Capítulo 1. Главный герой экшн-фильма

      — Что за…       В багги тихо играет музыка. Освальд путается в происходящем: мирные жители спасаются бегством — если присмотреться, солдаты прикрывают отступление. Перестрелка и дым от гранат. Картина передаёт суть войны: нападающие в хаки, защищающиеся в тёмной форме. Кто выживет, а кто умрёт — решит быстрый выстрел.       — ¡Ahi esta!       — ¡Agarrenlo!       В ушах какофония. Освальд чувствует себя загнанным на площадь, где от него требуют голые танцы на пилоне.       — В темпе, в темпе, в темпе, — парень подталкивает в багги и запрыгивает следом.       — ¡No dejes que se escape! — солдаты наступают.       — ¡Muerete! — кричит парень, открывая бутылку о раму.       — Мы поедем или постоим?! — Освальд взбешён.       — Подержи моё пиво, амиго. Вот так, вот так, — дёргает ключ зажигания. — Ну давай! Не тупи! Не пей моё пиво!       — Быстрее или я пешком пойду, — Освальд пригибается, закрывая голову руками и расплёскивая пиво. — Это багги, а не бронированный джип!       Это багги: металлический каркас из труб и четыре колеса.       — Суть багги не в броне, а в скорости. Нацепи что-нибудь на лицо, чтобы по дороге не прилетели…       — Мне пуля вот-вот прилетит, — Освальд всем телом вжимается в кресло.       —…пыль, например, грязь. Пыли будет много.       Двигатель рычит, парень пристёгивается и туже завязывает бандану на затылке. Не торопится, а следовало бы.       — ¡Cogelo! — на угрозу солдат получает в ответ красноречивый средний палец.       — ¡Cabrón! — радостный голос Рауля и широкая улыбка. Наёмник короля отстреливается с двух рук.       — Te veo en el infierno, El bicho. Амиго, пристегнись или держись за раму.       — Puedes correr, pero no te puedes esconder, — Рауль обращается к притихшему Освальду, — ¡Españo-o-ol! — командует войскам, запрыгнув на подножку джипа: — ¡Cogedlo!       Резко стартанув, багги закручивается в дрифте. Пиво выливается на рубашку. Громкая музыка охватывает всепожирающее буйство.       — «Ту-ту-ту, — парень имитирует разгоняющийся под колёсами рифф, — fire-e-e-e»!       — Это другая песня!       Освальд в наркоманском сне растамана. Из магнитофона орёт Scooter, тёмные джипы преследуют багги, по сторонам мелькают красоты и ужасы Севильи.       Жёлтые и зелёные скавенджеры хаотично выскакивают на бездорожье, преграждая путь преследователям и отвлекая на себя внимание в погоне. У Освальда в больной голове мелькают вопросы: «Почему они в закрытых скавенджерах, а я в открытом багги?! Почему они, а не я?!»       Хромированный джип не ведётся на провокацию, не съезжает с маршрута.       — Позади! — Освальд старается перекричать музыку. Парень передаёт ему пистолет. — Что?! Ты спятил?!       — Махнёмся? Умеешь водить багги?       — Я не умею стрелять! Я не буду… стрелять.       — Пали в лобовуху или по колёсам. Кто высунется — в голову. Очки не носишь, зрение в норме.       — Я учусь в Хьюстоне и изучаю кино!       — С Холли Берри знаком? Она отсосала Хью Джекману. Я выучил английский по фильмам с Холли Берри. Испанским владею так же хорошо, как раздевается Сальма Хайек.       Освальд раздумывает насчёт задушевной беседы с выпивающим и на первый взгляд безобидной перестрелки.       — Амиго, веди багги ровно.       Рюкзак в кресле между ног. Освальд привязывается к горизонтальной раме, чтобы не вывалиться на манёвре. Прицелиться невозможно. Багги трясёт, джип петляет, металлическая труба давит на руку. Первый выстрел в «молоко», а чего ожидать от новичка? Попасть в колесо на большой скорости звучит неправдоподобно. С закрытыми глазами Освальд стреляет в лобовое стекло. Он боится убивать, не умеет убивать, не хочет убивать. В Севилье не его война. На пуленепробиваемом стекле нет следов. Два выстрела в радиатор. Попал. Джип снижает скорость, багги прибавляет газ. Мимо по колёсам.       — Амиго, патроны!       — В сиденье.       В разрезанном сиденье полные магазины на любой вкус. У Освальда в буквальном смысле чуть не взорвалась задница.       — Амиго, если подорвёшь джип, я засосу тебя в конце поездки, — парень отсалютывает бутылкой и просовывает горлышко под бандану.       Освальд вновь прицеливается в радиатор, но не успевает выстрелить, как из окна высовывается Рауль с пистолетами. Пули летят в небо. Омерзительно оскалившись, будто твердя: «Увидимся позже, и тогда я прикончу тебя», возвращается в салон.       Хромированный джип сворачивает с главной дороги, с прилежащей надвигается пикап. Освальда тошнит.       — Пулемё-ё-ё-ёт!       — Padre nuestro, no nos dejes caer en la tentación, y líbranos del mal.       Перекрестившись, парень совершает «разворот с ручником». Поравнявшись с пикапом, срезает путь, уходя от обстрела в густые заросли. От переломов Освальда спасает джинсовка, затянутая вокруг металлической трубы. Синяков не избежать.       Багги хорош в пустыне, что доказал Scooter в небезызвестном клипе, но увы, в Севилье барханы не выпали из осадков. Руль крутится влево и вправо, ветки деревьев бьют по корпусу, под днищем шелестят кусты.       — ¡Chingar! ¡Chingar! ¡Chingar!       Освальд съёживается на полу. Мать не научила сына верить в Бога, не водила в церковь на службу, но отчего-то сейчас, лёжа грудью на рюкзаке, он молится: «Господи, спаси».       Багги пересекает лесистую местность и вылетает с обрыва. Кувырок-кувырок-кувырок. Если бы не джинсовка, Освальд вывалился бы. Голова кружится, как на американских горках. Плечи и колени бьются о трубы и кресло. Патроны высыпаются из сиденья.       — ¡Puta estúpida! — парень спускает бандану на шею, жадно вдыхает. — Амиго, живой?       Багги лежит на боку.       — Как… тебя зовут? — Освальд раскинулся на спине. В небе пролетают крикливые птицы.       — Кличут Cabrón.       — Карбон?       — Cabrón.       — Как переводится?       — Ублюдок.       — Амиго, мы выбрались, — Освальд предпринимает попытку встать с придавленного. — Только куда? Ты не сказал.       — Растолкай тачку.       Багги встаёт на колёса. Освальд отвязывается от трубы, Cabrón отстёгивает ремень безопасности и вытирает лоб банданой. Ярко-голубые глаза и выбритые виски — бандит и спаситель.       — Я бы угостил тебя пивом, но взял одну бутылку. Угощу в «Дон Кихоте». Или ждёшь страстный засос?       — Это была твоя идея, но я против. Ты не похож ни на Холли Берри, ни на Сальму Хайек.       — Tipo duro, — смеясь, разминает шею. — Погнали неспеша в Малагу, сеньор. Хвоста не будет, амигос растаскали «Аистов».       Cabrón везёт Освальда домой.       Выясняется, что для погони был выбран объездной путь с максимально неудобным ландшафтом и минимальным количеством незаинтересованных людей. Милостивое противостояние двух держав. У Освальда синяки на предплечьях и голова раскалывается. Засунув руку в рюкзак, на ощупь проверяет целостность урны. До прибытия Cabrón распыляется на отдалённые темы, не связанные с нетипичным положением в Севилье.       Багги проезжает по узким улочкам. Дом Освальда Суареса не тут.       Указатели вырваны из земли. На территории квартала или района развернулся «хрупкий мир», как говорят в Америке — гетто. Хлипкие постройки похожи на многократно использованные коробки, мусор, оголодавшие и беспородные собаки с пакетами и пластиком в пасти. Красная черепица, на крышах барбекю и тир, на открытых балконах сушатся пододеяльники и застиранные футболки с пятнами крови. Беспризорные дети, многодетные матери с выводком попрошаек, немытые цыгане, прикинувшиеся испанцами, пьяницы, задиры, футболисты, химики.       Освальд с удовольствием оказался бы сейчас в уютном материнском доме или общежитии университета.       Багги паркуется у двухэтажной каменной коробки, окружённой скавенджерами и толпой в хаки.       — Ну вот, а ты боялся. Амигос вернулись раньше нас.       — У вас в автопарке скавенджеры, но ты ездишь на багги.       — Нет, а что опять не так с багги? На скавенджере я бы не вытащил тебя из залупы.       Освальд сомневается, в каком фильме Холли Берри Cabrón услышал слово «залупа». Точно не в «Людях Х». В небе летает Шторм и насылает на Братство Магнето штормовую залупу. Дичайший сюжет для новой и заключительной части франшизы.       — ¡Murrda! Днище в пиздище, — Cabrón проверяет корпус. — Эй, Motor!       Из невысокого сооружения выходит измазанный машинным маслом мужчина с щетиной. Гараж. Автосалон. Мастер. Остаётся гадать, кто проживает в Малаге.       Озираясь по сторонам, пока Cabrón переговаривает со знакомым, Освальд становится объектом наблюдения толпы в хаки. Он обязан этим людям жизнью. На полевых куртках нашивки с чёрным быком.       — Идём знакомиться с El rey Mélik, — Cabrón хлопает по спине.       Толпа скандирует «Mélik». Скромным кивком Освальд здоровается со спасителями. Из каменного дома выходит высокий мужчина в футболке, шортах и кедах без задников. Острые зелёно-голубые глаза, вьющиеся волосы, неровная щетина. Походка прямая, взгляд ясный, ухмылка ироничная. Кардинально отличается от Хайно.       Он смотрит с пристрастием, словно оценивает товар. Освальд чувствует себя обезьяной в кризисном цирке.       — Привет. Я — Освальд, — кто-то обязан нарушить молчание и снять с эфира затянувшееся шоу талантов. — Спасибо, что спасли меня.       Mélik смотрит в упор, как любитель на Ламборгини, который никогда не приобретёт. У любителя скромные сбережения, дороги не соответствуют суперкару.       — El hijo del Capitán, — матадор накрывает мёртвого быка мулетой.       — Si, — Cabrón потирает подбородок, бросая на Освальда озорной взгляд.       Толпа в хаки заряжает в небо автоматную очередь.       Ты — известная личность, амиго.