Глава 3.

Обещание Квентина оказалось трудно выполнимым. Марисса стала избегать старших. Большой зал во время завтраков, обедов и ужинов она покидала с молниеносной скоростью. Как-то раз Идальга даже попыталась поймать сестру, но не успела — та слишком быстро скрылась в коридорах замка. В такие моменты у когтевранки опускались руки. Она злилась на Мариссу за её обидчивость и безответственность, злилась на себя за то, что не предотвратила ссору, злилась на Квентина, который переставал держать язык за зубами, когда оставался наедине с сестрами. Ещё больше она беспокоилась. Кусала губы до крови, терпя очередную неудачу и едва не плакала.      Сегодня Рисса опять сбежала после обеда. Идальга одновременно встала с ней с места, чтобы остановить у входа, но гриффиндорка просто убежала. Шестикурсница нахмурилась, тяжело вздохнула и сжала лямку сумки так крепко, что побелели костяшки. Проходящий мимо Тин лишь похлопал сестру по плечу, прежде чем уйти на урок. У Иды настроения на учебу не было.      Она неторопливо пошла по коридору в сторону класса Древних рун, но совершенно не спешила. Не ускорилась даже тогда, когда прозвенел звонок. Замерев в пустом коридоре, Марквилль перевела дыхание и прислонилась спиной к стене, уткнувшись взглядом в потолок. Она устала. Устала от постоянной беготни за сестрой. Устала от собственной равнодушной маски на лице. Устала от того, что не может поделиться с кем-то своими чувствами. Устала от косых взглядов и того, как замолкают соседки по комнате, стоит ей войти. У неё никогда не было подруг — из-за фамилии её опасаются. У неё никогда не было подруг, потому что она — Марквилль.      Порой Иде хотелось одного: сбежать туда, где никто не знает, кто она и чья дочь. Жить спокойной жизнью, дружить с кем-то и не заботиться о репутации. Это было мечтой, которой не суждено сбыться. Потому что она — чистокровная ведьма. Ей не место в маггловском мире. А в волшебном род Марквилль известен едва ли не на весь мир. И это чертовски усложняло жизнь.      — Почему ты не на уроке? — Идальга вздрогнула и вскинула взгляд на застывшего рядом Ремуса Люпина. Он приподнял брови в немом вопросе. Значок старосты на его мантии поблёскивал на солнце, показавшемся спустя столько дней продолжительных дождей. Светло-каштановые волосы выглядели слегка потрепанно, сам он — бледно. Особенно резко на его лице выделялись тонкие линии шрамов, от чего-то побелевших.      — Я неважно себя чувствую, — вздохнула Идальга, пристально глядя в глаза старосты Гриффиндора.      — Могу проводить тебя в больничное крыло, — приподнял брови Люпин. Марквилль едва не закатила глаза.      — Сейчас мне полегчает и я пойду на урок. Всё?      — Нет. Что случилось у вас с Мариссой?      — Какая тебе разница?      Ремус встал рядом с ней, опершись о подоконник, и скрестил руки на груди. С ответом он не торопился.      — Рисса все время не выходит из комнаты. Раньше она часто проводила время в гостиной. У неё начались проблемы с успеваемостью.      — Мы поссорились две недели назад. Точнее, Марисса поссорилась с Квентином. Из-за Блэка, — Идальга тяжело взглянула на гриффиндорца. При упоминании Блэка он вопросительно приподнял брови. — Сириуса.      — Причем здесь он?      — Марисса сказала, что они подружились. Тину это не понравилось, ну, ты знаешь, почему. Она обиделась.. — Ида замолчала, думая, стоит ли говорить о том, что сказала сестра перед уходом. — Мы учимся на разных факультетах. У Тина на носу ТРИТОН, я тоже слишком увлеклась учебой. Мы проводим с ней мало времени и она.. я не знаю, что Ри решила. Но с тех пор она нас избегает.      Ремус пару мгновений сверлил её задумчивым взглядом. Идальга едва не расплакалась от накативших эмоций, но ей определённо стало легче, когда она поделилась с кем-то проблемой. Она не знала, поможет ли ей Люпин. Да и, в общем-то, не особо надеялась. Ей просто было важно, что её услышали.      — Я могу попытаться поговорить с ней, сказать что вы раскаиваетесь, — предложил староста. Марквилль едва заметно улыбнулась:      — Я была бы благодарна тебе, Рем.      — Молодые люди, я вам не помешаю? Звонок был десять минут назад, — из класса Рун выглядывала строгая профессор Бабблинг.      Идальга отпрянула от стены и поспешно извинилась, поправляя сумку на плече. Проходя мимо Люпина она на него не смотрела, но боковым зрением заметила, что тот густо покраснел. Едва сдержав смешок, когтевранка первой вошла в класс, встречаясь с заинтересованными взглядами учеников. Не обратив на них внимания, Марквилль села за свою парту. Обычно с ней никто не садился, однако вошедший следом Люпин обнаружил, что его место занято, и ему ничего не оставалось, кроме как составить компанию когтевранке, которая не была против того, чтобы он сел рядом. По классу с его приходом разнёсся шепот: сокурсники обсуждали, чем там могли заниматься Идальга и Ремус, раз их обоих застала недалеко от класса профессор Бабблинг.      — Все, успокоились! — рявкнула грохнувшая дверью преподавательница, зашедшая мгновением погодя. — С вас, мисс Марквилль и мистер Люпин, по десять баллов за опоздание. Продолжаем урок.           ***      Идальга сидела в библиотеке, сунув палочку в волосы, и грызла ногти над очередным справочником по древним рунам. Грызть ногти — ужасная, чудовищная привычка, от которой Ида просто не могла избавиться. В добавок к списанию баллов, в наказание Бабблинг завалила её и Рема домашней работой, и начать её выполнение Марквилль решила сегодняшним вечером, вместо ужина. По её меркам пропустить пару ужинов было лучше, чем скатиться по одному из любимых предметов.      — Совершенно безответственное использование палочки, — зазвучал над ухом ледяной голос брата. Квентин безропотно вытянул волшебную палочку из пучка сестры и положил рядом. Когда волосы рассыпались по плечам, когтевранка тяжко вздохнула и взглянула на брата, плюхнувшегося напротив. Это было почти традицией — проводить вечера в библиотеке вместе.      — Ты не пошел на ужин? — тихо поинтересовалась юная леди Марквилль. Тин поднял на неё взгляд и вскинул бровь, будто собирается назвать её идиоткой, но вместо этого просто сказал:      — Он закончился полчаса назад. Ты совсем потеряла счёт времени, Ида. Слишком много учишься.      — Я не могу испортить свою успеваемость, — со вздохом покачала головой Марквилль. — Отдых сейчас — непозволительная роскошь.       — Проваляться пару дней с нервным срывом в лазарете — это ты не считаешь непозволительной роскошью? — закатил глаза Квентин, после чего стал раскладывать на столе свои конспекты и учебники. Идальга ни за что бы не призналась, но забота Тина ей нравится больше, чем Морвина. Старший брат был точной копией отца, что внешне, что по характеру. Он просто с холодной миной собирал её учебники в сумку и выпроваживал из библиотеки. Квентин предоставлял ей право выбора, правда, призрачное. Но он не выгонял её из библиотеки насильно. Он сделает так, чтобы Идальга ушла сама. Будет болтать, язвить, всячески её отвлекать.      — А чем не отдых? — вскинула бровь Марквилль.      — Тем, что ты при первой возможности утыкаешься в учебник, — отстранённо ответил слизеринец, занимаясь написанием какого-то эссе.      Идальга только пожала плечами, ничего не ответив. Около получаса они просидели в тишине, пока мисс Пинс не оповестила их о закрытии библиотеки. Значит, до отбоя остался час. Квентин предложил дойти до кухни, чтобы перекусить, но Ида отказалась — вся голова была забита рунами, есть совершенно не хотелось. У лестницы они попрощались: Тин ушел вниз, а Идальге предстояло подняться выше. На лестнице у входа в гриффиндорскую гостиную она едва не столкнулась с Лили Эванс — та со злобным видом так резко выскочила из портретного проема, что Марквилль едва успела отскочить с перилам. Прежде, чем портрет закрылся, она успела увидеть растерянное лицо Поттера и алые стены на фоне.      Идальга открыла было рот, чтобы спросить, что случилось, но вторая староста Гриффиндора уже на всех порах неслась вниз по лестнице, едва не споткнулась на исчезающей ступеньке, а вскоре скрылась из виду в одном из коридоров. Когтевранка быстро приняла прежний равнодушно-холодный вид и пошла вверх по лестнице, когда её окликнул голос Люпина:      — Идальга, постой!      — Что? — Марквилль обернулась так резко, что чуть не свалилась со ступеньки, на которую успела встать.      — Я поговорил с Мариссой. Она сомневается в моих словах, но согласна поговорить с тобой, — приблизившись к когтевранке, чтобы не кричать, оповестил её Ремус. Губы Иды невольно растянулись в улыбке, которая быстро соскользнула, когда Марквилль вновь взяла над собой контроль.      — Я перед тобой в долгу, Ремус.      — Да ладно тебе, — отмахнулся Люпин. — Хорошего вечера.      — И тебе, — благодарно кивнув, Идальга вновь развернулась и уже более четкой походкой пошла наверх.      На душе после слов гриффиндорца стало легче. Ида, может, и спустилась бы на кухню, чтобы поесть, но теперь уже было слишком поздно.      В гостиной было оживлëнно. Когтевранцы, вбившись в кучки, обсуждали каждый своё. Идальга не задерживалась среди них, сразу прошла в комнату, которую делила с ещё тремя девушками. Соседок в спальне не оказалось, так что Ида не почувствовала привычного укола неловкости, как это обычно случалось, когда девочки замолкали на полуслове и больше не разговаривали. Сначала Марквилль обижалась, а потом привыкла. Вздохнув, девушка села на свою кровать, сбросила каблуки и размяла ступни. Ещё около получаса Идальга сидела в спальне в одиночестве, когда туда не вернулась очень чем-то довольная Эммелина.      — Ты прям светишься, — мягко улыбнулась Идальга. Эммелина Вэнс была простой и лёгкой в общении девушкой и почему-то всегда стремилась дружить с Идой. Та всегда закрывалась от напора «Эмми», но Вэнс, по какой-то причине, всë равно всегда была к ней добродушна. И сегодня вечером Идальга подумала: а может к чёрту компанию душных учебников (ну, совсем на чуть-чуть) и попробовать найти подруг? Хотя бы одну. Хотя бы на время: узнать, какого это — дружить с кем-то. Эммелина была для этого идеальной кандидатурой.      — О, правда? — ярко улыбнулась Вэнс и покружилась вокруг своей оси. — Гавейн наконец-то обратил на меня внимание...      — Гавейн? Э-э, Гавейн... напомни фамилию, пожалуйста, — Идальга озадаченно взглянула на довольную сокурсницу.      — Робардс, — мечтательно вздохнула Эммелина и бухнулась спиной на кровать едва успевшей подвинуться Иды.      — Гавейн Робардс?! Этот урод? — скривилась Марквилль и тоже легла на спину, устремив взгляд в тëмно-синий балдахин над кроватью.      — Эй! Со мной он очень даже милый, — пихнула её в бок Вэнс.      — Розовые очки бьются стëклами внутрь, — хмыкнула Ида.      — Ну я же ничего не говорю про твоего Люпина, хотя он недавно чуть не отмудохал Снейпа посреди коридора! — Эмми резко выпрямилась на руке и пристально взглянула на Идальгу, едва не нависнув над ней. Ида опешила. Как Вэнс сказала? Её Люпин? Какого... — ...нет, Снейп, конечно, тот ещё ублюдок, но Люпин — староста! Мне кажется у него проблемы с гневом и вообще... — продолжала распинаться возмущëнная девушка, даже не обратив внимания на то, в каком состоянии пребывает Идальга.      — Стоп! Подожди! — через мгновение Марквилль вскинула руку, затыкая рот сокурсницы, и приподнялась на локтях. — Как ты сказала? Мой Люпин?      — Твой-твой! — хитро ухмыльнулась Эммелина. — Вся школа трещит о том, что Марквилль встречается с Люпином!      — Но мы не... это не правда! — задохнулась в возмущении Ида. — Он только помогал мне с сестрой, вот и всë! Чë-ëрт!      — Эй-эй, полегче, подруга, — Вэнс мягко пихнула её в бок. — Всё не так уж и плохо...      — Это ужасно! Если слух дойдёт от Квентина... или до родителей... это катастрофа, Эмми! — Марквилль упала обратно на спину и закрыла раскрасневшееся лицо руками. Эммелина не ответила, но внезапно громко и заразительно расхохоталась. Идальга приняла сидячее положение и несильно шлëпнула ту по бедру. — Ну и что ты смеёшься?      Смех Эммелины не прекращался минуты две. И даже по истечении их она всё ещё хихикала, глядя на Марквилль.      — Блядский боженька, Марквилль! Я была уверена, что ты — робот! У тебя там ничего не сломалось? Откуда столько эмоций за раз?      Идальга смутилась. Она и не заметила, когда равнодушная маска слетела с лица и она позволила себе выплеснуть наружу малю-юсенькую часть эмоций. Это было приятно. От этого даже стало чуточку легче.      — Приятно их выпустить, — чуть приподняла уголки губ Ида.      — Не понимаю, как ты держишься? Всё это напускное равнодушие, холод... вы с Квентином и (как его, Морвин?) Морвином — как три статуи. Твоя сестрёнка ещё не на столько каменная, — Вэнс уселась рядом с Идой, глядя на неё с искренним интересом.      — Поверь, тебе повезло, что ты никогда не была у меня в гостях, — Идальга покачала головой. — Это единственное, что я могу тебе сказать. Семейный кодекс и всё такое...      — Жу-уть!      — Ладно, я пойду в душ и лягу спать, — поднявшись с места, Марквилль вытащила из шкафа пижаму и полотенце.      — Эй, ты не обиделась? — донëсся ей в спину голос обеспокоенной Эмми. Он пригвоздил Иду к месту. Обернувшись, она приподняла брови.      — С чего вдруг?      — Ну, семья, статуи...      — А, конечно нет! Глупости. К тому же, — Идальга сжала пальцами прохладную ручку двери в ванную комнату и обернулась, — это правда, Эмми.      Когда Идальга вышла из душа, помимо Эммелины в спальне были и остальные девочки. Судя по тому, как они мгновенно настороженно примолкли, Вэнс не разболтала им о том, что при ней Ида сняла маску. Зато она, переглянувшись с Марквилль, тут же продолжила разговор как ни в чём ни бывало, и вскоре Жаклин и Цири вновь разговорились. В тот вечер Идальга почувствовала себя комфортно в своей комнате. Впервые за пять лет. ​