Часть 14

Когда Галадриэль нашла в себе силы вернуться к дому Бронвин, было уже достаточно поздно. Поселение успело погрузиться в сумеречную дремоту, которую лишь изредка нарушало тихое фырканье скота. Она осторожно прокралась в выделенную ей комнату на втором этаже, стараясь не столкнуться с хозяйкой, и рухнула на кровать. Галадриэль отчаянно нуждалась в пространстве для поиска ответов, а встреча с Бронвин только отняла бы у нее последние крохи самообладания. Она хотела бы думать, что произошедшее с ней – сумасбродная фантазия или результат какого-то магического воздействия. Но у правды был горький вкус. Поведение Аннатара было чудовищно циничным и безжалостным, но это была только половина яда, который ей предстояло выпить. Она была бы крайне лицемерна по отношению к себе и необоснованно несправедлива по отношению к нему, если бы стала отрицать, что часть ее жаждала чего-то подобного. Нет! Она, конечно, не хотела быть позорно прижатой лицом к столбу в конюшне, но все эти видения и образы, наполнявшие ее голову в этот самый момент… в них было что-то чарующее. Что-то честное! Что-то, что она хотела бы утаить внутри и запереть на тяжелый засов, но оно фривольно вырвалось наружу! Она могла представить себя рядом с ним, потому что в нем было что-то, что ее привлекало. Какая-то грубая мужская сила и странная, не имеющая точного определения искра, которую он отчаянно пытался в себе потушить, но иногда она всё же прорывалась сквозь привычную маску и портила его тщательно выстроенную мозаику эмоций. Аннатар хотел быть холодным и отстраненным, и не быть связанным какими-либо обязательствами, но он так же хотел быть понятым и услышанным. Это читалось в его глазах в те редкие минуты, когда он забывал о выбранной для себя роли, когда его хорошо сшитый костюм лицедея трещал по швам под натиском собственной натуры, которая неистово кипела под кожей подобно горячей вулканической лаве. Галадриэль тоскливо ухмыльнулась этой мысли. Все люди этого хотят, но страшная правда заключалась в том, что это стремление – иллюзия, взращённая в собственной темноте. Потому что, видеть и понять – значит раздеть, обнажить все тщательно скрываемые уязвимости и, может, даже сделать больно! Галадриэль снова мысленно переместилась в конюшню, и предательская соленая пелена застелила ей глаза. Чего бы ни добивался Аннатар, он делал это намеренно! И это было хуже всего! Ночь прошла как в бреду, в борьбе очевидных истин против собственных чувств. К утру Галадриэль не ощутила желаемого облегчения, наоборот, ее веки отяжелели, а голову охватил жар. Она осталась в постели, не чувствуя никакого желания покидать свой маленький закрытый уголок. За утром пришел день, за днем – вечер, а Галадриэль так и не сомкнула глаз, продолжая терзать себя за собственную слабость и доверчивость. Бронвин заглядывала к ней пару раз, участливо интересуясь ее самочувствием, но Галадриэль отвечала ей сухо и холодно: – Я в порядке! Устала после долгих дней пути. Травница лишь сурово хмыкала в ответ и упрямо стояла в дверях еще какое-то время, внимательно наблюдая за едва заметным дыханием гостьи под толстым слоем пухового одеяла. Иногда Галадриэль все же проваливалась в легкий поверхностный сон, из которого ее выводил любой неосторожный звук, например, скрип половиц. Как правило, этот шум выдавал присутствие Бронвин, потому что каждое пробуждение неизменно сопровождалось появлением в комнате нового предмета – чашки с водой или каким-нибудь ягодным отваром. Галадриэль с благодарностью пригубляла принесенные напитки и снова падала на кровать, продолжая бесконечно прокручивать в своей голове события последних дней. Она ковырялась в деталях и нюансах, но это не приносило желаемого облегчения. Наоборот, каждый подмеченный ею штрих только размазывал общую картину, делая намерения Аннатара все более туманными. Наконец она сдалась и перестала искать какой-либо скрытый смысл в произошедшем с ней. Она позволила бездне позора поглотить ее подобно огромной морской волне, но то, что может убить, способно и успокоить – принятие подарило ей тяжелый, сбивающий с ног сон. Когда она открыла глаза, за окном снова было темно. В комнате было тускло от света единственной свечи, очевидно, зажженной Бронвин. Однако, еще прежде, чем окончательно выйти из дремы, Галадриэль кожей ощутила это – чужое присутствие. Она задержала дыхание и судорожно схватилась за край одеяла, наивно надеясь спрятаться за ним от незваного гостя, но крепкая мужская рука опередила ее намерения, упав на ее плечо с тяжелой неизбежностью. – Тебе нездоровится? – знакомый тихий голос заполнил собой спертый воздух комнаты. – Бронвин крайне встревожена твоим состоянием! Галадриэль не смогла бы определить, что ее больше уязвило в его нахождении здесь. Тот факт, что он обращался к ней с привычной непринужденностью, как будто ничего не произошло, или же его очевидное беспокойство о ней. Как будто ничего не произошло! – Со мной все в порядке! – угрюмо огрызнулась Галадриэль, не желая показывать ему свое внутреннее смятение. Она небрежным жестом сбросила его руку и еще сильнее закопалась под свои щиты из подушки и покрывала, испытывая одновременно и желание ударить его по наглой физиономии, и поплакать на его плече. – Уверена? – с легким удивлением поинтересовался он. – Потому что Бронвин… – Зачем ты пришел? – перебила его она, почувствовав бурление ярости под кожей. – Тебе недостаточно моего унижения? Но даже злость и обида не смогли заставить ее выбраться из своего убежища и посмотреть ему в глаза. Она хотела бы быть храбрее и встречать любые трудности с гордо поднятой головой, но это было непросто. Она злилась, на себя в первую очередь, потому что должна была его ненавидеть, или хотя бы презирать, но его вкрадчивый голос вызывал в ее душе огромное количество чувств, и все они были далеки от ненависти или презрения. – Не ходи в Барад-дур! – выдохнул он, как будто волны ее сомнений достигли и его, разбив тонкий пуховый барьер, разделяющий их. Все ее мысленные стены здравомыслия разом рухнули – его просьба что-то надломила в сердце Галадриэли. – Что? – она поднялась с подушки, забыв о мерах предосторожности, и повернулась к Аннатару лицом, обнажив хмурые заломы своих страданий. – Ты воспользовался мной, а теперь приходишь, как ни в чем не бывало и указываешь, что делать? – Тебе не нужно туда идти! – упрямо повторил он. – Ты не готова! Она вгляделась в его лицо, оно не было ни лукавым, ни надменным, скорее растерянным, как у ребенка, случайно поломавшего любимую игрушку. – А к тому, что меня прижмут к столбу в конюшне, я, по твоему мнению, была готова? – она почувствовала, как вместе с этими словами с ее губ сорвалась обида, оставив после себя болезненный кислый привкус во рту. – Прости, – он поморщился, – я думал, что потеряю тебя слишком быстро и хотел… Аннатар вдруг осекся и замолчал. Если бы Галадриэль была мудрее, она не позволила бы своему гневу пронзить эту тишину между ними, но она была слишком пылкой и не умела слышать других. – О, – она громко хлопнула в ладоши, – отличный план, скажу я тебе! Я действительно шла в конюшню за Магдой! Хотела, как можно быстрее оказаться в замке и уже увидеть самой этого таинственного Властелина Мордора! Но ты умеешь испортить планы! Только вот знаешь… у меня нет выбора! Земли моей семьи умирают! – с надрывом в голосе произнесла она. – Им никто не поможет! Она запыхалась и замялась, как будто эта речь стоила ей невероятных усилий. Они, не сговариваясь, отвернулись друг от друга, и на какое-то время комната погрузилась в пронзительное молчание. Он заговорил первым, вернув тону привычную деловитую сдержанность: – Может, это их судьба, юная леди! Рок невозможно победить! – И? – Галадриэль придвинулась к нему ближе, не веря, что он говорит это всерьез. – Ты предлагаешь мне молча смириться с такой участью? – Именно! – уверенно согласился он. – Есть вещи, которые не изменить! Аннатар действительно умел удивлять, в плохом смысле этого слова. Его категоричность в отношении будущего владений семьи Нолдор разом вытеснила из ее головы мысли о недавнем позоре, заставив привычно пуститься в необдуманный галоп. – Ха! – раздраженно фыркнула Галадриэль. – Так чего же ты сам ездишь по округе? Предлагаешь всем таинственное исцеление! Он лишь странно промолчал в ответ, а его глаза опасно сверкнули в немой обреченности. – Или эти люди, которых твоя помощница увезла в башню колдуна? – Галадриэль почувствовала, как окреп ее голос. – Хочешь сказать, он им не помог? Лицо Аннатара окончательно потухло. Он отстраненно уставился в стену и скривился в приторной усмешке. – Хочешь знать, что стало с этими людьми? – зловеще прошептал он. И Галадриэль ощутила, как невесть откуда взявшийся холод пробрался к ней под кожу, спровоцировав мелкую дрожь. – Выходи завтра утром на крыльцо, увидишь кое-что интересное! – объявил он с деланным весельем. Ей не понравились ни его интонация, ни блеск в его глазах, пока он говорил это. – Но, – неуверенно промямлила она, вернувшись мыслями к его первоначальному предложению, – если я не попаду к Некроманту – значит мое путешествие будет лишено смысла… Если бы слова могли убивать, то Галадриэль только что нанесла свой самый смертоносный удар. Аннатар вздрогнул и развернулся к ней лицом. – Иногда мы должны принять свою участь! Но это не всегда означает конец! – он посмотрел на нее с какой-то странной мольбой в глазах. – Останься! Здесь! Со мной! Галадриэль невольно отпрянула от него, потому что его предложение принесло неуместный жар, и она вспыхнула подобно промасленной ветоши – ее уши и щеки предательски запылали. – О чем ты? – недоуменно огрызнулась она, пытаясь разобрать по выражению его лица, не покинул ли его только что рассудок. – Разве тебе хотелось этого? – он ответил вопросом на вопрос, и его глаза вдруг заполнились золотистым свечением. – Всю жизнь прожить в родительском доме? Выйти замуж за прилежного соседа? Я могу дать тебе больше! Галадриэль слегка приоткрыла рот, чтобы возразить этой бессмыслице, но ее сердце уже вероломно ускорило ритм. – Тебе здесь понравится, – мечтательно заметил Аннатар, и его взгляд окончательно потеплел, – когда ты узнаешь этих людей ближе. Они могли показаться грубыми… не вини их. Они слишком многое потеряли… – М-мм… – Галадриэль продолжила сопротивляться, – в качестве кого… Аннатар только шикнул на нее в ответ и завороженно потянулся пальцами к ее растрепанным локонам. – Твой взъерошенный вид и взбалмошный характер способны обмануть любого, – мягко объявил он в сумрак комнаты, – однако, я вижу твое величие! Галадриэль лишь презрительно фыркнула в ответ. Его слова звучали странно, учитывая все произошедшее между ними. – Ты поступаешь так со всеми великими? – она не смогла удержаться от горького сарказма и вдруг ощутила, как предательски задрожала ее нижняя губа. Он посмотрел на нее с искренним удивлением и устало покачал головой. – Тебе нравится думать, что я все держу под контролем, что это легко мне дается… – он вдруг замолчал и опустил глаза в пол. – Ты не знаешь, что я сделал… Всего, что мне пришлось сделать… а когда узнаешь… отвернешься от меня… как и другие… Он резко поднялся с кровати, отпустив ее волосы, и направился к выходу. Галадриэль почувствовала, как вслед за ним с ее постели отхлынуло облако живительного тепла, оставив ее в плену странно холодных постельных принадлежностей. – До рассвета, юная леди! – объявил он уже в дверях. – Не проспи! Аннатар вдруг снова стал отстраненным, а его глаза покрылись привычным безразличием. Галадриэль посмотрела ему вслед со странной смесью чувств, в которой обреченность, гордость и уязвленное самолюбие что-то кричали наперебой, но даже эта отчаянная какофония не смогла заглушить голос ее природных инстинктов, которые впервые в жизни умоляли послушать незнакомца и довериться ему. Ночь прошла в лихорадочном напряжении, в ожидании первых солнечных лучей. И хотя здесь, в Южных землях, свет был более рассеянным, это делало появление слабых бликов на фоне кромешной тьмы особенно заметным. К утру томление стало невыносимым. Разум Галадриэли устало отбивался от полчищ разных глупых мыслей, и некоторые из них были особенно назойливы. Конечно, Аннатар был очень странным человеком и определенно имел секреты, но он помогал ей. Да, в своей своеобразной манере, да, не выказывая любезностей, но все же, он ее не бросил. И хоть события в конюшне были далеки от ее невинных девичьих грез, она не могла не почувствовать в этом какой-то извращенный символизм. В конце концов, она сбежала из дома и доверилась первому встречному человеку. Если Эру хотел наказать ее, то произошедшее вполне укладывалось в образ справедливого правосудия. Галадриэль отчаянно замотала головой. Нет! Она не должна впредь позволять Аннатару так поступать с собой! И тут же, как она подумала об этом, предательские образы, в которых ее шею обжигает его страстное дыхание, наводнили ее голову. Низ живота вероломно скрутило – ей пришлось плотнее сжать ноги, чтобы выгнать из своего тела любой намек на нежелательные ощущения. Галадриэль привела себя в порядок задолго до рассвета, особое внимание уделив волосам, как будто собственные локоны могли ее предать. Она вспомнила это скольжение его пальцев по своим прядям и на секунду задумалась, каково это? Отдать их ему в полную власть? Будет ли он расчесывать их пальцами или воспользуется гребнем? Какую прическу предпочтет тот, кто так привержен порядку? Позволит ли он струиться ее богатству каскадом по плечам или соберет их в строгую геометрию форм? Будет ли он деликатен или позволит себе грубость, когда какой-нибудь особенно строптивый вихор будет грозить сломать его монументальный замысел? Она впала в странное состояние, когда реальность ловко смешалась с фантазией, убаюкав ее. Она почти физически ощущала тепло его пальцев на своей голове, когда ее слух уловил какое-то движение. Она вздрогнула и поднялась с постели. В доме было еще сумеречно и пустынно, но эта тишина не могла ее обмануть. За стенами жилища травницы уже вовсю кипела жизнь, и Галадриэль не могла позволить себе остаться в стороне. Она выскочила на крыльцо и почти врезалась в спины мирно беседующих Аннатара и Бронвин. – Я не опоздала? – шумно выдохнула Галадриэль и нагло протиснулась между ними, чтобы не пропустить что-либо действительно стоящее. Аннатар довольно ухмыльнулся и демонстративно отступил в сторону, освобождая ей проход, тогда как Бронвин воинственно сложила руки на груди и с недоумением уставилась на своего соседа. Аннатар приложил палец к губам и подмигнул дерзкой травнице, та лишь фыркнула в ответ. Галадриэль едва ли заметила этот их обмен жестами, потому что люди, стоящие поодаль представляли куда более интересное зрелище. В них Галадриэль с трудом узнала доходяг и просителей аудиенции Некроманта. Аннатар тем временем спустился с крыльца и подошел к собравшимся: – Милость Владыки Мордора не знает границ! Обращайтесь же с его даром достойно и помните, кто теперь ваш истинный благодетель! Люди послушно закивали, пока Аннатар обходил их, намеренно касаясь каждого своей рукой. Старый конюх подвел к собравшимся нескольких бодрых скакунов и покорно ожидал, пока они разберут поводья. – Я надеюсь, вести о чудесах Некроманта продолжат множиться! – Аннатар вытянул руки в разные стороны, как будто хотел обнять что-то невидимое, и восторженно закатил глаза. – Когда-нибудь все в Средиземье будут исцелены! – мечтательно проворковал он и хлопнул в ладоши, поставив тем самым оглушительную точку в этом представлении. Люди согласно закивали и принялись собираться в путь. Галадриэль все это время вглядывалась в стоящих перед ней просителей и не могла сообразить, что с ними произошло. Из двух крепких мужиков, которых она видела вчера, на лошадь теперь взбирался только один. – Помнишь тех двоих, что жаждали власти? – прошелестел голос Аннатара над ее ухом, словно он умел читать мысли. Каким-то образом он уже успел отступить на крыльцо и бесшумно подойти к ней вплотную. Галадриэль даже не вздрогнула, так сильно она хотела узнать подробности встречи этих людей с колдуном. – Куда же делся второй? – изумленно спросила она, повернув голову на звук. Ее щека оказалась опасно близко к груди Аннатара, достаточно близко, чтобы тепло его кожи окатило ее знакомым ароматом. – Какой лучший способ получить больше власти, юная леди? – ухмыльнулся Аннатар, предвкушая интересную беседу. Галадриэль недоуменно покачала головой, застигнутая врасплох этой загадкой. – Объединить земли? – неуверенно предположила она. – Верно! – счастливо поддакнул он, удовлетворенный направлением ее мыслей. – И как же этого добиться? Галадриэль недовольно цокнула, устав от его заигрываний. – Жениться, например? – буркнула она себе под нос, уязвленная этой некстати всплывшей темой. – Можно и так! – вдруг рассмеялся Аннатар, и Галадриэль ощутила гулкие вибрации за своей спиной. – Однако, вряд ли эти двое могли бы вступить в брак? Галадриэль вдруг захотела ударить его локтем в живот. Этот человек умел быть невыносимым. – Так что же, лорд Всезнайка? – она уже сгорала от негодования. – Смерть при отсутствии законных наследников! – буднично объявил он. Галадриэль чуть не подпрыгнула на месте от ужаса. Весь ее задорный настрой вмиг улетучился. Она развернулась к Аннатару не веря, что правильно истолковала его. – Некромант убил одного из них? – промямлила она, почувствовав, как ее язык моментально прилип к небу. – Что? – Аннатар удивленно поднял бровь. – Этого не потребовалось! – Он, – мужчина указал головой в сторону холеного мужчины, – сделал это сам! Галадриэль вдруг обнаружила, что крыльцо под ней накренилось: – Ради власти он избавился от своего соседа? – Не просто соседа, – Аннатар удовлетворенно кивнул головой, – лучшего друга! Он говорил об этом, как о самом рядовом событии, как будто на его памяти люди только и делали, что убивали друг друга. – Почему ты так спокойно это принимаешь? – она посмотрела на него с искренним недоумением. – Кто я такой, чтобы вмешиваться в чужую волю? – с досадной ухмылкой возразил он. Между тем человекоубийца уже попрощался с другими просителями и бодро скакал вдаль, получив от Некроманта свой заветный «дар». – Где старуха? – Галадриэль внимательно осмотрела оставшихся людей. Она никак не могла разглядеть среди них скрюченную временем женщину. Вместо нее у лошадей стояла огненно-рыжая высокая молодая девушка, с острым носом и россыпью веснушек на лице. Галадриэль недоверчиво переводила взгляд с нее на стоящих рядом Аннатара и Бронвин. Выражение лица травницы не обманывало. Она с нескрываемым отвращением оглядывала кучку людей и едва заметно качала головой, когда встречалась взглядом с Аннатаром. – Она хотела бессмертия! – вспомнила Галадриэль. Образ человекоубийцы разом потускнел на фоне нового невиданного чуда. – Я… не понимаю… – выдавила из себя она. – Значит, сказки о силе Некроманта правдивы? Он может подарить бессмертие и обратить время вспять? Аннатар удовлетворенно хмыкнул в ответ и слегка склонил голову набок. Он с интересом наблюдал за ней, оценивая произведенный эффект. – А-а… – вдруг опомнилась Галадриэль. – Какова же ее цена? Она пытливо уставилась на Аннатара. Он, очевидно, ждал этого вопроса, потому что улыбка на его лице стала шире. – Она теперь красива и не знает старческой немощи, но любой, с кем она вступит в связь, будет отравлен ее очарованием и обречен на смерть в муках! – он вдруг стал крайне серьезным. – Что можно удобно использовать при борьбе с неугодными! – Как? – Галадриэль почувствовала, как крыльцо под ней накренилось еще сильнее, а из воздуха стремительно исчез кислород. – Как ты можешь так буднично об этом говорить? – Что такого? – пожал плечами Аннатар. – Ты только что сказал, что она фактически будет убивать по велению Некроманта или по своим собственным эгоистичным помыслам! – ее голос дрогнул и надломился. – Именно так! – подтвердил он. – Это ее выбор, юная леди! – Это отвратительно! – Галадриэль сама не заметила, как перешла на крик. Люди, собирающиеся в путь, невольно обернулись в ее сторону. Это почему-то только больше разозлило Галадриэль. Она дерзко высунула язык и скорчила отвратительную гримасу в сторону бывшей старухи, забыв на мгновение о правилах хорошего тона. Рыжая красотка презрительно хмыкнула ей в ответ. – В благородных домах больше не прививают высокие манеры? – Аннатар сказал это с заметным весельем, очевидно, забавляясь ее реакцией. Но Галадриэль уже утратила всякий интерес к этой мерзкой лгунье, которой бездушный Некромант подарил молодость и красоту, в обмен на службу его интересам. – Что с ребенком? – спросила Галадриэль, отчаянно выискивая его глазами. Она внимательно разглядывала женщину, которая чуть больше суток назад прижимала к своему сердцу младенца, завернутого в теплое одеяло. – О, – Аннатар радостно улыбнулся, – я все ждал, когда ты заметишь! Он посмотрел на свою несмышлёную собеседницу не без гордости: – С ним все в порядке! Галадриэль с облегчением выдохнула. – Он будет жить! – с твердой уверенностью продекларировал он в ответ на ее опасения. – Почему же он не с матерью? – нехорошее предчувствие непрошено разлилось по коже Галадриэли, вызвав озноб. Она давно усвоила урок – прежде чем сделать выводы, нужно учесть множество нюансов. И теперь она особенно остро почувствовала, что ее радость была преждевременной. – Она же не бросит его? – Галадриэль уставилась на Аннатара, будучи уже твердо уверенной в его положительном ответе, но почему-то упрямо желающая услышать это из его уст. – Бросит, – подтвердил он. Галадриэли на секунду показалось, что он почти наслаждается ее смятением, жадно смакуя взглядом каждый болезненный залом на ее лице. – Я ничего не понимаю, – пробормотала она, больше про себя, чем вслух. Однако, Аннатар ее услышал. – Это ее цена! – лаконично пояснил он. – Ее сын будет здоров, но останется здесь! В Южных землях! Барад-дур нуждается в слугах! – Это не справедливо! – взмолилась Галадриэль. – Так и есть! – согласился Аннатар, и веселье отхлынуло с его лица. Он вдруг сделался мрачным, а по его лицу пробежала тяжелая тень. – Ты бы предпочла смерть? – спросил он тихо. И Галадриэль могла поклясться, что он сейчас не имеет ввиду эту женщину и ее сына. – Иллюзии тем и прекрасны, – тоскливо закончил он, – что дают людям опору там, где ее физически не существует! Галадриэль качнуло, крыльцо в один миг смешалось с небом, и она рухнула, подкошенная ужасной догадкой. Бронвин и Аннатар не дали ей коснуться пола. Они подхватили ее под руки, пока Галадриэль безучастно наблюдала за женщиной, в выплаканных глазах которой горе успело смягчиться под напором отравленной надежды. Это было не просто отвратительно, это было ужасно! Гораздо хуже, чем сомнительные дары для человекоубийцы и старухи, продавших душу за власть и красоту. Аннатар прислонил Галадриэль к стене дома и мягко провел по ее лбу рукой. Он нахмурился и покачал головой. – У тебя жар, юная леди! – в его голосе сквозила неподдельная тревога. Пока он суетился над ней, Бронвин успела зайти в дом и вернуться обратно с холодным и мокрым куском ткани. – Вот, – протянула она, – надо приложить! Аннатар остановил ее. – Я отнесу ее в постель, – объяснил он. Галадриэль была готова поклясться, что слышит в его интонации нотку вины. Бронвин покорно отступила, давая Аннатару пространство для маневров. Он без всяких усилий поднял полубессознательное тело и прижал к своей груди. Мир замерцал перед глазами Галадриэли в такт его легким шагам. Казалось, день потух, не успев обрасти красками, и только близкий стук чужого сердца оставался единственным ориентиром в ее затуманенном сознании. – Ты как всегда оказался прав! – услышала она свой собственный голос, пока Аннатар осторожно поднимался по лестнице. Он замер на мгновение, удивленный ее репликой, но тут же продолжил движение. Галадриэль подождала немного, но он не стал уточнять, что она имеет ввиду. Это задело ее гордость. Она любила, когда ее слова воспринимались всерьез, и только этот невыносимый человек позволял себе не считаться с ее самолюбием. – Ты действительно не все держишь под контролем, – через силу промычала она. Его грудь слегка дернулась. Очевидно, он усмехнулся в ответ на ее дерзость. «По крайней мере, я как следует отдохну», – подумала про себя Галадриэль и провалилась в тревожные лихорадочные грезы.