Глава 4 Свет в стекле

Pow Луис : Я проснулся не сразу — сначала учуял запах.Он был странный: не больничный, не уличный и не тот, что стоял дома, где всё пахло сигаретами и дешевым спиртом. Этот запах был… другой. Тёплый, с металлической ноткой, где-то на грани сладкого. Я подумал, что, наверное, так пахнет безопасность, если бы у неё был запах. Я открыл глаза. Надо мной — потолок, где вместо лампочки висел кабель с приклеенной изолентой спиралью света.Сбоку — стеллажи с пробирками, колбами, какими-то зелёными растворами, что тихо поблёскивали, будто тоже просыпались. В кресле, уставившись в экран монитора, сидел Донателло. Он что-то записывал, и пальцы его двигались быстро, точно и с какой-то музыкой в движении. Когда он заметил, что я очнулся, экран потух, и он повернулся ко мне. — Эй, привет, — сказал он. — Как себя чувствуешь, Луис? Я сел. Всё тело болело, но не так, как раньше, не от ударов — просто слабость, как после бега под дождём. — Нормально, — сказал я.Голос всё ещё звучал неуверенно, как будто говорил не я, а кто-то рядом. Он подошёл, проверил бинт на моей руке и кивнул.— Майки притащил тебя сюда вчера вечером. Ты вырубился почти сразу. Неудивительно — после того, что ты пережил. Я не ответил. Хотел сказать «спасибо», но слова застряли где-то внутри, там, где всё ещё жили страхи, и вытаскивать их наружу было страшно. Донни понял это без слов. Он просто включил одну из лампочек — мягкий белый свет пролился по столу, где стояли инструменты и колбы. — Хочешь помочь мне с кое-чем? — спросил он после паузы.Я не ожидал. — Помочь… тебе? — Ну да, — улыбнулся он, немного по-своему, угловато. — У меня тут есть образцы мутагена, но их нужно рассортировать. Просто ставишь зелёные пробирки к зелёным, синие к синим. Справишься? Я кивнул.Работа оказалась почти игрой. Стекло звенело тихо, и я ловил себя на том, что впервые за долгое время мои руки дрожат не от страха, а от старания. Донни наблюдал из-под очков, иногда поправлял что-то, иногда просто молчал. И это молчание было другим — не угрюмым, не давящим. Просто спокойным. — У тебя неплохо получается, — сказал он, когда я поставил последнюю пробирку.— Правда? — Ага. Может, из тебя выйдет хороший лаборант. — Я улыбнулся впервые за день. Маленькая, осторожная улыбка — как шаг на тонкий лёд. Позже пришёл Майки.Он ворвался, как всегда, словно ветер из другого мира — с пиццей в одной руке и блестящей улыбкой на лице. — О! Мой маленький ассистент жив! — воскликнул он. — Донни, ты опять заставляешь ребёнка работать, пока мы могли бы делать что-то крутое, например, играть в Battle Nexus или бегать по крышам? — Ему полезно немного отвлечься, — спокойно ответил Донни.— Вот и отлично! Тогда я официально отвлекаю его от науки! — И, не дожидаясь возражений, Майки обернулся ко мне: — Хочешь прогуляться, парень? Только мы, крыши и немного весеннего ветра. Я не был уверен. После прошлого раза слово «крыши» вызывало у меня вспышку паники. Но в голосе Майки не было ни приказа, ни давления. Только предложение. И я кивнул. Когда мы вышли наверх, город казался огромным аквариумом света.Огни машин снизу текли, как река из звёзд, а ветер шевелил мой капюшон. Я держался за плечо Майки, но уже не так крепко, как прежде. Где-то вдалеке мелькал Лео — стоял на соседнем здании, следил, как часовой. Рядом с ним — Раф, вечно нахмуренный, руки скрещены. Я чувствовал их взгляды.В них было не зло, но холод. Как у взрослых, которые слишком много видели и уже не верят, что кто-то может быть просто ребёнком. Раф что-то сказал Лео — я не слышал слов, но догадался по лицам: «Он — лишний. Опасный.» Я сделал вид, что не замечаю. Но внутри что-то кольнуло.Почему они смотрят так, будто ждут, когда я предам? Майки заметил, как я сжался.Он тихо сказал: — Не обращай внимания. Они просто… осторожные. Им нужно время. Я кивнул. А потом впервые решился спросить:— А тебе не страшно, что я… могу принести неприятности? Он усмехнулся, посмотрел вперёд.— Луис, я ем пиццу, сделанную из арахисового масла и анчоусов. После этого уже ничего не страшно. Я засмеялся. Настоящим, звонким смехом. И, кажется, впервые за много месяцев не чувствовал себя чужим. Позже, когда мы вернулись, Лео и Раф встретили нас у входа в логово.— Опять таскал его наверх? — спросил Раф. — Да. И что? — ответил Майки спокойно. — Что? Да всё то же самое — мы не знаем, кто он! Вдруг его опять схватят, и за ним придут! Я хотел что-то сказать, но Донни положил руку на моё плечо.— Довольно, Раф, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если он среди нас — значит, мы отвечаем за него. Раф фыркнул, но ушёл, гремея шагами. Лео остался на мгновение, посмотрел на меня и тоже развернулся.В его взгляде было не презрение — скорее усталость. И мне стало жалко его тоже. Потому что я понял: ему страшно не меньше, чем мне. Просто он прячет это за маской силы. Поздно ночью, лежа на диване, я смотрел на отражение ламп в воде подземной реки и думал:Иногда дом — это не стены и не адрес. Это просто место, где тебе разрешают быть. И где кто-то говорит: «Останься». И, может быть, я наконец его нашёл. Проснулся я от звука… тишины.Не от криков, не от шагов в коридоре и не от скрежета бутылок, а от чего-то совсем другого — звука, который нельзя услышать, только почувствовать. Он был в воздухе, в воде под полом, в самом ритме этого места. Я потянулся, скинул с себя одеяло и понял, что Донни уже ушёл. Его стол сиял ровными рядами пробирок — ни одной не перевёрнутой. Он, наверное, работал всю ночь. Из-за стены доносились мягкие удары. Шаг. Вздох. Удар. Поворот.Я пошёл на звук и вышел в додзё. Там, на деревянном полу, двигался Спринтер.Он был похож на тень, что танцует под светом свечей: огромный, но лёгкий. Его движения были плавными, словно ветер играл тканью кимоно. Рядом стояли братья. Лео и Раф тренировались с деревянными мечами, Майки и Донни — с посохами. Всё это вместе напоминало не бой, а музыку. Музыку силы и покоя. Я сел у стены и замер. Спринтер заметил меня, но не остановился. Только кивнул едва заметно — знак, что я могу остаться.Я смотрел, как Раф срывается в атаку, как Лео блокирует удар почти без усилий. Как Майки смеётся, пропуская подножку, и как Донни мгновенно возвращает баланс, выровнявшись после падения. Они были такими разными. Но сейчас — одним целым. И вдруг мне захотелось… не просто смотреть.Мне захотелось понять, как это — когда тело и дух двигаются в унисон, когда ты можешь защитить кого-то, не дрогнув. Я не знаю, что именно заставило меня встать. Может, что-то в глазах Спринтера, когда он повернулся ко мне. Может, тёплая уверенность в голосе Майки, который заметил:— Эй, малыш, ты рано поднялся! Хочешь попробовать? — Попробовать? — переспросил я.— Ну да! Потренироваться! — Майки крутанул нунчаки, и они блеснули, будто солнце под землёй. — Только, эм… без них. Пока. Я засмеялся.Спринтер подошёл ближе. Его тень упала на пол рядом со мной, мягкая и длинная. — Тебе интересно, Луис? — спросил он спокойно.— Да, сенсей. — Сам не знаю, почему назвал его так. Просто казалось правильным. Он прищурился, и в глазах его мелькнуло нечто вроде одобрения. — Учение ниндзя — это не игра. Это путь сердца. Он требует терпения, смелости и дисциплины. Ты готов к этому, дитя? Я подумал. И впервые ответил без страха:— Готов. Спринтер кивнул.— Тогда встань. Покажи, как двигается твой дух. Первые попытки были… забавные.Я запутывался в собственных ногах, падал, сбивал дыхание. Но Донни помогал мне сдерживать равновесие, показывая, как центр тяжести должен «дышать» вместе с телом. — Не держи руки жёстко, — говорил он. — Пусть двигаются, как вода. Майки смеялся, но по-доброму.— Эй, Дон, не учи пацана быть как ты — скучным и прямым. Луис, добавь немного флоу! Вот так! — И он закружился вокруг меня, двигаясь почти танцем. Я попробовал повторить — получилось что-то среднее между шагом и падением, но зато я впервые почувствовал лёгкость. Лео стоял в стороне, скрестив руки, наблюдал.Раф, конечно, фыркнул: — Учите ребёнка махать руками, будто это спасёт его. Но Спринтер ответил за меня:— Каждый шаг начинается с первого шага, Рафаэль. Даже самый сильный воин когда-то не умел держать меч. Раф смолк. И, к моему удивлению, чуть кивнул. К обеду я уже научился стоять в стойке. Ноги дрожали, но держались.Спринтер подошёл, положил лапу мне на плечо: — Хорошо, Луис. Ты слушаешь не только словами, но и сердцем. Это редкий дар. Я покраснел. Не от стыда — от гордости. Потом Донни дал мне старый бандаж.— На, держи. Чтобы руки не сбивались. И… — он немного замялся. — Ты сегодня справился лучше, чем я думал. — Правда?— Ага. — Он улыбнулся. — Добро пожаловать в тренировочную команду. Майки хлопнул меня по спине.— Видал? Я говорил, у парня потенциал! Через месяц будет прыгать по крышам лучше тебя, Донни! — Ха-ха, конечно, — ответил Донни, закатывая глаза. Но в голосе его звучала гордость. Позже, когда они ушли, я остался в додзё один.Сел на пол и посмотрел на своё отражение в воде — маленький мальчик с перевязанными руками и блеском в глазах. Я подумал: Теперь я не просто тот, кого спасают. Теперь я учусь спасать сам. И где-то в глубине души услышал голос Спринтера, будто издалека: «Путь воина — это путь сердца. Но даже сердце нужно научить быть сильным». Я улыбнулся.Может, впервые за долгое время мне действительно хотелось жить. Конец Pow Луис : Pow Донателло : Ночь пахла дождём.Тонкий, невидимый туман тянулся между крышами, и каждый шаг отдавался эхом по мокрому бетону. Майки шёл впереди — слишком бодро, как всегда.Луис держался рядом со мной. Он вырос за последние недели, не телом — душой. Уже стоял увереннее, двигался тише, даже дышал ровнее. Но всё равно — ребёнок. Я видел, как он время от времени косился на небо, будто искал там звёзды, которых не видно в этом городе. — Эй, Донни, — шепнул Майки. — Сканеры что-нибудь показывают?Я взглянул на экран на браслете. — Энергетический след мутагена. Слабый, но свежий. Примерно двести метров на северо-восток. Майки кивнул:— Значит, идём туда. Луис тихо спросил:— Думаете, это снова та… мона? Я замер на миг.Его голос дрогнул, хоть он пытался скрыть это. — Не знаю, Луис. Но если да — мы рядом.Я положил руку ему на плечо. — Главное — слушай меня и Майки. Не геройствуй. Он кивнул.И всё же я заметил, как в его глазах мелькнула решимость. Мы добрались до старого завода. Полуразрушенные стены, разбитые окна.На асфальте — следы когтей. Свежие. Я опустился на колено, просканировал место — остаточные частицы мутагена. И не один источник. — Что-то мне это не нравится… — пробормотал я. Не успел договорить — из-за стены послышался глухой удар.Потом второй. И — треск металла. Из пролома вырвалась она.Мона. Её глаза сверкнули в полумраке, кожа поблёскивала под дождём. Теперь она выглядела иначе — сильнее, опаснее. На ней был какой-то бронежилет, явно футовской, и на когтях — металлические наросты. — Ну здравствуйте, черепашки, — прошипела она. — И твой маленький друг тоже здесь… как мило. Луис прижался ближе ко мне, но не отступил.Мона сделала шаг вперёд. И за ней из тени вышли двое. Брэдфорд. Мутировавший доберман — массивный, с хищной ухмылкой.И Ксевер — скользкий, как сама рыба, с уродливым плавником и лезвиями вместо пальцев. Майки выругался:— Вот только этого нам не хватало… семейного вечера с мутантами. Я вытащил бо. — Луис, отойди за меня. Но было поздно.Мона взревела, и всё началось. Она метнулась вперёд — быстрым, хищным рывком. Я успел парировать удар, но сила была огромной — она отбросила меня почти к стене.Майки вскрикнул и прыгнул вперёд, нунчаки сверкнули, отбивая когти. Ксевер обошёл нас сбоку, плавно, почти танцуя.Брэдфорд ринулся на Луиса. — Луис! — крикнул я, но мальчишка уже двигался — не панически, а осознанно. Он вспомнил тренировки. Уклон, шаг в сторону, низкая стойка. Брэдфорд промахнулся когтями — на сантиметр. — Хорошо! — выкрикнул я, перехватывая посох. — Держись! Мона снова бросилась на меня, когти вспыхнули искрами при столкновении с деревом. Её глаза полыхали болью и яростью.— Из-за вас я потеряла всё! — кричала она, каждый удар будто выбивал слёзы из прошлого. — Мой брат… моя жизнь! — Мы не хотели этого! — выдохнул я, блокируя очередной удар. — Мутаген — это ошибка, а не оружие! Она взревела и ударила сильнее. Майки, тем временем, сцепился с Ксевером — его нунчаки вращались, создавая вихрь.— Рыбная палочка, тебе не кажется, что ты воняешь на три квартала? — Молчал бы, черепаха, — прошипел Ксевер, нанося удар лезвием. Майки отклонился, и лезвие лишь задело его панцирь. Я видел краем глаза, как Луис снова отбегает к ящикам — и вдруг бросает одну из моих дымовых гранат, что я ему дал на всякий случай. Пшшш! — густой дым заволок зал. — Умно! — выкрикнул я. Мона отшатнулась, кашляя. Я воспользовался моментом, ударил по ногам — она упала, но мгновенно вскочила, зарычала.Из дыма вырвался Брэдфорд, налетая на меня, и я едва успел подставить посох. От удара запястья онемели. Луис бросился ко мне, помог удержать равновесие.— Донни! Слева! Я развернулся — и ударил посохом в бок Брэдфорда. Он отлетел, но не надолго. Когда дым рассеялся, все мы уже были измотаны.Майки стоял рядом со мной, дыша тяжело. Луис — за нашей спиной. Мона смотрела на нас, сжимая когти. — Это не конец, — произнесла она. — Шредер знает о мальчике. Он не остановится.И, бросив дымовую гранату, исчезла в темноте вместе с Брэдфордом и Ксевером. Минуту мы просто стояли.Слышалось только дыхание и дождь. Потом Майки тихо сказал:— Она права, да? Они не отстанут. Я посмотрел на Луиса.Он дрожал, но не плакал. Только смотрел туда, где исчезла Мона. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, — прошептал он. Я опустился на колено, положил руку ему на плечо:— Слушай, Луис. Мы — семья. И семья не оставляет своих. Понял? Он кивнул.Но в его глазах уже не было страха. Только решимость. Когда мы возвращались в логово, я поймал себя на мысли: Он меняется быстрее, чем я думал. И если Шредер действительно охотится за ним… он должен быть готов. А я должен быть рядом. Мы вернулись в логово поздно ночью.Воздух в тоннелях был густой, влажный, с запахом машинного масла и пыли. Вода тихо стекала по трубам, словно подслушивала. Я молчал.Майки тоже. А вот Лео и Раф — нет. — Вы с ума сошли, — резко бросил Лео, едва мы зашли в общую комнату. — Вы взяли ребёнка на ночную вылазку и позволили ему участвовать в бою! Майки нахмурился:— Мы не «позволяли». Всё случилось слишком быстро. И если бы не Луис, мы бы уже получили пару глубоких царапин от той ящерицы. Рафаэль скрестил руки:— Это не оправдание. Он чуть не погиб. Я сжал посох, пытаясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул:— Да, риск был. Но он среагировал правильно. Вовремя бросил дымовую гранату, спас нас всех. Он не беззащитный ребёнок — не больше, чем мы когда-то были. — Разница в том, — вмешался Лео, — что нас с детства готовили к этому. А он… он просто мальчик, Донни! — Мальчик, который учится.— Мальчик, который может погибнуть, — резко оборвал Раф. Тишина.Лишь тихий звук воды где-то вдали. Я почувствовал, как Луис сжался рядом, будто каждая фраза вонзалась в него.Он стоял позади нас, опустив голову. Я хотел что-то сказать, но Сплинтер поднял руку, мягко, но властно.— Довольно, — произнёс он. — Споры не изменят прошлого. Каждый из вас поступал так, как велело сердце. Но теперь нужно подумать о том, чему нас научило это столкновение. Он посмотрел на Луиса.— Отдохни, мой юный ученик. Завтра поговорим. Луис долго не мог уснуть.В груди жгло. Не от страха — от тяжести слов, что он слышал. Он поднялся и тихо пошёл в додзё.Там, в полумраке, сидел Сплинтер. Он словно ждал его. Луис замер у входа.— Сенсей… можно? — Проходи, — мягко ответил Сплинтер, не поднимая глаз. — Я знал, что ты придёшь. Мальчик сел на пол перед ним, стараясь не встречаться взглядом. — Сенсей… — начал он, голос дрогнул. — Я… я знаю, что моё обучение только началось. Что я не настоящий ниндзя. Я стараюсь, но… сегодня я видел, как дерутся ваши сыновья, и понял — я слабее. Если бы не они, я бы не выбрался живым.Он сжал кулаки. — Я не хочу быть просто мальчиком, который всё время попадает в беду. Сплинтер медленно открыл глаза. Его взгляд был мягок, но в нём таилась мудрость, острая, как лезвие. — Подобные мысли о слабости терзают всех, кто встаёт на путь воина, — произнёс он. — И не только начинающих. Даже опытные бойцы каждый день борются с сомнением: а вдруг я подведу тех, кого хочу защитить? Луис поднял голову.— Даже вы, сенсей? Усмешка тронула губы Сплинтера.— Даже я. Особенно я. Но сила не в том, чтобы не бояться, Луис. Сила — в том, чтобы идти вперёд, несмотря на страх. Он встал, подошёл ближе и помог мальчику подняться. — Сейчас ты ещё не ниндзя. Но ты уже идёшь по этому пути. И ты можешь помогать не только в бою. Помогай Донателло с его изобретениями. Поддерживай братьев, когда они ищут мутаген. Используй ум — это тоже оружие. Луис слушал, широко раскрыв глаза.— Значит, я могу помогать и без ниндзя-техник? — Конечно, — ответил Сплинтер. — Быть ниндзя — значит не только владеть мечом, но и разумом. В тебе есть и то, и другое. Просто нужно время. Луис кивнул.— Тогда я продолжу тренироваться. И помогать. Может быть, однажды я смогу сражаться рядом с Донни не только разумом, но и плечом к плечу. Сплинтер положил руку ему на плечо:— И этот день непременно придёт, мой ученик. Луис впервые за вечер улыбнулся.Тепло. Настояще.Он поклонился сенсею и тихо ушёл, оставив Сплинтера одного в додзё. Крысиный мастер смотрел ему вслед и тихо произнёс:— Ты уже наш брат, Луис. Пусть даже сам пока этого не осознаёшь. И в тишине подземного додзё звук воды в трубах стал напоминать дыхание города — бесконечного, живого, полного опасностей и надежд.