Глава 19

— Малфой? — позвала Гермиона, подходя к блондину и поправляя кепку в ослепительном солнечном свете.   — Что? — отрывисто отозвался он, нахмурив брови и уставившись на жужжащий прибор в руке. — И вообще, это всё начинает казаться колоссальной тратой времени.   — Согласна, — её плечи поникли. — Но ни одно заклинание так и не выявило возможное расположение тоннелей.   Им пришлось прибегнуть к приборам, измеряющими плотность почвы, в попытке обнаружить пустоту, которая могла бы указывать на местоположение туннелей. И при этом, не привлекая лишнего внимания Навида, несмотря на его уверения, что никаких тоннелей не существует… Гермиона нахмурилась при этой мысли. Они были убеждены, что подземный лабиринт даст им ответы. Даже мистер Хелмо так думал.   — Такое чувство, будто мы просто ходим кругами, — фыркнул Малфой. — Так что ты хотела? — Ах да, — Гермиона кивнула, и они зашагали дальше, держа приборы перед собой. — Что ты думаешь о анонимном спонсоре целителя Рэндалл? Тот, кто внёс крупную сумму в исследовательскую лабораторию и намекнул, что мне стоит отправиться на миссию. Лицо Драко оставалось непроницаемым. Он смотрел вперёд, а затем неопределённо пожал плечами. — Выглядит это всё странным. Но я не знаю. Гермиона огляделась и понизила голос: — Это ведь был не… ты? — Разумеется, нет, — ответил Малфой, закатывая глаза. — Я не так уж и сильно нуждался в твоём присутствии. Гермиона, не убедившись, нахмурилась. — Твоя реакция была довольно… бурной, когда Рэндалл нам об этом сообщила, — продолжила она и натянуто улыбнулась, когда он сердито посмотрел на неё. — Мне просто стало интересно, что ты об этом думаешь. — Я подумал, что это могла быть моя мать, — отрывисто бросил он, сморщив переносицу.   Гермиона остановилась и повернулась к нему. Он нетерпеливо вздохнул, и она увидела, как напряглись его плечи. — С какой стати твоей маме беспокоиться о том, поеду я с тобой или нет? Его серые глаза сузились. — Я не знаю, почему моя мать делает всё, что она делает, — огрызнулся он. — Я сказал ей, что, по моему мнению, будет лучше, если мы поедем оба. На днях за обедом, когда она заходила в министерство. — Но почему она так беспокоилась, пытаясь повлиять на решение Рэндалл? — спросила Гермиона, нахмурившись. Нарцисса Малфой в тот день была приветлива, но Гермиона почти ничего не знала о матриархе семьи Малфоев. — Я не знаю, Грейнджер, ясно? — рявкнул Малфой, сжав губы в тонкую линию. — Может, она решила, что обязана тебе благодарностью. Тебе и Поттеру, вероятно. — Странный способ выражать благодарность, — размышляла Гермиона. — Особенно в форме анонимного пожертвования. Малфой уставился на неё, качая головой. — Я не знаю. И нам ещё чертовски много чего нужно сделать, так что, если ты не возражаешь. Фыркнув на его холодный тон, Гермиона ответила ему таким же взглядом и ушла вперёд. Сегодня она не собиралась делиться с ним своей смесью орехов и сухофруктов.

***

Драко кипел от раздражения, пробираясь среди руин Хараппы и закатывая глаза на серебряный прибор, парящий перед ним. Он мог измерять лишь небольшой участок земли, а учитывая размеры многочисленных раскопок, казалось, что на это могут уйти дни. И это даже в том случае, если туннели были здесь, и если их можно было обнаружить таким образом. Если же они скрыты магией, что вероятнее всего так, то Навид либо не знает о них, либо забыл об их существовании… Драко покачал головой, запутавшись в собственных мыслях. Но он не мог подойти к Грейнджер, чтобы обсудить другую тактику. Не после того, как сорвался на неё. Как Малфой должен был объяснить ей, что чрезмерный интерес его матери к ней был вызван тем, что она, как и Аднан Шах и его жена, считала, что они с Грейнджер хорошо подходят друг другу? Он фыркнул, качая головой при одной только мысли об этом. Стоило ему упомянуть матери, что он работает с девушкой-Невыразимцем, как Нарцисса Малфой проявила интерес. И особенно с тех пор, когда она узнала, что этот Невыразимец — Гермиона Грейнджер, Драко получил не одно письмо с намёком, что стоит попытаться заслужить её расположение. Этого было достаточно, чтобы смириться с мыслью, что он находит её привлекательной, что не мог не думать о платье, которое было на ней вчера вечером, и о том, как сахарные перья скользили между её губ, когда она над чем-то задумывалась.   Блеск в её шоколадных глазах, когда она делала какое-то открытие. Драко застонал, размеренно выдыхая.   Что бы это ни было, с этим нужно немедленно покончить. Между ним и Грейнджер ничего не будет, и это уж точно поставит под угрозу миссию, если он не сможет сосредоточиться из-за мыслей о её драккловом рте и её глупых глазах.   Драко зашагал к следующему участку раскопок, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения на самого себя, на Грейнджер, на свою чёртову мать… — Аврор Малфой?   Драко замер на полушаге, выныривая из тревожных мыслей.   — Да? Малфой обернулся и увидел Дина Томаса и мужскую версию Грейнджер — как он уже знал, Невыразимца Хикари, — которые смотрели на него. Расправив плечи, Драко повернулся к ним, стараясь взять себя в руки.   — Что случилось? Вы что-то нашли?   — Возможно, — пожал плечами Томас. — Но мы не уверены.   Драко нахмурился, переводя взгляд с одного на другого.   — Тогда покажите мне.   Томас и Хикари отвели его к месту своей работы. Дин почесал затылок и, кивнув вперёд, пробормотал: — Вон там.   Драко присел на корточки, осматривая землю, пальцами касаясь утрамбованной почвы. Для верности он достал прибор для измерения плотности, но тот ничего не показал, что, по крайней мере, ответило на вопрос, тратят ли они время впустую, полагаясь на устройства. Между остатками, вероятно, двух жилищ, зияла большая неровная дыра. Её края уходили глубоко вниз; Драко пришлось перегнуться через край, чтобы увидеть дно. Слишком высоко, чтобы просто спрыгнуть, и достаточно широко, чтобы внизу могли стоять несколько человек. От этой мысли ему стало не по себе.   — Она была скрыта заклятием, — пояснил Хикари, поправляя очки на носу; на его коже блестели капельки пота. У Драко дёрнулась губа, когда он посмотрел на мужчину, который всё меньше напоминал ему Грейнджер, несмотря на свою выдающуюся склонность к зубрёжке. Но слова дошли до него, и сердце заколотилось в груди. Огромная дыра в земле, скрытая магией. Его первой мыслью было найти Грейнджер, чтобы они могли вместе её осмотреть. Но он знал, что после того, как нагрубил ей, на дружелюбие рассчитывать не стоит. Проведя рукой по волосам, Драко переглянулся с Томасом и Хикари. — Давайте осмотрим её. Я бы хотел спуститься вниз, если там нет ловушек, — прокомментировал он, с недоверием разглядывая яму. — И возьмём образец почвы со дна для анализа. Они втроём принялись накладывать серию заклинаний, чтобы выявить любую подозрительную магию или ловушки, но ничего не обнаружилось. Драко замешкался, глядя в безобидную яму. Глубина была, возможно, в три-четыре раза больше его роста — он мог бы трансфигурировать верёвку или лестницу, но если на дне скрывалось что-то коварное, неприятностей ему не избежать. Спустя некоторое время к ним подошла Гермиона — как раз в тот момент, когда он закреплял верёвочную лестницу к одной из стен ямы. Она бросила на него взгляд и приподняла бровь. — И что, во имя Мерлина, это такое? — спросила Гермиона, складывая руки на груди. — Мы обнаружили эту дыру с помощью заклинания, — объявил Хикари, шагнув вперёд. — С помощью серии… — Этого достаточно, — перебила Грейнджер отмахнувшись, не сводя взгляда с ямы. Драко почувствовал укол чего-то похожего на гордость и хихикнул, когда она снова стрельнула в него взглядом. — Ты собираешься туда спускаться? Ты с ума сошёл? — Там всё чисто, — сказал Драко, желая, чтобы его голос звучал увереннее. — Ты этого не знаешь, — отрезала Гермиона. — Насколько нам известно, оттуда исходит та же древняя магия, что и от статуэтки. И вспомни все тесты, которые ты на ней проводил. Драко нахмурился, понимая, что её слова попали в цель. Он провёл бесчисленное количество тестов фигурки на магию, и ничего не нашёл. — И у тебя есть идея получше? — Мне неприятно говорить это, Гермиона, — сказал Дин Томас, почесав затылок, — но, если бы древняя магия, исходящая от фигурки, была заключена в этой яме и смогла проникнуть сквозь защитные чары, мы бы все уже заразились, просто стоя здесь.   Грейнджер замерла, её губы скривились в сторону.   — Чары должны препятствовать проникновению магии в кровоток через частицы в воздухе.   — И? — спросил Драко, указывая на верёвочную лестницу.   — Прямой контакт — совсем другое дело, — нахмурилась она, закатив глаза и тяжело вздохнув. — Мы можем взять образец почвы со дна ямы и проверить его на магию.   — Это может что-то показать, только если магия активна, — возразил Драко. — Как и образцы крови. Но когда она была в фигурке в спящем состоянии…   — Да, — перебила Грейнджер, отмахнувшись от него и снова нахмурившись. — Я знаю. Он усмехнулся ей; очевидно, она явно ещё была раздражена после их предыдущей ссоры. Драко повернулся к Томасу и Хикари, которые отошли в сторону и выглядели смущёнными. Он их не винил.   — Вы не могли бы продолжить осмотр в этом районе? Посмотрите, нет ли здесь ещё таких ям, скрытых чарами. Если есть одна, то могут быть и другие.   — Хорошо, — кивнул Дин, и они вдвоём с Невыразимцем поспешили прочь.   Гермиона, прищурившись, уставилась на Малфоя, хотя её плечи поникли от осознания того, что им придётся работать сообща.   — Как думаешь, зачем её вообще скрыли чарами?   Драко пожал плечами.   — Не могу отделаться от мысли, что это связано с туннелями, которые, к слову, становятся всё более подозрительными. Экскурсовод о них не знает, плюс, огромные ямы, скрытые магией…   Он покачал головой, и Гермиона промурлыкала в знак согласия.   Она направила прибор измерения плотности в яму и усмехнулась, когда он ничего не показал.   — По всей видимости, от них здесь не будет никакой пользы, если они не могут заметить зияющую пасть в земле.   — Я мог бы тебе это сказать, — пробормотал Драко себе под нос, снова приближаясь к неровному краю ямы. — Ладно. Попробуем проверить почву. Довольна?   Её губы сжались в тонкую линию, и она отвела взгляд.   — Я буду довольна, только если мы получим результат.   Малфой приподнял бровь, но ничего не ответил. Вместо этого он призвал флакон и с помощью палочки опустил его в самую нижнюю точку ямы, извлекая небольшое количество почвы и закупоривая её, затем вытащил его обратно для осмотра. Грейнджер невольно подошла на шаг ближе и наклонилась, нахмурив брови. — Выглядит не слишком приятно, правда? Малфой согласился, глядя на тёмную, испещрённую пятнами почву, которая сильно отличалась от пыльной, песчаной земли на поверхности. Гермиона бросила на него выразительный взгляд «я же говорила», и Драко фыркнул. — Ладно. Рад, что не полез вниз. У тебя есть тот тестовый ящик? Она украдкой огляделась и похлопала по своей бисерной сумочке. — Здесь, но давай пойдём в более уединённое место. — Хорошо, — скривился Малфой, следуя за ней к маленькой палатке, в которой их команда устроила небольшую оперативную базу. Несмотря на то, что членам команды на время миссии предоставили повышенный уровень допуска, некоторые вещи были доступны только невыразимцам, а другие — лишь аврорам. С высоко поднятыми бровями, Грейнджер с заметным усилием вытащила ящик из своей сумочки, бросив на Малфоя сердитый взгляд, затем достала книгу заклинаний, которой пользовался Бёрк, чтобы извлечь магию из образцов крови Моро и О’Коннелла. Она поместила флакон в ящик и, заметив тревогу во взгляде Драко, начала произносить заклинание.

***

Через полчаса, с разочарованным вздохом, Гермиона закрыла книгу. Она расслабила напряжённые плечи и уставилась на обложку книги заклинаний, закрыв глаза. Снаружи палило солнце, и тонкая ткань палатки служила только для того, чтобы удерживать тепло внутри. Малфой с растрёпанными волосами расхаживал по другой стороне палатки, ослабив галстук и закатав рукава. В этот момент Гермиона осознала, несмотря на жар, от которого у неё отупели чувства, и разочарование от того, что задание так и не было выполнено, что она ни разу не видела рук Малфоя за всё то время, что они работали вместе. Чаще всего он носил мантии, но даже когда обходился без них, его руки были закрыты.   Мысль была глупой, учитывая, что в день их прибытия в Лахор Гермиона видела его только в полотенце, но в тот момент она была сосредоточена на том, чтобы не пялиться на его обнажённую грудь.   Видеть его предплечья было странно. Гермиона часто задавалась вопросом, что стало с Тёмными метками Пожирателей смерти после падения Волдеморта — у Малфоя от неё остался лишь побледневший серебристый рубцовой участок.   Он прочистил горло, и Гермиона поняла, что уставилась на него; на её щеках появился румянец. Подготовившись к его гневу, она подняла взгляд и увидела, что он стоит над ней, нахмурив брови, и смотрит ей прямо в глаза.   — Это заняло некоторое время.   Его голос был таким тихим, что ей пришлось напрячься, чтобы расслышать его, но Драко продолжил громче: — После битвы. Потребовалось время, чтобы она поблекла. Сначала это было незаметно. Гермиона могла лишь смотреть на него, не находя слов. Он провёл рукой по повреждённому участку кожи, его пальцы задели то место, где когда-то была Метка, и её взгляд упал туда. — Было больно? — спросила Гермиона, сама не заметив, как слова сорвались с губ, пока глаза очерчивали форму шрама. Когда Драко не ответил, она поймала себя на том, что снова ищет взглядом его серые глаза. — Когда она исчезала? — спросил он, сглотнув. — Или когда я… её получил? Она выдохнула: — И то, и другое. Его губы изогнулись, и Гермиона поняла, что это не было обращено к ней. — Когда она исчезала — нет. Было неприятно, но не больно. Дискомфорт был желанным облегчением, потому что я знал источник.   Она не могла отвести глаз и сознательно сжала губы, заставляя себя сглотнуть.   — Когда я её получил… — Драко осёкся, скривив рот. — Это была самая ужасная боль, какую только можно себе представить.   У неё во рту пересохло.   — Хуже, чем Круциатус?   Во взгляде Малфоя, когда он смотрел на неё сверху вниз, было что-то похожее на жалость. Возможно, сочувствие.   Он прошептал:   — Намного хуже.   Снова прочистив горло, Драко отвёл взгляд.   — Грейнджер, это было... это было похоже на худшую физическую боль от Круциатуса, но при этом ты ещё чувствуешь ёбаную ментальную агонию. Она проходила по каждому нерву, каждой мысли, каждой эмоции и всё переворачивала с ног на голову.   Гермиона покачала головой, не находя слов.   Драко сжал губы в тонкую линию.   — Я был без сознания три дня.   — Мерлин, — прошептала она, и её взгляд снова опустился на покрытую рубцом кожу. Гермиона протянула руку, но тут же опустила её. — Можно? Малфой усмехнулся, но протянул обнажённое предплечье. Она взяла его руку одной ладонью, ощущая под ней рельеф мышц, и провела кончиками пальцев по рубцу, следуя за едва заметными очертаниями того, что когда-то было змеёй и черепом. — Тебе больше не больно? — спросила Гермиона, вновь поднимая на него взгляд и проводя пальцами по его бледной коже. Драко покачал головой. — Не так, как раньше. Время от времени я чувствую что-то вроде спазма, напоминающего о магии, которая когда-то была внутри. Как фантомную конечность. Гермиона сглотнула и кивнула. Из судебных разбирательств над тремя Малфоями после войны она знала достаточно, чтобы понимать, что большинство их поступков были совершены под принуждением. Но тогда Гермиона не знала Драко достаточно хорошо, чтобы придавать этому какое-либо значение. — У меня сложилось впечатление, — сказала она, глубоко вдохнув, — что ты был рад избавиться от неё. Его челюсть была сжата, а плечи напряжены, но Малфой не вырвал руку из её ладоней. Он провёл языком по губам и прошептал: — Ты даже не представляешь, насколько. Гермиона одарила его дразнящей улыбкой, и сама не понимала, как разговор свернул в эту сторону, но ей было интересно увидеть его таким. — Я представляю. — Это было совсем другое, чем просто быть по другую сторону и желать ему поражения, — пробормотал Драко, качая головой. — Видеть его в моём доме с этой огромной змеёй всё время. Знать, что он мой хозяин. Это слово прозвучало язвительно и насмешливо. — Что я обязан выполнять его приказы, тогда как на самом деле я лишь хотел видеть, как он, блять, сгниёт к дракклу, — Драко замолчал, на его лице отразилась боль. — Знать, что одно неверное движение будет означать мою смерть или смерть моей матери. Знать, что думает весь остальной Мир о таких, как я. — Малфой… — выдохнула Гермиона; у неё снова пересохло во рту. — Нет, я не знаю, каково это. Она вздрогнула, осознав, что всё ещё держит его предплечье в своих руках, а её пальцы машинально выводят узоры на бледной коже. Гермиона опустила его руку, но Драко не отодвинулся, только провёл пальцами другой руки по волосам. — Прости, Грейнджер, — сказал он, отводя взгляд. — Я думаю, что ни с кем об этом искренне не говорил. — Всё в порядке, — услышала она собственный голос. — Думаю, разговоры об этом могут помочь. Я несколько раз общалась с целителем после войны. Драко снова посмотрел ей в глаза. — Это помогло? — В какой-то степени, — сказала она, пожимая плечами. — Со многим мне всё равно пришлось справляться самой. Финальная битва, когда мы с Гарри отправились в Годрикову Впадину… — она осеклась, не зная даже, понимает ли он, о чём речь. — За тот год мы с Гарри и Роном столкнулись со всевозможными безумными вещами.   Малфой вздохнул, засовывая руки в карманы брюк. — В том числе и с моей тёткой. — Да, — согласилась Гермиона. — Беллатриса — это особый вид кошмара. Даже сейчас. Драко поморщился. — Мне ненавистно то, что она с тобой сделала, Грейнджер. Просто к слову, — он тяжело вздохнул. — Но при всём при этом я всё равно ничего не сделал. — Честно говоря, — прошептала Гермиона, отводя взгляд, — я не знаю, что ты мог бы сделать. Гермиона не понимала, как они перешли от исследования почвы к откровениям о войне. Но видела по его глазам, что ему нужно было излить душу. И если он нуждался в ком-то, если всё, что он говорил, было правдой, кто она такая, чтобы отказывать ему? Драко издал короткий горький смешок. — Я провёл много времени, ничего не делая. Лицо Гермионы начало искажаться от той печали и безысходности, которые исходили от него. — Малфой, — осторожно начала она, глядя на него. — Я знаю, что мы, в общем-то, не друзья и не так уж часто ладим. Он фыркнул, переступая с ноги на ногу. — Мы ладим лучше, чем я когда-либо ожидал. К щекам Гермионы прилила краска, когда девушка услышала, как он произносит слова, которые промелькнули у неё в голове, хотя она говорила прямо противоположное. Гермиона уставилась на него, её взгляд скользнул от его глаз вниз по чёткой линии аристократического носа, острому изгибу челюсти… к едва заметной улыбке. Почувствовав, как что-то сжалось у неё в животе, она отвела взгляд. — В любом случае, — сказала Гермиона, стараясь придать голосу как можно больше непринуждённости, — я просто хотела, сказать, что ты можешь поговорить со мной, если тебе нужен кто-то. Она почувствовала на себе его пристальный взгляд и как горит её лицо. — Спасибо, Грейнджер. Я это ценю, — Драко пожал плечами. — Думаю, это взаимно. Гермиона тяжело выдохнула, заставляя себя улыбнуться. — Спасибо, Малфой, — она осторожно отступила на шаг, поднимая пузырёк с землёй. — Я отправлю его совой Невыразимцу Бёрку. Посмотрим, что он скажет. — Хорошая мысль, — сказал Малфой, снова ощутив тяжёлое напряжение в плечах. — Мне стоит догнать Томаса и проверить, не нашли ли они ещё ямы. — Хорошо, — сказала Гермиона с придыханием в голосе. — Тогда до встречи. Драко кивнул, пробормотав: — Увидимся… И выскользнул из палатки.