НОВЫЕ ЦЕЛИ

      Едва они успели спешиться, Эйвор, завидев Басима, отправилась к нему, стоявшему у входа в длинный дом. Поводья она отдала Хеймдаллю, отчего ему пришлось задержаться. А пропускать важную часть разговоров он не любил.       — Басим! — благо голос Эйвор прозвучал так громко, что было слышно даже с конюшни. — Рада тебя видеть.       На их объятия Хеймдалль посмотрел прищуренными глазами, изучая выражение лица Басим — в этом мире познавать чужие мысли можно лишь по мимике. Однако никакой неприязни он не выявил — чисто. Либо Басим умеет тщательно скрывать искренние чувства.       — Скажи, как там Сигурд? — она позволила Басиму держать её за руки. — Я себе места не находила, пока нас не было.       О, да… как же. Хотя Хеймдалль прекрасно понимал её и не мог упрекнуть. Она просто искала недостающей ей близости в другом человеке. Разве можно её винить за это?       — Мы с ним часто беседуем, — Басим отпустил руки Эйвор, когда к ним обоим подошёл Хеймдалль, и поздоровался с ним одним кивком головы. — Он более задумчив, но волноваться не о чем.       Эйвор посмотрела на проходящих мимо детей.       — Он говорил странные вещи, будто его устами шепчут сами боги, — напомнила она Басиму.       — Что ж, — Басим ответил весьма хладнокровно, — кто знает, может, Сигурд и вправду избран. Время покажет. Но его отношение к семье не изменилось.       Хеймдалль с сомнением посмотрел на длинный дом и вспомнил, как ярл назвал свою сестру собственной тенью — вряд ли он всегда так относился к близким ему людям. Плен изменил его, так или иначе. И Басим очевидно покрывал эти изменения. Только зачем?       В этот момент он подошёл ближе и протянул два медальона членов Ордена Эйвор. Она взяла их, и её пальцы, тёплые после прикосновений к ним пальцев Басима, на мгновение сомкнулись вокруг его ладони. Затем она вытащила медальон Хильды и вручила ему:       — Отнеси Хайсаму, — распорядилась она, пряча медальоны за пояс. — Всё-таки благодаря тебе они в наших руках сейчас. Мне надо поприветствовать брата и Рандви.       Она редко называла Сигурда ярлом. Чаще — братом. И в этом Хеймдалль видел подтверждение своих мыслей: Эйвор не считает его достойным лидером, но принимает его право по рождению и боится предать его, сосредоточив власть в своих руках.       Без оглядки она направилась в длинный дом. Хеймдалль повернулся по направлению к конторе Незримых. За спиной его слух уловил лёгкие, почти бесшумные шаги. Однако он не оборачивался. Не надо уметь читать мысли, чтобы понять, чьи это шаги.       Хеймдалль лишь перед самым порогом конторы остановился и повернулся — к Басиму. Тот стоял в нескольких шагах, и его лицо было невозмутимым. Хеймдалль с холодной вежливостью пропустил его вперёд. Басим не двинулся.       — Могу поздравить, Хеймнир, дело в Винчестере выполнено безупречно, — произнёс он. — И, судя по словам Эйвор, львиная доля успеха принадлежит тебе.       — Не люблю хвастать, — отрезал Хеймдалль. — К тому же я получил ранение. Двоих членов Ордена устранила Эйвор.       — Скромность воистину украшает человека, — Басим с благосклонностью кивнул, но его взгляд, острый и пронизывающий, впился в него. — Но я вижу, что пламя твоих амбиций только разгорается. Ты не похож на всех остальных. Тебе мало простого существования. Ты и кузнец хороший, и проявил себя отважным и преданным воином. Эйвор редко доверяет новеньким в поселении… значит, ты этого достоин.       Инстинкт, даже не человеческое чутьё, подсказал ему, что с этим человеком надо быть настороже и лучше не вступать в открытый конфликт с ним. Он опасен. Чем, Хеймдалль пока не знал.       — Она спасла мне жизнь, — отозвался он, заставляя голос звучать покорно. — И я навеки в долгу у неё и клана. У меня нет другой жизни. И я готов на всё, чтобы меня приняла новая семья.       Взгляд Басима смягчился, на его лице появилась лёгкая улыбка. Он сделал шаг навстречу и по-приятельски хлопнул Хеймдалля по плечу. Прикосновение не предполагало ничего опасного, но всё же по спине тут же пробежал холодок.       — И я искренне восхищаюсь твоими способностями, — сказал Басим. — Я рад, что столь достойный человек посвящён в дело нашего братства. Поверь, не хотел тебя задеть своим замечанием.       «Нет, не задеть, — пронеслась в голове мысль с быстротой выпущенной стрелы, — прощупать. Но что ты выискиваешь?»       Ответить он не успел. На пороге оказался Хайсам, словно вырос из деревянного пола. Его взор скользнул по обоим, а на губах заиграла ухмылка:       — Секретничаете и без меня? — спросил он.       Басим кивнул Хайсаму, и его взгляд лишь на мгновение задержался на Хеймдалле:       — Не буду вам мешать, — он развернулся и направился прочь, к деревянной статуе Одина.       Хайсам пригласил его в контору и принял медальоны:       — Благодарю. Каждая маленькая победа позволяет сохранить хрупкое равновесие в мире. Ты оказал нашему братству и жителям Англии большую услугу.       — И готов помогать дальше, — ответил Хеймдалль, тщательно подбирая слова.       Он собирался уйти, как вдруг Хайсам окликнул его:       — Подожди, — он развернул кожаный свиток и, поглядев то на пергамент, затем на Хеймдалля, будто взвешивал на незримых весах все за и против. Наконец, он протянул свиток: — Будь добр, передай это Эйвор. Скажи, что от меня. Рандви ей всё разъяснит.       — До встречи, — бросил Хеймдалль.       — Ступай с миром.       Искушение развернуть свиток и прочитать раньше Эйвор тайны, что в нём хранились, было велико. Но что-то подсказывало ему, что лучшая защита сейчас — это неведение. Невмешательство в её секреты могло укрепить доверие к нему.       Войдя в длинный дом, Хеймдалль застал Эйвор и Рандви за столом с картами. Эйвор молча взяла у него свиток, её брови тут же поползли вверх от удивления, но она ничего не сказала, передав его Рандви.       Из покоев, расположенных в глубине зала, выбрался Сигурд, с тем же мрачным видом, с каким Хеймдалль впервые увидел его. Он не поприветствовал сестру, не взглянул на Рандви. Его лицо было похоже на каменную маску. Он молча прошёл через зал, направляясь к выходу, и на пороге, словно бы случайно, но с ощутимым усилием, грубо толкнул своим плечом плечо Хеймдалля.       Это было не простое пренебрежение. В этом читалась агрессия. Подозрения Хеймдалля насчёт Басима лишь окрепли. Если Сигурд общается из всего клана лишь с этим загадочным чужеземцем, то источником растущей в нём неприязни был именно он.       — Винланд, — Рандви прервала поток его мрачных мыслей, и прозвучавшая в её голосе тревога насторожила его. — Горм Кьётвиссон объявился там. Это твой шанс. Поговори с женщиной на причале, её зовут Несса, она говорила, что знает путь туда.       — Можно ли ей довериться? — Хеймдалль, чувствуя удар плеча Сигурда, нахмурился.       — Она готова отправиться со мной в столь опасное и долгое путешествие, чтобы помочь расправиться с ублюдком моего врага, — сказала Эйвор, и на её губах расцвела безрадостная ухмылка. — Думаю, ей можно доверять.       Её слова отозвались в голове Хеймдалля как призыв. Новый путь, новая цель. Жажда ответов на мучившие его вопросы заглушила усталость и боль. Рана и воспоминания о лихорадке были отодвинуты на второй план.       — Когда выступаем? — спросил Хеймдалль, стоило им покинуть длинный дом. — Я готов снова отправиться в путь.       Эйвор остановилась и покачала головой:       — Умерь свой пыл. Сперва навестим Валку. Я должна быть уверенна, что твоя рана затянулась.       Что ж, он не стал спорить и отправился за ней к хижине вёльвы. Валка, молчаливая и внимательная, осмотрела швы и разрезала их. Рана уже затягивалась. Её пальцы, лёгкие и точные, как прикосновение ветра, прощупали кожу.       — Всё заживает, — сказала она. — Осталась лишь лёгкая припухлость, и это естественно. Опасности нет.       — Видишь? Я в полном порядке, — Хеймдалль вскочил с лежанки, стараясь не хромать.       — Эйвор, а ты? — Валка приподнялась. — Ни о чём не хочешь поговорить со мной? Твои сны? Они до сих пор являются тебе?       Эйвор недобрым взглядом окинула вёльву.       — Не сейчас, Валка. Мне нужно разобраться с другими делами. И когда я буду свободна, я приду к тебе, и мы поговорим.       Она кивнула Хеймдаллю на выход. Во дворе он вновь остановил её, напомнив о главном:       — Так когда выступаем?       Но на её лице он не нашёл одобрения. Эйвор с неожиданной силой схватила его за передних кожаной куртки и прошипела:       — Кто сказал, что я возьму тебя с собой? — она встряхнула его. — Это моё дело. Моя месть.       Эти её слова ощущались, как удар ниже пояса. Подобное чувство он испытывал, когда Один захлопывал перед ним двери в свои тайны, отстраняя в самый важный момент. От Эйвор исходила та же непоколебимая уверенность в своём праве решать всё в одиночку.       Он резко оттолкнул её, высвобождаясь из крепкой хватки.       — После того, что мы пережили, мы связаны, — выкрикнул он, и в голосе его звучала отчаянная попытка пробить эту стену. — Или ты уже забыла? Видения… я так же слышал голос Одина. Ты сама сказала мне о том, что я близок тебе…       — Тогда за меня многое говорил эль, — парировала Эйвор, скрестив на груди руки. — Сейчас говорю я. Ты забыл своё место? Ты поклялся, что будешь служить клану, и твоя помощь нужна здесь. Помогай Гуннару ковать оружие, охраняй наш дом. В этом твой долг. Не в том, чтобы следовать за мной, как шавка.       Она последовала прочь от дома вёльвы, и Хеймдалль в бессилии смотрел ей вслед, чувствуя, как от кончиков пальцев разрастается жар.       Мгновение робости сменилось ослепляющим прозрением. Сейчас он стоял не перед Отцом, чьё слово было законом. Он стоял перед ней, перед смертной, в теле смертного. И в этом мире он мог быть тем, кем захочет. Тем, кем он не был дома. Басим не ошибся, делая вывод о его амбициях — они были очень велики, и сейчас требовали реализации.       Он рванул вперёд и схватил Эйвор за запястье, прежде чем она успела сделать три шага.       — Я тебя не отпущу туда одну.       Хлёсткий звук пощёчины оглушил Хеймдалля. Удар был звонким и точным.       — Со мной никто не смеет так разговаривать! — её голос задрожал от ярости, но помимо гнева в глазах читалась боль. — Надо мной нет хозяев. Я сама по себе!       — Почему ты отвергаешь мою помощь? — он не выпустил её руки, хотя она жёстко сопротивлялась. — Ты же видела, на что я способен. Или ты всё ещё не доверяешь мне?       — Я доверяю тебе! — это прозвучало, будто признание. — Не в доверии тут дело, Хеймнир, — она вмиг замолчала, отводя взгляд. — Я просто… просто не хочу подставлять тебя под удар. Понимаешь?       В этот миг её пальцы вдруг ослабли. Вместо того, чтобы отдёрнуть руку, она медленно переплела их с его пальцами.       Для него эта спонтанная близость была чем-то совершенно новым и пугающим. Непривычная привязанность к кому-то, кроме отца, жгла его изнутри. Разум, острый и подозрительный, тут же попытался найти объяснение новому чувству, поставить ему диагноз. Это слабость? Или во всём виноват тлен человеческой плоти, в которую он теперь заключён? Новый мир, новое тело сделало его… сентиментальным… он презирал всегда за это качество Сиф, Фрейю, Атрея, Труд и простых мидгардцев, а теперь сам попал в ловушку своего разума. Но если это так, если это чувство есть, значит, им можно манипулировать. Через эту связь можно добиться власти. Можно подтолкнуть Эйвор занять место брата. И если потребуется, даже убрать самого ярла с дороги.       Но всё это в будущем. Сейчас гораздо важнее попасть на тот драккар, что унесёт их в Винланд, где их ждал Горм. Ещё один член Ордена и новый ключ. Возможно, Горму что-то известно о видениях, о Рагнарёке, о том, как Хеймдалль оказался здесь. Если же он будет несговорчивым, Хеймдалль сжал пальцы Эйвор, чувствуя, как по его лицу растекается тень безжалостной ухмылки, его можно будет пытать.       В этом мире он обрёл привязанность, и он был готов использовать её как молот.       Хеймдалль не отпустил руку Эйвор:       — Запомни, — сказал он, глядя точно в её глаза. — Я следую за тобой не как твой трэлл. Меня ведут Норны. И если мне написано на судьбе погибнуть от рук Горма, я погибну, если нет — буду жить. Твоя попытка взвалить на свои плечи судьбу Сигурда принесла лишь боль.       Эйвор медленно высвободила свою руку и горько усмехнулась:       — Мыслитель из тебя, как из берсерка скальд. Ладно, — она обречённо вздохнула. — Но отпрашиваться у Гуннара будешь сам.       Следующие дни они в спешке собирали припасы. Оружие они сложили на дно мешков, доверху забитых соломой и тряпьём, однако броню Эйвор оставила дома. На рассвете, пока поселение ещё не проснулось, они переоделись в потрёпанное платье трэллов и явились на причал, где их ждала Несса.       Провожать их вышли Рандви и, к удивлению Хеймдалля, Сигурд. Рандви тепло обняла Эйвор:       — Возвращайся, сестра, береги себя. Не подставляйся под удар без нужды.       Сигурд миновал их и остановился перед Хеймдаллем. Его рука с силой сжала плечо, пальцы впились в мышцы так, что захотелось отшатнуться.       — Если моя сестра не вернётся, — прошипел Сигурд, — клянусь Одином, я найду тебя, даже если мне придётся спуститься за тобой в Хельхейм. Понял?       Хеймдалль кивнул. Затем Сигурд отпустил его и с кроткой улыбкой махнул Эйвор. Они взобрались на борт драккара. Корабль медленно отчалил от берега, и Хеймдалль, глядя на удаляющийся Рейвенсторп, с горечью подумал о Скидбладнире. Корабле, которым владел Фрейр, брат Фрейи. Его мачехи, чьё предательство стало одной из многих причин, по которым Асгард и остальной мир рухнул в хаос. Мысль о том, что плыть на этом медленном судне, зависящем от ветров, придётся три недели, была горше самого ужасного яда.