Глава 5

Pow Донателло : Последние дни выдались на редкость спокойными.Слишком спокойными. После столкновения с Моной и её союзниками я всё чаще ловил себя на мысли, что тишина — не покой, а предупреждение. Она как передышка перед бурей, когда город будто задерживает дыхание. В лаборатории было тепло. Монотонный гул генераторов, запах пыли и паяльной канифоли, мягкое мигание ламп — всё это создавало ощущение уюта.Луис сидел рядом, склонившись над микросхемой. Он уже уверенно держал паяльник — не идеально, но с терпением, которого я сам не всегда находил в себе. — Осторожнее, — сказал я, глядя, как он припаивает контакт. — Если перегреешь, дорожка сгорит.— Знаю, — ответил он с сосредоточенным видом. — Вы же говорили: «Не сила решает, а точность». Я невольно усмехнулся.— Рад, что ты меня слушаешь хотя бы иногда. Он поднял голову, и в его взгляде мелькнула искра — смесь гордости и чего-то, что я видел редко: уверенности. Той самой уверенности, что приходит только после страха. Мы собирали новый прототип — мутатрекер.По сути, усовершенствованная версия моего старого детектора мутагена, только теперь он мог улавливать даже микроскопические следы мутационных волн — остаточные излучения от разбитых канистр. — Донни, — нарушил тишину Луис, — а если мы сможем не просто находить мутаген, а… как-то нейтрализовать его? Ну, сделать что-то вроде анти-мутагена?— Ретро-мутаген, — поправил я. — И да, мы над этим работаем. Но пока формула нестабильна. Он кивнул.— Может, я помогу с расчётами? Я усмехнулся. — Не ожидал, что услышу это от восьмилетнего. — Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё стал таким, как Мона, — тихо сказал он. Эти слова ударили точнее, чем любая стрела Шредера.Иногда я забывал, что передо мной не просто ребёнок. Что за этим пытливым умом стоит боль, с которой даже взрослым было бы трудно справиться. Я повернулся к монитору и включил детектор.Экран замигал зелёными линиями. Обычные шумы, привычные всплески… И вдруг — резкий скачок. — Что за…— Что случилось? — Луис подскочил ко мне. — Сигнал. Очень сильный. Но не от мутагена. На экране мерцала концентрическая волна — энергетический импульс, идущий снизу, из глубины. Под самым дном канализации. — Это не похоже на мутагенную активность, — пробормотал я. — Скорее… технологический источник.— Может, футы? — Возможно. Но уровень излучения — слишком высокий даже для их оборудования. Я вывел координаты на карту.— Четыре километра к югу. Старая линия метро. Её закрыли лет двадцать назад. Луис задумчиво посмотрел на экран.— Мы пойдём туда, да? Я усмехнулся.— Ну конечно, пойдём. Но сначала — проверим всё оборудование. Я не хочу, чтобы нас снова застали врасплох. Позже, когда остальные уже собрались в главной комнате, я включил голограмму с проекцией тоннелей. — Наш детектор зафиксировал энергетический выброс неизвестного типа, — начал я. — Источник — под заброшенной веткой метро, вот здесь. Рафаэль прищурился:— Очередная научная прогулка? — Возможно. А возможно — новая лаборатория футов. Лео кивнул.— Значит, действуем аккуратно. Донни — ведёшь нас. Майки прикрывает Луиса. — А я? — спросил мальчик. Я повернулся к нему.— Ты — остаёшься рядом со мной. Без самовольных действий. Ясно? Он слегка насупился, но всё же кивнул.— Ясно. Ночной Нью-Йорк пах дождём и металлом.Мы двигались по крышам — тени, растворённые в лунном свете. Луис держался за мой пояс, пока мы спрыгивали с одной крыши на другую, и я чувствовал, как он старается — не бояться, не мешать, быть частью команды. Вскоре мы нашли вход — забитый люк, под которым тянулся тёмный, забытый тоннель.Оттуда шёл слабый гул. Электрический, низкий, словно сердце чего-то спящего. Я включил сканер.— Да… источник прямо под нами. Глубже на сто двадцать метров. Рафаэль взял нунчаки наизготовку.— Ну что, профессор, веди нас в ад. Я вздохнул.— Очень смешно. И мы шагнули в темноту. Дальше было только эхо.И где-то в нём — пульс города, бьющийся сквозь камень и железо. Я не знал, что мы найдём там внизу. Но уже чувствовал — что бы это ни было, оно изменит всё. Запах сырости сменился металлическим — густым, как перегретый воздух в лаборатории. Мы спускались всё глубже, и каждый метр тоннеля казался шагом в прошлое — туда, где город давно забыл, что под ним есть жизнь. Луис шёл рядом, стараясь не отставать. В руках он сжимал маленький фонарик, луч которого выхватывал из темноты куски старых табличек, облупившиеся стены, следы старых рельс. — Это место… — прошептал он. — Оно будто живое.— Не живое, — ответил я, — просто забытое. А забытые места часто кажутся живыми. Впереди Лео поднял руку. Мы замерли.Слабое гудение усилилось — и я понял: это не просто вибрация. Это энергетический поток. Чистая, концентрированная мощность, идущая из глубины. Мы двинулись дальше — тише, чем тень.И вскоре туннель вывел нас к массивным дверям из стали и бетона. — Футы, — шепнул Рафаэль, указывая на выгравированный на стене символ клана. — Ну конечно. Я подошёл ближе, провёл пальцами по металлу.— Биометрический замок. Но старого образца. Думаю, я смогу его… — Открыть? — хмыкнул Майки. — Или взорвать? — Открыть. — Я закатил глаза. — Мы же не варвары. Через пару минут щёлкнули контакты, и дверь медленно распахнулась, выпуская облако холодного воздуха и резкий запах химии. Мы вошли. Подземная лаборатория футов выглядела как гибрид научного центра и кошмара инженера.Металлические платформы, провода, биокапсулы, наполненные зеленоватой жидкостью. Внутри некоторых что-то двигалось. Слишком медленно, чтобы быть человеком. Я почувствовал, как Луис сжал мою руку.— Донни… это… живые?.. — Ещё нет, — прошептал я. — Но скоро будут. Мы спрятались за колонной.Внизу, на уровне основного зала, стояли футы в серых доспехах — не менее десяти. Они охраняли центральную установку, похожую на гигантскую колбу, из которой поднимались клубы пара. Перед ней — Крэнг. Его металлическая оболочка блестела под светом лабораторных ламп, а в полупрозрачном куполе пульсировало розовое тело — живое, дрожащее, издающее булькающие звуки. — Крэнг, — прошептал я, чувствуя, как напряглись мышцы. — Значит, всё-таки они. Он говорил на своём странном электронном наречии, но система перевода, встроенная в скафандр, озвучивала его слова металлическим голосом: «Формула нестабильна. Концентрация мутагена должна быть увеличена на 43%. Иначе Шредер не получит нужного результата». Один из футов склонился перед ним. «Господин Крэнг, но объекты не выдержат такой дозы. Они… распадаются». «Тогда создайте новых объектов. Этот город полон мусора. Используйте его». Я почувствовал, как по спине прошёл холод.Новый тип мутагена. Смешанный с технологией. Что-то между химией и машиной. Я достал мини-сканер и попытался считать параметры.Экран вспыхнул — и тут же замигал красным. Слишком высокий уровень энергии. — Донни, — шепнул Луис, — что они делают?— Они пытаются создать стабильную форму мутагена, способную превращать людей в кибернетических мутантов. Биомеханические гибриды. Лео сжал катаны.— Мы не можем позволить им закончить это. Рафаэль усмехнулся.— Ну, наконец-то весёлое начинается. — Стой, — остановил я. — Если мы ворвёмся, они активируют установку. Тогда всё здесь взорвётся. Майки нахмурился.— И что, просто смотреть? Я обернулся к Луису. Он выглядел испуганным, но решительным.— Донни… я могу отвлечь их. — Что? — я чуть не сорвался на крик. — Ты что, с ума сошёл? — Нет, послушай! Я пролезу через вентиляцию и включу пожарную сигнализацию. Они подумают, что это утечка, и покинут зал. А вы — уничтожите образцы. Я хотел возразить. Кричать. Запретить.Но в его глазах я увидел не детский страх — а ту самую силу, о которой говорил Спринтер. Решимость. Я выдохнул.— Хорошо. Но ты действуешь только по сигналу. Я подам знак через коммуникатор. Он кивнул и исчез в тени. Минуты тянулись, как вечность.Я видел, как Крэнг отдаёт новые приказы, как футы перегружают установку.Потом — короткий писк в ухе. Сигнал. Я поднял руку, и всё произошло мгновенно.Вспышка света. Сирена. Пар из труб ударил в потолок. Футы закричали, кто-то упал. Лео подал знак — и мы ринулись вперёд. Сталь катан сверкнула. Нунчаки Майки расчертили воздух. Рафаэль, словно ураган, отбросил двух футов сразу.Я метнул шоковый диск в пульт управления — и искры разлетелись по комнате. Крэнг взревел, его механическая оболочка развернулась, выпуская манипуляторы. «Нарушители! Уничтожить!» Всё превратилось в хаос.Луис появился на верхней галерее, стараясь не попадаться под глаза. Он кричал что-то — предупреждение, кажется, о перегрузке. Я успел лишь обернуться — и увидел, как главный резервуар мутагена трескается.Зелёная жидкость вспыхнула, и свет ослепил всё вокруг. Когда зрение вернулось, я понял — часть лаборатории обрушена. Крэнг исчез. Футы — тоже.А посреди завалов стоял Луис, покрытый пылью, но живой. — Ты… — я выдохнул, подходя ближе. — Ты это сделал.Он улыбнулся. — Ну… мы же команда, да? Я усмехнулся, глядя на него.— Да. Команда. И где-то глубоко под нами, сквозь остаточный шум обрушения, я всё ещё слышал слабое гудение.Формула Крэнга могла быть уничтожена…Но то, что он создал, — выжило. После взрыва лаборатории футов город снова будто вздохнул.На несколько дней подземелья стали тише обычного — ни шума патрулей, ни гулких шагов футов под землёй. Но я знал: это не конец. Это затишье. Мы принесли с собой несколько образцов того, что успели спасти — осколки контейнера и небольшую пробирку с вязкой зелёной субстанцией.Я поместил всё это в лабораторию, в герметичный отсек, подальше от реактивов и электроники. Луис сидел рядом, всё ещё немного бледный после той вылазки. Но в его глазах светилось любопытство — то самое, что я слишком хорошо знал. — Это тот самый новый мутаген? — спросил он, наклоняясь к микроскопу.— Один из образцов, да. Остатки формулы Крэнга. Шредер хотел сделать мутаген умнее — соединить живую клетку с машиной. — Кибер-мутаген… — тихо повторил он. — Звучит безумно.— Безумно и гениально, — вздохнул я. — Проблема в том, что такие вещи не бывают просто «гениальными». Они всегда требуют цену. Мы провели часы за анализами.Спектрограммы, микропробы, температурные тесты. Всё время я чувствовал, как мутаген будто «наблюдает» за нами. Он реагировал на электричество, вибрации, даже на звук. — Донни, — позвал Луис, глядя на экран, — посмотри. Он… движется?Я склонился ближе. Под микроскопом жидкость вибрировала, словно дышала. — Он жив, — произнёс я. — Но не в привычном смысле. Это не просто химия. Это… что-то вроде симбиоза. Полуживая, полумеханическая субстанция. — Может, она способна думать? — осторожно спросил Луис.Я помолчал. — Если да — значит, она уже опасна. Вечером в лабораторию заглянул Спринтер. Его мягкая поступь едва слышно скользила по каменному полу.Он молчал долго, просто наблюдая, как мы с Луисом чередуем анализы и записи. — Донателло, — наконец сказал он, — иногда знание — это не путь к свету, а дорога во тьму. Я замер, держа пробирку в руке.— Сенсей, вы считаете, что мы не должны продолжать? — Я считаю, — ответил он, глядя прямо в глаза, — что любопытство — благородный дар. Но оно становится опасным, когда мы забываем, зачем ищем ответы. Он подошёл к рабочему столу, посмотрел на образцы.— Этот мутаген — не просто оружие. Он создан из страха. Из желания контролировать всё живое. И из страдания тех, кто поддался этому желанию. Я опустил взгляд.— Я просто хотел понять, насколько он опасен. — И ты понял, — мягко ответил он. — Теперь твоя задача — не улучшить его, а убедиться, что никто больше не сможет его использовать. После ухода Спринтера в лаборатории повисла тишина.Луис сидел, задумчиво крутя в пальцах гаечный ключ. — Он прав, — сказал он наконец. — Мы ведь не такие, как Шредер. Мы не должны играть с тем, чего не понимаем.— Знаешь, — улыбнулся я слабо, — раньше я думал, что наука — это просто поиск ответов. — А теперь? — Теперь я думаю, что настоящая наука — это умение вовремя остановиться. Мы переглянулись.Я достал контейнер, где хранился образец, и медленно опустил его в термокапсулу.Система запечатала мутаген толстым слоем свинца и керамики. Я ввёл код блокировки. — Всё, — сказал я. — Эксперименты прекращены. Луис улыбнулся, устало, но с облегчением.— Тогда что теперь? — Теперь, — я повернулся к нему, — мы займёмся тем, что действительно важно. — Поиском оставшихся канистр? — Да. И созданием ретро-мутагена. Если Шредер хочет разрушать, то мы — исправлять. Позже, когда он ушёл спать, я ещё долго сидел у выключенного микроскопа.Мозг требовал анализа, сравнения, расчётов. Но сердце шептало другое: оставь это. Я взглянул на герметичный отсек, где под толстым стеклом мерцал остаток новой формулы.Он всё ещё тихо светился изумрудным светом. И казалось — будто живой. Я выключил свет в лаборатории.