Глава 4

      Такое часто случалось, что Живоглот пропадал на несколько дней. Вот и в этот раз Гермиона не видела его третьи сутки. И всё же она тревожилась. Старый жмыр давно растерял почти все свои зубы, стал ленивым и толстым. В общем охотник из него так себе, а потому Гермиона немного волновалась. Она выглянула в окно, позвала его, но Живоглот не откликнулся.       Выйдя во двор, она заглянула во все щели, за мусорные баки, понимая, что, скорее всего, это бесполезно — жмыр не посещал подобных мест. Она снова звала его, но на её голос явились только голодные соседские и бродячие коты, пришлось отдать им часть провизии Живоглота.       Вернувшись в квартиру, Гермиона приготовилась ждать, а что ещё оставалось — своенравный питомец всегда был себе на уме. Но она была даже рада, что мысли её были заняты не только соседом и его мотоциклом.       Она уже собиралась ложиться спать, когда в её дверь настойчиво постучали.       Гермиона взволнованно накинула кардиган поверх пижамы и торопливо пошла открывать. Заглянув в глазок ощутила, как подгибаются колени. За дверью был он — мужчина, занимавший по меньшей мере семьдесят процентов её мыслей. Он, как всегда, был в подшлемнике и держал в руках большой растрёпанный комок шерсти. Гермиона распахнула дверь, тут же выстанывая:       — Глотик, да что же это такое?!       Здоровенный жмыр вырвался из рук Дрейка, с глухим стуком приземлился на лапы и рванул в кухню.       — Где он был? — воскликнула она, с благодарностью глядя в искристые серые глаза гостя.       — Достал его с балкона, — усмехнулся сосед, демонстрируя Гермионе исцарапанные в кровь руки. — Злющий он у тебя.       — О, Мер... Кхм... Прости, ради Бога! — затараторила она. — Проходи, я обработаю царапины. Вот ведь мерзавец. Прости его, он ужасно невоспитанный. Он старый и очень своенравный.       — Да, я уже понял, — тихо смеялся Дрейк.       Он последовал за Гермионой в кухню, где Живоглот с жадностью лакал воду из миски. Гермиона тут же плюхнула во вторую кормушку мясо из банки, и Живоглот с яростным рыком на него набросился.       — Я с вами ещё поговорю, мистер, — строго сказала Гермиона и хотела было достать волшебную палочку, но вовремя спохватилась — придётся использовать магловский способ. — Прости, пожалуйста, — обратилась она к Дрейку. — Сейчас обработаем царапины. Так. — Она растерянно шарила в стенном шкафчике, не зная, что выбрать. В итоге достала ватные диски и жидкость для дезинфекции.       Первое прикосновение — и мужчина зашипел от боли.       — Прости-прости, — виновато говорила она, осторожно промокая царапины, еле касаясь их мягким ватным диском. — Не стоило его трогать. Может быть, нужно было позвать меня сразу...       — Я не знал, что это твой кот. Сначала зашёл к миссис Грант, потом к Мэри, к мистеру Чапмэну...       — Невероятно, — вздыхала она, искренне сожалея о случившемся. — Как только он туда забрался? Я надеялась, все его похождения далеко в прошлом, по человеческим меркам Живоглот совсем старик...       — Нестрашно. Зато в гости к красивой девушке напросился, — усмехнулся Дрейк, и Гермиона, вспыхнув от смущения, впервые взглянула ему в глаза с момента начала процедуры.       Он улыбался — это было понятно по весёлым морщинкам. Как же хотелось увидеть его лицо! Узнать, зачем он его скрывает.       Гермиона, опустила глаза, вернулась к царапинам на его руках, теперь только замечая, какие красивые у него пальцы: длинные, музыкальные, такими только на рояле играть, а он носится на мотоцикле.       — Надеюсь, шрамов не останется, — с тревогой прошептала Гермиона.       — Даже если останутся, ничего. Не думай об этом.       Гермиона кивнула и отошла на шаг назад.       — Всё. Спасибо, что вернул блудного пройдоху домой. Мне правда очень жаль.       — Всё в порядке.       Ей показалось, невежливо выставлять сейчас пострадавшего из квартиры. Дрейк наблюдал за умывающимся растрёпанным котом, а Гермиона взволнованно искала тему для разговора, ведь гость явно не собирался уходить.       — Как прошла твоя встреча с юристом? Он тебя обнадёжил? — заинтересованно спросила Гермиона.       — Встреча не состоялась, — повёл он плечом и усмехнулся: — Я решил дать тебе ещё один шанс. Заплачу щедро.       Гермиона внутренне возмутилась, но решила вести себя профессионально, раз уж речь идёт о работе.       — Моя лицензия этого не позволит, Дрейк. Даже если бы я захотела помочь. Но в чём проблема? Юристов много...       — Люди не хотят иметь дел со мной, — фыркнул он. — И я особо не стремлюсь.       — Может быть, проблема не в них. — Она нерешительно посмотрела ему в глаза, а он всё так же сидел на стуле в её кухне, в расслабленной позе, в чёрных джинсах и синем джемпере, и Гермионе казалось, что в его глазах горит огонёк, только что он означал, понять было невозможно. — Может, проблема в тебе?       — Думаешь? — иронично хохотнул он.       — Ты носишь маску. — Дрейк закатил глаза. — Признай. Трудно общаться с человеком, когда не понимаешь, можно ли ему доверять. Ты со всеми общаешься в этом подшлемнике? Почему?       — Как интересно... — будто даже с издёвкой протянул он, и Гермионе стало ещё тревожнее. Дрейк выпрямил ноги, скрестив их практически посередине кухни, облокотился на её маленький обеденный стол, расправил плечи, и ей показалось, что он занял собой ещё больше пространства. — И много у тебя гипотез на мой счёт? — В его интонации явно звучало любопытство.       Гермионе стало очень неловко. Ну как она выскажет все свои предположения, когда они могут его обидеть или попасть в самую точку и причинить боль? Ей этого не хотелось, но она решила, раз он сам спросил, а отвечать не хочет...       — Смелее, Грейнджер, — усмехнулся он, — обещаю, даже если я маньяк-убийца — я тебя не трону.       — И это первое из предположений, — взглянув на него исподлобья, тихо ответила Гермиона, а Дрейк тихонько засмеялся. Она прислонилась к кухонному столу, спрятав за спину дрожащие от волнения руки. Неужели сейчас она раскроет истину? Это одновременно очень здорово, но и ужасно страшно. — Ещё я думала, что ты... возможно, искалечен.       Морщинки вокруг его глаз разгладились, искорка озорства пропала, и взгляд Дрейка стал совершенно серьёзным.       — Ты ведь ездишь на мотоцикле, а я знаю точно, что увлечённые люди никогда не отказываются от любимого дела, даже пострадав. Скалолазы, парашютисты, спортсмены, танцоры. Если они получают травмы, делают всё для того, чтобы вернуться. Так или иначе. Потому, да. Кроме того, что ты, может быть, маньяк, ещё ты можешь быть изуродован. Так я думала.       — Принимается, — кивнул Дрейк, — ещё предположения?       Гермиона тяжело сглотнула. Ощущение песка в горле начало жутко мешать.       — Выпьешь чаю или кофе? — предложила она, подозревая, что он, скорее всего, откажется.       — Нет, благодарю, — кивнул он, и Гермиона отвернулась, доставая упаковку травяного чая с полки.       — А я, с твоего позволения, заварю себе немного.       Она почти задыхалась от ощущения, что человек позади неё буравит глазами её спину, а может, и не только её. Кардиган скрывал бёдра, но не обнажённые голени, и было очень неловко.       — Ещё я думала, — дрожащим голосом продолжила Гермиона, — что тебя разыскивает полиция. Ты живёшь в этом милом дворике, приезжаешь, уезжаешь, никто не видел твоего лица за все эти недели.       — Ты допрашивала соседей? — усмехнулся Дрейк.       — Только некоторых. Извини, но это и правда очень странно. Ты с хозяйкой прямо в нём договаривался?       — Позволь мне оставить это при себе.       — Уверена, миссис Коллинз никогда бы не сдала квартиру неизвестно кому. Она проверяла мои документы...       — Так и есть. Документы проверяла.       Гермиона дождалась, когда вскипит вода и залила кипятком травы в маленьком заварочном чайнике, а потом обернулась.       — То есть её всё устроило, и нам не о чем волноваться. Это отрадно. — Гермиона устало улыбнулась.       — Тебе завтра на службу. Я пойду. Спасибо, что обработала мои руки.       Он резко поднялся со стула, и Гермиона будто погрузилась в пучину, теряя смысл своего существования. Нет! Он не может вот так уйти, не ответив на вопросы, ничего не подтвердив! Нечестно!       — Уже уходишь?       Слова сорвались с губ сами собой с такой досадой в интонации, что Гермиона покраснела от стыда. Она прикусила губу, отвернулась, пытаясь восстановить дыхание. Она дрожащими пальцами поглаживала маленькую гладкую ручку пузатого заварочного чайника, буквально умирая от того, что его шаги стали приближаться. Гермиона внутренне сжалась, ощутив, как близко Дрейк оказался за её спиной.       — А ты хочешь, чтобы я остался? — Игривый тон его голоса даже немного обидел. Она тут вся извелась от смущения, а он... просто играет? Играет с ней, как кот с мышкой!       Гермиона обернулась, смело взглянув ему в глаза. Какой же он высоченный! Сейчас это было особенно заметно, когда на ней не было туфель на каблуках, а всего лишь вязаные полосатые носки, а на нём — его высокие зашнурованные ботинки на приличной подошве.       — Нет, — немного нервно дёрнула она плечом, — не хочу. Просто ты так и не подтвердил ни одну из моих гипотез. Это немного досадно. Неужели я ошибаюсь?       — Это точно все твои предположения? — Он немного склонился к её лицу, и его глаза так приблизились, что стало очень не по себе.       Внутри всё замерло. Гермиона вдруг ощутила непреодолимую потребность... узнать его, будто это было возможно. Что-то было в его глазах — что-то знакомое, еле уловимое, — но она не могла понять, вспомнить. Где и когда она прежде видела эти глаза? Всё, чего она хотела — сорвать с него маску.       — Я не уверена, — тихо начала она, а потом прищурилась, вдохнула поглубже, выдохнула, так и не решившись спросить. Она приоткрыла рот, собираясь задать последний вопрос, и взгляд светло-серых волшебных глаз плавно сместился, остановившись на её приоткрытых губах.       Воздух будто загустел. Гермиона вдруг осознала, что больше не дышит. Усилием воли она медленно тихо-тихо вдохнула, её рука безвольно потянулась к нему, а он всё смотрел на её губы, перевёл взгляд на глаза. Её пальцы робко тронули край подшлемника, скрывавшего его шею, оставляя лишь крошечный треугольник белоснежной кожи мужчины между собой и вырезом на джемпере.       — Мы были знакомы... прежде? — тихо спросила Гермиона, и Дрейк вздрогнул, ощутив прикосновение её пальцев. Чуть отстранился, и девушка отдёрнула руку.       — А может быть, — шутливо заговорил он, — я очень известная личность. Может, я актёр или популярный политик, и хочу просто спокойно жить, не привлекая внимания?       Гермиона растерянно смотрела на мужчину, отдавая должное его изобретательности, об этом она и правда не думала.       — Может быть, моя семья занимает особое положение в этом мире, и я вынужден скрываться, чтобы их жизнь не отражалась на моей.       — Это... вероятно, да. — Гермиона только сейчас, кажется, начала нормально дышать, но всё ещё не сводила взгляда с его глаз. — Но ведь здесь нет прессы. Нет никого, кто выдал бы твой секрет, почему бы тебе не снять его? Живоглот никому ничего не расскажет. — Она улыбнулась, видя, что лучики морщинок снова заиграли в уголках его глаз.       Дрейк молчал. Он просто смотрел на неё. Смотрел с таким необъяснимым азартом, что Гермиона чувствовала себя... особенной. Не могла понять почему, но она что-то значила для него — она была... кем-то особенным. Почему?!       — В своё время, — прошептал он, и от его шёпота мурашки приятной волной заструились по телу. А потом он спокойно произнёс: — Как знать, может, ты будешь первой, кто с радостью откроет миру мой секрет.       — Я не... — Она лишь успела в возражении качнуть головой, и его огромные горячие ладони осторожно, трепетно сжали её плечи.       — Не обещай ничего, — снова шепнул он.       Ноги подкосились, будто становясь ватными.       — Какая из гипотез верная? — тихо пробормотала она. — Хоть намекни! Так нечестно.       Они смотрели друг другу в глаза растерянно, нерешительно. Для них это было испытание, которое приходится проходить, несмотря на то, что хочется прекратить эту пытку.       — Спокойной ночи... Гермиона.       Он шагнул назад, опуская руки, развернулся и устремился к выходу. Гермиона слышала, как хлопнула входная дверь.       Сердце тяжело билось. От волнения её будто выворачивало наизнанку, хотелось завыть от досады и ощущения, что всё неправильно.       Он скрывается от неё. Скрывается от неё, ни от кого другого! Чем она провинилась? Почему в этом мире есть человек, которому приходится скрывать от неё своё лицо?! Как же это невыносимо больно.       Но... С чего она решила, что является кем-то особенным? Что она о себе возомнила?       Гермиона тяжело выдохнула, опускаясь на стул. Может быть, это он о ней знает что-то, чего не должен знать? Дрейк — магл. Если он следил за ней, если заметил, как она исчезла в маглоотталкивающих чарах... Он ничего не спросил, не намекнул, но не доверяет ей точно так же, как она ему. Как же всё сложно.       Она закрыла глаза, снова погружаясь в это изумительное состояние, когда его близость вскружила голову. Взгляд восхитительно чистых, таких светлых глаз, наполненных... ожиданием. Загадочный мужчина, который, кажется, смотрит прямо ей в душу, осторожно скрываясь под чёрной маской, будоража воображение.       — Кто он, ты знаешь? — тихо спросила она у сидящего на подоконнике Живоглота, но жмыр, к сожалению, не ответит.

***

      Он стоял в прихожей, прислонившись спиной к двери. Медленно стянув с головы чёрный подшлемник, просто стоял, анализируя каждое слово, что сегодня прозвучало в её квартире. Время текло незаметно, а он не двигался с места, стараясь не упустить ничего, ни единого намёка.       Её лицо. Оно застыло перед ним: близкое, нежное. Её глаза были наполнены добротой, которой он никогда и ни в ком не встречал в своей жизни. Она готова хранить секреты человека, которого совсем не знает, и Драко даже верит, что это чистая правда. Гермиона способна на это.       Даже если он ошибся. Даже если она будет знать, кто он на самом деле — она не предаст. Может быть, он её потеряет в ту минуту, когда она узнает все его тайны — это возможно. Но не предаст — нет, он не уверен, не на все сто процентов, но надежда так сильна.       Не попытаться он не имеет права. Он должен наконец сказать ей то, что должен был сказать ещё семь лет назад. Даже под угрозой Азкабана. Он просто должен.       Драко медленно вошёл в кухню, посмотрел на свой подшлемник и бросил его на стол. Кажется, он уже так близок к цели — близок как никогда. Но чем ближе цель, тем выше вероятность, что цель просто исчезнет. Она уйдёт, забрав с собой его неоправдавшиеся надежды. Это больно. Но он не отступит. Ни за что. Нужно просто быть готовым к потере. Он уже достаточно терял. Выдержит.       Драко долго размышлял, стоя в темноте у распахнутого окна. Его мотоцикл отражал свет гаснущих в ночи окон.       Здесь было уютно. Иногда царила суета, шум, он и сам успешно их устраивал, но это было лучше, чем в уединённом, покинутом поместье, где его опальные родители проводили свою никчёмную жизнь. Да, они были богаты и пользовались благами состояния. Но только их имя давно уже перестало вселять уважение магическому миру. И Драко знал, почему.       Патриотизм... Из её уст это прозвучало как удар в спину. Патриотизм — не то понятие, которое свойственно Малфоям. Его предки всегда были хитры и изворотливы, подстраиваясь под существующие реалии и действующие исключительно ради выгоды. Драко хотел бы изменить это, но он... Малфой. Не решит ли она, что все его поступки лишь желание вернуть семье прежний статус?       К сожалению, это могло выглядеть именно так. Его изначальная цель будто потускнела под гнётом мрачных мыслей.       Нет. Нельзя поддаваться. Он будет придерживаться плана, и только Гермиона Грейнджер в праве судить их. Решение за ней. И если он в ней ошибается, то один за всё ответит, отправившись в Азкабан.