Глава 5

По известному всем закону подлости, дни каникул шли слишком быстро. Никто и оглянуться не успел, как до Нового года оставались считанные дни, а до рождественского бала в Министерстве - буквально несколько часов. Дом Уизли, как обычно, был наполнен живым шумом и громкими разговорами. Гермиона, Флер и Джинни, закрывшись в комнате последней, во всю готовились к балу. Пока Джинни, сидя на полу напротив большого зеркала, рисовала аккуратные черные стрелки, Флер вспоминала все известные ей заклятия и непристойные выражения, пытаясь сделать из своевольных кудряшек Гермионы голливудскую волну. Сама Грейнджер в этот момент легким движением палочки отпаривала три бальных платья, в ряд висевших на напольной вешалке. Первым висело изумрудно-зеленые платье в пол, предназначенное для Джинни. Младшая Уизли , не желавшая выглядеть неуверенной ханжой, специально выбирала платье, которое и удовлетворит ее желания, и успокоит братьев и Гарри, а потому длинный подол легко дополнялся смелым разрезом и отсутствием бретелей. Край корсетного лифа был отделан декором из мелких бусин, а объемные рукава-фонарики идеально подчеркивали ее изящные руки. Следующим было нежное платье Флер. Оттенок пыльной розы как нельзя лучше сочетался с пышной юбкой, состоявшей из нескольких слоев мягкого тюля и расшитой мелкими частицами и цветочными аппликациями, и корсетным лифом, украшенным вышивкой из бисера. Её ослепительные волосы были собраны в небрежный низкий пучок, который томными прядями обрамлял лицо, выгодно показывали изящную линию шеи, хрупкие ключицы и совершенный разворот плеч, придавая её облику возвышенную и трогательную элегантность и все больше делая ее похожей на сказочную фею. И третьим было роскошное платье глубокого винного цвета, принадлежащее Гермионе. Бретель на одно плечо и глубокий разрез идеально подчеркивали ее фигуру и это была чуть ли не главная причина - помимо уговоров Пэнси и Джинни - из-за которой Грейнджер оставила целое состояние в ателье. Верхняя часть платья украшенная эффектной драпировкой, которая переходила в пышный, объемный рукав-бутон на одном плече, открывая всем ее шрам, оставленный Беллатрисой. Грейнджер перепробовала все существующие способы , чтобы убрать его, но результата не было от слова «совсем», поэтому спустя пару задушевных разговоров с Пэнси она решила сменить тактику и перестала прятать шрам, принимая его как неоспоримую часть себя. И со временем это даже начало получатся. В гардеробе постепенно начали появляться топы и футболки, а на руке - кольца и браслеты. Она даже научилась игнорировать взгляды прохожих и на полном серьезе думала набить маленькую татуировку белыми чернилами, чтобы хоть как-то подправить белые буквы на сгибе руки. — Готово! - довольно воскликнула Флер и притворно вытерла лоб, а после взяла с тумбочки стразы и начала размещать их на идеальных волнах. — Флер, ты - настоящая фея, - восторженно сказала Грейнджер, разглядывая собственное отражение. Обычно буйные волосы лежали аккуратно, волосок к волоску, а легкий макияж только подчеркивал счастливый блеск в глазах. Джинни, как раз закончившая макияж, сменила подругу на пуфике перед туалетным столиком, а Гермиона в этот момент с все такой же улыбкой три коробки с абсолютно новыми туфлями. Время летело незаметно и ,когда до начало бала оставалось чуть меньше получаса, семья Уизли вместе с Гарри и Гермионой выстроилась возле камина. Все в платьях, костюмах и парадных мантиях, с счастливыми и чуть нервными улыбками на губах и хитрыми искорками в глазах. Вечер обещал быть по-настоящему сказочным. *** Величественный Атриум Министерства магии преобразился до неузнаваемости, превратившись в сияющий дворец изо льда, света и магии. В центре зала, упираясь верхушкой в самый купол, возвышалась гигантская рождественская ель, словно сошедшая со страниц сказки. Её ветви были усыпаны не просто игрушками, а крошечными, живыми волшебными огоньками-пикси, которые переливались всеми цветами радуги и, перелетая с ветки на ветку, оставляли за собой короткие трели волшебной музыки. Вместо традиционного дождя с потолка мягко опускались искрящиеся снежинки, которые не таяли, коснувшись плеч или причесок гостей, а превращались в ароматные лепестки засахаренной мяты, исчезая с легким шелестом. Воздух был густым и сладким, сотканным из ароматов хвои, имбирных пряников и пунша с огненным виски. Один из углов зала занимал настоящий шоколадный фонтан — бурлящий каскад тёмного, молочного и белого шоколада, в который гости с смехом обмакивали кусочки маршмеллоу, фрукты и миниатюрные крендели, парящие на серебряных подносах. Рядом, в огромной хрустальной чаше, искрился самозаполняющийся пунш, из которого по желанию поднимались струйки пара, складывающиеся в фигурки танцующих фениксов. Под куполом, где обычно порхали межминистерские меморандумы, теперь парили призраки-музыканты, исполняя вальсы и менуэты, а их мелодии, переплетаясь, создавали идеальную, стеревшуюся в воздухе симфонию. Золотые статуи магических существ были заботливо укутаны гирляндами из живого плюща, усыпанного ледяными ягодами, которые мягко позванивали при каждом движении воздуха. Всё это великолепие отражалось в отполированном до зеркального блеска полу, создавая иллюзию бесконечного, перевернутого праздника. Даже скептически настроенные чиновники и вечно занятые авроры на этот вечер забыли о бумажной волоките и политических интригах, отдаваясь магии Рождества, которая в стенах Министерства ощущалась особенно сильно — как обещание чуда в самом сердце магического мира. Войдя в просторный зал, Гермиона не знала куда смотреть - глаза просто разбегались от обилия волшебства. — Я смотрю, у Кингсли куры денег не клюют, - присвистнул Рон, за что тут же получил шутливый подзатыльник от Гермионы. — Братец, лучше посмотри, как журналюги уже облизываются, желая выведать у вас свежие новости из личной жизни, - фыркнула Джинни и, схватив Гарри под локоть, повела его к шоколадному фонтану. Гермиона же взяла с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским и направилась к центру зала, желая затеряться в толпе и не разговаривать с журналистами. Долго ждать исполнения желания не пришлось - ураган по имени Пэнси Паркинсон нашел ее в считанные минуты. — Слава Моргане, хоть один адекватный человек в этом зале! - едва слышно воскликнула слизеринка и ,выхватив у подруги бокал, залпом выпила шампанское. Грейнджер не нашла что ответить и просто разглядывала подругу. Вместо кружевного бального платья, которое она ожидала увидеть, на Паркинсон были классические черные брюки со стрелками, идеальные черные лодочки и топ-корсет с белыми атласными лентами на плечах. Волосы стали сантиметров на десять короче и сейчас были едва ли чуть ниже плеч, а единственными украшениями были серебристый чокер на шее и крошечные сережки-гвоздики с бриллиантами. На руках белые перчатки чуть выше локтей. Сказать , что Герми была удивлена - не сказать ничего. Хоть британцы и не жили в девятнадцатом веке и многие старались привнести магловские новшества в привычную жизнь, но до подобного пока не дошел никто. Даже Гермиона со всей своей прогрессивностью решила не давать сплетникам лишний повод перемыть ей кости и выбрала пускай и открытое, но платье, а увидеть Пэнси, чистокровную наследницу древнего рода, в таком наряде… Грейнджер просто не могла найти подходящих слов. — Мерлин, Гермиона, перестань так смотреть и скажи хоть что-то! - тихо взмолилась Пэнси, незаметно поправляя перчатки. — Выглядишь… необычно, - наконец выдавила из себя гриффиндорка, - Но тебе очень идет. Ни за что бы не подумала, что ты можешь так… Честно, просто слов нет. — Знаю, старалась, - кивнула слизеринка и , выхватив кого-то взглядом, повела подругу в сторону огромной ели, - И, видимо, чуть-чуть перестаралась, потому что все только на меня и смотрят. — Скорее, все смотрят на то, как наследница Паркинсон в абсолютно магловской одежде идет рука об руку с Золотой девочкой, и драка с криками «воронье гнездо» и «змеюшная помойка» пока не началась, - вклинился в разговор Тео, оказавшийся в зале всего пару минут назад, - Выглядите сногсшибательно, но кто-нибудь видел Луну? Девушки понимающе переглянулись между собой и в глазах обоих так и читалось «мальчишки». — Попробуй поискать рядом с пудингом, - посоветовала Гермиона. — Ага, спасибо, Грейнджер, - бросил ей Нотт и быстрыми шагами направился к нужному столику. Гермиона и Пэнси снова переглянулись и на этот раз не смогли сдержать смех. Смотреть на то, как вечно серьезный и хмурый Теодор Нотт бегает за мечтательной Луной и одним взглядом пресекает гадкие смешки и шепотки в ее адрес было едва ли не лучше Снегга в шляпе Августы Долгопупс. — Пэнс, а ты не видела.., - Гермиона не договорила, прекрасно зная, что подруга поймет о ком речь. — Видела, они недавно разговаривали с одним занудой из отдела финансов, - хитрая улыбка сама собой растянулась на губах Паркинсон и уже через секунду она уже тащила Гермиону в сторону блондинистого семейства. — Что ты делаешь? - сбивчиво пропищала гриффиндорка, боясь не устоять на каблуках. — Устраиваю тебе знакомство с будущими свекром и свекровью в неформальной обстановке, - как нечто само разумеющееся сказала слизеринка и тут же натянула на себя самую приветливую и очаровательную из своих улыбок, - Мистер и миссис Малфой, как я рада вас видеть! Гермиона не знала, что впечатлило ее больше: чересчур учтивая Пэнси Паркинсон, едва сдерживающий смех Драко или Нарцисса Малфой, в глазах которой так и читалось веселье. Люциус стоял молча, изредка отвечая на вопросы Паркинсон, но взгляд его то и дело возвращался к гриффиндорке и ее переглядкам с Драко. Вскоре им пришлось прерваться - на сцену вместе с Гарри и Перси Уизли вышел новый Министр магии Кингсли Шелкоб. Пока он вещал о том, какой этот год был непростой и все хорошо, что хорошо заканчивается, Драко, пользуясь всеобщей отвлеченностью, нежно переплел свои пальцы с пальцами Гермионы и аккуратно, чтобы никто не обратил на них лишнего внимания, отвел ее подальше от толпы. — Ты не представляешь, как я ждал этого момента, - едва слышно сказал Малфой, наконец накрывая губы Гермионы своими. После нескольких дней разлуки его поцелуй был не вопросом, а ответом - стремительным, жадным и властным, словно он пытался наверстать каждую потерянную секунду. В нем не было ни нежности, ни сомнений, только давно назревшая потребность убедиться, что она здесь, что она реальна. А её ответные губы, без колебаний отвечающие на его порыв, говорили яснее любых слов, что она скучала не меньше. Они оторвались друг от друга лишь тогда, когда с громким хлопком с потолка посыпались волшебные снежинки, переливаясь в свете люстр, а в зале пронесся восхищенный шепот - началось Рождество. Гермиона, запыхавшаяся и с пылающими щеками, на мгновение отстранилась и встретилась взглядом с Нарциссой. Та стояла рядом с Люциусом, и в ее обычно холодных глазах плескалось самое настоящее, теплое веселье, а уголки губ дрожали от сдерживаемой улыбки. Сам Люциус, сохраняя невозмутимую маску, смотрел на них с тем выражением, которое Гермиона не могла прочитать сразу - в нем было молчаливое, почти неохотное принятие. — Похоже, секрет раскрыт, - прошептал Драко, его дыхание по-прежнему обжигало ее щеку. Он не выглядел ни расстроенным, ни испуганным - лишь счастливым и немного торжествующим. Внезапно раздался оглушительный взрыв смеха - это Гарри и Рон, наконец заметив их, столкнулись в братском объятии, а Джинни, сияя, подняла в их сторону бокал. Но самый неожиданный звук донесся от Блейза Забини, который, проходя мимо с Теодором Ноттом, громко и с притворной грустью провозгласил: — Наконец-то! А то я уже начал подумывать, что Малфой собирается жениться на своей библиотеке. Драко фыркнул, прижимая Гермиону еще ближе, а она рассмеялась, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают ее. Ее пальцы сжали его лацканы, втягивая знакомый запах - морозный воздух, дорогой парфюм и что-то неуловимо его. — Кажется, - шепнула она ему в губы, пока зал наполнялся праздничным гулом и музыкой, - твои родители не собираются устраивать нам допрос с пристрастием. — О, еще как собираются, - парировал он, проводя большим пальцем по ее скуле, и в его глазах вспыхнули озорные искорки, - Но теперь у них есть целая вечность, чтобы смириться. А у нас... - он снова поцеловал ее, коротко и нежно, - у нас есть только это Рождество. И, надеюсь, все последующие.