо спрашивает она.       Гарри на мгновение задерживает взгляд на Тео и Симусе, потом — на Драко, который, кажется, наслаждается этим хаосом больше всех, и, наконец, на Гермионе, которая делает вид, что все происходящее не имеет к ней совершенно никакого отношения. — Каждый день, — так же тихо отвечает он и делает глоток из чашки.

***

      Гермиона полулежит между коленями Драко в горячей воде, плотно прижавшись спиной к его груди. Его руки обвивают ее — одна покоится на животе, вторая, переплетенная с ее пальцами, опирается на бортик ванны. Но, несмотря на его прикосновения, на тепло его кожи, она никак не может насладиться этим тихим спокойным моментом, ведь тревожные мысли не позволяют расслабиться. — О чем ты думаешь? — тихо спрашивает он. — О том, что за все эти дни совершенно забыла о том, что в конечном итоге нам могут вынести не самый приятный приговор.       На секунду воцаряется тишина. Он лишь продолжает держать ее ладонь. А потом молча сдвигает вторую руку по ее животу вниз, к бедрам, аккуратно разводя их.       Гермиона шумно выдыхает. Она понимает, что он делает. Делает это нарочно, чтобы отвлечь. — Драко, ты сказал, что мы просто полежим. — Мы лежим, — невозмутимо отвечает он и тут же прикусывает мочку ее уха, от чего у нее сразу же перехватывает дыхание.       Она прикрывает глаза, сжимает его пальцы в своей руке и тихо стонет, когда он медленно касается самой чувствительной точки, кружа по ней подушечками пальцев и слегка надавливая. — Ты не можешь... — выдыхает она, запрокидывая голову на его плечо. — Не можешь делать это каждый раз, когда я начинаю думать о чем-то плохом. — Я могу, Гермиона, — хрипло шепчет Драко, целуя ее шею. — А ты можешь расслабиться хотя бы сейчас, — добавляет он, продолжая ласкать ее пальцами. — Я уверен, что после всего, что случилось, худшее, что нам грозит — это изгнание или запрет на магию.        Гермиона вздыхает, но не останавливает его. Просто позволяет себе поддаться его рукам, хоть ненадолго отпустить тревогу и просто поверить ему.

***

      Она ловит себя на мысли, что иногда просто не может перестать смотреть на него и поверить в то, что он здесь, рядом, живой. Будто бы если она моргнет, все это пропадет, и он снова будет лежать у нее на руках, холодный и бледный.       Иногда этот страх отходит, особенно в моменты их близости или когда он улыбается ей, смотрит на нее так, будто бы она единственное, что для него важно. Но ночью все почему-то возвращается, особенно, когда Драко засыпает раньше. В такие минуты она всегда прислушивается к его дыханию и только тогда позволяет себе немного расслабиться.       Она делает это и сейчас — просто смотрит, как он спит, как ровно поднимается и опускается его грудь. Но даже это не дает покоя до конца. Страх навсегда останется с ней.       Гермиона поворачивается, утыкается лбом в его плечо, вдыхая любимый запах и закрывает глаза. Ее дыхание выравнивается, и она почти засыпает. Но внезапно Драко резко дергается и садится на кровати. — Гермиона? — хрипло шепчет он, пока его взгляд мечется по комнате. — Я здесь, — тихо говорит она, приподнимаясь на локтях, и сразу протягивает к нему руку.       И стоит ей это сказать, он сразу тянется к ней, сильно сжимает ее ладонь, а потом притягивает к себе и прячет лицо в ее волосах. — Ты тут, — с облегчением выдыхает он в ее шею. — Я здесь, — повторяет она.       Он долго молчит, дышит ей в шею и почти успокаивается. Гермиона лишь крепче прижимается к нему. И тогда она понимает, что этот страх не только ее. Он принадлежит им обоим. Драко тоже снятся кошмары. Драко тоже слушает ее дыхание. Драко тоже боится проснуться и не увидеть ее рядом.

***

— Ты это специально, Малфой?! — сквозь стену слышится очень раздраженный голос Рона. — Специально что? — устало произносит Драко. — Ходишь вот так! Тебе тут не съемка для женского журнала! Оденься!       Гермиона прикрывает лицо ладонью, медленно выдыхает, а потом все же поднимается с кровати, откладывая книгу, и выходит в коридор. Там стоят Драко и Рон. Первый — расслабленный, с растрепанными после сна волосами и в одних пижамных штанах, второй — явно недовольный, но полностью одетый. — Скажи ему, чтобы оделся! — восклицает Рон, увидев ее. — Скажи ему, чтобы не жил у сестры в тридцать лет, — сухо говорит Драко, закатывая глаза, а затем шагает вперед и толкает дверь ванной. — Вообще-то, Гарри сам меня попросил, если что. Это не я к Джинни подселился. Он хотел, чтобы я был здесь и приглядел за вами, — не скрывая обиду в голосе, объясняет Рон, когда дверь за Драко закрывается. — Поговорим? — Поговорим, — бормочет он. — Будешь чай?       Они молча спускаются по лестнице и заходят на кухню. Рон сразу же ставит чайник, не оборачиваясь, а она садится на стул и просто смотрит ему в спину. — Знаешь, — почти шепчет он, глядя на плиту. — Это даже не из-за тебя. Не из-за того, что между нами было. Не из-за ревности, — он громко вздыхает, будто собирается с мыслями. — Это больно потому, что это он.       Гермиона не пытается его остановить и не перебивает. Она знает, что Рону это нужно — просто выговориться. Он всегда был самым вспыльчивым из них троих, но при этом и самым отходчивым. — Потому что я помню, кем он был. Потому что я знаю, сколько всего он сделал, — добавляет Рон, наконец разворачиваясь к ней лицом. Он не выглядит злым. В его глазах нет ярости, скорее растерянность. — А теперь он… с тобой. И когда я вижу, как он смотрит на тебя, как говорит, как обнимает при всех... Я думаю: почему именно он? — Потому что он теперь именно тот, кем мог бы быть с самого начала, если бы у него был выбор, — очень тихо отвечает Гермиона и сразу же замечает, как его брови удивленно поднимаются вверх.       Рон молчит, явно над чем-то раздумывая и просто смотрит на нее каким-то изучающим взглядом, будто видит ее в первый раз. — Наверное, я просто... не ожидал, что все так перевернется, — наконец говорит он и поворачивается к чайнику, а затем хватает его и наливает кипяток в две чашки. — Без сахара, как ты любишь, — он ставит кружку на стол перед ней и присаживается напротив. — Спасибо.       Они пьют чай в тишине, но Гермионе она не кажется неловкой. Она понимает, что это все еще не прощение, но, возможно— понимание. И пока ей этого достаточно.

***

      Удивительно, но у всех у них появляется какая-то негласная традиция — проводить вечера вместе в гостиной после ужина. Причем, каждый может заниматься своим делом, смотреть телевизор, смаковать вино или просто молчать. Гермиона благодарна Гарри за это — за то, что он дал им всем такую передышку. Потому что после всего, через что им пришлось и придется пройти уже через пару недель, именно такие моменты — самые ценные. И, возможно, именно поэтому они собираются здесь снова и снова. Не потому что обязаны. А потому что хотят сохранить хотя бы иллюзию нормальности — хоть ненадолго. Нет, конечно, они все внезапно не стали друзьями. Но в этих вечерах было что-то человеческое — молчаливая поддержка, которой хватало.       Этот вечер не становится исключением — почти каждый житель и гость дома на Гриммо так или иначе оказывается здесь. Разве что Джеймс уже спит в своей кроватке. — А вот и огневис... — Рон осекается, споткнувшись о ковер, и едва не падает, но все же удерживает равновесие. — Малфой! — Что на этот раз? — закатывает глаза Драко, убирая руку с плеча Гермионы и разворачиваясь, сидя на диване. — Я дышал слишком громко? — Ты опять использовал свой чертов телекинез! — рявкает Рон, хмуря рыжие брови. — Уизли, ты серьезно думаешь, что я стану двигать ковер под тобой просто так? — Я бы так сделал, — пожимает плечами Тео, устроившийся вместе с Пэнси в кресле у камина. — И я, — фыркает Пэнси.       Рон в ответ резко разводит руками и указывает на них обоих, будто сам не ожидал, что получит подтверждение от самых близких друзей Драко. — Вот именно, — выдыхает он, а затем резко переводит взгляд на Гермиону, и она сразу же пытается спрятать появившуюся на губах улыбку, но, кажется, Рон все-таки успевает ее заметить. — Удивительно, как ты вообще его выносишь. — Да у Драко такая балда в штанах, что неудивительно! — как ни в чем не бывало, восклицает Тео.       Все одновременно замирают, устремляя шокированные взгляды на Нотта. И эту внезапно повисшую тишину нарушает лишь громкий, пронзительный смех Пэнси, которая моментально закрывает лицо подушкой, но все равно не может перестать хохотать.       Симус открывает рот. Джинни застывает с приподнятой чашкой в руке, как статуя. Гарри нервно закашливается. Рон просто стоит, не двигаясь. А Гермиона накрывает лицо ладонями. Она боится смотреть вообще на кого-либо в этой комнате и впервые задумывается над тем, что в психиатрическом отделении Мунго на самом деле было не так уж и плохо. Слегка раздвинув пальцы, она замечает, как Драко очень медленно поворачивает голову в сторону Тео. Он выглядит ошарашенным. Его темные брови приподняты, взгляд пустой, будто он не сразу понял, что произошло. Гермиона никогда прежде не видела его в таком шоковом состоянии. — Боюсь спросить… — наконец нарушает молчание Симус. — Откуда ты вообще это знаешь?       Тео вдруг резко поднимает голову, моргает, и затем его глупая улыбка внезапно меркнет. Кажется, он только сейчас понимает, что похвалил достоинство Драко вслух. Он открывает рот, потом снова закрывает, но все же через пару секунд находит в себе силы объясниться. — Мы жили все вместе у Драко, когда готовились к налету на Гринготтс... я случайно зашел в душ … А он... стоял. И, ну... балда. Реально... — Нотт качает головой. — ...да таким в рыцари посвящать можно, — потеряно добавляет он, пока Пэнси уже открыто хохочет на всю гостиную, совершенно не сдерживаясь. — Тео, что с тобой, блять, не так? — наконец находит слова Малфой. Его голос почти надрывается. — Я… я не знаю, зачем я вообще это все сказал, — шепчет он в ответ, стараясь не встречаться с другом глазами. — Просто заткнись, — шипит Драко. — Заткнулся, — кивает тот и опускает голову. — Это... Это самый неловкий момент в моей жизни, — наконец приходит в себя Рон. — Я больше никогда не буду ничего спрашивать, — он молча покидает гостиную, сжимая бутылку огневиски еще крепче. — Мои поздравления, Гермиона, — вдруг доносится сбоку.       И когда Гермиона вместе с Драко медленно поворачивают головы в сторону звука, они видят задыхающуюся от смеха Джинни. Та, совершенно не стесняясь, присоединяется к веселью Пэнси. И теперь они хохочут уже вместе.       Гарри, сидящий рядом со своей женой, ловит их растерянные взгляды и лишь тяжело выдыхает, придерживая рукой упавшую ему на колени, Джинни. — Я вообще не хотел этого знать, — тихо говорит он. — Никогда.

***

      Гермиона резко просыпается и сразу поворачивает голову в сторону Драко. За окном все еще ночь, но подушка рядом пустая, а простыня на его стороне уже остыла — он ушел давно. Она невольно напрягается, садится, тянется к своей футболке, а затем накидывает ее и выходит в коридор.       Заметив, что свет в ванной не горит, она сразу же шагает к лестнице и спускается вниз. На первом этаже темно и тихо, но ее нос улавливает сигаретный дым, тянущийся с кухни. Гермиона проходит вперед и когда толкает кухонную дверь, то сразу же замирает на месте.       Гарри стоит у стола спиной к ней. В одной руке он держит сигарету, а второй опирается на столешницу. Рядом с ним — Драко, склонившийся над бумагами так близко, что их с Поттером головы почти касаются друг друга. — Что вы делаете? — тихо спрашивает Гермиона.       Они тут же одновременно поворачиваются к ней. Драко, не отрывая от нее взгляда, в одно уверенное движение собирает все бумаги в стопку. Он не выглядит испуганным — скорее сосредоточенным. Гарри же просто молча смотрит на нее. — Гермиона, ложись, — спокойно говорит Драко, отходя от стола. — Я скоро приду.       Она уже открывает рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент Гарри легонько кивает ей. И она улавливает в этом жесте какое-то необъяснимое спокойствие и уверенность. И тогда Гермиона медленно кивает в ответ, встречаясь глазами сначала с Гарри, а потом с Драко.       Ее лучший друг и человек, которого она выбрала просто стоят рядом, вдвоем, что-то обсуждают, разбирают, планируют — вместе. Что-то важное. Но что-то, что пока не должно касаться ее. И она это понимает, поэтому разворачивается и уходит, не спрашивая больше ничего.

***

      Они поднимаются по лестнице, стараясь вести себя тихо, но Гермиона все равно не выдерживает и глупо смеется, когда Драко в очередной раз прижимает ее к стене и целует, запуская свои ладони под ее свитер. — Я ТРЕБУЮ ПРЕКРАТИТЬ ЭТО БЕССТЫДСТВО!       Они моментально поворачивают головы в сторону звука и видят перед собой внезапно проснувшийся портрет с изображением одного из представителей Блэков. — О боже, — вздыхает Гермиона. — НАСЛЕДНИК БЛЭКОВ С МАГГЛОРОЖДЕННОЙ! КАКОЙ ПОЗОР! ЭТО ПЛЕВОК В РОД! — Плевок в род? — шепчет она, выгибая бровь и наблюдая за тем, как Драко возвращает подозрительно хитрый взгляд к ней. — Давай сделаем еще один, — улыбается он. И прежде чем портрет успевает прокомментировать что-либо еще, Драко снова накрывает ее губы своими. Его руки обхватывают ее за бедра, и он без особого труда поднимает ее, прижимая к стене. Гермиона, не раздумывая, обвивает его талию ногами и цепляется пальцами за его плечи. Она прикрывает глаза и жадно целует его в ответ. — ОСТАНОВИТЕ ЭТОТ РАЗВРАТ! — Он так точно доберется и до портрета Вальбурги, — уже почти стонет она, когда Драко спускается ниже и прикусывает ее шею. — Закончим в спальне, — хрипло говорит Драко и тут же осторожно опускает ее на ступеньки, удерживая за талию. — Пошли, — он берет ее за руку и, они вместе поднимаются к заветной двери, смеясь и восстанавливая сбившееся дыхание. — ВАЛЬБУРГА, ГРЯЗНОКРОВКА СОВРАТИЛА ЕГО! ОНА СОВРАТИЛА ЮНОГО МАЛФОЯ!       Они уже не слышат крик портрета, когда заходят в свою комнату и плотно закрывают дверь. Однако перед тем, как Драко срывает с нее джинсы вместе с бельем, Гермиона на секунду успевает задуматься о том, что скорее всего они разбудили всех жителей дома. И хотя она забывает об этом уже через мгновение, утром каждый все же решает напомнить ей об этом. — Она совратила юного Малфоя! — хором кричат Тео и Симус, когда они вместе с Драко заходят на кухню.       Гермиона едва сдерживает улыбку, а Драко, не произнося ни слова, закатывает глаза. Вместе они проходят дальше, а затем наливают кофе и присаживаются за стол. Гермиона молча берет кусок хлеба и тянется к маслу. В этот момент Гарри, стоящий у плиты, наклоняется к ним. — Как вы вообще его разбудили? Я усыпил его на пятнадцать лет, — шепчет он. — Надо было его просто сжечь, Поттер, — фыркает Драко, двигая масленку ближе к ней. — БЕССТЫДСТВО! — взрываются от хохота Симус и Тео.       Гермиона прикрывает ладонью рот, скрывая улыбку, но не выдерживает и прыскает. Драко демонстративно делает глоток кофе, не проявляя ни единой эмоции, и лишь изредка кидает раздраженные взгляды на веселящихся Финнигана и Нотта. — Вы можете прекратить?! — шипит Джинни, ударяя полотенцем по столу. — Джеймс в гостиной! — Хватит, пожалуйста, — с большим трудом произносит Гермиона и начинает беззвучно смеяться, уткнувшись лбом в плечо Драко. — Потрясающе, — бормочет он. — Драко, — слышится голос Паркинсон, вошедшей на кухню. — Ты выглядишь слишком спокойным для человека, который ночью плюнул в собственный род, — лениво замечает она.       Гермиона слышит, как взвизгивает Тео и как хрюкает Симус. Ее щеки сводит, она задыхается в очередном приступе смеха и едва не соскальзывает со стула, хватаясь за футболку Драко, успевая подумать о том, что еще никогда не чувствовала себя одновременно такой опозоренной и такой влюбленной. — Спасибо, Пэнси. Они теперь никогда не успокоятся, — шипит Малфой, успевая подхватить Гермиону свободной рукой.

***

      Поздним вечером в дверь их с Драко спальни раздается тихий стук. Гермиона поднимает голову с подушки, а через секунду слышит голос Гарри: — Гермиона, нам нужно поговорить. Зайдешь ко мне в кабинет?       Прежде чем она успевает ответить, Драко поднимается с кресла и, не взглянув на нее, направляется к двери. Он даже не спрашивает, можно ли идти с ней. И в этот момент Гермиона вдруг осознает, насколько это стало для них нормой — быть вместе буквально во всем: они всегда умываются вдвоем, ложатся спать и просыпаются рядом, спускаются к завтраку рука об руку. И теперь — он идет с ней к Гарри, потому что даже там ей кажется, что он должен быть рядом.       Они заходят в кабинет. Гарри, сидящий за столом, устало поднимает голову и тяжело вздыхает. — Вы в курсе, что можете ходить по отдельности? — спрашивает он, оглядывая их.       Гермиона ничего не отвечает, только сдержано улыбается. Драко бросает взгляд на диван, стоящий напротив стола, и молча садится туда. Спустя секунду и Гермиона устраивается рядом. — Ладно... — решает не спорить Гарри. — Мне нужны твои воспоминания, Гермиона. Но, поскольку сейчас у тебя запрет на магию, ты позволишь, если... — он замолкает, явно подбирая слова. — Да, Гарри, я не против, — спокойно отвечает она, прекрасно понимая, о чем именно собирался попросить ее друг.       Он встает, обходит стол и садится на край напротив нее. Гермиона поднимает голову — и сразу чувствует, как Драко берет ее за руку. Гарри замечает это, но ничего не говорит. — Мне нужны воспоминания о лабораториях. О том, как ты получила документы. Миссия. Встреча с подопытными. Робардс. — Хорошо. Я готова.       Она чувствует легкое давление — Гарри очень аккуратно вторгается в ее разум. Он словно листает книгу: секретные лабораторные документы, планы по взрыву, их с Симусом задержание. Затем смена обстановки — ее резкое возвращение из психиатрического отделения, лицо Робардса, глаза Пэнси, Тео, Драко, Симуса. Остальное проносится слишком быстро, пока Гарри не останавливается на одном конкретном. Он видит, как огромное существо сбивает Гермиону с ног, как когти вонзаются в ее плечи, как она кричит от боли. А после — трех магов, Круцио и то, как она падает на землю.       Гарри резко выныривает из ее мыслей, морщась и тяжело дыша. — Гермиона... — Все в порядке, — тихо говорит она, уже понимая, на каком моменте он остановился. — Что случилось с теми тремя? Я не видел их среди подопытных. Они... кто это был?       Гермиона невольно поворачивает голову к Драко и замечает, насколько безэмоциональным становится выражение его лица. Кажется, он тоже понял, что именно увидел Гарри. — Вы не хотите ничего мне рассказать? — осторожно спрашивает Поттер. — Я убил их, — спокойно отвечает Драко, опережая Гермиону. — Черт, Малфой... — шепчет Гарри, прикрывая глаза. — Драко защищал меня, — быстро добавляет Гермиона. — Это можно рассматривать как самооборону, — медленно говорит Гарри, но затем замирает, рассматривая Малфоя. — Ты не применял смертельное заклинание? — Пистолет.       Гарри едва заметно выдыхает, и его лицо смягчается — кажется, впервые за весь разговор. — Кто еще об этом знает? — Блейз. Пэнси. Тео. Симус. И, предполагаю, все подопытные, что были там, — коротко отзывается Драко. — Ни один из них мне ничего не сказал, — качает головой Поттер. — Завтра я иду в Мунго. Попробую поговорить с ними напрямую.       Гермиона растеряно смотрит на Гарри. Он и правда пытается защитить Драко. Но вот только она не знает наверняка — делает ли он это ради нее? Или потому что действительно верит, что Драко был прав? — Мне нужно продолжить, Гермиона. Ты готова?       Получив от нее положительный кивок, Гарри вновь касается ее сознания. Он перелистывает образы, пока случайно не натыкается на сцену, которую он явно не хотел видеть. То самое воспоминание о ее первом поцелуе с Драко на террасе. К ее счастью, Поттер успел увидеть только начало — самую приличную часть. — Гермиона, я... извини, — он резко отстраняется и отводит взгляд. — Я знаю, что ты не специально, — еле заметно улыбается она.       Он качает головой и продолжает. В этот раз сосредоточеннее просматривает все, что ему нужно, до самого конца на лесной опушке. Потом молча возвращается на свое место и берет в руки стопку пергаментов. — Мне нужно будет предоставить твои воспоминания Визенгамоту. Как и воспоминания Нотта, Паркинсон и Симуса, — Гарри медленно поворачивается к Драко и на секунду встречается с ним взглядом. — Твои воспоминания, Малфой, они отказались принимать. Боятся, что ты мог… намеренно исказить их. — Ну конечно, — фыркает Драко. И в его тоне нет злости. Только усталость. Усталость от недоверия, от ожидания, от всего, что висит над ним с окончания войны.       Гермиона сжимает его пальцы сильнее. И Гарри это видит, но снова ничего не говорит.

***

      Гермиона просыпается в панике, но в этот раз не от кошмара. Она с ужасом пытается вспомнить, когда в последний раз принимала контрацептивное зелье, высчитывает дни, вспоминает о сроке его действия. И, когда наконец понимает, что у нее в запасе еще есть время, облегченно выдыхает, прислонив ладонь к лицу. — Что случилось? — хрипит Драко, поворачиваясь к ней. Его глаза все еще закрыты, но рука под одеялом уже тянется к ее талии. — Ничего, — быстро отвечает она, и тут же понимает, как глупо это звучит. — То есть... я проснулась и начала считать, когда принимала зелье, — быстро исправляется она. — Черт...— сонно тянет Драко, резко открывая глаза.       И это совершенно не та реакция, на которую она рассчитывала. Он просто лежит, смотрит на нее с каким-то напряжением во взгляде и ничего не говорит. Ни одного вопроса. Ни намека на то, что это вообще-то его тоже касается. И от этого Гермиона чувствует, как ее моментально охватывает раздражение. — Очень красноречиво, Драко, — шипит она. — Что? — с каким то совершенно несвойственным ему глупым выражением лица спрашивает он. — Ты издеваешься надо мной?       Он закатывает глаза, откидывается на подушки и тяжело вздыхает. — Грейнджер, я тоже пью зелье. И будь добра, в следующий раз дай мне проснуться. — Что? — выдыхает она. — Я пью его с тех пор, как впервые поцеловал тебя, — объясняет он, снова возвращая еще немного сонный взгляд к ней. — Попросил Пэнси сварить курс тебе и мне на всякий случай. Магические беременности могут быть непредсказуемы. А сейчас Поттер отдал мне свой запас. — Я даже не знаю, что меня удивляет больше — твоя ответственность или твоя самоуверенность, — улыбается она, чувствуя облегчение.       Драко смотрит на нее пару секунд, не отвечая, и вместо этого просто закрывает глаза. — Спи, Грейнджер, — бормочет он и утыкается лицом в подушку. — Еще слишком рано.

***

      Джеймс сидит на ковре перед камином. Вокруг него — обрывки бумаги, ленточки и разбросанные коробки. Он с интересом рассматривает свои подарки, периодически роняя радостные возгласы. Гарри с чашкой чая устраивается в кресле рядом и не прекращая мягко улыбаться, наблюдает за ним.       Гермиона, стоя у окна, чувствует, как и ее губы растягиваются в улыбке. Она уже и забыла, что такое нормальное Рождество в кругу семьи, а не в стенах ее палаты в Мунго. И, может быть, именно из-за всего того, что ей пришлось пережить, она ценит этот момент еще больше.       Она поворачивается, когда теплая ладонь касается ее талии. Драко молча протягивает ей бокал вина и встает рядом. — Спасибо. — Только не напейся, как в тот раз, — ухмыляется он. — Переживаешь за свою невинность? — спрашивает она, приподняв бровь.       Драко уже открывает рот для того, чтобы что-то ответить, как к ним подходит Джинни. В ее руках два свертка, перевязанные лентой. — С Рождеством, — говорит она, протягивая их. — Это вам.       Гермиона невольно хмурится. Ей становится неловко — никто из их пятерки не подготовил подарков для хозяев дома. Не потому что не хотели, а потому что не могли. Все их счета по-прежнему заблокированы, а передвижение ограничено пределами дома и крошечного внутреннего двора. — Джинни, мы же договаривались без подарков. Ты ведь знаешь, мы сейчас не можем… — Если тебе будет спокойнее, — перебивает Джинни. — Я не потратилась. Вообще.       Гермиона смотрит на нее, потом — на Драко, и все-таки берет сверток, перед этим поставив бокал на подоконник. Он молча делает то же самое. И когда они разворачивают бумагу, то видят два зеленых вязанных свитера. На одном большая буква Г, на втором — Б. Грейнджер улыбается, прижимая свитер к груди, и благодарит Джинни. — Спасибо, Уизли-Поттер, — немного растеряно тянет Драко, осматривая подаренную ему вещь. — Но, кажется, ты забыла, как меня зовут. — Почему же? — Джинни поджимает губы, будто пытается сдержать смех. — Б — значит балда.       Малфой замирает, уставившись на хозяйку дома с максимально глупым выражением лица. А в это время Пэнси, натягивающая черный свитер с буквой П, взрывается от хохота. — Мерлин, мне никогда это не надоест!       Драко закатывает глаза, но затем он делает то, чего от него явно никто не ожидал. Молча надевает свитер прямо поверх своей футболки и обреченно кивает Джинни. — С Рождеством, Брако! — радостно объявляет Тео, появившийся в гостиной. В его руках стеклянная бутылка. — Будешь текилу? — Нет. И ты тоже не будешь, — отвечает Драко, даже не поворачивая головы. — Заберите у него текилу! — резко произносит Пэнси и сразу же дергается в сторону Тео.       Гермиона непонимающе смотрит сначала на Драко, потом на Пэнси, выхватывающую бутылку из рук заметно помрачневшего Нотта. — Почему ему нельзя текилу? — Потому что в прошлый раз после нее он изверг из себя Тихий океан прямо в гостиной Слизерина, — сухо отвечает Драко, делая глоток. — Гойл плакал, — подтверждает Пэнси, проходя мимо них с бутылкой. — Я это спрячу.       Гермиона не хочет уточнять, как именно Тео умудрился «извергнуть из себя Тихий океан» и почему Гойл плакал, поэтому решает просто промолчать. Пусть эта история останется между ними. — Все во двор! — вдруг доносится голос Гарри из коридора. — У нас салют, и, надеюсь, ничего не взорвется! — Не взорвется, — уверенно добавляет Симус.       Гермиона задерживает дыхание на секунду, наблюдая за тем, как все сбегаются во двор: Тео с запретной бутылкой под свитером, Пэнси, уже кричащая на него, Джинни и Гарри, держащие Джеймса за руки. Симус с детским восторгом аккуратно укладывает ракеты для салюта в снег, пока Рон безуспешно пытается его проинструктировать. И в этот момент Драко хватает ее за руку и тянет за собой, и Гермиона вдруг понимает: жизнь никогда не бывает постоянной — и все, что остается, это наслаждаться каждым ее моментом.

***

      На кухне непривычно тихо, и Гермиона знает, с чем это связано. Завтра им озвучат решение.       Пэнси читает одну и ту же страницу уже десять минут. Тео сидит рядом с ней и просто смотрит в одну точку, и именно сегодня он поразительно молчалив. Симус справляется со стрессом своим привычным способом - он крепко спит в гостиной, накрывшись пледом. Гарри мечется по дому, пересматривает какие-то бумаги и отправляет патронусов один за одним. А Драко...       Драко весь день на взводе. Он не злится, не говорит громко, но Гермиона замечает это напряжение в каждом его движении, в каждом взгляде. Он внимательно смотрит на нее, и Гермиона вспоминает, как он совсем недавно с каким-то упрямым спокойствием говорил, что максимум, что им грозит - лишение магии и изгнание. Он говорил так уверенно, что она почти поверила. Но сейчас от этой уверенности не осталось и следа. — Если нас разлучат...— тихо говорит она, обращаясь к нему и ставя вымытую чашку на стол. — Нас не разлучат, — шипит Драко, вскакивая с места. — Грейнджер, блять! — Он разворачивается и выходит из кухни, громко хлопнув дверью.       На несколько секунд повисает абсолютная тишина. И только Джинни, стоящая у плиты, незаметно смахивает слезу со щеки.

***

      Гермиона лежит на спине в их спальне, изучает потолок и прислушивается к ровному дыханию давно заснувшего Драко. Ее поражает то, как он смог так легко провалиться в сон после такого напряженного вечера и перед тем, что ждет их завтра. Бесконечный поток мыслей крутится в голове. Все это давит: суд, страх, возможная разлука, и то, что она снова чувствует, что может потерять его. И при этом — он рядом. Живой. Теплый. Настоящий. И от этого как-будто становится только хуже.       Сначала она просто прикусывает губу, зажмуривается и тяжело вздыхает, но потом понимает, что уже не может сдерживаться и начинает тихо плакать, прижимая ладонь ко рту. Но ее плечи все равно дрожат, а рыдания прорываются наружу. — Гермиона? — его голос немного хриплый от сна, но в нем уже слышится напряжение. — Извини. Я не хотела тебя разбудить, — шепчет она, пытаясь выровнять дыхание. — Что случилось? — спрашивает он, окончательно проснувшись и приподнимаясь на локте, для того чтобы посмотреть на нее. — Мне страшно, — выдыхает она. — Из-за суда. И из-за того, что я боюсь, что тебя снова отнимут. Я держала тебя мертвого, Драко. А сейчас ты рядом, но мне, почему-то, не легче.       Он не говорит ничего. Просто смотрит, а затем медленно поднимает руку, будто приглашая.       Гермиона сразу же двигается к нему, и Драко принимает ее в объятия. Он укрывает их одеялом, прижимает ее лбом к своей груди. И в этот момент она наконец чувствует, что немного успокаивается, вслушиваясь в ритм его сердца. — Я больше никуда не уйду, — шепчет он, гладя ее волосы.       Она кивает, но не верит ему, потому что слышит, как сердце под ее щекой бьется все быстрее. Он лжет — и она это знает.

***

      Гермиона медленно спускается по лестнице, поправляя на ходу длинные рукава строгого платья, которое ей выдала Джинни для заседания. Внизу тихо, что неудивительно. Гостиная полупуста. Там — Пэнси, Тео и Симус. Все они молчат, никто из них не сидит, не двигается, не говорит. Они просто стоят в ожидании Драко и Гарри, который будет сопровождать их на суде.       Гермиона подходит ближе и замирает на несколько секунд, а затем шагает вперед и неуверенно тянет к ним руки. И, видимо, ее жест каким-то образом ломает напряжение. Первым сдается Тео — обнимает ее через плечо. Пэнси еле заметно улыбается, тянется к ней и сжимает другую руку. А Симус притягивает Гермиону к себе сбоку, из-за чего получается странное, неловкое и скомканное объятие, ведь никто из них не знает, как это правильно делать, но никто не отпускает.       И именно в этот момент Гермиона слышит шаги, и переводит взгляд в сторону двери. Драко стоит в проеме, оперевшись о косяк, и просто смотрит на них. — Давай к нам, златовласка, — тихо произносит Тео, обернувшись. — Я знаю, ты это не любишь. Но сейчас — надо.       Драко молча отталкивается от стены и идет к ним, а затем встает рядом, и позволяет Тео приобнять и его.       Они так и стоят — пятеро, которые все еще боятся, но уже давно не одни.