Часть 4

Несколько следующих часов прошли достаточно однообразно. Путники молча ехали по пыльной дороге, периодически делая короткие остановки, во время которых незнакомец, представившийся Аннатаром, внимательно изучал окрестности – прогуливался по промозглой сырой земле, с интересом ковырялся руками в почве и похлопывал иссохшие стволы деревьев своими широкими ладонями. – Что вы делаете, лорд Аннатар? – осторожно спросила Галадриэль в одну из остановок, не выдержав таинственности его манипуляций. Судя по тому как вспыхнули его глаза, вопрос не пришелся ему по душе. – Напомни мне, юная леди, какое было правило «номер два»? – с ухмылкой обратился к ней Аннатар, когда она присела рядом с ним, чтобы разглядеть очередное изуродованное дерево. – Серьезно? – Галадриэль не поверила своим ушам. – Я должна соблюдать все эти бессмысленные правила? Она в недоумении уставилась на человека перед собой, словно он говорил полнейшую ерунду. Он же в свою очередь смерил ее снисходительным взглядом и о чем-то задумался. – Согласен, – после короткой паузы мужчина вдруг переменил свой тон, – я немного погорячился! Галадриэль с надеждой подняла на него свои глаза, ожидая продолжения. Он беззлобно рассмеялся, явно наслаждаясь этой ситуацией: – Можешь звать меня Аннатаром! Без титула! Галадриэль злобно цокнула в ответ, едва ли пытаясь скрыть свое разочарование! Этот человек умел и любил раздражать! – Это правило было самым безобидным! – пожаловалась она. – Извини, юная леди, но таковы мои порядки! – он кротко кивнул ей головой, как будто они были на одном из торжественных приемов ее семьи, а не посреди безлюдной равнины. Затем, не произнося больше ни слова, он продолжил свою рутинную работу, которая по мнению Галадриэли заключалась в бессмысленном разглядывании травы и нелепом поглаживании деревьев. Через некоторое время они снова продолжили свой путь, почему-то свернув с привычного тракта в сторону леса. Вначале Галадриэль не придала значения этому странному изменению маршрута, предполагая, что сумасшедший человек хочет потрогать еще больше деревьев, но никаких остановок они более не совершали. Казалось, мужчине рядом с ней разом стали неинтересны сломленные могучей силой дубы, старые трухлявые пни, обросшие таинственными грибами, и огромные ведьмины гнезда, опасно покачивающиеся на слабых уродливых ветках. Галадриэль поневоле почувствовала тревогу, когда лесная тропа стала постепенно теряться в густых зарослях папоротника. – Куда мы направляемся? – трусливо спросила она, надеясь, что этот безобидный вопрос не нарушит глупых правил Аннатара. – Не хотел бы прозвучать грубо, – надменным тоном объявил он, – но ты жутко воняешь! Просто отвратительно! Такая откровенность потрясла Галадриэль непрошенной прямотой. Она вдруг почувствовала себя ничтожной, как будто одно слово человека перед ней уменьшило ее до размера уродливой песчинки. Обычно ею восхищались, ею любовались! Никому бы и в голову не пришло назвать ее вонючкой три дня назад! Осознание ранило сильнее – это было в другой жизни, от которой она добровольно отказалась, сменив тепло и уют на хамство и пренебрежение. Галадриэль робко потупилась в землю, осознав горькую справедливость упрека. Ее плащ за последние два дня приобрел характерный прелый запах, а спереди еще и обзавелся безобразным пятном – уродливым последствием ее вчерашней легкомысленности. В волосах Галадриэли гнездились многочисленные соломинки и былинки, которые она беспрестанно вытаскивала из спутанной косы, но они всё не кончались. Но самое жалкое зрелище представляли ее сапоги – грязные и пахнущие навозом. Однако, даже безобразный вид ее обуви не вызывал у девушки столько тревог, сколько собственные ноги. Измученные стопы почти все время горели огнем, запертые в тесное пространство грубой обуви. Теплая ванночка для усталых конечностей за считанные дни превратилась из рутинной обыденности в предмет недозволительной роскоши. Девушка посмотрела Аннатару в спину и тяжело вздохнула. Его искусство оставаться безупречным в любых условиях было противоестественным, разрушающим любые доводы логики. Казалось, грязь из страха не прилипала к подошве его сапог. Длинные светлые волосы так прилежно лежали на его плечах, словно он не выпускал из рук гребня. Его лицо оставалось поразительно чистым, даже его руки были лишь слегка покрыты слоем дорожной пыли, а кольцо на указательном пальце блестело так ярко, что могло ненароком ослепить. Он ехал рядом с ней по крайней мере несколько часов, а казалось, будто он только что принял ванну. – Солнце в это время суток максимально прогревает воздух, – с удивительной простотой рассуждал он вслух, – лучшего времени для купания не придумать! Он выглядел как человек твердо знающий, о чем говорит. Но его уверенность не убеждала. Галадриэль лишь недоуменно осматривалась по сторонам, не понимая, где он собрался раздобыть воду в лесу, когда через несколько ярдов деревья, окружавшие их, резко расступились, обнажив спрятанное сокровище – небольшое озеро с каменистым дном и прозрачной как слеза водой. Галадриэль невольно ахнула. Водоем перед ней выглядел потусторонним, нарисованным причудливой кистью художника на искусственном холсте леса. – Располагайся! – скомандовал мужчина и резво спрыгнул со своего коня. Галадриэль поразила та деятельная часть его натуры, которая, казалось, совсем не любила отдыхать. Аннатар со знанием дела прогулялся вдоль берега, собрал сухие изломанные ветки, притащил несколько небольших камней и одно коротенькое бревнышко, пока всё, что смогла осуществить Галадриэль, это неуверенно сползти с Магды. Она стояла как пришибленная, молча наблюдая за мужчиной. – Чего стоишь? – рявкнул он, видимо, устав от ее нерешительности. – Мыться здесь? – Галадриэль брезгливо осмотрелась кругом. – При тебе? Ни за что! – У тебя есть варианты лучше? – с нескрываемым сарказмом обратился к ней Аннатар. Девушка неуверенно пожала плечами в ответ. Вариантов не было. – Если ты переживаешь, что я увижу тебя голой, – он язвительно ухмыльнулся, – то могу тебя заверить, что видел за свою жизнь достаточно, чтобы хорошо знать, как устроена женщина. Он выразительно скользнул по ее фигуре глазами, а затем подошел вплотную. Жар его тела каскадом обрушился на нее, заставив глупое сердце ускорить темп. Довольный произведенным эффектом, он медленно отступил на шаг и продолжил. – Я мог взять тебя уже сотни раз, – он угрожающе сверкнул глазами и перешел на доверительный шепот, – в одежде или голой, на земле, у дерева, в траве, даже на лошади! И ты не смогла бы оказать мне хоть какого-то значимого сопротивления! При этих словах его зрачки потемнели, вытеснив серый и зеленый цвета за пределы радужки. Он хищно прикусил губу, внимательно изучая реакцию своей «жертвы». Галадриэль невольно затаила дыхание, ошеломленная этой откровенностью. В груди у нее мгновенно похолодело, словно сердце вероломно забыло о необходимости биться. Увидев ее реакцию, Аннатар намеренно шагнул вперед, вновь сократив расстояние между ними. Его высокая фигура заполнила собой все оставшееся между ними пространство, он был подобен грозовой туче, готовой оглушить своим громом и испепелить сверкающими молниями. Галадриэль почувствовала, как ее грудь отчаянно сжалась на вдохе, как будто невидимая сила выкачала из воздуха весь кислород. Она инстинктивно выставила руки перед собой, стараясь защититься от скрытой угрозы. Аннатар еще немного продвинулся вперед, пока его грудь не коснулась ее холодных от страха ладоней, после чего с нескрываемым презрением кинул в нее свой последний аргумент: – К твоему счастью, почти в каждой деревне есть маленькие отважные шлюшки, готовые обслужить меня задаром, не корча из себя знатных леди! Галадриэль с нескрываемым отвращением отпрянула назад и закрыла уши ладонями, не в силах терпеть его грязную безобразную речь, она крепко зажмурила глаза, пытаясь спрятаться от жестокой истины его слов. Выплеснув свое раздражение, мужчина между тем неожиданно смягчился и тоже отступил назад. Его глаза налились зеленью, вернув себе миролюбивое выражение. Аннатар глубоко вздохнул и укоризненно покачал головой. – Как звучит правило «номер один», Галадриэль? – устало спросил он, мгновенно растеряв свою спесь и норов. Казалось, ее упорство и недоверие вымотало и его, обнажив сети резких морщин вокруг глаз. Галадриэль не ответила, но почувствовав перемену в его тоне, вышла из болезненного оцепенения. Ее плечи непроизвольно расправились, как будто с них только что свалился невидимый груз. Она еще раз недоверчиво оглянулась по сторонам, ища поддержи у молчаливых деревьев и не найдя ее, покорно кивнула головой, примирившись со своей ближайшей участью. – Я не буду за тобой подсматривать! Обещаю! – твердо заверил ее мужчина, видя очевидную нерешительность своей спутницы. – Кроме того, у меня есть более важные дела. Аннатар хитро подмигнул девушке и вытянул вперед руку: – Дай мне свой плащ и сапоги, юная леди! Галадриэль подумала, что ослышалась, а потому продолжила стоять столбом, нелепо уставившись на протянутую к ней ладонь. После его бессмысленной вспышки гнева казалось закономерным ожидать от него какой-нибудь жуткой выходки. Остаться без сапог в глухом лесу было вполне логичным продолжением ее злоключений последних дней. Поэтому она неловко отступила назад. На всякий случай! – Ну же, – он слегка подался вперед и перешел на вкрадчивый шепот, словно она была диким зверем, которого он приманивал к себе, – просто отдай мне их. Было что-то в его тембре успокаивающе гипнотическое, как будто он обладал способностью убаюкивать разум. Галадриэль, словно во сне, медленно спустила плащ с плеч и протянула его Аннатару. Тот любезно кивнул, принимая вещь, и продолжил испытывать нервную систему девушки, молчаливыми жестами указывая на необходимость расстаться с сапогами. Девушка, поколебавшись с минуту, все-таки покорилась его воле, сняв обувь вместе с шерстяными носками и обнажив перед ним печальное положение своих стоп. Аннатар лишь тихонько присвистнул при виде мозолей, потертостей и запекшейся крови и с озабоченным выражением лица направился к седельным сумкам. Галадриэль еще немного потопталась на месте и обреченно направилась к воде. Упрямый протест все еще грохотал на задворках ее сознания, уязвленный необходимостью покориться воле другого человека, ее гордое своенравное сердце отчаянно желало борьбы, но, как и прежде, доводы рассудка оказались весомее, напомнив Галадриэли, что она больше не в родовом особняке Нолдор, где ей было позволено строптиво топать ножкой, а на неизвестной земле, полной злых и опасных людей. Подойдя к самой кромке, она недоверчиво обернулась. Аннатар как раз разводил костер. Ничто в его сосредоточенном виде не выдавало похотливых намерений или желаний, поэтому после недолгой борьбы с природной застенчивостью Галадриэль впервые в жизни позволила себе обнажиться в присутствии постороннего человека. Она с нескрываемым облегчением стянула с себя рубашку, бриджи, а затем и белье, выставив голую кожу на суд легкому игривому ветерку. Лишенные укрытия одежды, ее соски мгновенно затвердели, а кожа на ногах и руках покрылась тысячью мелких мурашек. Галадриэль не могла бы сказать однозначно, какая причина вызвала подобный эффект. Действительно ли, виною была прохладная осенняя погода, когда обманчивое тепло солнца уже не могло как следует согреть, или дело было в странном мужчине, с которым ее разделяло всего несколько десятков шагов. Оставшись нагой, она снова обернулась, но Аннатар демонстративно уселся на бревно спиной к озеру, лишив себя всякой возможности наблюдать за ней издалека. Почему-то эта мысль не принесла желанного облегчения, скорее, наоборот, разозлила. Галадриэль вспомнила все его многочисленные намеки относительно других женщин и почувствовала себя жалкой. Как будто она одна была недостойна мужского внимания, хотя бы из обычного человеческого любопытства. Она снова и снова оглядывалась через плечо, надеясь встретиться с ним глазами, но он был разочаровывающе предан своим обещаниям. Это было слишком! Девушка нахмурилась и осторожно коснулась ногой озерной глади. Вода была достаточно холодной, поэтому Галадриэль предпочла не терять времени впустую. Прежде чем ее разум мог бы запротестовать и струсить, она вбежала в приветливый поток и нырнула с головой, позволив жадным каплям обжечь ее измученное тело. Дыхание на секунду остановилось, когда каждая клеточка ее организма отреагировала на ледяные объятия водоема. Затем холод сменился жаром, за жаром пришла боль. Ее плоть, истощенная испытаниями последних дней, яростно горела, но в этой боли, в этом жжении была особая эйфория, свой исступленный восторг, рвущийся наружу неловким отчаянным смехом. Не давая себе времени передумать, она поплыла, разрезая толщу воды уверенными гребками, кончики пальцев на ногах слегка занемели от резкого перепада температуры, но в этом же ощущении Галадриэль нашла долгожданное облегчение своих страданий, ее ноги больше не были стеснены оковами неудобной обуви – они были свободны. На какой-то момент она даже забыла об Аннатаре, ей стало все равно: смотрит ли он за ней, скрывает ли озерная гладь как следует изгибы ее фигуры от него – всё отступило перед лицом такой обыденной вещи, как купание. Выгнав из своего тела любой намек на озноб, Галадриэль вернулась к берегу – достаточно близко, чтобы твердо коснуться ногами дна, но достаточно далеко и глубоко, чтобы не позволить человеку на берегу увидеть хоть что-то ниже линии ее ключиц. Ей было необходимо заняться волосами. Развязав ленту, она предусмотрительно обернула ее вокруг кисти и начала тяжелый монотонный процесс по распутыванию своего главного богатства. Поневоле ее глаза время от времени устремлялись к берегу, где Аннатар продолжал свою бурную деятельность. Пока она самозабвенно плавала, он разжег костер и обустроил вокруг него небольшой лагерь. Бревнышко с его легкой руки взяло на себя функции табурета, а небольшие камни стали импровизированными вешалками для одежды. Сам Аннатар беспрестанно ходил туда-сюда, что-то приносил, разбирал сумки, давал указания усталым лошадям и в целом выглядел захваченным этим процессом. Лишенный зрителей, он выглядел совсем по-другому. В нем не было ничего опасного, ничего угрожающего. Обычный человек на лоне природы. Он хмурился и улыбался только ему одному известным вещам, и уголки его рта не выглядели жестокими. В нем не было ни манерности, ни вызова, ни превосходства. Казалось, даже его походка стала другой, лишившись высокомерной стати. Кое-как распутав волосы и расчесав их пальцами, Галадриэль вышла из воды и поспешила одеться. К тому моменту, как она подошла к импровизированному лагерю, Аннатар уже закончил свои дела и сидел неподвижно на бревнышке, погруженный в свои мысли. Галадриэль демонстративно покашляла, привлекая его внимание и присела рядом с ним. Аннатар лишь слегка ухмыльнулся в ответ и протянул ей знакомый серый плед. – Совсем другое дело! – деловито объявил он и потянул носом воздух, как будто пытался унюхать ее естественный запах. Галадриэль должна была смутиться такой бестактностью малознакомого ей человека, но водные процедуры принесли ей небывалое умиротворение, заставив ее размякнуть подобно куску податливой глины. – Вот, – сосед по бревну продолжил свои подношения и протянул ей сапоги. Галадриэль не смогла скрыть восторга. Они едва ли не блестели от чистоты – все мелкие былинки, засохшие полосы грязи, неприятный запах прелой земли – всё это было каким-то непостижимым образом убрано и смыто. Она замерла на несколько мгновений, не зная, как отблагодарить этого мужчину за его доброту и заботу. – Плащ я тоже почистил, пусть немного обсохнет, – Аннатар взглядом указал на соседний камень, где была разложена ее многострадальная накидка. – Я… Я… – Галадриэль никак не могла совладать со своими эмоциями. После ночи под проливным дождем, голодных дней, неприятного случая в трактире и вечного высокомерного тона ее провожатого в Мордор это внимание к ее страданиям казалось чем-то нереальным, фантастическим. Невольно вспомнился дом – место, где ее любили, где за ней ухаживали, где чистая и сухая одежда была чем-то естественным и обыденным; место, уют которого она никогда не ценила в полной мере. Хорошо было сбегать из-под опеки братьев и матери вместе с Поппи куда-нибудь к реке и отважно бросаться в быстрину с твердым знанием, что это всего лишь маленькая безобидная игра, что дома ее ждет огромный сундук с чистыми вещами и чашка горячего ромашкового отвара. Знать, что в любой момент она может по своему желанию превращаться из озорной девчонки в маленькую леди и обратно. Теперь же все стало по-другому. Казалось, что за несколько дней прошла целая вечность, в которой ее беззаботная жизнь успела истлеть, покрыться толстым слоем пыли, сделаться неразличимой на сером фоне ее нынешних будней. Слезы непрошено застыли в уголках ее глаз, готовые пролиться от переизбытка чувств, но мужчина, сидевший рядом с ней, умел разрушать моменты. Увидев ее замешательство, он расплылся в приторной лживой улыбке. – Сегодня я должен появиться кое-где… – Он намеренно сделал паузу, чтобы придать вес следующим словам и тем самым сильнее уязвить самолюбие наивной девчушки. – Я не могу себе позволить прибыть туда с какой-то грязной бродяжкой! Вся благодать сошла с лица Галадриэли, когда она услышала его суждения о ней. Вот кто она! Грязная бродяжка! Гордость вспыхнула и расцвела на ее щеках багровыми переливами, она подскочила на месте и с ревом объявила: – Я дочь Финарфина Нолдор! Я наследница благородного дома, а не какая-то нищенка, просящая милостыню! Грозная тирада не произвела на Аннатара никакого впечатления. Он лишь игриво улыбнулся в ответ: – Действительно! Я как-то подзабыл, что все благородные девицы ночуют на голой сырой земле в собственных рвотных массах! Тон его голоса, манерность его речи не оставляли никаких сомнений, он хотел ее задеть! Галадриэль с минуту топталась на месте, не зная, что предпринять, пока обида не заставила ее бесславно отступить с открытого берега в сторону леса. Она уселась под первым же деревом, недалеко от отдыхающих лошадей, и сильнее закуталась в покрывало. Внутренний голос подсказывал ей отдать плед мужчине, чтобы продемонстрировать ему всю степень своего пренебрежения к его благам, но здравый смысл взял верх. Если ее разобьет лихорадка, помочь будет некому. Вряд ли этот напыщенный индюк с берега проявит к ней хоть какое-то милосердие, в лучшем случае бросит ее в какой-нибудь местной деревушке на произвол судьбы. Мозг Галадриэли отчаянно работал, пытаясь понять, какие могут быть мотивы у этого странного человека. Он следовал за ней от трактира – теперь это было очевидно. Намеренно! Поделился с ней едой и теплом, позаботился о ее одежде. В представлении Галадриэли так могли поступать только хорошие люди! С добрым сердцем! Но стоило этому человеку проявить свое живое участие, как на смену ему тут же приходил высокомерный задира, который только и делал, что провоцировал ее на эмоции, пытаясь всячески спровадить подальше. «У него ничего не выйдет! – решила про себя Галадриэль. – Он еще не знает, с кем связался!» Эти мысли разожгли в сердце девушки знакомый азарт. В доведении близких до сердечных приступов ей не было равных! Она тоже умела раздражать, манипулировать, властвовать! Она самодовольно привалилась к стволу дерева, вспоминая свои многочисленные выходки и реакцию семьи на них. Распаленная воспоминаниями, она невольно скользнула глазами по себе, оценивая «боевую» готовность, пока ее взгляд не споткнулся о голые истерзанные ступни. В порыве праведного гнева она забыла обуться в свои чистенькие сапоги, и теперь ее ноги снова покрылись тонким слоем липкой грязи. Устало фыркнув, Галадриэль повернулась к озеру с твердым намерением вернуться за ними к костру и обомлела. Источник ее уязвленной гордости стоял на берегу, тоже босиком, в одних брюках, и тщательно укладывал свои волосы в прилежный пучок. От этого зрелища у Галадриэли перехватило дыхание. Странное покалывающее тепло волной прокатилось по ее телу, когда она уловила его намерение. Мужчина тем временем небрежным движением спустил вниз по бедрам оставшуюся одежду и аккуратно уложил рядом на неприметный серый валун. Это было жутко неприличное поведение для благородной девушки из добропорядочной семьи – стоять за деревом и не сметь отвести глаз. Галадриэль, конечно, видела голых людей и раньше. Все-таки она росла в семье с тремя братьями. Благодаря этому факту она также прекрасно знала, чем отличаются девочки от мальчиков, но одно дело – ворваться в комнату к Финроду и застать его в одном белье, или в порыве сумасшедшего веселья на реке случайно стянуть с нерадивого Аэгнора его льняные штаны, оголив узкий клочок кожи ниже поясницы, а совсем другое – разглядывать постороннего мужчину! Красивого мужчину! От нее не укрылось, как любое, даже самое крохотное движение рук мужчины вырисовывало профиль его мышц. Они пульсировали под его кожей, придавая фигуре изящную геометрию, которую он так тщательно скрывал под плотной тканью одежд. Невольно взгляд девушки скользнул по его ногам, длинным и сильным. Даже сейчас, когда мужчина был расслаблен, они обладали выраженным рельефом, демонстрирующим хорошую физическую подготовку. Но особенно долго восхищенный взгляд Галадриэли задержался на его ягодицах. Как и все в нем, они являли собой идеальный баланс выверенных контуров и форм. Вид этого голого великолепия вызвал у Галадриэли новую волну обжигающего тепла, которое с жаром разлилось по ее телу, заполнив собой плоть до самых кончиков ушей, которые почему-то покраснели. Смутившись, Галадриэль юркнула за спасительный ствол дерева и с силой зажмурилась, как делала всегда, когда эмоции грозились обрушиться на нее и смыть любые остатки здравого смысла. Пытаясь сбросить с себя непристойный жар, она до боли прикусила губу, но это не возымело должного эффекта. Внутри нее шла ожесточенная борьба между низменными инстинктами и правилами хорошего тона, но утонченные манеры, вбитые годами праведного воспитания, оказались не востребованы в этом далеком глухом лесу, и Галадриэль сдалась. Нелепо вытянув шею, она неуклюже высунулась из-за дерева, стараясь разглядеть как можно больше деталей. С такого расстояния было трудно судить наверняка, но ноги мужчины, как и его скулы, также были лишены какой-либо растительности. Это было странно! Галадриэль недоверчиво покосилась на свой редкий светлый пушок, покрывающий тонкую голень. Она никогда не встречала абсолютно гладких людей, особенно среди мужчин. Конечно, она могла ошибаться, учитывая расстояние между ней и объектом ее пристального внимания. Наверняка, при ближайшем рассмотрении у него обнаружились бы не только волосатые ноги, но и грудь, а, может быть, даже и спина! Галадриэль сделала мысленную засечку с целью обязательно прояснить этот вопрос позднее. Однако, самое странное, было в другом. Кожа Аннатара тоже казалась девственно чистой, лишенной любых застарелых шрамов, родимых пятен или свежих рубцов. Было удивительно, что человек, который на вид был старше Галадриэли минимум лет на десять, не нажил себе памятных отметин. Как будто его тело было маской, одеваемой им исключительно по необходимости. Между тем Аннатар уже полностью зашел в воду и тщательно растирал себя руками. Понаблюдав за ним с минуту, Галадриэль пренебрежительно фыркнула. По крайней мере секрет его опрятного вида был крайне банален. Почему-то эта мысль вызвала у нее невольную улыбку. Она снова покосилась в его сторону, чувствуя, как по горлу поднимается необъяснимый трепет. Она представила себе его выражение лица, пока он чистил ее вещи. Как злобно хмурились его брови, а рот исторгал тысячи проклятий в адрес непутевой хозяйки сапог. Эта мысль почему-то умилила. Галадриэль снова привалилась спиной к стволу и позволила нелепым фантазиям увлечь ее. В них этот горделивый упрямец стоял перед ней на коленях, помогая обуть тяжелые дорожные сапоги. Галадриэль представила, как его ловкие пальцы нежно обвивают ее щиколотку, даря успокаивающее тепло и опору. В этом жесте не было ни грамма похоти или звериного вожделения, только чистое служение и забота. Мысли лихорадочно засеменили в ее голове, принося все более соблазнительные образы. В одном из них именно Аннатар явился к ним в дом просить ее руки, а не тот жалкий юнец с потухшим взором. Конечно, она бы отказала и ему! Другого варианта и быть не могло! Но какое же это было бы удовольствие! Смотреть на его рассерженное лицо! Галадриэль отчетливо увидела, как его холодные глаза вспыхивают злобой, и расплылась в блаженной улыбке. – Ты выйдешь за меня? – снова повторил он в ее голове, но уже отчетливее, где-то над самым ухом. – Что? – Галадриэль опомнилась слишком поздно. Приободренная фантазиями, она утратила всякую бдительность, позволив застать себя врасплох. – Ты выйдешь из-за этого трухлявого ствола? – Аннатар зловеще возвышался над ней, грозно сложив руки на груди. К счастью, он уже был полностью одет и судя по всему немного раздражен. Его ноздри едва заметно раздувались, выдавая бушующее внутри негодование. – Нам пора, – подытожил он, как можно более ровным тоном. Но если спокойствие его голоса и могло обмануть, то глаза выдавали его истинные эмоции с головой. Зелень его радужек отчаянно тонула во тьме, она вспыхивала подобно свету маяка во время шторма и тут же захлебывалась в черноте. Он боролся с собой. Это было очевидно. Галадриэль могла бы поспорить, или хотя бы задать закономерные вопросы, но она слишком быстро поняла, что с ее спутником эти действия бесполезны. Выбор был лишь один – подчиниться его воле или ехать дальше одной. Одной быть не хотелось! Поэтому она подчинилась!