Глава 7

Гермиона подошла к Отделу магического правопорядка на следующий день во время обеда, намереваясь выяснить, не удалось ли Малфою узнать что-нибудь о садовнике, что могло бы помочь им разобраться с загадкой статуэтки. Чем больше она об этом думала, тем очевиднее казалось, что таинственные обстоятельства смерти мадам Моро не могли быть случайными.   Гермиона едва не врезалась в блондина, когда он пронёсся мимо, словно разъярённый ураган, едва обогнув его, чтобы избежать столкновения.   Тёмные круги под его глазами были заметнее, чем накануне; в одной руке Драко сжимал полупустую чашку чая, а в другой — завёрнутый сэндвич. Щетина на его подбородке была длиннее, чем Гермиона когда-либо видела.   Ей вдруг пришло в голову, что это дело могло окончательно выбить его из колеи. Грейнджер всегда подозревала, что Малфой не в себе, и маниакальный блеск в его глазах свидетельствовал о том, что она была права.   Гермиона быстро отступила на шаг, не желая сейчас сталкиваться с ним лицом к лицу, но Драко замер, прищурив глаза.   — Чего ты хочешь, Грейнджер? — прошипел он, пытаясь высвободить галстук из тугой лямки наплечной сумки, несмотря на то что обе руки у него были заняты.   — Я просто зашла спросить, есть ли у тебя какие-нибудь успехи с садовником? — спросила она, скрестив руки на груди.   — Нет, блять, ничего, — огрызнулся он.   — Прошу прощения, это был просто вопрос, — с презрением бросила Гермиона; её глаза сузились, а губы скривились.   Малфой шумно выдохнул, сдувая прядь волос, упавшую ему на глаза.   — Я же сказал, что дам тебе знать, разве нет? Садовник, мать его, в самоволке, чего ты от меня ждёшь?   Гермиона не припоминала, чтобы когда-нибудь видела его в таком запущенном виде, и от нарастающего раздражения уже раскрыла рот, собираясь сказать ему об этом, но в последний момент решила, что их ситуации это ничем не поможет. — Знаешь что? — сказала она вместо этого, ничуть не остыв. — Можешь не париться! Просто имей в виду, что Отдел тайн имеет полное право целиком и полностью забрать это дело и вышвырнуть тебя и весь аврорат за борт! — Это теперь совместное расследование, и ты это прекрасно знаешь, — прорычал Малфой, насмехаясь над ней. — Нераскрытое убийство — это территория ОМП. Если не хочешь со мной работать, то можешь, драккл, просто взять и отказаться. — Ты прекрасно знаешь, что этого не будет, — прошипела Гермиона, прищурившись, но всё же не отступая перед его куда более внушительной фигурой. — Тогда отвали и дай мне делать мою работу, — рявкнул он, стиснув челюсти и бросив взгляд вниз по коридору. — Мне сейчас не до твоей херни, Грейнджер. — Ты просто отвратителен! — огрызнулась Гермиона, подавляя желание топнуть ногой. — Ну так привыкай! — зарычал Малфой и, развернувшись, ворвался в аврорат, оставив её стоять в коридоре с разинутым ртом. Гермиона раздражённо фыркнула глядя на пару молодых стажёров министерства в конце коридора, которые с любопытством на неё смотрели. Она закатила глаза, ожидая, что они никогда раньше не видели невыразимца за пределами Отдела тайн. Малфой никогда не получит обратно эту дракклову фигурку, если уж от неё хоть что-нибудь зависит в этом деле.

***

Драко с силой швырнул сэндвич на стол и рухнул в кресло, сбросив сумку на пол рядом со столом. Дракклова сумка была так набита книгами, что лямка врезалась в плечо.   Ему ещё только не хватало разбираться с Грейнджер вдобавок ко всему остальному.   Было достаточно того, что Робардс подошёл к нему утром и осторожно поинтересовался, не хочет ли он передать дело кому-нибудь более опытному.   Драко тогда едва не подавился чаем. Тем самым, который сейчас был ледяным. Он был более чем способен раскрыть это дело и надеялся, что Робардс это понимает. Малфой подозревал, что на его начальника давят из-за того, что тот позволил ему продолжать руководить расследованием, и прекрасно знал, что это лишь вопрос времени, когда они начнут принимать более активные меры, чтобы отстранить его. А это значит, драккл, что ему нужны ответы, и прямо сейчас. И Грейнджер стоило бы оставаться в своей тёмной норе на девятом уровне и заниматься тем, чем невыразимцы и должны заниматься — разгадывать тайны магии. А не торчать возле аврората и донимать его несмотря на то, что у них обоих были дела поважнее. Драко едва не зарычал, делая глоток остывшего чая и жалея, что в нём нет пары-тройки капель огневиски.   — Аврор Малфой, — позвал Робардс, подходя к его столу. Драко удержался от того, чтобы не закатить глаза, в глубине души понимая, что, вероятно, слишком остро реагирует, и что всё это совсем не улучшает ситуацию.   На самом деле, Малфой, пожалуй, был несправедлив к Грейнджер в своём раздражении, учитывая, что она всего лишь расспрашивала об О’Коннелле, а он выместил на ней свой гнев. С этим он разберётся позже.   — Я получил наводку о местонахождении вашего садовника, — продолжил Робардс.   Драко шумно выдохнул. Наконец-то хоть что-то пошло как надо.   — Я уже отправил группу, чтобы его доставили сюда.   — Спасибо, сэр, — коротко он кивнул.

***

Гермиона кипела от злости, осторожно перелистывая страницы книги. С её точки зрения, как только Малфой окончательно зайдёт в тупик со своим расследованием, связанном с фигуркой, она сделает всё возможное, чтобы отстранить его от должности ведущего аврора. Он был отвратительным, мерзким и демонстрировал поразительное отсутствие манер, несмотря на то, что вырос в среде магической аристократии. По мнению Гермионы, это не значило ровным счётом ничего, если человек не умел относиться к окружающим с уважением. Она ненавидела его — Малфой ни капли не изменился со времён Хогвартса, и Гермиона не имела ни малейшего представления, как он вообще прошёл обучение аврора с таким скверным характером. Очевидно, она ошиблась на его счёт после сцены с сыном Моро — Малфой по-прежнему не уважал никого, кроме себя. И хотя, возможно, Грейнджер злилась сильнее, чем следовало, но именно он вытаскивал из неё худшие стороны. Так было всегда. Гермиона поняла, что её рука дрожит от ярости, а она уже давно не вчитывается в слова, а просто машинально перелистывает страницы, не проявляя никакого интереса к их содержанию. Отложив книгу, она решила сделать небольшой перерыв. Невыразимцы в Комнате ума всегда занимались какими-нибудь интересными исследованиями. Гермиона могла бы немного помочь им, просто чтобы выбраться из своего кабинета и отвлечься от бесконечного копания в древних томах, в которых не было никакой ценной информации о магии фигурки. И, возможно, самую малость, назло Малфою.   Она закрыла книгу, массируя виски. Он и правда был способен довести её до смерти.   Ведь ещё вчера они, пусть и с натяжкой, но ладили. Работали слаженно, были на одной волне, когда обсуждали тоннели под Хараппой.   А теперь вот это.   И, ко всему прочему, как так вышло, что общение с Малфоем на ежедневной основе вообще стало частью её жизни? Гермиона скользнула в тёмные коридоры Отдела тайн, тщательно соблюдая протокол входа в комнаты, и направилась в Комнату ума, которая представляла из себя обширное помещение, где проводились эксперименты, не похожие ни на какие другие. Пройдя через вторую защищённую дверь, она огляделась, отыскивая взглядом группу невыразимцев, работавших с мыслительными потоками.   Одна из них подняла взгляд, заметив приближение Гермионы, и глаза женщины расширились. Кажется, её звали Калисто.   — Невыразимец Грейнджер! — воскликнула она и Гермиона нахмурилась, когда остальные невыразимцы в панике бросились на пол. — Осторожно!   У Гермионы перехватило дыхание, когда от их рабочего места прокатилась волна пульсирующей, сырой магии, и, когда у неё потемнело в глазах, она рухнула на пол.  

***

  Гермиона очнулась, моргнув и испуганно осознав, что находится в ярко освещённой, стерильной палате Святого Мунго. Она села и оглядела пустую комнату, рассматривая жужжащие и свистящие приборы и приспособления, находящиеся по обе стороны от неё. — Привет? — спросила она, приподняв бровь.   На ней больше не было мантии невыразимца, и вместо этого она была одета в неприглядную стандартную больничную ночнушку.   — Мисс Грейнджер, — произнёс кто-то, и в палату вошёл парень, изучающий что-то в планшете; его мантия цвета лайма указывала на то, что он был целителем Святого Мунго. — Вы очнулись.   — Как долго я здесь? — спросила Гермиона, покусывая нижнюю губу.   У неё было слишком много работы, чтобы задерживаться в больнице.   — Шесть часов, — ответил целитель, поднимая взгляд.   Гермиона моргнула, затем прищурилась, вглядываясь в его лицо.   — Нотт? — спросила она, сморщив нос. — Целитель Нотт, — поправил он с едва заметной улыбкой, снова проверяя свой планшет. — Как ты себя чувствуешь? — Шесть часов?! — воскликнула Гермиона, когда смысл его слов дошёл до неё. Она нетерпеливо смахнула рукой приборы, измеряющие её жизненные показатели. — Мне нужно вернуться в министерство. — Нам придётся оставить тебя на ночь под наблюдением, — сухо сказал Нотт, и в его голосе слышалось лёгкое веселье. — Надеюсь, твой отдел отнесётся к этому с пониманием, учитывая, что именно они и доставили тебя к нам. Гермиона замерла, вспомнив, как неожиданная волна магии пронеслась по ней, и от удара она потеряла сознание. — Что произошло? — Моя первоначальная оценка показывает, что магия, которой ты подверглась, не была тёмной и не причинила особого вреда, — пробормотал Нотт, делая ещё одну пометку. Он был таким же раздражающе уклончив, каким она его помнила с восьмого курса. — Но, как я уже сказал, я оставляю тебя здесь под наблюдением. — Тогда мне нужно отправить сову, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Или хотя бы забрать кое-какие книги из моего кабинета. — Мы можем отправить сову от твоего имени, — предложил Тео, и его ореховые глаза встретились с её взглядом. — Но, тебе придётся воздержаться от работы на всё время пребывания здесь. Я отслеживаю твою мозговую активность на предмет возможных побочных эффектов заклинания. Гермиона закатила глаза, скрестив руки на груди. — Мне нужно сообщить аврору Малфою о моём поступлении сюда. — Аврор Малфой, — повторил Нотт, и ухмылка снова тронула его губы. — Как интересно. Но, как ни странно, аврор Малфой уже в курсе. Несколько часов назад он прислал тебе... довольно агрессивную сову, разыскивая тебя. — Ты открыл моё письмо? — Гермиона кипела от злости, сжав губы в тонкую линию. — Ничего подобного. Вся совиная почта проверяется при поступлении в Святого Мунго, — ответил Теодор, пренебрежительно махнув рукой. — Я сообщил аврору Малфою о твоём местонахождении. Он передаёт тебе наилучшие пожелания и сожалеет, что не смог отправить подобающий букет цветов. — Чёрта с два он это сделает, — фыркнула Гермиона, снова закатывая глаза. — Вообще-то, ты права, — согласился Нотт, приподняв бровь. — Он вовсе не беспокоился, и, кажется, употребил слова «неуклюжая» и «бесполезная». — Ты ведь понимаешь, что от тебя никакой пользы? — спросила Гермиона, прищурившись. — И, похоже, ты никудышный целитель. Со мной что-то не так или нет? — Я склоняюсь к «нет», — пробормотал Тео, одарив её натянутой улыбкой. — Но, как я уже сказал, пока рано делать выводы.   Гермиона фыркнула и раздражённо откинула голову на мягкую подушку, лежавшую между ней и изголовьем кровати.   — Итак, Грейнджер, — протянул Нотт, поворачиваясь к ней с похабной ухмылкой, откладывая планшет на столешницу и опираясь на неё локтем. — Невыразимец, ммм? Как занимательно.   — Отвали, Нотт, — отрезала Гермиона. — И для тебя — Невыразимец Грейнджер.   — Какие мы чувствительные, — пробормотал он, недовольно подняв брови. — Ужин тебе принесут в ближайшее время. Постарайся съесть всё.   Теодор снова подхватил планшет и стремительно вышел из палаты, развевая своей лимонной мантией. Гермиона прищурилась, скривив губы, глядя на бывшего слизеринца, с которым она никогда не ладила.   А затем она застонала и снова откинулась на подушку. Целый день потенциальных исследований был потраченный впустую. Был ещё и тот факт, что её вырубило подозрительное и неизвестное облако магии. Но если Нотт проверил её магическую составляющую и не обнаружил ничего подозрительного, Гермиона полагала, что у неё не было другого выбора, кроме как довериться ему, несмотря на то, что все инстинкты кричали, что он, скорее всего, понятия не имеет, что делает.   Но, с другой стороны, Теодор не прошёл бы обучение на целителя и не получил бы лимонную мантию, если бы не знал, как диагностировать повреждения магического ядра тем или иным заклинанием.   Рядом с кроватью на подносе появился подозрительный и совершенно неаппетитный ужин. Гермиона приподняла бровь и цокнула языком. Поднос сдвинулся и завис перед ней, серебряные нож и вилка подпрыгнули и ткнулись в тыльные стороны её ладоней, пока она не поймала их.   Нахмурившись, Гермиона заставила себя откусить первый кусочек.  

***

  Драко выругался себе под нос, сверля дыру в полу перед больничной палатой Грейнджер. Из всех мест, где он мог бы провести вечер, он решил навестить эту зубрилу в грёбаном Мунго.   Чего ему вообще не пришлось бы делать, если бы она не была такой беспечной.   — Она проснулась, — сказал Тео с отсутствующей улыбкой, выскальзывая из палаты и закрывая её за спиной Малфоя. — И уже злится, так что удачи.   — Только не говори, что ты к ней подкатывал, — фыркнул Драко, закатывая глаза.   Он был уверен, что Нотт трахнет всех, у кого есть ноги, сиськи и задница.   — Едва ли, — ответил Тео, надменно подняв бровь. — Она не в моём вкусе.   — Она девушка, — огрызнулся Драко. — Разве это не твой вкус?   Нотт пожал плечами. — Ладно, справедливо. Хотя я рад, что снова ем мясо. Селена была слишком навязчивой. Малфой проворчал что-то себе под нос, но покачал головой. — Так я могу уже зайти? — Если тебе действительно хочется, — хмыкнул Нотт. — Хотя, как твой личный целитель, я должен сказать, что это вредно для твоего здоровья. Закатив глаза и поправив лямку сумки, Драко протиснулся мимо своего лучшего друга и направился в палату Грейнджер. Когда он вошёл, она с отвращением приподняла бровь. Малфой не был уверен, связано ли это с его появлением или с сомнительной тарелкой еды перед ней. — Ты выглядишь отвратительно, — сказал он вместо приветствия, окинув её презрительным взглядом. — Специально попросила самую старомодную больничную ночнушку? — Я в ней очнулась, Малфой, — прошипела Грейнджер, прищурившись. Гермиона с явным отсутствием энтузиазма откусила что-то, что, возможно, было смесью овощей. — И что именно ты натворила? — спросил Драко, скрестив руки на груди и предусмотрительно держась на безопасном расстоянии. — Я, конечно, знаю, что ты упрямая и беспечная, но… — Ты не мог бы… — перебила она его. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть реальная причина здесь находиться, а не просто для того, чтобы меня раздражать. — Ты собираешься вернуться завтра в министерство? — спросил Драко, одной рукой смахнув выбившуюся прядь волос со лба, а затем указал ей же в сторону больничной койки. — Или случившееся выбило тебя из строя? Потому что, если это так, будь добра, передай расследование обратно мне… — Я буду в министерстве! — воскликнула Грейнджер, стиснув челюсти. — Зачем ты здесь?! — Потому что, — Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, раздумывая, каким количеством информации с ней поделиться. Потом он вспомнил, как вёл себя с ней раньше, вздохнул и позволил напряжению сойти с лица. — Садовник мёртв. Гермиона застыла, её глаза расширились от шока, губы приоткрылись, чтобы что-то сказать. Она резко выдохнула и закрыла рот. — Его нашли, — продолжил Драко, поправляя сумку, — в том месте, которое раскопал Робардс. Я был здесь, заходил к коронеру, и услышал, что тебя накрыло каким-то вышедшим из-под контроля заклинанием, так что пришёл проверить, выжила ли ты. — Как мило с твоей стороны, — прошипела Грейнджер. Она нахмурилась, прикусив губу. — Очевидно, это важно и напрямую связано с фигуркой! Что сказал коронер?   — Пока рано говорить обо всех деталях, — объяснил Драко, — но предварительные результаты показывают, что непосредственной причины смерти нет.   — Как у мадам Моро, — выдохнула Гермиона, и гнев улетучился из её тона. Она глубоко вдохнула, и скользнула взглядом по отвратительной еде на тарелке. — Если и Моро, и О’Коннелл контактировали с фигуркой, значит, она могла высвободить что-то, что воздействовало на их иммунную систему, или атаковало магическое ядро, или… — Грейнджер, — выдохнул Драко. — Мадам Моро говорила, что, по её мнению, фигурка что-то выделила в атмосферу её дома. Она назвала это "зловещей атмосферой". Малфой поколебался, затем продолжил и бросил ей маленький пузырёк. — Я проанализировал наш первый разговор в Омуте памяти аврората.   Гермиона посмотрела на пузырёк и серебристую нить памяти внутри, а затем осторожно поставила его на тумбочку у кровати.   Её голос стал тихим, будто она не осмеливалась произнести эту мысль громче:   — Ты думаешь, что магия, заключённая в фигурке, высвободилась в её доме?   — Мы обязаны рассмотреть все варианты, — ответил Драко. — Я уже предупредил Робардса, и он отправил команду для проведения магического карантина и полной герметизации дома. Ни один из её сыновей не навещал её с тех пор, как она вернулась из своей поездки в Южную Азию. Гермиона сидела совершенно неподвижно. — А если магия вышла за пределы её дома? — Тогда мы столкнёмся с полнейшим пиздецом, — тихо ответил Драко. — Но Робардс также отправил группу по борьбе с магическими угрозами, так что скоро мы получим результаты. Он считает, что, скорее всего, всё это произошло в ограниченной зоне, например, внутри дома. Часто мы видим, что распространение магии либо носит серьёзный характер, либо охватывает большую территорию, но сочетание этих двух факторов встречается редко. — Я знаю, как работает распространение неопределённой магии, — сказала Гермиона с отсутствующим выражением лица, ковыряя еду. Малфой не был уверен, что Грейнджер вообще осознаёт, что ест, настолько она была погружена в свои мысли. — Это было бы единственным положительным моментом в сложившейся ситуации. — Скоро узнаем, — поморщился Драко. — Робардс сообщит мне, как только его команда вернётся. — Пришлёшь мне сову? — спросила Гермиона тихим голосом, будто ожидала отказа. — Ты ведь всё ещё занимаешься этим драккловым делом, помнишь? — фыркнул он. — Конечно, пришлю. — Спасибо, — пробормотала она, откусывая кусочек чего-то, похожего на твёрдый как камень рулет. Гермиона поморщилась, отложила его обратно на тарелку и провела языком по кончикам зубов. — Интересно, почему они не в состоянии обеспечить для своих пациентов хотя бы сносную еду. — Так что на самом деле произошло? — спросил Драко; его любопытство взяло верх. Ему нужно было знать, способна ли Грейнджер работать в обычном режиме.   — Я не могу об этом говорить, — сказала она, сморщив нос. — Всё, что могу сказать, это то, что я была случайно поражена магией. Нотт не считает, что это несёт какие-то серьёзные последствия, но оставляет меня здесь на ночь, чтобы понаблюдать за моей мозговой активностью. Драко усмехнулся про себя. — Нотт оставляет тебя на ночь, потому что… — он оборвал себя и пробормотал: — Неважно. Грейнджер уставилась на него, приподняв одну бровь. — И, к слову, эту отвратительную еду он подсунул тебе в шутку, — добавил Драко. — Эльфы в Святом Мунго готовят потрясающе. Не могу поверить, что ты ешь эту дрянь. Она нахмурилась ещё сильнее и шумно выдохнула через нос. Драко хмыкнул, качая головой: — Нотт не совсем… профессионал. Я дам ему понять, что ты злишься. А я пойду узнаю новости по вскрытию садовника и свяжусь с Робардсом насчёт дома. — Ладно, — сказала Грейнджер, скривив губы. — Спасибо, что сообщил мне. Из-за всех этих несвоевременных магических происшествий... Драко пожал плечами. — Поработаешь все выходные и наверстаешь упущенное, — его губы дрогнули при виде выражения её лица. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но затем сомкнула губы и одарила его холодным взглядом. Драко закатил глаза, снова поправляя лямку своей тяжёлой сумки. Ему нужно будет зайти выпить чашечку свежего чая, если он будет работать до поздней ночи. Направляясь к двери, Малфой бросил через плечо: — До встречи, Грейнджер. Гермиона не ответила. Драко подозревал, что сейчас она мечтает о стопке книг рядом с кроватью.