Глава 32. Рассказчица. Ветер перемен

Возвращение в дом на дереве было похоже на вдох после долгого пребывания под водой. Здесь пахло смолой, старой древесиной и покоем — запахами, ставшими синонимом слова «дом». Но уютное забвение длилось недолго. Воздух, только что бывший тёплым и податливым, вдруг застыл, словня желатин. За столом, в кресле-качалке, сидела Мара. В её руках дымилась чашка с чаем, а на блюдечке лежали засахаренные дольки «Тию-Тию» — тех самых фруктов, что Самара с таким тщанием собирала для Алины, зная, как та любит их за то что они временно убирают признаки Астмы Это зрелище — интимное, почти домашнее, но устроенное незваным гостем, — повисло в воздухе неразрешённым аккордом. И затем мир взорвался тишиной, более громкой, чем любой боевой клич. Оружие появилось в их руках не по мановению волшебной палочки, а как естественное продолжение их воли. У Самары в ладонях вырос посох, выточенный из осколка ночи, увенчанный мерцающей сферой. Елена сжала Ножницы Пространства — два лезвия, между которыми дрожала тончайшая плёнка реальности. Кисть в руке Макса была не инструментом художника, а орудием писца судеб, обмакнутым в тушь из первоначального хаоса. Глефа Роя рассекла воздух с тихим свистом, оставляя за собой шлейф разрезанного света. А Воздушная Алибарда Алины зазвенела, наполняя комнату угрозой надвигающейся бури. Они встали в боевую стойку — не как группа бойцов, а как единый организм, сплетённый из мышц, магии и абсолютного доверия. Мара отпила глоток чая. Звук, который она при этом издала, был на удивление громким в этой гнетущей тишине. Она поставила чашку на блюдце — «чпок» — и подняла на них взгляд. В её глазах не было ни вызова, ни страха. Лишь усталое, почти апатичное спокойствие. — Я пришла сюда не для драки, друзья мои, — произнесла она, и её голос был ровным и тихим, как вода в лесном омуте. — Я пришла, чтобы стать тем, кем я и Самара являемся на самом деле. А являемся мы одним и тем же человеком. Тишина в комнате стала ещё гуще, ещё тяжелее. Они слышали биение собственных сердец. Ложь? Правда? Лабиринт уже научил их, что граница между этими понятиями тоньше паутины. Первой сделала шаг вперёд Самара. Её лицо, ещё недавно светившееся освобождением, теперь было серьёзным и твёрдым. В её глазах плавали обрывки недавно обретённых, но уже своих воспоминаний. — Что тебе нужно? — её голос не дрожал. — Почему ты так внезапно захотела воссоединиться? Мара медленно поднялась со стула. Её тёмное платье колыхалось, словно от дуновения незримого ветра. — Потому что, Самара, иначе мы можем исчезнуть, — сказала она, делая шаг навстречу. — Рассыпаться, как песочный замок. Или снова начать всё забывать, погружаясь в бесконечный цикл. Но самое страшное... Король Тьмы хочет использовать наше тело. Изначальное тело. Самара инстинктивно выставила руку вперёд, прикрывая друзей, словно щитом. За её спиной они сомкнули ряды, их оружие было направлено на одну цель. — Да? — вызовно бросила Самара. — А где доказательства? Слабая, почти призрачная улыбка тронула губы Мары, будто она вспомнила что-то одновременно горькое и неизбежное. — Вот они, — просто сказала она. И между ними, в центре комнаты, возник шар. Он был похож на тот, что лежал на алтаре, но теперь в его мутной глубине заструились образы. Они увидели лабораторию — не тёмную и пыльную, а стерильную, холодную, залитую сиянием магических кристаллов. И в этой лаборатории, на пьедестале из чёрного обсидиана, стояли две колбы, заполненные зеленоватым формалином. В них плавало тело. Девичье, хрупкое, с лицом, в котором угадывались черты и Самары, и Мары в другое тело, было тело взрослой девушки. — Стой... Получается... — начала Самара, и голос её дрогнул. — Да, — тихо закончила Мара. — Это так. Он хочет использовать тебя. Извлечь из этой оболочки, поместить в изначальное тело, а затем... перенести твою душу, твою сущность, в тело его умирающей жены. Чтобы она выжила. Ценой твоего не-существования. Елена, Алина, Рой и Макс застыли, впитывая этот ужас. Картина была настолько чудовищной в своей простоте и жестокости, что на мгновение отняла дар речи. — Значит, этот урод хочет убить нашу подругу?! — прорычал Макс, и его кисть в руке вспыхнула багровым светом. Рой сделал шаг вперёд, его глефа описала в воздухе угрожающую дугу. —Этот старый склерозник не получит ни нашу подругу, ни её тело! Алина выпрямилась во весь рост, сжимая древко алибарды так, что костяшки пальцев побелели. —Я готова сражаться насмерть, чтобы защитить вас обеих! Елена вышла вперёд безоружная, но её улыбка была острее любого клинка. —Мы все готовы. Мара смотрела на них, и в её глазах, таких же бездонных, как у ворона Хугина, мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем — на тихую, печальную признательность. — Что ж... Тогда мы готовы, — сказала она. — Но вы должны понимать. Есть шанс... что мы потеряем связь с мирами. И мир Заброшек разрушится навсегда. Она сделала паузу, давая им впитать и эту горькую пилюлю. — Марья, которая родится из нашего слияния, вырастет не физически, а духовно. Она будет обладать моими и Самариными воспоминаниями. И она останется вашим другом. Но мир Заброшек... он появился из-за нашего отца и из-за самой Марьи. После смерти отца Марья так сильно верила в его истории, что её вера... проломила границу. Этот мир — её сон, её сказка, ставшая реальностью. А вы, все дети, что приходили сюда... вы были мироходцами. Но что это такое — расскажу в другой раз. Герои, включая Самару, застыли в ошеломлении. Перед ними лежала бездна выбора. Вернуть подругу, но уничтожить её дом, её вселенную. Или сохранить хрупкий мир, обрекая её на вечное скитание и конечное уничтожение. Самара с ужасом смотрела на Мару. Её голос стал тихим и потерянным. —Но... если мы снова станем одним целым... мы навсегда потеряем мир Заброшек. Мы потеряем дом... друзей... Мара мягко положила руку на её плечо. Её прикосновение было не холодным, а прохладным, как касание ночного ветра. — Но есть шанс, что мы найдём семью в том мире. Ту, что была с нами изначально. Ты же хочешь, чтобы Марья снова обрела счастье?.. Верно?.. Самара молча кивнула, и в её глазах, полных слёз, вспыхнула новая решимость. — Я согласна! — твёрдо сказала Елена. — Для нас Самара важнее! Её воспоминания, её жизнь — всё это важнее, чем миры, даже самые прекрасные! — Да, — поддержала её Алина, подходя ближе. — Я с сестрой. Самара нам дороже. Макс шагнул вперёд, крепко взяв Роя за руку. —Я готов помочь Самаре! Чем угодно! Рой вышел следом, его пальцы переплелись с пальцами Алины. —Она помогала нам, когда мы были в отчаянии. Теперь наша очередь. Сердце Самары, сжатое ледяным тисками страха, вдруг наполнилось тёплым, мощным потоком решимости. Она выпрямилась, смахнула слёзы и посмотрела на Мару. — Тогда... мы вернём Марью! Ради её родителей... и ради всех нас! — её голос прозвучал громко и ясно, без тени сомнения. Слабая улыбка тронула губы Мары. —Тогда мне остаётся найти способ объединиться с изначальным телом. И я сделаю это. Для нас всех. Так что... готовьтесь. Скоро Самара и Мара станут Марьей. Она кивнула им и направилась к выходу. Но в дверном проёме её остановил тихий голос. — Постой. Самара подошла к ней сзади и обняла. Крепко, по-сестрински, прижавшись щекой к её спине. — Спасибо, — прошептала она, и в этом слове была целая вселенная смыслов. Мара обернулась в её объятиях и потрепала её по голове. Жест был неожиданно нежным для Мары — Нас уже не отталкивает, — тихо заметила Мара. — Это значит, что мы и правда будем одним целым. Затем она вышла, растворившись в сумерках за порогом, как тень, возвращающаяся к своему хозяину. А в доме на дереве воцарилась тишина, наполненная не покоем, а звенящей готовностью. Герои остались одни, но теперь у них была цель, ради которой стоило сражаться до конца. Они начали готовиться к битве, которая должна была решить не только их судьбу, но и судьбу миров.