Глава 2 Чай и условия

Pow Донателло : Иногда тишина в логове — самая громкая вещь на свете.После разговора со Спринтером я сидел у лабораторного стола и просто слушал. Слышно было, как в дальнем коридоре Луис шаркает босыми ногами по плитке, как чайник остывает, потрескивая. А внутри у меня всё вибрировало, как неисправный трансформатор. Я не знал, что делать дальше.Я — Донателло, инженер, рациональный тип. Я могу построить антигравитационную ловушку из подручных деталей. Но что делать, когда в соседней комнате спит ребёнок, который не должен был оказаться под землёй — этого не было ни в одной формуле. Он проснулся рано.Свет от экрана компьютера мягко освещал лабораторию, а он стоял в дверях, завернувшись в мою старую накидку. Волосы взъерошены, глаза ещё сонные, но наблюдательные. — Ты всё время работаешь ночью? — спросил он.— Иногда, — ответил я, не отрываясь от пайки. — Мозг лучше думает, когда город спит. — А ты когда спишь? — Когда кто-нибудь выключает мне питание. Он усмехнулся.Этот звук — короткий, как щелчок зажигалки — почему-то ударил в самое сердце. Я поймал себя на том, что улыбаюсь в ответ. К полудню вернулись остальные. Первым вошёл Лео. Он всегда возвращается первым — как стрелка компаса, уверенная и собранная. За ним Раф, вечно хмурый, и Майки, который уже на пороге начал что-то жевать. — Дон! Мы нашли пару канистр! — радостно заявил Лео, поднимая металлический цилиндр. — Целые! Без утечек. — Отлично! — я машинально подхватил контейнер, проверяя маркировку. — Это поможет для анализа остатков мутагена... И тут Лео заметил Луиса. — Эээ… Донни?Раф прищурился. — Это ещё кто? Майки, естественно, радостно махнул рукой: — Малой! Йоу, ты кто такой? Новенький член команды? Луис замер. Глаза метнулись от одного к другому. Он, кажется, впервые осознал, что их четверо — и все разные.Я шагнул вперёд, прикрывая его собой. — Это Луис. Я… нашёл его вчера ночью. Он попал в неприятности. Сенсей разрешил ему остаться. Лео кивнул — без лишних слов. Он всё понял.Раф хмыкнул, но не сказал ничего. А Майки уже сел рядом с Луисом на диван и протянул ему контроллер от консоли. — Ты хоть раз играл в Battle Nexus?— Нет, — тихо ответил Луис. — Ну всё, брат, сейчас исправим это недоразумение. Добро пожаловать в мир без правил и с бонусами за комбо! Луис растерянно взял контроллер, и впервые на его лице появилось что-то похожее на улыбку.Нерешительная, едва заметная — но настоящая. Дни пошли странно.Я никогда не думал, что логово может быть таким… живым. Луис сначала всё время ходил босиком, боялся задеть что-нибудь. Потом — стал чаще оставаться рядом со мной в лаборатории. Сидел на ящиках, наблюдая, как я паяю очередной датчик, и задавал вопросы. — А зачем тебе столько проводов?— Каждый провод — как нейрон. Если перепутаешь их, сигнал не дойдёт. — Как в голове? — Почти. Только в голове сложнее починить. Он кивал серьёзно, будто запоминал. Иногда я ловил себя на том, что объясняю ему совсем простые вещи, но с какой-то новой теплотой. Как будто мне важно, чтобы он понял не только смысл, но и красоту самого процесса. Через несколько дней я заметил, что синяки у него начали сходить.Он ел нормально — Майки взял на себя роль повара, кормил его пиццей и блинами. Раф, конечно, первое время ворчал: — Нам тут ещё только детсада не хватало. Но когда увидел, как Луис тихо сидит и чинит его старую перчатку с порванной лентой, только фыркнул и ушёл тренироваться. Лео держался спокойно, но я видел, что он следит. Не из недоверия — скорее, по-старшинству. Он не говорил лишнего, просто напомнил мне как-то вечером:— Ты сделал правильно. Но теперь ты за него отвечаешь, Дон. — Знаю, — ответил я. — И, странно, но… не боюсь этой ответственности. Каждое утро Спринтер проводил тренировки.Луис приходил смотреть. Сидел в тени, наблюдая, как мы двигаемся. Когда я падал после очередного броска, он хихикал. — Ты опять не успел, — говорил он. — Это называется тактическое отступление, — отвечал я, потирая плечо. Иногда Спринтер замечал его взгляд. Тогда подходил, мягко кланялся:— Внимательность — первый шаг к мастерству. Наблюдай, и, возможно, однажды ты тоже научишься двигаться в тени. Луис лишь кивал, но в глазах у него зажигалось что-то похожее на восхищение. Прошло всего несколько дней, а я уже не мог представить логово без звука его шагов.Он перестал шарахаться от Спринтера, начал говорить больше, помогал Майки сортировать провода по цвету и однажды принес мне записку — аккуратно выведенную детской рукой: “Спасибо за дом.” Я перечитал её трижды. Потом просто прикрепил к стене над рабочим столом — рядом с чертежом нового сенсора. И когда ночью город снова выл за стенами канализации, я впервые не чувствовал вины.Только тихое, ровное тепло, похожее на свет лампы в лаборатории. Может быть, всё-таки иногда уравнение жизни решается не логикой, а добротой.