Часть 8

Утро застало ее некстати, когда приливы стыда и паники еще недостаточно отступили, чтобы оставить после себя лишь упрямый нрав и решимость. Она напрасно жмурилась и закрывала лицо подушкой – новый день уже стоял на ее пороге, призывая к ответственности. Галадриэль трусливо просчитывала в голове разнообразные варианты, при которых Эрегион мог бы просто забыть о ее существовании или сделать вид, что ее нога никогда не ступала на земли этого гостеприимного королевства. К сожалению, она не знала способа, которым можно было бы разом лишить памяти десяток-другой людей. Она нервно ворочалась на кровати, придавленная гнетом предстоящего позора, и уже хотела сказаться больной, когда в ее дверь постучали. Настойчиво! Требовательно! Галадриэль нырнула под одеяло и замерла, надеясь, что тишина комнаты будет достаточно красноречивым ответом незваному гостю. Однако, стук повторился, а затем, без всякого предупреждения, дверь распахнулась. Бесцеремонный посетитель тихо, мягко, но уверенно пересек крохотное пространство и, судя по звуку, занял единственный в этой комнате стул. Галадриэль не могла поверить в происходящее. Такую наглость, как вторжение в покои молодой незамужней девушки, мог себе позволить только один человек. Она нервно сглотнула, пытаясь смочить разом пересохшее горло. – Ведьма на крыше мне нравилась больше, – вкрадчивый голос Аннатара разбил звенящую тишину. Прятаться было бессмысленно. Галадриэль собралась с духом и осторожно вынырнула из-под одеяла, хмуро уставившись на нарушителя ее владений. – Ты же знаешь, что нельзя вторгаться в комнаты к девушкам? – Галадриэль решила никак не комментировать вчерашний вечер. Вместо этого она гордо вздернула подбородок и указала взглядом на дверь. – Уходи! Аннатар внимательно проследил за ее взглядом и равнодушно пожал плечами: – Как и ты должна знать, что нехорошо нападать на безоружного человека со спины! Он слегка опустил голову вперед, не в силах сдержать язвительную ухмылку, расцветшую на его губах при этом замечании. Галадриэль вдруг почувствовала жар, некстати запылавший на ее груди и щеках. – Ты пришел прочитать мне лекцию? – дерзко огрызнулась она, в глубине души желая раствориться в воздухе и вылететь в окно. – Нет, – улыбнулся в ответ мужчина. Его взгляд вдруг утратил всякую язвительность, наполнившись зеленой теплотой, – я пришел сказать тебе, что уезжаю… Он почему-то замолчал, и Галадриэль ощутила невольный страх перед его следующими словами. Что если он хочет оставить ее здесь? Она нелепо вытянула шею, подсознательно стремясь сократить расстояние между ними, и придвинулась ближе к краю кровати. – Один? – робко вымолвила она, чувствуя, как предательский язык царапает сухое нёбо. Аннатар тоже наклонился вперед, словно ее движение приманило его, притянуло, и перешёл на вкрадчивый шепот: – Это зависит от тебя… Я не до конца понял твои вчерашние намерения! Галадриэль инстинктивно дернулась назад, когда его теплое дыхание коснулось ее щеки – легкий аромат шалфея, железа и мускуса заполнил ее ноздри, вызвав приятное покалывание в затылке. Она сильнее вцепилась пальцами в одеяло, стараясь вернуть себе контроль и безопасную дистанцию. – Я… Я… – она никак не могла собраться с мыслями, скованная навязчивым страхом, что он бросит ее здесь, наедине с осуждающими взглядами жителей Эрегиона. – Не беспокойся о других! – он снисходительно махнул рукой в сторону окна, не прекращая сверлить ее своим пытливым взглядом. – Я сказал им, что ты меня приревновала! Знаешь, невесты иногда бывают такими мнительными… – Что? – Галадриэль подскочила на месте, не в силах противостоять обрушившемуся на нее негодованию. – Что ты им сказал? Чувствуя прилив гнева, она соскочила с кровати и заходила перед ним по комнате, смешно размахивая руками, словно хотела с помощью этих нелепых движений умерить масштаб своего раздражения. Эмоции бушевали внутри нее, не давая возможности сложить слова в связные предложения. В конце концов, обессилев, она упрямо уселась напротив него, желая испепелить наглеца взглядом. – Что тебя так тревожит? – его лицо приняло безобидное выражение. – Я сказал им то, что они хотели услышать, и это было достаточно правдоподобно! Он с любопытством изучал девушку перед собой, беззастенчиво скользя глазами по линии от ее виска до подбородка и обратно. – Ты делаешь больно Мирдании! – зачем-то огрызнулась она. Это было бестактно с ее стороны, так нагло лезть в чужие дела и жизнь. Но Галадриэль ничего не могла с собой поделать! Его очевидная связь с блондинкой задевала ее, злила, и, что еще ужаснее, на самом деле заставляла ревновать! – Зачем ты используешь ее? – с вызовом спросила она, втайне волнуясь, что он начнет это всячески отрицать. – Почему тебя это беспокоит? – поинтересовался он в ответ. – Это неправильно! – выпалила она, не дав себе времени придумать действительно вескую причину. – Вот как! – его глаза вдруг вспыхнули зловещим потусторонним светом, утратив всякую человечность. – Страдания – осознанный выбор людей, Галадриэль! Он произнес это медленно, с акцентом на слове «выбор», пригвождая возможные возражения своей собеседницы весом непреклонной убеждённости. – Эта особа не давала мне проходу с момента моего первого появления здесь! Она преследовала меня, готовая услужить! – он хищно улыбнулся, наслаждаясь нахлынувшими воспоминаниями. – В какой-то момент я устал сопротивляться! Ведь у меня тоже есть потребности! Кто я такой, чтобы отказывать себе в маленьких удовольствиях! Он подскочил со стула, растеряв былое хладнокровие, и нервно заходил по узкому пространству комнаты, как будто ему вдруг стало тесно здесь. – Я даю ей то, чего она желает! – уверенно объявил он, продолжая расхаживать взад-вперед как маятник. – Это не то, чего она желает! – перебила его Галадриэль, соскочив с кровати и преградив ему дорогу. – Откуда такие познания? – Аннатар намеренно приблизился к ней вплотную, позволив их телам столкнуться. – Откуда заносчивая юная леди может знать о потребностях других людей? Став у него на пути, Галадриэль как-то сразу сникла. Действительно, что она в сухом остатке знала о Мирдании? О ее жизни здесь? О потребностях? Ничего! Почему решила, что блондинка нуждается в ее защите? И защищала ли она ее? Или это была лживая игра маленькой эгоистичной девочки, сгорающей от пламени собственных эмоций? – Ты была когда-нибудь с мужчиной? – голос Аннатара прорвался сквозь пелену ее мрачных размышлений. Вместе с вопросом на нее неожиданно обрушился жар его тела, плотно прижатого к ее собственному. Все это разом сбило с толку. Галадриэль подняла на него недоуменный взгляд, пытаясь понять, чего он от нее хочет. – Подозреваю, что нет, – ответил он сам себе, смотря куда-то в стену поверх ее головы, словно хотел скрыть пробежавшую между ними неловкость, – иначе бы ты знала, что это не мука и не страдание. Это наслаждение в высшей степени! Его голос глухо вибрировал в груди, передавая колебания ей под кожу, вызывая ненавистный резонанс. Стараясь не отвлекаться на нелепые реакции тела, она продолжила напирать, не давая Аннатару возможности разорвать их физический контакт. – Это не любовь! – отчаянно возразила Галадриэль. – Мирдания хочет любви! – Вот оно что, – мужчина снисходительно очертил ее контур глазами, избегая прямого контакта, – ты и об этом знаешь? В его тоне сквозило превосходство и высокомерие. Он возвышался над ней подобно горе, заслоняя окружающее пространство громадой своего тела. Его прерывистое дыхание окутывало Галадриэль, перекрывая доступ кислорода, заставляя ее грудь нелепо вздыматься в поисках свежего воздуха. – Я выросла в любящей семье! – с вызовом выплюнула она, не сводя с него гневных глаз, и силой толкнула его в грудь, разрушив их странное единение. Мужчина неловко отшатнулся назад и замер, словно ее слова что-то задели в нем. Его глаза наполнились холодом, а на лицо наползла маска привычного безразличия. – Не всем так повезло, юная леди! – он бросил эту истину в нее почти равнодушно, но Галадриэль успела заметить тень горечи, неосторожно сорвавшуюся с его губ. Аннатар молча развернулся и направился к двери с видом человека, которому больше нечего сказать, и, лишь взявшись за ручку, он небрежно обратился к ней через плечо: – Если ты еще намерена продолжать свое путешествие со мной, то прими ванну и переоденься во что-то более подходящее. У тебя есть пару часов! Шагнув за порог, он наткнулся на Амдора, который неловко переминался с ноги на ногу под дверью, ожидая окончания разговора. – Дайте леди немного времени и проводите до купели, – распорядился мужчина, ничуть не смутившись присутствием юноши. Молодой человек, напротив, испуганно опустил голову в пол, не смея даже дышать в сторону Аннатара. Дверь за ними благоразумно закрылась, оставив Галадриэль наедине с ворохом непрошеных мыслей. Все они теснились в ее голове, толкаясь и огрызаясь друг на друга. Физические потребности тела, такие как возможность принять ванну, боролись с гордостью и стыдом, когда она представляла, что все приближенные лорда Келебримбора скоро узнают о возмутительном присутствии Аннатара в ее покоях, что только усугубит и без того нелепые суждения о природе их отношений. Любопытная сторона ее натуры все так же желала знать, что на самом деле представляет из себя Мордор и таинственный Некромант, и умоляла ее продолжить путешествие с этим странным человеком, тогда как сердобольная – испытывала инстинктивное отвращение к его личности и просила вернуться домой. И все же, отвращение было не единственным ее чувством к нему. Под тонким слоем неприязни уже давно жило что-то еще, странное и незнакомое. Она вспомнила шепот его дыхания на своем лице, это эфемерное движение тепла с приглушённым ароматом шалфея, ощущение его твердого, натянутого от напряжения тела под тонким слоем одежды, когда они столкнулись в очередной непримиримой битве мнений. Все это было сплетено в такой крепкий замысловатый узел, что разобрать его здесь и сейчас не представлялось возможным. Поэтому Галадриэль не стала себя мучить и поддалась эгоистичным желаниям плоти. До этого дня все ее банные процедуры, не считая холодного лесного озера, были низведены до небольшого тазика и кувшина с водой в углу ее комнаты. Это было лучше, чем ничего, и все же недостаточно! Она не стала терять драгоценного времени и смело раскрыла дверь, за которой ее ожидал Амдор. – Я готова, – небрежно объявила она юноше и бодрым шагом направилась за ним в сторону вожделенной купели.

***

После недолгих блужданий по коридорам Амдор привел Галадриэль в пустое просторное помещение на первом этаже, специально отведенное для водных процедур. В центре комнаты размещались три большие каменные купели, способные вместить в себя до десяти человек. Вдоль трех стен стояли деревянные лавки и бочки с холодной водой, четвертая стена при ближайшем рассмотрении оказалась огромной печью, греющей большую емкость с водой, плотно примыкающую к ней. Всюду стояли ведра, тазы, черпаки, скребки, какие-то склянки с маслами и мылом. Помещение было жарким и влажным, подготовленным исключительно для нее. Одна из купелей уже была наполнена до краев. Подойдя к ней, Галадриэль осторожно потрогала воду рукой. Она была идеальной. Недолго думая, она с нескрываемым облегчением сняла с себя платье, тонкую белую сорочку, панталоны, взяла с одной из лавок мыло и какое-то пахучее масло, и с наслаждением опустилась в купель. Горячая ванна была самым сокровенным желанием последних дней Галадриэли – томная нега одолела ее, когда она с протяжным вздохом погрузила свое тело в ласковые объятия воды. Мысли рассыпались по ее сознанию, утратив всякую целостность, пока каждая клеточка ее существа впитывала в себя живительное тепло. Желая усилить ощущения, она капнула пару капель масла в воду, и комнату тут же заполнил характерный лиственный аромат. Галадриэль вспомнила как любила играть с Поппи в лесу, недалеко от дома, как беззаботно они бегали среди деревьев, как устраивали маленькие пирушки в тени листвы, угощаясь горячими лепешками, украденными из кухни перед обедом, – все это виделось теперь таким ненастоящим, как одна из глупых сказок Финрода. Галадриэль прикусила губу. Интересно, что сейчас делает ее дорогой брат? Нет! Нет! Лучше не думать! Не вспоминать! Не бередить рану! Галадриэль погрузилась под воду с головой, пытаясь выкинуть из головы укоризненный взгляд Финрода, его беспокойно сложенные на груди руки и недоверчивое покачивание головы. Все это было лишним! Отвлекающим! Убивающим ее решимость! Она вынырнула и принялась отчаянно тереть свою кожу, как будто это механическое действие могло стереть не только грязь, но и память! Закончив с водными процедурами, Галадриэль вернулась обратно в свои покои, и с удивлением обнаружила на своей кровати аккуратно сложенные чистые вещи. Блестящие от воска сапоги, тяжелый плащ, бриджи, рубашка – вся ее одежда была приведена в надлежащий вид. Тут же на кровати лежал лук, убранный в тонкий кожаный футляр, и колчан стрел. Галадриэль почувствовала, как у нее перехватило дыхание от такого молчаливого внимания. Она с трепетом провела рукой по спрятанному в чехол оружию и позволила себе минутку мечтательной беспечности. Она почти с грустью думала о предстоящем путешествии. Эрегион произвел на нее приятное впечатление. Это было место, куда определенно стоило вернуться. Она представила, как приезжает сюда с Финродом. Днем они могли бы пообедать в ласковой компании лорда Келебримбора. Он в отсутствие Аннатара провел бы их по своей таинственной мастерской, позволив увидеть своих ремесленников за работой. А вечером они с братом могли бы взобраться на одну из огромных башен, чтобы лицезреть закат с высоты птичьего полета. «Финроду бы понравилось», – размышляла про себя Галадриэль, пока все эти образы беззаботной гурьбой проносились в ее сознании. Однако, ей не дали в полной мере насладиться этими хрупкими фантазиями – в дверь безжалостно постучали. – Буду через пару минут! – крикнула в ответ Галадриэль и с головой окунулась в суету недолгих сборов. Переодевшись, она торопливо оглядела комнату и смиренно вышла навстречу новым тяготам и заботам. Внизу, в центре двора ее уже ожидала скромная компания из нескольких человек, во главе с лордом Келебримбором. Он приветливо протянул ей руки, и Галадриэль ощутила безмерную благодарность этому мужчине за его доброту и гостеприимство. Ни малейшего следа упрека не отразилось на его благодушном лице, только тепло и ласка. Чуть поодаль, уже нетерпеливо фыркали Магда и Алкарин, заскучавшие за эти дни покоя. Аннатар стоял с отрешённым видом между ними, сосредоточенный и собранный. – Спасибо! – с благоговением прошептала Галадриэль, наклонившись ближе к мужчине перед собой, крепко сжимая его теплую сухую ладонь. – Было приятно познакомиться, леди Галадриэль! – кротко ответил Келебримбор. Он с тревогой посматривал в сторону Аннатара, как будто опасался его гнева за излишнюю фамильярность и проявление чувств. – Хорошей дороги! – мягко пожелал он напоследок и отпустил девушку из своей хватки. Она в последний раз оглянулась на Эрегион. Группа людей, стоящая рядом, учтиво молчала, как будто боялась разрушить интимность момента неуместной болтовней. Странно, но среди провожающих не было Мирдании. Укол стыда пронзил сердце Галадриэли. Нетрудно было догадаться, почему она отсутствовала. Мысль о невольной причастности к этой щекотливой ситуации, разожгла неурочное чувство вины. Галадриэль поспешила к Магде. Теперь уже и она разделяла нетерпеливую суетливость лошадей. – Поехали? – командным тоном обратилась она к Аннатару, после того как забралась на свою кобылу. – Как прикажешь! – с иронией в голосе отозвался ее спутник. Его глаза опасно сверкнули и тут же погасли, спрятав вспышку озорства под привычной маской безразличия. – До встречи, мой дорогой друг! – крикнул Аннатар Келебримбору, уже отъезжая. – До встречи! – сокрушенно протянул владыка Эрегиона. В его тоне сквозила обреченность ждущего казни человека, когда все уже предопределено, приговор озвучен и обжалованию не подлежит. Откликнувшись на эту странную печаль, огромные ворота королевства открылись с гулким жалобным лязгом, выпустив путников наружу. Галадриэль еще раз внимательно взглянула на человека, едущего рядом с ней. Он тоже выглядел безрадостно, хоть и тщательно это скрывал. Впервые с момента их встречи фасад его достаточно молодого лица дал очевидную трещину, обнажив сети глубоких морщин вокруг глаз. Уловив направление взгляда Галадриэли, Аннатар накинул на голову спасительный капюшон, отгородившись от нее невидимой стеной холода.