Глава 36

Драко резко проснулся, широко раскрыв глаза от удивления. Его бросило в холодный пот, сердце бешено колотилось в груди, как будто никогда не остановится. Как будто это могло привести его к смерти. Он задыхался, хватая ртом свежий воздух, паника разливалась по венам и наполняла сердце. Вокруг него была темнота, и Малфой инстинктивно чувствовал присутствие кого-то рядом с собой. Гермиона. Она лежала, прислонившись к стене рядом с ним, и он чувствовал, что её голова повёрнута набок. Её дыхание оставалось поверхностным в тишине, которая сжималась вокруг них. Во рту стоял странный, и незнакомый привкус, а желудок скрутило от острой боли, пронзившей кожу. Он поднял руку к животу, пальцы налились, и казались неподатливыми. Драко схватился за грудь, вскрикнув от боли, пронзающей каждую нервную клеточку. Он умрёт здесь, даже не зная, где это «здесь» находится, и когда пот заструился по вискам, а глаза закатились, Малфой провалился в благословенную темноту.

***

Когда Драко вновь открыл глаза, вокруг звучали голоса. Тревожные, взволнованные голоса, которым вторили такие же тревожные, взволнованные лица. На периферии его зрения замелькали огни, а вдалеке раздался грохот землетрясения. Кто-то что-то кричал, но слова тонули, становясь глухими и неразборчивыми. Драко застонал, его голова склонилась набок; он моргнул, и поднёс налитую свинцом руку ко лбу. Его сердце билось в такт медленному ритму дыхания. — Гермиона, — пробормотал Малфой, опустив голову на грудь. Он чувствовал себя липким, измождённым; сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз принимал душ? Когда в последний раз ел? Земля под ним была твёрдой, стены тёмными и грубо вырезанными. Драко моргал, и сознание накатывало и отступало, как прилив. Казалось, что его кожа отделилась от тела, жила своей собственной жизнью, а люди всё ещё стояли рядом, выкрикивая слова, которые он не мог понять, в то время как перед глазами плавали пятна света. Кто-то пытался вырвать сумку из его рук, но Драко вцепился в ремень, его взгляд был затуманен и Малфой не мог никого разглядеть, лица вокруг становились размытыми и нечёткими. — Нет, — закричал он, мотая головой. Чьи-то пальцы сжали его запястье, и Малфой дёрнулся; всё, что он мог слышать — неизменный стук крови в ушах. Драко судорожно вдохнул, пытаясь набрать побольше кислорода, и тут другая рука схватила его за второе запястье. Он дёрнулся, из последних сил пытаясь вырваться; влага застилала ему глаза, когда он напрягся в последний раз и провалился в пустоту.

***

Жар. Ничего, кроме удушающего, невыносимого жара. Драко очнулся с резким криком, чувствуя, как кожа и кости ужасно горят, как будто мозг кипит в черепе. Яркие вспышки света пронзили всё его существо, и он повернулся набок; язык пересох, горло саднило, будто от раскалённого добела пламени. Слёзы хлынули из глаз, оставляя на щеках жгучие следы агонии. Он задыхался, вслепую вытягивая пальцы вперёд. Послышался протяжный стон, и лишь спустя несколько секунд Драко понял, что звук исходит от него самого. Он был не один и понимал это. Рядом должен был быть кто-то… но её не было. Малфой попытался выговорить имя, и это слово одновременно казалось родным и чужим. Его голова повернулась в другую сторону, но сквозь туман ничего не было видно. Чей-то голос воскликнул: — Мы его теряем! Слова танцевали внутри его черепа, словно молот, раздробивший его снаружи. Его пальцы сомкнулись на чём-то, он даже не понял на чём, прежде чем почувствовал, как что-то острое пронзило его кожу.   С очередным сдавленным криком жар снова поглотил его.  

***

Были определённые вещи, которые Гермиона помнила, и большие отрезки времени, которые не могла вспомнить. Некоторые моменты она уже не могла отличить от сна.   Ей казалось, что она помнит лица — Хикари, Дин, Бёрк, и, возможно, Робардс — хотя все они были диссонирующими и расплывчатыми, как будто Гермиона очнулась от лихорадочного бреда.   Но когда она открыла глаза и увидела ослепительную белизну смотровой палаты в больнице Святого Мунго, то не смогла сдержать переполнявших её эмоций. Гермиона несколько раз моргнула и встретилась взглядом с потрясёнными карими глазами Теодора Нотта.   — Грейнджер, — видавил он. — Ты очнулась. Гермиона посмотрела вверх, постепенно осознавая ощущение собственного тела под простынями и тяжесть головы на подушке.   — Думаю, да.   Она подняла руку: кожа выглядела бледной, в синяках, заживающая ладонь — розовой и густо намазаной мазью.   — Хорошо, — сказал Нотт, нахмурившись. — Рэндалл скоро вернётся.   — Как долго я здесь? — у неё саднило горло, голос был хриплым, во рту пересохло.   — Ты в Мунго около двенадцати часов, — ответил Тео, возясь с несколькими пузырьками у её кровати. — Но вы с Драко вернулись из Хараппы примерно три дня назад.   — Три дня, — прошептала она; её разум всё ещё был затуманен.   Гермиона резко распахнула глаза и схватила Нотта за запястье. — Где Драко?   — Драко в соседней палате, — сказал Теодор, разглядывая какой-то прибор и осторожно высвобождая своё запястье из её пальцев. — Вы оба прошли через настоящий физический и магический ад, Грейнджер. Позволь мне первым сказать, что это чудо, что вы вообще выжили.   — Пещера, — прошептала она, потирая рукой висок.   Это было последнее, что Гермиона помнила: как её магия вытягивалась из её ядра и проходила через Драко;   Она содрогнулась при воспоминании о том, как искажённая магия в фигурке быка переплеталась с их собственной. Гермиона задумалась, насколько была близка к тому, чтобы её магия полностью выгорела.   — С ним всё в порядке?   — С ним всё в порядке, — ответил Нотт, и она услышала облегчение в его голосе и почувствовала то же самое. — Он будет очень рад узнать, что ты очнулась. Что-то ещё не давало ей покоя, несмотря на то, что обрывки воспоминаний последних нескольких дней всё ещё складывались в беспорядочную мозаику. — Кроме того, — продолжил он, — тебе будет приятно узнать, что последние следы магической болезни покинули твой организм. Сложно сказать, будут ли какие-то долгосрочные последствия… но непосредственная опасность сейчас тебе не угрожает. — Правда? — прошептала Гермиона, вспоминая, как они нашли тулси, но не помнила, чтобы принимала его. Она сглотнула, понимая, Драко, должно быть, взял на себя ответственность и сделал это — он действовал, чтобы спасти ей жизнь. Из её груди вырвался прерывистый вдох: — Гарри! И Симус… и остальные авроры… Лицо Нотта помрачнело, и он долго смотрел на неё; сердце Гермионы болезненно сжалось. — Нам пришлось погрузить авроров Кэри и Милано в стазис, чтобы тулси начал действовать в их крови. Кэри всё ещё без сознания… а Милано пришёл в себя сегодня утром, — он занялся ещё одним прибором, как будто его слова только что не пробудили что-то глубоко внутри неё. — Поттер и Финниган хорошо реагируют. Вы с Драко, конечно, дотянули до самого последнего момента. Но вы справились, Грейнджер. Насколько мы можем судить, со всеми всё будет в порядке. — Хорошо, — выдавила она, и слёзы навернулись на глаза. Гермиона вытерла слёзы, не желая плакать перед Ноттом. Она просто покачала головой, прошептав: — С ними всё в порядке. Во взгляде Теодора появилось что-то понимающее и важное, когда он ободряюще похлопал её по плечу. — Всё в порядке, — повторил он. — Всё выглядело плохо. Мы не думали… — Тео осёкся и натянуто улыбнулся. — Этим аврорам повезло, что с вами случилось то же самое. Гермиона кивнула, прикрыв рот рукой, когда до неё дошёл смысл сказанного. Гарри и Симус в порядке. Драко в порядке, и они вернулись в Лондон. — Как мы вообще сюда попали? — спросила она.   Последнее, что Гермиона помнила, это то, что они оказались в ловушке в туннелях под Хараппой, не имея доступа к своей магии, а вход в них был заблокирован обвалом.   — Это вопрос к вашему начальству, — пожал плечами Нотт. — Ваши Невыразимцы мне ничего не скажут, разумеется, несмотря на то, что я фактически вытащил вас с того света… — Тео оборвал себя, когда дверь открылась, и по телу Гермионы прошёл разряд.   Целитель Рэндалл вошла в палату, разговаривая с Невыразимцем Бёрком, и Гермиона не смогла сдержать улыбку, когда они оба остановились, широко раскрыв глаза от удивления.   — Грейнджер, — кивнул Бёрк, занимая место у её постели.   Он бросил взгляд на Рэндалл, которая кивнула и вывела своих целителей из палаты. Затем Бёрк снова повернулся к Гермионе:   — Слава Мерлину, ты очнулась.   — Невыразимец Бёрк, — Гермиона сжала губы, чувствуя новый прилив эмоций. — Целитель Нотт рассказал мне о последних событиях… он сказал, что с аврорами всё в порядке?   — Будут в порядке, — ответил Бёрк хриплым голосом. — Вы с аврором Малфоем справились на все сто, Грейнджер.   — А как мы сюда попали? — спросила она, потирая голову. — Я почти ничего не помню после того, как мы запечатали магию в зале… должно быть, аврор Малфой дал мне тулси.   — Малфой отправил служебную записку в министерство. Честно говоря, блестящий ход, эти штуки переживут что угодно, — сказал он с лёгким смешком. — Хикари и аврор Томас смогли определить, где вы вошли в тоннели, и правильно предположили, что вы потеряли контроль над своей магией при входе. Поэтому они пригласили маггловскую команду для проведения раскопок, чтобы расчистить завал с помощью техники. Разумеется, потом им стёрли память. — Конечно, — рассеянно пробормотала Гермиона, пытаясь осмыслить услышанное. — Сэр, быки были ключами к доступу в магический зал. Магия в Хараппе была… Бёрк поднял руку, хотя его брови приподнялись в удивлении. — Мы с Робардсом обсудим всё это с тобой и аврором Малфоем, когда вы расскажете обо всём, что произошло с момента вашего последнего визита сюда, в Лондон. Но это подождёт, пока вы не выпишетесь из больницы. Осмелюсь предположить, что это будет захватывающая история. Губы Гермионы дрогнули.   — Вы даже не поверите.   Бёрк рассмеялся и покачал головой.   — Я многое видел, Невыразимец Грейнджер, но, возможно, ты права.    Он поднялся на ноги.   — Отдохни немного, а когда вернёшься в министерство, мы всё обсудим.   — Я могу увидеть аврора Малфоя? — спросила она, прикусив нижнюю губу. — Он достаточно окреп?   Бёрк замялся, затем покачал головой.   — Не уверен. Думаю, он сейчас разговаривает с Робардсом.   У Гермионы что-то ёкнуло в груди при мысли о том, что он здоров, они снова в Лондоне, вместе, и миссия выполнена. Даже при этой мысли она заколебалась. Они не знали, какой будет их совместная жизнь теперь, по возвращению домой. Гермиона не знала, как Драко отнесётся к этой идее. А ещё его друзья, мама, отец, который всё ещё в Азкабане… Она отбросила эти мысли, улыбнувшись своему начальнику. — Спасибо. Кивнув, Бёрк покинул палату. Пока Гермиона ждала возвращения целителей, чтобы расспросить о Драко, её глаза снова сомкнулись, и она вновь погрузилась в сон.

***

Драко поправлял галстук, расхаживая по коридору, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Он не помнил , чтобы видел Гермиону с тех пор, как она, полумёртвая, лежала у него на руках глубоко в туннелях Хараппы.   Малфой всё ещё не мог поверить, что тулси действительно сработало, излечив их от магической болезни, что служебная записка попала на стол Робардса вовремя, что Хикари возглавил команду спасения. По словам целителей, возвращение их двоих к жизни было ужасающе трудным процессом, и он был благодарен, что не помнил этих мучительных часов.   Драко плотно сжал губы от переполнявших его эмоций.   Они с Грейнджер сказали друг другу многие вещи в те последние часы перед тем, как запечатать пещеру, когда были уверены, что умрут. Но теперь Драко чувствовал робость. Совместная жизнь в Лондоне была новым опытом, и было странно думать, что прошло меньше двух месяцев с тех пор, как он стоял у двери в её кабинет с проклятой фигуркой. Странно думать о том, как сильно изменилась его жизнь.   Пока Малфой восстанавливался, Робардс приходил к нему в больничную палату, чтобы поговорить. Мужчина был сдержан от природы, но в его глазах было что-то смущающее, когда он хлопнул Драко по плечу и поблагодарил за преданность делу.   Малфой снова поправил галстук, чувствуя, как тепло разливается по шее.   Он предполагал, что теперь ему, возможно, начнут поручать больше дел. Может быть, другие авроры перестанут относиться к нему настолько плохо, как раньше.   Но, в конечном счёте, одной мысли о том, что Драко участвовал в миссии, которая спасла жизни четверым его коллегам, а также Грейнджер, было достаточно.   Он лишь надеялся, что она не пожалела о своих словах, сказанных под воздействием болезни и страха неминуемой смерти. Малфой постучал в дверь, затем нажал на ручку и вошёл. К его удивлению, Гермиона уже была одета и сидела на кровати, поджав ноги, с книгой в руках. Она подняла на него взгляд и что-то в изгибе её бровей заставило Драко вздрогнуть. Затем её губы растянулись в улыбке и Гермиона положила закладку и отложила книгу.   — Привет, — сказала она, протягивая к нему руку, но тут же опустила её обратно на кровать. — Как ты себя чувствуешь?   — Хорошо, — кивнул Драко, подходя ближе.    Он присел на край её кровати.   — А ты? Тео говорит, что тебя вот-вот выпишут.   Гермиона тяжело вздохнула и кивнула,   — Вот-вот. Хикари и Дин только что заходили и принесли мои вещи из отеля в Лахоре. Драко сглотнул, заметив неуверенность в её взгляде, направленном на него. — То же самое. Гермиона на мгновение прикусила губу, а затем её пальцы потянулись к его руке, едва коснувшись её. — Послушай, я знаю, мы оба сказали друг другу много вещей в пещере… и я просто хочу, чтобы ты знал, что я не ожидаю, что ты… — она замолчала, чувствуя себя неловко. — Это была напряжённая ситуация, ты ведь понимаешь. — Да, — сказал Драко, убирая пальцы и чувствуя острую боль под рёбрами, — конечно. — Ты знаешь… — продолжила Гермиона, заливаясь лёгким румянцем. — Если ты не это имел в виду… я пойму. — Я это имел в виду, — выпалил Малфой прежде, чем смог себя остановить. Её шоколадные глаза встретились с его серыми. — Я имел в виду всё это, Грейнджер. Её брови чуть приподнялись, она выдохнула, и на губах появилась улыбка. — О, слава Мерлину… Я так… Он улыбнулся, по его венам разлилось радостное возбуждение. — Я тоже, — признался Малфой. — Я не знал, захочешь ли ты всего этого, когда мы вернёмся в Лондон. Гермиона склонила голову набок и покачала ею, глядя на него слезящимися глазами. — Я хочу всего этого, Драко. Его сердце бешено колотилось, и Малфою казалось, что он не может дышать, когда он смотрел на неё, сжимая её руку в своей и не желая отпускать. — Значит, всё это у тебя есть, Грейнджер. Она наклонилась вперёд, нежно коснувшись его губ своими. Улыбнувшись, Гермиона убрала книгу в сумку и поднялась на ноги.   — Ну что, тогда наконец покинем эту проклятую больницу?   — Отличная идея, — Малфой медленно усмехнулся, поднимаясь и следуя за ней к выходу. — Грейнджер?   Она остановилась и обернулась.   — Что такое?   Драко подошёл ближе, его рука задержалась на её талии. — Я так рад, что с тобой всё в порядке. В том тоннеле, когда я думал, что ты умираешь… — он сглотнул, зажмурившись. — В общем, я рад, что ты есть в моей жизни. Рад всему случившемуся, несмотря ни на что, потому что это привело меня к тебе. Понимаешь?   Её лицо смягчилось, когда Гермиона посмотрела на него, а его сердце бешено заколотилось в груди. — Понимаю, — прошептала она, обнимая его за шею. — Я чувствую то же самое. Но мы оба в порядке. И теперь… — Гермиона замолчала, одарив Драко ослепительной улыбкой. — Теперь у нас есть ещё один шанс. Вместе. И я с нетерпением жду этого.   На его губах появилась медленная ухмылка, когда он притянул её ближе, вновь касаясь её губ.

***

Бёрк переглянулся с Робардсом, потирая затылок. У него на лбу залегла глубокая морщина. Он положил перо поверх отчёта. Робардс открыл рот и снова закрыл его. Он пролистал журнал археолога, покачал головой и провёл рукой по волосам. Поморщился, поправляя очки. Драко сжал руку Гермионы под столом. — Это… — начал Бёрк, сдвинув брови. — Серьёзно? — Серьёзно, — подтвердил Драко. На губах Гермионы появилась задумчивая улыбка. — Всё было именно так. — Ключи, — повторил Робардс. — Значит, вы думаете, что народ Долины Инда был изгнан с помощью этой магии? — он переводил взгляд с одного на другую. — Это только наши подозрения, — ответила Гермиона, — но, конечно, мы не можем знать наверняка. Я... больше ничего не смогла увидеть до того, как всё произошло и мы покинули Хараппу. — И эта магия, — сказал Бёрк, махнув рукой, — искажённые быки и всё остальное… это древняя магия земли, ставшая разумной и начавшая сопротивляться? Малфой кивнул, слегка пожав плечами. — Опять же, это наше лучшее предположение, основанное на всём, что мы узнали, пока были там. — Потрясающе, — сказал Робардс, качая головой. — И, конечно, основываясь на наших отчётах от других авроров и Невыразимцев, всё это сходится. — Итак, — сказал Бёрк, опуская руки на стол. — Полагаю, вы оба горите желанием взяться за новое дело, — затем он расплылся в улыбке, обменявшись смешком с Робардсом. Гермиона сглотнула и кивнула своему начальнику. — Конечно, сэр. Робардс махнул рукой. — Возьмите мини отпуск на неделю. С оплатой, разумеется. Вы оба едва не погибли и чуть не выжгли свои магические ядра одновременно. Драко переглянулся с Гермионой, затем снова посмотрел на Робардса. — Спасибо. — А затем, аврор Малфой, — продолжил Робардс, выпрямляясь в кресле, — мне придётся подыскать тебе новое дело, которым ты будешь руководить, — его голос понизился, и он добавил: — Ты это более чем заслужил. Драко издал смешок, и на его губах медленно стала появляться улыбка. — Спасибо, сэр. Буду ждать с нетерпением. Гермиона сжала его руку. Робардс и Бёрк поднялись, собирая свои вещи. Бёрк взглянул на Грейнджер, приподняв бровь.   — Тебя это тоже касается, Невыразимец Грейнджер. Думаю, впереди тебя ждёт долгая и успешная карьера в Отделе тайн.   Малфой перевёл взгляд на Гермиону, и начал улыбаться, когда заметил, как дрогнули её губы.