Глава 35

Драко невидящим взглядом уставился в пол. Вероятно, с тех пор, как они нашли зал и узнали правду о быках, прошло уже несколько часов. С того времени, как прочитали последние слова умирающего человека. Было странно, что время шло по-прежнему, даже когда он знал, что жить ему осталось несколько дней или, может быть, часов.   Гермиона плакала, потеряв самообладание и надежду, пока не уснула, уткнувшись лицом в руки на столе совета. И Драко не знал, что ей сказать — не тогда, когда сам чувствовал себя настолько безнадёжным.   Малфой уложил её на одеяла, расстеленные на полу, и встал рядом, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Его лодыжка тупо пульсировала, но он уже почти не чувствовал боли в свете того, что они узнали.   Его мысли путались и кружились.   Подумать только — после всех испытаний им наконец удалось найти ответы. Но теперь было слишком поздно.   Человек, чей дневник они нашли, писал, что ему удалось запечатать магию внутри зала, что могло бы быть многообещающим, если бы не тот факт, что ему пришлось запечатать вместе с ней и самого себя. Он утверждал, что сама искажённая магия боролась за то, чтобы скрыть информацию о своём существовании. Драко перелистывал страницы дневника, щурясь на непонятный почерк на полях.   В записи говорилось: «Для запечатывания». Его сердце подпрыгнуло, когда он прочитал заклинание, но оно предназначалось только для того, чтобы запечатать вторую дверь, чтобы магия никогда не вырвалась наружу по собственной воле. Не было никакого способа загнать магию из внешнего зала во внутренний. Не было способа выбраться. И, кроме того, их палочки всё равно не работали.   Он вспомнил, как Грейнджер ещё в Лондоне процитировала слова целителя Рэндалл. Что однажды они могут копнуть слишком глубоко, что магия может дать отпор.   Горькая ирония кольнула его сердце. Это как раз тот случай.   Каким-то образом, во всех их поисках по памятникам Индской цивилизации, во время всех их исследований в Лондоне и Хараппе, а также в течение нескольких недель с тех пор, как Драко обратился к Гермионе, они зашли слишком далеко. Они разозлили древнюю магию, дремавшую в Хараппе. Ту самую магию, что обратилась против тех, кто её применял, и заставила их покинуть свои дома. Гермиона пошевелилась на полу, её пальцы сжались. Драко взял её за руку, сжав губы в тонкую линию. Мысль о том, что он позволил себе представить с ней будущее, казалась жестокой шуткой. Что может обрести истинное счастье, несмотря на всё, что натворил в прошлом. К горлу Драко подкатил толстый ком. Он сделал глоток воды, понимая, что пополнить запасы им больше неоткуда. Отставив флягу, он свободной рукой порылся в сумке и достал бесконечные стопки своих записей. Малфой перелистывал страницы, пока не остановился на рисунке, сделанном в пещерах Мохенджо-Даро. Тамошние маги изображали на фресках урожай под ясным небом точно так же, как это было когда-то здесь, в Хараппе, до того, как всё закрасили страшными изображениями смерти и разрушений. Он мог только представить, что чувствовали те маги, когда магия обернулась против них. Их неподдельный ужас. Его пальцы скользнули по рисунку, и он вспомнил, как они с Грейнджер обсуждали свои увлечения — день, когда она лежала в Святом Мунго после несчастного случая, выглядя несчастной и встревоженной. Гермиона тогда сказала, что любит рисовать, и спросила, покажет ли он ей один из своих рисунков. Улыбка тронула губы Драко от этого воспоминания. Он посмотрел на изображённые ассортименты растений, на высокие снопы и целебные травы пониже. Проснувшись, Гермиона моргнула, и пересела к нему, потирая глаза, уткнувшись лицом ему в плечо. — Это ты нарисовал? — Да, — кивнул Драко. — В Мохенджо… когда-то здесь рисовали такие же культуры. — Помню, — выдохнула она. Мягкость её голоса пробудила в душе Драко тревогу. — Очень красиво. Жаль, что у меня так и не было возможности показать тебе свои картины. Он заставил себя улыбнуться и поцеловал её в волосы. — Мне бы этого хотелось, — его веки затрепетали, и Малфой попытался прикрыть зевок рукой, чувствуя, как накатывает усталость. Он задумался, не то ли это самое ощущение, о котором говорила Грейнджер, которое теперь охватило и его. — Как ты себя чувствуешь? — прошептала она, и её карие глаза насторожились. — Устал, — признался Драко. — Я даже представить себе не могу, что с нами делает магия в комнате. … будет ли у нас вообще столько времени, сколько говорила Рэндалл, когда ты заболела. Гермиона глубоко вздохнула: — Сомневаюсь. Он кивнул, прислушиваясь к беспокойному ритму своего сердца: — Странное чувство… правда? — Да, — из её глаз снова брызнули слёзы, но взгляд по-прежнему был устремлён вперёд. — Наверное, где-то в глубине души я всё ещё верила, что мы во всём разберёмся. Что найдём выход. Я не думала… — она осеклась, качая головой. — Я просто думала, что мы так усердно работаем, разве нет? Что рано или поздно наши усилия к чему-то приведут. И подумать только, теперь нам остаётся только сидеть тут и ждать… конца.   — Если это наш конец, Грейнджер… — произнёс Драко, чувствуя сухость во рту. — Я рад, что нахожусь здесь с тобой, — он сглотнул, его глаза защипало. — Я так чертовски рад, что ты дала мне шанс, и мы смогли оставить всё позади... — Малфой уставился перед собой, рассеянно перелистывая дневник. — Ты сделала меня счастливым, Гермиона… я и представить себе не мог, что когда-нибудь снова почувствую это.   Она долго молчала, сжимая его руку. Её прерывистое дыхание сопровождалось тихими всхлипами.   — Я люблю тебя, — выдохнула Гермиона.   Драко ошеломлённо уставился на неё, моргая.   — Я знаю, — пробормотала она, вытирая слёзы, — это звучит натянуто и фальшиво… как будто я говорю это просто так… но это не так, и мне просто нужно, чтобы ты знал… ты сделал меня очень счастливой. Гермиона замолчала, и по её щекам потекли слёзы. — И, Драко… я умру здесь с тобой, если это тот конец, который нам достался. И я сделаю это с гордостью, находясь рядом с человеком, который воспользовался неудачными картами, которые ему выпали, чтобы проложить свой собственный путь. Я буду только жалеть, что весь Мир этого не увидел, — она снова всхлипнула, закрывая глаза и пытаясь выровнять дыхание. — Гермиона… — Драко поперхнулся и сглотнул; на глазах наворачивались слёзы. — Я люблю тебя. Я даже не заслуживаю тебя, но… Её губы нашли его губы, застав Малфоя врасплох, но она прижалась к его груди, пока не оказалась у него на коленях, целуя его с неистовством, похожим на исступление. Её пальцы зарылись в его волосы; Гермиона прижалась к нему так близко, что он почувствовал влагу на щеках, и не был уверен, чьи это слёзы. Драко поцеловал её в ответ, скользя руками по её бокам и груди, хотя что-то глубоко внутри него сломалось от отчаяния, возникшего между ними. Её дрожащие пальцы потянули его за воротник рубашки, неуклюже расстёгивая пуговицы, пока она не отстранилась, резко выдохнув. Он снова поцеловал её, медленнее, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце в груди. Когда Гермиона вернулась к его рубашке, Драко прошептал ей в губы: — Что ты делаешь? Она откинулась назад, её налитые кровью глаза встретились с его взглядом. — Я подумала… если мы всё равно оба умрём то, может… Он улыбнулся, и от этого зрелища у него сжалось сердце. — Ты чертовски красивая, Грейнджер. Она моргнула, её пальцы выводили узоры по его животу. — Я хочу, — прошептал он, — но ты плачешь. Мы в древней пещере, полной искажённой магии. В углу лежит настоящий скелет… и мне нужно, чтобы ты берегла силы. Её руки опустились, и Гермиона усмехнулась сквозь слёзы. — Я хочу заняться с тобой сексом, Драко Малфой, потому что тогда мы хотя бы умрём с улыбкой. Несмотря ни на что, он громко рассмеялся, смахнув слезинку с её глаза. — Поверь мне, я тоже хочу заняться с тобой сексом, но я не знаю, сколько у нас осталось сил... и... Малфой осёкся, качнув головой. Гермиона была великолепна, даже заплаканная и грязная, и в ней было всё, чего он когда–либо хотел, и она была на грани смерти. В каждой клеточке его существа поднималось яростное сопротивление, дерзкое отрицание их судьбы. Он не мог просто сидеть сложа руки и смотреть, как это происходит. — И, Мерлин, Грейнджер, — продолжил Малфой, снова настойчиво прижимаясь к её губам, — я не собираюсь просто сидеть здесь и терять тебя.   На её лбу появилась морщинка, когда она слезла с его колен, наблюдая, как Драко поднялся на ноги и направился к двери. Он снова пролистал дневник, остановившись на странице с заклинанием. Гермиона подошла к нему, вглядываясь в страницу, которую Малфой читал.   — Даже если бы мы смогли каким-то образом вытянуть магию из внешнего зала, — быстро заговорила она шёпотом, — наши палочки не смогут направить нашу магию. У нас хватило сил только на простейший Люмос, помнишь?   Драко обвёл взглядом комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы им пригодиться.   — Магия здесь внизу есть, мы просто не можем использовать наши палочки. В быках была магия… если мы сможем как-то задействовать их…   Гермиона покачала головой, на её лице отразился испуг: — Магия уже была высвобождена из быков и запечатана в зале. Сомневаюсь, что в них осталось достаточно искажённой магии, чтобы изолировать оставшуюся часть.   Малфой пнул свою сумку.   — Фигурка Моро была запечатана с тех пор, как её доставили в аврорат.   От того, как заблестели её глаза, его сердце забилось быстрее, отчаянно колотясь о грудную клетку.   — Ты думаешь, это возможно? Мы можем использовать быка как проводник? — Не знаю, — прошептала Гермиона, быстро качнув головой. — Нам пришлось бы снять защитную упаковку и действовать очень быстро, пока магия не ослабнет. Вероятно, для этого потребовались бы наши объединённые силы. Но я, конечно, не специалист по волшебным палочкам.   Драко провёл рукой по волосам. — Как нам очистить внешний зал от магии?   Её глаза сузились, устремившись на стену.   — Не знаю. Эванеско, конфринго… агуаменти? Мы можем утопить магию? — Только вместе с собой, — съязвил Драко. Гермиона прижала руку ко лбу и несколько раз моргнула. — Мы могли бы попробовать… — она резко оборвала себя. Гермиона потеряла равновесие и пошатнулась. Её рука сильно ударилась о неровную стену прежде, чем Драко успел её подхватить; его глаза расширились от страха. — Грейнджер, — прошипел он, хватая её за руку; из нескольких ссадин на её ладони сочилась кровь. Она подняла на него усталый, расфокусированный взгляд. — Грейнджер! Ты в порядке? — Думаю, да, — ответила она. — Просто немного кружится голова. — Блядство, — выругался Драко, меряя шагами помещение, мысленно перебирая все заклинания, которые могли бы вытянуть магию из внешнего зала и каким-то образом удержать её внутри, пока они выберутся наружу — это был их единственный шанс запечатать магию, не попав в ловушку самим. Он поёжился, запуская руку в грязные волосы. — Я не знаю ни одного достаточно сильного заклинания. Гермиона подошла к следующей стене и опустилась на пол. — Я просто посижу минутку, — пробормотала она невнятно. Драко напрягся при мысли о том, что магия так быстро подействовала на неё. Аврорам понадобились недели, чтобы дойти до такого состояния, но они не находились в комнате, наполненной этого пагубного воздействия. Гермиона продолжила: — Здесь воздух как будто получше. Малфой сжал губы в подобии улыбки, расхаживая по комнате. — Держись, Грейнджер. Драко уставился на стену рядом с головой Грейнджер и нахмурился, заметив, что в ткани сохранившейся магии что-то мерцает. Он встал рядом с ней, моргая. — И правда воздух свежее, — удивлённо сказал Малфой. — Интересно, почему так? Дыхание Гермионы было поверхностным, веки трепетали, когда она смотрела на него. В углу валялось несколько перевёрнутых ящиков; она одной рукой начала в них копаться, крепко опираясь другой на камень рядом с собой. Взгляд Драко упал на небольшой артефакт с пятном её крови, и он вздрогнул. — Позволь мне перевязать тебе руку, пожалуйста, — попросил он. Но Гермиона покачала головой. — Всё нормально. Её глаза снова закрылись, затем она моргнула и улыбнулась ему. — Давай выясним, что влияет на магию в этом углу. Драко кивнул и тяжело выдохнул. В его голове металась слабая надежда, что им удастся использовать магию быка и наложить запечатывающее заклинание. Всё это было неизведанной областью из-за своей древности, и он не знал, возможно ли это вообще провернуть. Если, конечно, они смогут придумать, как избавиться от магии. Малфоой принялся рыться в ящиках, чувствуя, как в груди поднимается отчаянная паника, которую он безуспешно пытался подавить. На полу рядом с ним дыхание Грейнджер участилось, становясь прерывистым по мере того, как она делала глубокие вдохи.   — Держись, — процедил Драко сквозь зубы. — Умоляю, блять, только держись.   Он с раздражением провёл пальцами по волосам, и его взгляд упал на артефакт с пятном крови Гермионы. Рядом лежал небольшой контейнер, сделанный из переплетённых волокон и, несомненно, сохранённый с помощью магии, как и всё остальное здесь. Он выглядел более обыденно, чем большинство других предметов, но что-то в нём привлекло внимание Драко. Возможно, он бы вовсе не обратил на него внимания, если бы не её кровь.   Малфой взял маленький плетёный свёрток в руки и осторожно развернул его. Как и всё в этом зале, содержимое сохранилось. Внутри оказалась небольшая стопка высушенных листьев — какой-то вид травы шириной с пёрышко по краям.   Драко поднял один из листочков, чтобы рассмотреть его поближе в тусклом свете фонарика Грейнджер, и заметил, что она тоже смотрит на него. — Это… — начала она, сглатывая, — из твоих рисунков.   Их взгляды встретились, сердце бешено заколотилось в груди. Малфой бросился к своей сумке и нашёл рисунок трав из Мохенджо-Даро. Его пальцы коснулись рисунка, и он выдохнул:   — Ты права. С чего бы им прилагать такие усилия, чтобы сохранить их здесь? Ты узнаёшь эти листья?   Гермиона прищурилась, протягивая руку. Драко передал ей лист, и она подержала его на ладони, вглядываясь внимательнее и вдыхая его аромат.   — Думаю, да… но не могу сразу вспомнить.   — Здесь есть ещё и другие, — продолжил Драко, перебирая корзину.   Он находил всё новые плетёные свёртки с сухими травами — всё те же листья, некоторые хрупкие, ломкие, на разных стадиях разрушения.   — Если они изображали это растение на своих стенах… — Значит, они ценили его, — предположила Гермиона, всё ещё глядя на листок в своей ладони. — Возможно, их целители использовали… — она осеклась, и её губы приоткрылись, когда она перевела него взгляд.     Когда Гермиона продолжила, её голос понизился до шёпота: — Растение называется тулси. — Тулси, — повторил Драко, нахмурившись. — Звучит смутно знакомо. Почему его хранили здесь? — Также известен как священный базилик, — продекламировала Гермиона с придыханием. Драко готов был расплакаться, услышав, как по-научному звучит её голос в такой напряжённый момент. — В индуистской культуре тулси считается священным растением, физическим воплощением богини Тулси. У Малфоя перехватило дыхание. Грейнджер потёрла глаза и продолжила: — Он известен своими восстанавливающими и духовными свойствами… противовоспалительным действием, способностью к омоложению, детоксикации, — рассказывала она, качая головой. — Я не помню точно.   — Значит, если он так высоко ценился в индуизме, — предположил Драко, — значит, жители Долины Инда могли придавать ему то же значение. Если у него были целебные свойства.   Гермиона пожала плечами:   — Звучит вполне вероятно.   Они долго смотрели друг на друга, и Малфой едва осмеливался дышать. Он начал деликатным тоном:   — Как ты думаешь, это могло бы... Её губы сжались в тонкую линию.   — Это… возможно, — она зажала стебель листа между пальцами и помахала им в воздухе; плотная магия скрутилась и отпрянула от травы.   У Драко перехватило дыхание.   — Она… — сказала Гермиона, качая головой, её глаза заблестели от слёз. — Она отталкивает магию.   Драко сжал в руке плетёный свёрток и провёл им сквозь облако магии; оно рассеялось, отгоняя травы.   — Я не могу в это поверить. Мы можем… взять тулси, — его сердце готово было вырваться из груди от одной этой мысли.   — Мы можем попробовать, — взгляд Гермионы прояснился, туман дезориентации начал рассеиваться. — Нам нужно выбраться отсюда, добраться до Мунго и…   Грейнджер с яростью нажала на портключ у себя на воротнике, другой рукой схватив Драко. Но ничего не произошло, и её лицо осунулось.   На Драко снизошло осознание:   — Даже если эта трава поможет предотвратить распространение болезни или, если на то будет воля Мерлина, излечит её… у нас всё ещё нет способа добраться до министерства.   — Даже если, — уточнила Гермиона, делая жест рукой, — нам удастся каким-то образом выбраться из этой пещеры, если мы сможем запечатать магию и использовать быка Моро… мы всё равно заперты в ловушке под Хараппой. Мы не сможем выбраться из этого обвала без помощи магии.   Малфой разочарованно выдохнул, бросив свёрток на ближайший ящик и зарывшись руками в волосы.   — Мы не можем быть так близко и не иметь выхода! — его сердце бешено колотилось, грудь тяжело вздымалась, но он понизил голос: — Просто не можем. — У них ещё есть день или два, — уклончиво ответил Гермиона. — Там, в Лондоне… кажется. Боюсь, я потеряла счёт времени. — Я тоже, — признался Драко. — Но как мы сообщим им об этом? Растущее в его груди раздражение достигло предела, а в сердце поселилось горькое разочарование. — У меня есть идея, — прошептала Гермиона, с трудом поднимаясь на ноги. Она едва удерживала равновесие, когда протянула руку, чтобы не упасть, и медленно подошла к своей бисерной сумочке, в другой руке сжимая свёртки с травами. Гермиона положила дневник в сумочку, достала запечатанную фигурку быка и несколько страниц с символами Инда. Малфой подхватил свою сумку и перекинул её через плечо, следуя примеру Гермионы и собирая оставшиеся вещи. Она встретилась с ним взглядом, её глаза затрепетали, когда она прижала запечатанную фигурку к первой двери. — Мы выберемся отсюда, Драко… как-нибудь. Он сглотнул, желая, чтобы это было правдой. Ответы были у них прямо перед носом, но небыло возможности передать их в Лондон. Дверь в пещеру с глухим грохотом отъехала в сторону; Гермиона просунула одного из запасных быков в щель со стороны пещеры, чтобы дверь оставалась открытой изнутри. Воздух во внешнем зале оказался таким же затуманенным магией, как они и опасались, густым и ядовитым; у Драко учащённо забился пульс при мысли о том, что между магией и руинами наверху осталась только одна стена. Оперевшись одной рукой о стену, Гермиона раскрыла один из плетёных свёртков и начала рассыпать листья по второму залу. К изумлению Малфоя, магический туман начал рассеиваться в главной пещере, а воздух во втором зале начал очищаться. — Ты гениальна, — прошептал он, широко раскрыв глаза, и последовал её примеру, рассыпая оставшиеся листья. — Нам нужно держать фигурку Моро при себе, — выдохнула Гермиона; Драко заметил, как побледнела её кожа и как на висках выступил пот. — Но она останется запечатанной во втором зале, и мы не сможем к ней добраться. — Грейнджер, возьми тулси, — настойчиво сказал Малфой, вкладывая ей в ладони несколько листьев. —Пожалуйста. — Нам нужно отразить как можно больше магии, — прошептала она, прижимая руку ко лбу. — Как только мы запечатаем её внутри… тогда возьмём тулси. Если это сработает… отлично. А если нет… Драко сглотнул, не нуждаясь в окончании фразы. Если не сработает, им уже не придётся искать выход. Они никогда не смогут передать лекарство в Лондон. И никто из заболевших не проживёт и недели. Он кивнул, с трудом сдерживая дрожь. — И если мы не сможем направить всю магию обратно в пещеру, — продолжил Малфой, проводя рукой по спутанным волосам, — она распространится настолько, насколько сможет впитаться. И помни: в доме Моро она не распространилась слишком далеко.   — Значит, если небольшая часть всё-таки вырвется, — выдохнула Гермиона, прислоняясь спиной к стене, — всё может обойтись.   — Да, — Драко почувствовал, как усталость подступает к закоулкам его сознания; болезнь начинала действовать и на него. — Тогда открываем дверь… и попробуем запечатать магию внутри с помощью быка Моро. Он вернулся в главную пещеру и, оглядевшись в последний раз, вытащил быка из того места, куда он был вставлен, и швырнул его обратно в кучу к остальным. Затем он поспешил во второй зал к Гермионе, и они вместе наблюдали, как дверь с глухим шумом закрывается.   — Как думаешь, нужно ли её запечатать? — спросила она, глядя на фигурку в защитной упаковке.   — А это не навредит? — Драко в ответ пожал плечами. — Если археологи сочли это необходимым, нам стоит попробовать. — Но тогда мы оставим быка Моро в этом зале, — сказала Гермиона.   Малфой поймал её взгляд и вздохнул, пока она качала головой.   — Нет… давай всё-таки попробуем… на всякий случай.   Гермиона протянула ему фигурку — ту самую, над которой Драко работал, казалось, целую вечность. Бессонные ночи, бесконечные часы исследований и попыток…   Он натянуто улыбнулся ей. Она держала в руках дневник, открытый на странице с заклинанием.   — Ну что ж. Посмотрим, сможем ли мы управлять искажённой магией с помощью древней, проклятой куклы, — усмехнулся он, встречаясь с ней взглядом. — В самый обычный… вторник?   — Сегодня вторник? — Гермиона нахмурилась. — Или среда?   Драко замялся. — Кажется… знаешь… не бери в голову.   Гермиона тихонько хихикнула, и Драко невольно улыбнулся, взяв её за руку и переплетя свои пальцы с её, и, бросив на неё быстрый взгляд, поцеловал в висок. Он почувствовал важность ситуации по её ответному взгляду, когда она протянула ему острый инструмент, наполненный разрушительной магией, из своей сумки.   Драко глубоко выдохнул и разрезал упаковку, беря фигурку быка голой рукой. Гермиона закрыла глаза, когда он поднял её перед собой, направляя к стене, и начал произносить заклинание из дневника археолога.   Проклятая магия фигурки растекалась сквозь него, вытягивая силу из его собственного магического ядра, и Малфой чувствовал, как через него течёт и магия Грейнджер. В другой ситуации это ощущение казалось бы невероятно интимным, если бы не напряжённость происходящего.   Магия тянула, разрывая его на части, и Драко стиснул зубы, сопротивляясь искажённой силе, боролся с вторжением остатками своих собственных сил. Он сопротивлялся магии, заставляя заклинание действовать, пока наконец не почувствовал, как его собственная магия очищает искажение и проходит сквозь быка, как через проводник. Печать вокруг пещеры озарилась ярким голубым светом и погасла. Драко тяжело дышал, сердце бешено колотилось, грудь ходила ходуном, когда фигурка с глухим стуком упала на пол, лишившись силы. — Как думаешь… сработало? — выдохнул он, опуская руку на колено от изнеможения. Пальцы Гермионы выскользнули из его руки, она привалилась спиной к стене, и сердце Драко ушло в пятки. Её дыхание стало поверхностным, на бледном лице выступил пот, глаза закрылись. — Грейнджер, — прошептал он, опускаясь рядом. — Гермиона. Паника захлестнула его, когда она не ответила. Малфой собрал столько тулси, сколько смог, и сунул пригоршню в свою сумку. Он приподнял обмякшее тело Гермионы, прижимая к себе; её бисерная сумочка всё ещё висела у неё на плече. Затем Малфой схватил фигурку быка с пола и прижал её к двери второго зала; нетерпение и ужас охватили его, когда дверь распахнулась. Драко осторожно уложил Гермиону на землю, прислонив её спиной к стене, не желая смотреть на её отсутствующее выражение лица. Он швырнул быка обратно во второй зал как раз в тот момент, когда дверь начала закрываться, навсегда запечатывая проклятую фигурку внутри. Сердце колотилось в груди, когда Малфой вернулся к своей сумке, силой разжал Гермионе рот и вложил на язык несколько кусочков высушенных листьев тулси, разломанных на части. Он помассировал ей горло, вливая остатки воды, и его сердце сделало кульбит, когда она сглотнула сама. Затем Драко съел немного листьев сам, цепляясь за слабую надежду, что трава поможет. Его сердце бешено колотилось в груди при мысли о том, что у него все ещё нет выхода из туннелей и нет возможности отправить отчёт в Лондон. В отчаянии Драко вывалил содержимое своей сумки на пол туннеля и принялся самозабвенно перебирать записи и инструменты, надеясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. Рядом тяжело дышала Гермиона, её голова бессильно склонилась набок. Не в силах успокоиться, Малфой притянул её ближе к себе. Паника и страх пробежали по его венам, когда он прижался губами к её волосам.   — Я не знаю, что делать, Грейнджер, — прошептал Драко, чувствуя, как его безнадёжность проявляется в слезах на глазах. — Я не знаю, как нам выбраться отсюда.   Она выдохнула, её тело задрожало в его руках. Он не мог потерять её, не после всего, через что они прошли.   Вздрогнув, он опустил взгляд и понял, что её рука дрожит. Пальцы были сжаты в слабый кулак, но указательный показывал вперёд. Проследив за этим движением, Драко понял, что Гермиона потянулась к ярко-фиолетовой межведомственной записке, зажатой между несколькими листами пергамента.   — Всё в порядке, Грейнджер, — выдохнул он, крепче прижимая её к себе.   Но она была настойчива, её пальцы тянулись к записке. Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова.   Драко лихорадочно соображал, пытаясь уследить за ходом её мыслей. Усталость навалилась на его затуманенный мозг, веки тяжелели. Его голова дёрнулась, и он вздрогнул, распахнув глаза. И в этот момент всё прояснилось. — Записка, — прошипел он; пальцы Гермионы переплелись с его, а голова упала ему на плечо.   Малфой практически забыл о свежем нововведении. В связи с участившимися в последние месяцы случаями потери межведомственных записок, министр Кингсли усилил чары, наложенные на все служебные послания.   Теперь эти неприметные листы пергамента были заколдованы так, чтобы добираться до адресата в министерстве при любых обстоятельствах.   С бешено колотящимся сердцем Драко порылся в сумке в поисках самопишущего пера. Он торопливо нацарапал сообщение, его рука дрожала так сильно, что слова едва можно было разобрать.  

Мы в ловушке в туннелях под Хараппой.

 

ДАЙТЕ ИМ ТУЛСИ.

 

ДМ

Перо выскользнуло из его пальцев и со стуком упало на твёрдую землю. Малфой несколько раз моргнул, веки налились тяжестью, наблюдая, как записка складывается и улетает.   Затем его голова откинулась назад  и всё погрузилось во тьму.