65. Последствия пьянства

POV Тони:   Я механически ел приготовленный Амандой обед, настолько погрузившись в свои мысли, что, честно говоря, не мог сказать, что именно я ел.   - Спасибо, Аманда, - сказал я ей, когда закончил, и она слабо улыбнулась мне, а затем посмотрела на Питера, чья тарелка была все еще полна.   - Питер, ты едва прикоснулся к еде, - обеспокоенно произнесла Аманда. - Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь еще?   Питер выглядел на мгновение ошеломленным, как будто забыл, что мы здесь.   - Э-э, н-нет, я в порядке, - поспешно ответил он, улыбнувшись Аманде. - Просто я не очень голоден. Извини.   Я вздохнул, встал и взял его и свою тарелки.   - Ну, если ты не голоден, то можешь готовиться ко сну, - предложил я, и он недовольно нахмурился.   - Но сейчас всего лишь… - начал протестовать он, но я прервал его резким взмахом руки.   - Ага, мне все равно. Просто иди, - приказал я, и он посмотрел на Аманду, словно ожидая от нее помощи. При этом взгляде во мне вспыхнул гнев. - Перестань смотреть на нее и просто делай, что тебе говорят! - С внезапной яростью прошипел я, и мальчик в считанные секунды исчез из кухни.   Я снова тяжело вздохнул, и вспышка гнева исчезла так же быстро, как и появилась. Я снова чувствовал себя усталым, и я не был уверен, почему. Я имею в виду, должен ли я быть зол или хотя бы разочарован? Разве я не должен быть сейчас рядом с этим маленьким идиотом, наругать его, прежде чем надрать ему зад? Да, возможно, но...   Я просто устал. Мне было грустно? Или мне было больно? Это было странно. Это не имело смысла.   Почему чувства были такими глупыми? Почему они никогда не имели смысла? Почему к ним не прилагается инструкция или что-то в этом роде?   Я чувствую грусть, наверное, но почему? Ну же, гениальный мозг, ответь на этот вопрос!   - Энтони, поставь тарелки и сядь, - приказала Аманда, и я механически выполнил ее указания. - Поговори со мной, - попросила она, и я посмотрел на маму, которая смотрела на меня добрыми, обеспокоенными глазами. - О чем ты думаешь?   - Не знаю, - честно ответил я, и она медленно кивнула.   - Что ты чувствуешь? - Мягко спросила она.   - Грусть, я думаю... или боль, - медленно ответил я. - И вину тоже, - добавил я с легким удивлением.   - Ты винишь себя в том, что произошло? - Спросила она, приподняв брови.   Я еще раз обдумал вопрос и свое чувство вины, а затем кивнул: - Да, виню. То, что сделал Питер... это то, что делал я, понимаешь. Я напивался и дрался из-за всяких глупостей, чтобы проявить себя и вписаться в общество. Ну, я делал и многое другое куда хуже и продолжал так развлекаться в течение нескольких десятилетий, но парень все это знает. Он видел мои ошибки в Интернете.   - И это еще одна причина, по которой он должен был быть умнее, - решительно вмешалась Аманда. - Я так понимаю, ты не стал превозносить перед ним свой не слишком удачный выбор, не так ли?   - Нет, конечно, нет, - ответил я, быстро покачав головой. - Я рассказал ему, каким идиотом я был и как мне повезло, что я не в тюрьме и не мертв. Я знаю, что он понял.   - Тогда в чем твоя вина? - Был следующий вопрос, брошенный мне, и я потер затылок, прежде чем ответить.   - Питер был бы обычным ребенком, если бы не был моим, - сказала я ей. - Его бы так не подстрекали. У него не было бы предвзятых представлений о том, каким он должен быть, и его бы не снимали, если бы он был просто чьим-то ребенком.   В ответ на мои слова раздался резкий вздох, и я с любопытством посмотрела на маму. Ее пальцы нетерпеливо постукивали по столу, а губы были сжаты, когда она рассматривала меня. Я приподнял бровь, не понимая, почему она так критически меня рассматривает. Казалось, она тщательно обдумывает свои слова, или, по крайней мере, я так думал, пока она не заявила прямо: - Ты ведешь себя как идиот, и это тебе совсем не идет.   - А? - Был мой красноречивый ответ.   - Ты ни в коем случае не виноват в ситуации, в которую попал Питер, - заявила она, сверля меня взглядом. - Неважно, что ты делал в юности или даже во взрослом возрасте, и неважно, насколько ты знаменит, потому что в конце концов действия Питера - это его собственные поступки. Он, и только он, несет ответственность за случившееся.   Я машинально открыл рот, чтобы возразить, но потом понял, что мне нечего сказать. Она была права. Питер сам отвечал за свои поступки.   - Что тебя так расстроило? – С беспокойством спросила Аманда.   - На самом деле я не знаю, - признался я, слегка пожав плечами. - Наверное... я просто... я не хотел, чтобы он был таким же, как я. Я не хотел, чтобы он проходил через то, через что прошел я. В колледже мне было весело, но случались и довольно ужасные вещи, и большинство из них из-за того, что я был пьян.   Я замолчал, нахмурив брови, когда на меня нахлынули старые воспоминания. Теперь, когда я стал отцом, даже те воспоминания, на которые я раньше смотрел с улыбкой, уже не казались такими забавными. Мой опыт учебы в колледже совсем не похож на то, что я хотел бы видеть у Питера. Да, тогда мне было весело, но я также подвергал себя опасности, выставлял себя дураком и причинял боль не только себе, но и другим.   - Я действительно думал, - начал я после нескольких минут молчания, - что парень не будет совершать тех же ошибок, что и я. Он знает лучше. Он лучше меня во всех отношениях, но ему потребовалось всего два дня в колледже, чтобы... – Я, нахмурившись, отмахнулся, покрутив рукой, прежде чем вздохнуть.   - Я не хочу, чтобы он был мной, - наконец признался я, встретившись взглядом с Амандой.   - Энтони, - грустно вздохнула она, протягивая мне руку, - ты слишком строго судишь себя. Если бы Питер получился таким же, как ты, я бы невероятно гордилась им.   Я странно посмотрел на нее, прежде чем ответить:  - Ну, может быть, таким, какой я сейчас, но не таким, каким я был в его возрасте.   Глаза Аманды сузились, когда она сжала мою руку.    - Как я только что сказала, ты судишь себя слишком строго. Поступки Питера были прискорбными. Они были детскими и идиотскими, и ты в этом не виноват. То, что он твой сын, не подтолкнуло его к выпивке или драке.   Она замолчала, давая мне возможность обдумать ее слова. Я вздохнул и провел обеими руками по лицу, прежде чем кивнуть ей.   - Да... да, ты права, - устало вздохнул я, запустив руки в волосы. - Боже, знаешь, я так чертовски волновался за ребенка последние пару дней, - сообщил я ей. - Я сходил с ума, думая о каждой мелочи, которая может пойти не так, но все твердили мне, что с Питером все будет хорошо. Он не... он не будет таким, как я, - удрученно пробормотал я.   - Тогда поговори с ним и убедись, что это не так, - твердо заявила Аманда. - Я не согласна с тем, как ужасно ты о себе думаешь, сынок, но если ты не хочешь, чтобы Питер совершал те же ошибки, что и ты, то пойди и сделай что-нибудь для этого. Я уверен, что он все еще не спит и, без сомнения переживает, из-за того, как ты на него сердишься.   - Не сомневаюсь, так и есть, - резко ответил я. Я знал, что, несмотря на ранний час, Питер не сможет заснуть из-за чувства вины и страха перед наказанием. С моей стороны было несправедливо оставлять его томиться в этом состоянии.   Я тяжело вздохнул и взял себя в руки, прежде чем встать. Я коротко улыбнулась матери, прежде чем уйти.   Подходя к гостевой комнате, я слышал, как мой маленький паучок ворочается и ворочается. Когда я вошел, его движения прекратились, и, включив свет, я увидел, что он лежит на кровати, твердый как доска.   - Я знаю, что ты не спишь, так что давай поговорим, приятель, - заявил я, не желая терять времени. Подросток сразу же сел, бросив на меня тревожный взгляд. Я мгновенно вгляделся в его бледное лицо и покрасневшие глаза, отчего у меня защемило сердце. Сев на кровать, я похлопал по месту рядом с собой, и он неохотно перебрался ко мне.   - Ты злишься? - Неуверенно спросил он, и я отрицательно покачал головой.   - Нет, не злюсь, - честно и просто ответил я. - Разочарован. Тебе лучше знать.   - Я знаю, мне жаль, - с сожалением сказал он, и я кивнул. Я знал, что ему жаль. Питер был хорошим ребенком. Хороший ребенок, который принял очень глупое решение.   Глаза Питера то и дело перебегали на меня, его руки нервно сжимались на коленях. Он выглядел очень виноватым, и я тут же обхватил его правой рукой за плечи, притягивая к себе. Он громко выдохнул, когда я нежно провел рукой по его руке.   - Я был таким глупым, - самоуничижительно проворчал он. - Я даже не хотел выходить, но Флэш пошел, и я не хотел казаться какой-то занудной малолеткой. Я знаю, что это не очень хорошее оправдание, - сказал он, - но это правда. - Он тяжело вздохнул, и я увидел, как он тайком вытирает лицо, отчего я слегка поцеловал его в макушку.   - Боже, - застонал он расстроенным тоном, - не могу поверить, как я все испортил, папа. Напиться было достаточно глупо, но потом я ввязался в драку? О чем, черт возьми, я думал?! - Воскликнул он, бросив короткий взгляд на меня, а затем снова опустив глаза на свои колени. - Наверное, я не думал, - тихо признал он, отвечая на свой вопрос. - А потом меня засняли... Мне так не везет, как никогда в жизни.   Я издал звук согласия. Моему маленькому паучку действительно ужасно «везло».   - Питер, - начал я после минутного молчания, - я понимаю давление сверстников. Поверь мне, я действительно понимаю. Никогда я не позволял ему влиять на меня так сильно, как в колледже, и это привело к тому, что я натворил кучу вещей, о которых теперь жалею. Я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Я не хочу, чтобы ты был таким, как я, - подчеркнул я, отстраняясь и пытаясь посмотреть ему в глаза.   - Всегда найдутся люди с предвзятыми представлениями о том, кто ты и каким должен быть, но ты не можешь позволить им управлять твоими действиями, - читал я лекцию. - Ты знаешь, кто ты, и у тебя больше здравого смысла, чем у меня. Ты гораздо более зрелый и уравновешенный, чем я в твоем возрасте, поэтому я просто не могу смириться с тем, что ты позволил себе попасть в такую переделку. Это была не просто выпивка. Ты напился, и мы уже говорили о том, почему нельзя этого допускать. Если этого недостаточно, - продолжал я с раздражением, - ты ввязался в драку, продемонстрировал большую силу, которой не может быть, и тебя засняли. И все это за одну ночь, приятель, - сказал я, недоверчиво покачав головой.   - Я понимаю, как все может обостриться, когда одна маленькая ошибка приводит к другой, а потом еще и еще, - сказал я ему. - Я знаю, каково это, когда эти ошибки снимают и показывают в эфире, но в твоем возрасте мне было все равно, и у меня точно не было никаких секретов, которые нужно было бы скрывать. С другой стороны, тебя это очень волнует, и у тебя много секретов, которые нужно скрывать. Ты не можешь позволить себе потерять контроль, - заявил я, встретившись взглядом с печальным подростком.   - Это несправедливо, - признал я, - но так уж сложилось. Ты знаешь это.   - Знаю, - прошептал он. - Просто подумай, что может пойти не так, когда ты не контролируешь свои действия, - упрекнул я, желая, чтобы он действительно понял. - В этот раз это была глупая драка, в которой, к счастью, никто не пострадал. А что, если в следующий раз кто-то пострадает? Что, если ты сделаешь что-то, чего не сможешь изменить?   Его глаза были устремлены на меня, и впервые за сегодняшний день я увидела в них страх. Не страха перед мной. Нет, это был страх перед тем, что могло произойти.   - Что, если бы ты действительно ранил одного из тех парней? Сломал бы кость? Избил до потери сознания? Что-нибудь похуже? - Я надавил, и глаза Питера расширились. - А что, если это произойдет позже, и ты окажешься на другой вечеринке, - продолжил я, - и тебя толкнут на что-то незаконное? Наркотики? Вандализм? Кража?   - Я бы никогда, - начал протестовать он, но я резко тряхнул головой, чтобы остановить его.   - Понимаешь, сейчас-то легко рассуждать об этом, и до всего этого, я бы с тобой согласился, но... но алкоголь сильно раскрепощает. Он затуманивает рассудок. Так легче поддаться давлению сверстников, - искренне сказал я ему, очень желая, чтобы он понял; именно поэтому я продолжал. - А что, если вы с ЭмДжей или другой девушкой зайдете слишком далеко? - Я заставил себя спросить. - Что, если кто-то - девушка или парень - заставит тебя сделать то, чего ты не хочешь. Я знаю, что ты силен физически, но когда ты выпьешь слишком много... - Я замялся, внутренне морщась от нарастающего ужаса в глазах моего маленького паучка.   Последний рывок, подумал я.   - А что, если ты нужен как Человек-паук? - Спросил я наконец, и мальчик вздрогнул. - Что, если ты попытаешься спасти людей, но ошибешься, потому что твои чувства и рефлексы притуплены? Что, если кто-то из-за этого умрет? Ты даже не представляешь - и я надеюсь, что никогда не представишь, - каково это, когда на твоей совести чья-то смерть, и я никогда не хочу, чтобы это случилось. Что это делает с тобой... и если бы что-то подобное случилось из-за того, что ты был пьян... черт, парень, ты бы никогда себе этого не простил.   Я замолчал, давая время своим словам впитаться. Бледное от ужаса лицо и наполненные слезами глаза дали мне понять, что мне удалось достучаться до него. Хотя я был доволен, у меня разрывалось сердце, когда я видел, каким испуганным он вдруг стал, как будто все последствия, которые я перечислил, прокручивались в его голове. Зная моего ребенка, так оно, вероятно, и было. По его щекам потекли слезы, и он взволнованно вздохнул.   Я крепко сжал его плечо, а затем стал растирать ему спину, пока он немного не успокоился. Мы достаточно поговорили. Он понял, что поступил неправильно. Я был уверен, что мне не нужно продолжать читать нотации. Настало время для наказания.   Я еще раз утешительно сжал плечо своего паучка, затем отпустил его и глубоко вздохнул. Выражение моего лица стало суровым, и я решился разобраться с предстоящей задачей.   - Встань, - приказал я, и плач Питера резко прекратился, он посмотрел на меня теперь уже нервными глазами.   - Ты собираешься... - начал он спрашивать, а затем озабоченно прикусил нижнюю губу.   Я просто поднял бровь в ответ на этот нелепый вопрос. Он должен был знать, что произойдет, с того самого момента, как я узнал. Подросток издал стон, и его руки вцепились в покрывало.   - Питер, - предупредила я с ноткой злости, - не заставляй меня повторять.   Мой тон возымел желаемый эффект, потому что он тут же встал. Когда нанороботы покрыли мою руку, я приказал ему снять штаны.   В ответ раздалось хныканье, прежде чем паучонок посмотрел на меня умоляющими глазами.   - Папа, пожалуйста, - начал он умолять, - Я правда все понял.   - Я уверен, что понял, - спокойно ответил я, - но подобное все еще случается, так что хватит тянуть время.   Раздался еще один скулящий звук, и Питер покачал головой, делая шаг назад. Я тут же ожесточился, бросив на него предвкушающий взгляд, от которого он замер на полушаге.   - Иди сюда, - твердо приказала я, ткнув в него пальцем. - Ну же, малыш, - в отчаянии подумал я. Я уже устал, мне было больно и совсем не хотелось этим заниматься, но я должен был убедиться, что этот урок запомнится. Слова помогли, но больной зад закрепил бы урок и показал ему, насколько серьезно я к этому отношусь.   - Слушай, я знаю, что сильно облажался, - заявил парень, одарив меня покаянным взглядом. - Я понимаю это, правда понимаю. Я поступил глупо, очень глупо, но, клянусь, урок был усвоен. Этого больше не повторится, обещаю. Я никогда больше не пойду на вечеринку и не буду даже смотреть на алкоголь, пока жив, - заявил он, и как бы я ни был расстроен этим протестом, какая-то часть меня почувствовала в его словах веселье. Я знал, что он не сможет выполнить эти обещания, да и не ожидал от него этого.   - Я не запрещаю тебе ходить на вечеринки, приятель, - сказал я ему, - я запрещаю тебе пить, пока тебе не исполнится двадцать один год.   - Да, да, я все понимаю, и я обещаю не пить до двадцати одного года, - настаивал он, слегка переступая с ноги на ногу в нервном возбуждении.   - Приятно слышать, - ответил я, - и это наказание поможет. А теперь мне надоело спорить. Немедленно иди сюда, или порка будет еще хуже.   Выражение лица Питера стало еще более нервным, в его глазах ясно читалась нерешительность. Когда эти глаза метнулись к двери, я решил, что хватит. Я не собираюсь гоняться за этим мальчишкой по всему дому.   Встав, паучонок сразу же насторожился и поспешно двинулся в сторону двери.   - Аманда услышит! - В панике заспорил он.   - Возможно, - согласился я, - но если ты выбежишь за дверь, она не только услышит, но и увидит.   Открыв рот от ужаса, он быстро затряс головой, лицо его покраснело от ужаса при мысли о том, что бабушка будет свидетелем его наказания.   Разозлившись, я быстро подошел к упрямому мальчику и крепко схватил его за руку, с силой потянув к кровати, а затем уложил к себе на колени.   - Нет, пааааааааааап, - хныкал он, но я полностью игнорировал его, стаскивая с него штаны и боксеры. Затем, не теряя времени, я поднял руку и резко опустил ее вниз, отчего он дернулся и издал вопль. Я быстро вошел в ритм, покрывая каждый дюйм извивающейся задницы, лежащей передо мной, и не обращая внимания на его крики и извинения. Когда его ноги начали вырываться, я шлепал его по верхней части бедер, пока он не успокоился.   - Прости меня, простиииииии, - причитал он, и я был уверен, что так оно и есть, но я еще не закончил. Я не собирался снова затрагивать эту тему, поэтому хотел сделать это незабываемым. Он почувствует это завтра.   Моему маленькому паучку удавалось не слишком ерзать, пока я не начал концентрироваться на его сидячих местах. Он снова начал извиваться и даже потянул назад руку, которую я ловко схватил и прижал к его пояснице. Я продолжал, пока его крики не перешли в рыдания, а тело не перестало сопротивляться, окончательно смирившись со своей участью. Мне пришлось прикусить внутреннюю щеку, чтобы не выпустить свой собственный страдальческий звук, когда я нанес последнюю дюжину испепеляющих ударов.   Готово.   Я тут же испустил дрожащий вздох облегчения, поправил одежду ребенка и осторожно помог ему встать на ноги, где он тут же обхватил меня руками. Я почувствовал еще большее облегчение, радуясь, что он все еще ищет у меня утешения, даже если я был виноват в его слезах.   Он уткнулся лицом в мою грудь, плача, и крепко прижался ко мне. Я легко обнял его в ответ, закрыв глаза, поглаживая его по волосам и шепча ласковые слова.   - Давай уложим тебя в постель, - тихо сказал я через несколько минут, сердце сжималось от вида его перепачканного слезами и пятнами лица. Я откинул одеяло, позволив ему лечь на живот, а затем снова укрыл его.   - Не уходи, - взмолился он, когда я встал, и я тут же заверил его, что никуда не уйду. Сняв туфли, я улегся рядом с ним и начал растирать ему спину.   Он несколько раз пытался заговорить, но я просто отмалчивался, уговаривая его поспать. Мы можем поговорить завтра. Сейчас ему больше всего помог бы отдых.   Прошло меньше десяти минут, прежде чем Питер заснул, и я провел рукой по его волосам, а затем осторожно встал и вышел из комнаты. Я постарался оставить дверь слегка приоткрытой, чтобы иметь возможность услышать, если я ему понадоблюсь. Затем я прислонился к стене и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с собственными переживаниями.   С ним все в порядке, уверял я себя. Он в полном порядке.   Взъерошив волосы, я устало вышел в гостиную и улыбнулся, увидев Аманду, сидящую на диване с двумя чашками горячего шоколада на кофейном столике.   - Ммм, ты потрясающая, - сказал я, усаживаясь рядом с ней, и тут же взял напиток в руки. Я подул на чашку, прежде чем сделать глоток. У меня возникло внезапное желание добавить в напиток что-нибудь покрепче, но, учитывая обстоятельства, я воздержался от упоминания об этом, предчувствуя, что мама будет далеко не в восторге от такого небрежного замечания.   После нескольких минут комфортной тишины я наконец заговорил.   - Я так понимаю, ты слышала, - отметил я, увидев ее обеспокоенный, сочувствующий взгляд. Она кивнула, что заставило меня скривиться. - Он в порядке, - сообщил я ей, и она улыбнулась, ответив: «Я знаю». Я расслабился, чувствуя себя успокоенным ее верой в меня.   - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но я считаю, что это было нужно, - сказала она, слегка сжав мое предплечье.   Я поверил ей, но все же не удержался и фыркнул, приподняв бровь.    - И это говорит женщина, которая не так давно боролась со мной за то, чтобы не дать мне надрать задницу этому мальчишке, - прокомментировал я, и она слегка хихикнула.   - Это совсем другое дело, - сказала она, выражение ее лица было очень серьезным. - Может, я и покладистая, но когда дело доходит до алкоголя... я не такая, как все. Я видела последствия пьянства у слишком многих людей, в том числе и у себя, чтобы стоять в стороне и позволять Питеру идти по этому пути. Лучше пресечь это на корню.   Я кивнул, чувствуя то же самое. Мне просто нужно было обратиться к собственному опыту, чтобы понять, насколько сильно алкоголь может испортить жизнь человеку.   - Просто чтобы ты знал, - сказала она мне, в меру серьезная и в меру дразнящая, - если бы я тебя воспитывала, а ты бы выкинул что-то подобное, как Питер, я бы тебя ремнем отлупила.   У меня свело живот при одной только мысли об этом, и я не смог сдержать расширившихся глаз.   - Я бы не только отстегала тебя ремнем, но и порола каждый вечер в течение недели. Я бы сделала так, чтобы ты был самым несчастным и жалким мальчиком, - заявила она, и, хотя она смотрела на меня дразнящим взглядом, я также знал, что она абсолютно серьезна. В животе у меня запорхали бабочки, и я сглотнул при одной только мысли об этом. Она действительно была настроена серьезно. Мне вдруг захотелось сказать своему маленькому паучку, как ему повезло, что его наказанием занимаюсь я, а не его бабушка.   - Кхм, - пробормотал я, прочищая горло, когда мой голос неловко треснул. - Почти уверен, что никогда бы больше не пил, - вынужден был признать я, зная, что ее суровое наказание поставило бы меня на путь истинный. Я до сих пор отчетливо помню, как эффективно подействовала на меня порка моей приемной матери. Хотя я считал наказание несправедливым, до самой ее смерти я не сделал ни глотка спиртного. Страх перед ее ремнем не давал мне покоя больше, чем осознание того, к чему может привести алкоголь в том возрасте.   - В этом я не сомневаюсь, - ответила Аманда с уверенным видом, и я не смог не покраснеть, что вызвало у нее смех. Я отвел взгляд, не привыкший к подобным дискуссиям. Давненько никто не угрожал мне поркой. Я не мог не думать о том, как изменилась бы моя судьба, если бы мама была жива или если бы меня воспитывала Аманда. Никто из них не остался бы в стороне от моего саморазрушения; но, с другой стороны, вряд ли я почувствовал бы в этом необходимость, если бы не был один.   - Наркомания у нас в семье - боюсь, это мои гены, - резко и извиняюще заявила она, и я бросил на нее любопытный взгляд. - Оба моих родителя пили, - сообщила она мне с грустной улыбкой. - Они старались не делать этого слишком часто при мне, но я знала. Ничего плохого из этого не выходило, пока мою мать это не добило. Миссия провалилась, - объяснила она в ответ на мои поднятые брови.   - Сколько тебе было лет? - Спросил я.   - Четырнадцать, - ответила она, и я почувствовал прилив сочувствия.   - Мой отец тяжело это воспринял, - продолжила она, глядя на меня отрешенными, ушедшими в прошлое глазами. - Его пьянство вышло из-под контроля, и в конце концов его выгнали из ЩИТа. Я узнала об этом, только когда стала взрослой. Он сказал мне, что бросил, но… - она пожала плечами. - Он так и не смог оправиться от смерти мамы, и в конце концов его пьянство взяло верх. Он умер от печеночной недостаточности, когда мне было восемнадцать, как раз когда я начинала свою карьеру певицы.   Я почувствовал новый прилив сочувствия, но промолчал, понимая, что сказать, что мне жаль, это не то, что она хотела или должна была услышать.   - Я поклялась никогда не повторять их ошибок, - сказала она, глядя на меня с горькой улыбкой, - но потом случился Джуд, и я отказалась от тебя... Я не смогла справиться, и пошла по стопам отца. Я сделала много вещей, о которых жалею, и прошло всего около десяти лет с тех пор, как я протрезвела, - призналась она, и ее лицо украсила искренняя улыбка.   - Что заставило тебя бросить? - С любопытством спросил я.   - Моя работа, в частности роль наставника, - ответила она. - Мне потребовалось больше времени, чем я хотела бы, чтобы понять, как много молодых музыкантов, с которыми я работала, смотрели на меня как на пример. Я не понимала, насколько я влиятельна и что мои привычки могут передаться им. Музыкальная карьера не всегда складывается удачно, но меня всегда особенно беспокоило, когда такие вещи, как пьянство или наркотики, завершали карьеру молодого человека, который, как я знала, мог бы добиться успеха. Ничего страшного не произошло, - вспоминала она, - слава богу. Просто в один прекрасный день я проснулась и решила по-настоящему взглянуть на свою жизнь и на то, какое влияние я оказываю на окружающих. Меня не устраивало то, что я видела, и я решила измениться.   - Вот так просто? - Удивленно спросил я.   - Ну, решение было легким, - язвительно призналась она. - А вот исполнение заняло чуть больше времени. Я записалась в реабилитационный центр, который был анонимным. В итоге я пробыла там несколько месяцев, прежде чем меня выпустили. С тех пор я трезвая.   - Вау, - выдохнул я, - я впечатлен. Я начал сбавлять обороты только после «Железного человека». Мстители помогли мне еще немного, но только когда я усыновил Питера, я полностью остановился. Он дал мне силы, необходимые для того, чтобы избавиться от этого костыля, хотя это было непросто.   - Ты очень хорошо справился, Энтони, и я горжусь тобой, - честно сказала Аманда. - Знай, что мне тоже порой приходится нелегко, и если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я тот час же позвоню, и если тебе понадобится, чтобы я приехала, я приеду без вопросов.   Я просто смотрел на нее в шоке, глубоко тронутый ее словами. Я знал, что ей не все равно, и знал, что она захочет мне помочь, но услышать от нее признание, что она бросит все ради меня, если я буду нуждаться в ней... от этого у меня в горле образовался комок, а эмоции захлестнули меня с новой силой. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного. Никто.   У меня были люди, которые любили меня. Пеппер и Питер, конечно, а также Роуди, Брюс, Нэт и Хэппи. Мои родители любили меня (уверен на 97 %), как и Джарвис с тетей Пегги. Никто из них никогда не говорил мне ничего подобного. Почему меня это так задело? Почему ее слова задели меня больше, чем если бы она просто сказала: «Я люблю тебя»?   В порыве смущения я почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, и быстро отвел взгляд, пытаясь взять себя в руки. Я попытался сделать несколько глубоких и ровных вдохов, но вздрогнул, когда Аманда положила легкую руку мне на плечо.   - Прости, - тут же заявил я, вставая и одаривая ее извиняющимся взглядом. - И спасибо, - пришлось добавить мне, прежде чем она успела что-то сказать. - Спасибо за то, что ты сказала. Я... я ценю это.   Аманда встала, пока я говорил, и слегка нахмурилась. Она медленно протянула обе руки вверх, давая мне время отодвинуться, если я захочу, и положила их по обе стороны от моего лица.   Комок в горле, казалось, застрял, поэтому я ничего не сказал, пока она смотрела на меня с любовью и заботой. Казалось, хотелось сказать многое, но в конце концов она мягко потянула мою голову вниз и поцеловала в лоб, после чего отпустила руку.   - Тебе нужно поспать, дорогой, - предложила она, и я подумал, не стоит ли возразить, но, по правде говоря, я был измотан. - У меня есть для тебя одежда, - сообщила она, и я был приятно удивлен, когда она протянула мне пакет с новой одеждой. - Я подумала, что ты прилетел сюда на этой своей штуковине, а она не выглядит так, чтобы в нее поместился чемодан.   Я рассмеялась, чувствуя себя одновременно смущенным и довольным. Я совсем забыл о своей одежде.   - Оставь здесь все, что не используешь, - посоветовала она с улыбкой, - потому что у меня такое чувство, что это не последний раз, когда ты приходишь на ночевку неподготовленным.   Я открыл рот, чтобы опровергнуть это, но в итоге сдался, поскольку она, вероятно, была права.   - Спасибо, - с благодарностью сказал я, и она погладила меня по щеке, после чего собрала наши чашки и направилась на кухню. - Спокойной ночи... мама, - позвал я, быстро скрывшись в гостевой комнате, прежде чем услышал ответ.   Я был рад увидеть, что Питер все еще крепко спит, не сдвинувшись ни на дюйм с того места, где я его оставил. Я молча переоделся в пижаму и медленно лег в кровать рядом с ребенком, чтобы не потревожить его. Я едва успел устроиться, как почувствовал, что рука вцепилась в мою рубашку. Я ласково улыбнулся, глядя, как мой маленький паучок сонно придвигается ко мне, не выпуская руку. Почувствовав удовлетворение, я закрыл глаза и легко заснул.   Мне удалось проспать всю ночь без кошмаров, и я объяснял это тем, что Питер был рядом со мной. Я очень, очень скучал по своему маленькому паучку, и хотя мне не хотелось спешить сюда, чтобы наказать его, я был рад снова быть с ним.   Тихий стон предупредил меня о том, что не я один проснулся. Я почувствовал, как Питер зашевелился, и, когда он издал еще один стон, открыл глаза, щурясь от яркого света, бьющего в окно.   - Болит? - Спросил я ворчливо, заметив, как он тут же перестал тереть зад и покраснел.   Он утвердительно проворчал, и я ответил:  - Хорошо. А теперь спи или иди драматизируй где-нибудь в другом месте, потому что я хочу еще несколько минут поспать.   Я закрыла глаза, подавляя улыбку, когда почувствовала его взгляд и когда он не очень мягко поднялся с кровати. Я решил, что он уходит, поэтому для меня было неожиданностью, когда подушка опустилась мне на лицо. Вместо того чтобы показать ему свое удивление или ответить, я просто пробормотал «Спасибо» и обнял подушку. В ответ я услышал громкое раздражение, после чего он ушел.   Я лежал в постели и пытался уснуть, но безуспешно. Мой разум бодрствовал, и я уже обдумывал все, что произошло вчера, гадая, как отреагирует школа Питера на его поведение, и надеялся, что СМИ уже потеряли интерес к этому инциденту.   Перевернувшись на спину, я тяжело вздохнул и сел. Чувствовался запах кофе, поэтому я решил просто принять душ и одеться.   Войдя на кухню, я сразу же замер в прихожей, почувствовав напряженную атмосферу. Мой взгляд остановился на сыне и матери, которые сидели за кухонным столом и смотрели друг на друга. У Аманды было очень серьезное выражение лица, а у Питера - стыд и раскаяние. Я предположил, что Аманда читала или читает ребенку лекцию о пьянстве.   - Доброе утро, милый, - поприветствовала меня мама, ее суровый взгляд превратился в приятную улыбку, - хочешь что-нибудь поесть?   - Нет, спасибо, - ответила я. - Все, что мне нужно - это кофе.   - Тогда очень хорошо, - ответила она. - Я собираюсь принять душ, а потом, может быть, покажу вам двоим немного Лондона?   Я приподнял обе брови, не особо задумываясь о том, что делать дальше. Нам нужно было ехать домой. Несомненно, школа захочет встретиться с нами по поводу случившегося. Однако, бросив быстрый взгляд на несчастное выражение лица Питера, я кивнул Аманде.   Небольшое отвлечение не помешает нам обоим. У него был такой вид, будто он и так себя изводит, а я знаю, что он никогда не был в Лондоне. Немного развлечений не помешает. Мы могли бы отправиться домой завтра.   Аманда лучезарно улыбнулась, слегка коснулась моей руки и вышла из кухни. Взяв свою чашку кофе, я сел рядом с сыном, на лице которого застыли вина и печаль. Я повернул стул так, чтобы смотреть на него в упор, а затем толкнул его коленом.   - Привет, - тихо позвал я, и он медленно моргнул пару раз, прежде чем его глаза сфокусировались на мне.   - Мне жаль, - прошептал он удрученно, и я озабоченно нахмурился, протягивая руку, чтобы положить ему на плечо.   - Я знаю, что ты сожалеешь, - ласково сказал я ему, - и ты прощен. Мы поговорили о том, что произошло, и ты был наказан. Чистый лист, приятель, как всегда.   Он покачал головой, выглядя очень расстроенным:  - Но я был таким глупым. Столько всего могло пойти не так.   - Все действительно пошло не так, - пришлось поправить его, и он тут же воскликнул:  - Но могло быть и хуже!   - Могло, но не случилось, - твердо ответил я, массируя плечо. Его мышцы были скованны, а лицо напряжено. Мне стало интересно, что Аманда сказала ему.   - О чем вы с Амандой говорили до того, как я вошел? - Поинтересовался я.   - Она просто... она злится на меня за то, что я сделал, и прочитала мне много лекций о пьянстве, - ответил он низким голосом. - Она рассказала мне несколько историй о том, как алкоголь разрушил жизни близких ей людей, ее отца и даже ее самой.   «О, Аманда», - с грустью подумала я. Она навалила на маленького паучка всю вину, но забыла заверить его, что все прощено и что она на него не сердится. Тем не менее она добилась своего.   - Тебе стыдно за меня, папа? - Спросил Питер, глядя на меня широкими, ранимыми глазами.   - Что?! Нет, конечно, нет! - Немедленно ответил я, ошеломленный вопросом. - А разве Аманда сказала, что я стыжусь? - В шоке выдавила я.   - Нет, не говорила, - ответил он, - но мне стыдно за себя, поэтому я просто подумал, что ты...   Я не дал мальчику договорить, а просто обнял его и прижал к себе.   - Молчи и слушай, упрямый паучонок, - мягко напутствовал я. - Никто тебя не стыдится. Никто на тебя не сердится. Мы разочарованы, да, но все уже простили тебя. Ты совершил ошибку, приятель, но все в порядке, - настаивал я, отстраняясь от него настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.   - Но школа, - начал было возражать он, но я снова прервал его.   - Мы разберемся со школой, когда вернемся домой, - сказал я ему, - но, повторюсь, все в порядке и будет в порядке. Они не исключат тебя, если ты этого боишься.   Его лицо, казалось, немного расслабилось от моих слов, и он издал громкий вздох, наклонившись вперед, чтобы прислонить голову к моей груди. Одной рукой он ухватился за подол моей рубашки и так и остался сидеть, пока я массировал его шею.   - Ничего из того, что ты сделал, не непростительно, - сказала я. - Это было серьезно, но я знаю, что ты не повторишь свою ошибку дважды.   - А что, если повторю? - Испуганно спросил он, потянув руку к моей рубашке.   Слегка поцеловав малыша в висок, я ответил:  - Тогда я приду, чтобы помочь забрать тебя. Любой из нас. Ни один твой поступок не будет непростительным в моих глазах.   Питер поднял голову и уставился на меня глазами, полными слез.  - Правда? - спросил он.   - Правда, - ответил я, слегка ударившись лбом о его лоб. - Я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя, когда ты упадешь. Всегда, - решительно пообещал я.   Питер выпустил еще один вздох, полный облегчения, и все его тело расслабилось, когда он бросил на меня благодарный взгляд.    - Спасибо, папа, - сказал он и прижался лицом к моей груди.   Я обхватил его руками, радуясь, что ему стало лучше. Я не хотел, чтобы он когда-нибудь испытал тот же страх, что и я в детстве: что однажды я так облажаюсь, что родителей не будет рядом; или, когда я стану старше, что я так облажаюсь, что Роуди или Пеппер бросят меня. Питер должен был знать, что его любят, и что я всегда прикрою его.   Мы отстранились, и я сделал вид, что не заметил, как Питер поспешно вытер лицо.   - Значит, сегодня мы остаемся в Лондоне? - Спросил он, явно желая сменить тему.   - Ага, похоже, Аманда хочет показать нам окрестности, - ответил я. Выражение лица Питера стало взволнованным, но, прежде чем он что-то спросит, мне нужно было кое-что прояснить.   - Если говорить о моей дорогой маме, - серьезно сказал я ему, - то, несмотря на ту королевскую нотацию, которую она тебе прочитала, она тебя любит и прощает, Питер. Ты ведь это знаешь, правда?   - Да, я знаю, - быстро ответил он, широко ухмыляясь. - Я просто... то есть, я не привык... она казалась очень злой, - в конце концов, ему удалось сказать, и я кивнул в знак понимания.   - Она не хочет, чтобы ты совершал те же ошибки, что и она, или что совершил я.   - Наверное, ты прав, - пробормотал он, бросив короткий взгляд на свои колени, прежде чем снова посмотреть на меня. - Она страшная, когда злится, - заявил он с широкими шокированными глазами, и я не мог не рассмеяться.   - Согласен, - сумел сказать я между приступами смеха.   - Что смешного? - Спросила Аманда, подойдя к нам с любопытным взглядом. Мы с Питером обменялись паническими взглядами и быстро ответили: «Ничего!»   В ответ мы недоверчиво подняли брови, но она не стала настаивать на своем. Вместо этого она просто закатила глаза, а затем подошла и поцеловала Питера в макушку.   - Ты знаешь, куда-то конкретно хочешь пойти? - Спросила она, приглаживая его волосы. Я улыбнулся, увидев счастье в его глазах.   - Не совсем, - ответил он ей. - Я не знаю, что здесь есть, и я не против пойти куда-нибудь.   - А ты? - Спросила Аманда, а я лишь покачал головой. Мне было все равно, куда мы пойдем. Я был просто счастлив, что мы проводим время вместе.