Capítulo 2. Семья, которой нет

      — ¿No hablas español?       Освальд непонимающе мотает головой.       — No, — Cabrón отвечает за него.       — Нет, простите.       — Враги «Аистов» — мои друзья, враги «Аистов» — «Быки», — Mélik разговаривает с акцентом на страстное хрипение. — А ты — «Бык», Суарес. ¡El hijo del Capitán! — громко объявляет толпе. — Не несите испанскую чушь в его присутствии. Не знаете английский, не суйтесь, бездари. Разойтись! Устал с дороги? — кладёт руку на плечо Освальда. Вблизи яркие глаза излучают добро. — Идём. Стол накрыт. Угощаю выпивкой.       Освальд жутко вспотел в жаркой Севилье. Спину ломит, ноги затекли, лицо щиплет от мелких ссадин после кувырков в багги. Ему бы помыться и поспать пару часов.       — Не откажусь от воды. Я после прилёта не пил. Да и… — трёт предплечьем нос, — руки помыть. Если это возможно.       На улице засуха и ни одного дерева. Между домами провода — электричество есть. Будем надеяться, что под землёй проложены трубы.       «…в данных условиях», — Освальд осознаёт скудное положение Малаги, но вслух не осмеливается оценить очевидное.       — Буду у себя, — кивнув на прощание, Cabrón снимает куртку с нашивкой-быком. — Амиго, помню, с меня орухо. Mélik подскажет, где я живу.       — Ты потерял «Быка», Сиксто. Венансио погиб.       — И Пако, как мы с тобой думали. Зато я доставил в целостности и сохранности амиго, — разводит руки. — Сиксто Пой, к вашим услугам, — отвешивает поклон.       В гостиной накрыт стол без скатерти. Некоролевское угощение разложено по глубоким тарелкам: овощи, тушёное мясо, зелень. Mélik разливает по стаканам прозрачное содержимое початой бутылки.       — При нём я буду говорить на английском. Проводи его в туалет.       Симпатичная женщина с длинными светлыми волосами устремляет на Освальда ожидающий взгляд. Она не похожа на обслугу или хозяйку дома. Уставшая и слегка замученная. Хочется верить, замученная жизнью в Малаге, а не Mélik.       Унитаз, ведро с водой и слив в полу. На крючках несвежие полотенца. Женщина указывает на повидавшее виды мыло и маленькое полотенце.       — Хорошо. Я понял.       Она тянется к рюкзаку.       — Нет. Не надо. Там… мои вещи.       Покорно кивнув, она закатывает рукав рубашки и проводит нежными пальцами по синякам и ссадинам.       — Пройдёт, — Освальд обнадёживает себя и сомневается в ней. Не произнесла ни слова, но понимает его и Mélik. Немая? В Севилье принято лишать языка и голоса?       Освальд быстро умывается. О внешнем виде можно только гадать, потому что зеркала нет. Головная боль после перелёта, захвата и погони немного отступила. Решив, что нельзя заставлять Mélik ждать в своём же доме и обвязав пыльную рубашку вокруг талии, Освальд возвращается в гостиную.       — Бенито Ривас. Король Мелик. Прозвище дали «Быки», когда я стал алькальдом Малаги. Для своих Бенито, для тебя тоже.       Женщина подаёт куски белого хлеба с толстой корочкой. Без тарелки, без корзинки, кладёт на запятнанный стол. Бенито прерывается, словно его нагло потревожили.       — На сеньору не обращай внимания.       — Что я должен знать? — Освальд пробует тушёное мясо, приправленное луком и чёрным перцем.       — Что я должен знать о тебе или от тебя?       — Я прилетаю, меня добродушно подвозят до пункта назначения, но не довозят. Я в заложниках или как это назвать? У меня на глазах застреливают людей и забивают Пако. Явно нездоровый король, отпетый ковбой, солдаты, перестрелки, лихие амигос, Сиксто на расслабоне и ты. Как понимать перечисленное?       Бенито откидывается на спинку скрипучего стула, чавкая хлебом с жидким томатом.       — Фамилия «Суарес» в Малаге многое означает. Именно поэтому Пако прислал мне сообщение, что подобрал тебя у аэропорта.       — Вы следили за мной в Техасе?       — Откуда мне знать, что ты припёрся из Техаса? Я не настолько крут, чтобы разбрасываться «Быками» по Америке. Был слушок, что Суарес проживают где-то в Штатах, но что мне с того? Я не полечу за тобой.       — Для чего я тебе? Играть в войнушку? Нет. Без меня.       — El hijo del Capitán, — Бенито поднимает стакан, подначивая выпить. — Ты — сын Капитана.       — Нет, я не…       Сеньора с длинными светлыми волосами подносит стакан воды и пластыри.       — Спа… спасибо большое.       Долгожданный глоток. Из ведра Освальд не отпил, запах отталкивал. Сеньора без просьб приносит второй стакан.       — Твой отец — El Gran Capitán, Великий Капитан. Он отстаивал Малагу с 1980-х, боролся за неё, пока обжорливые политики подминали под себя всё.       — И где он теперь?       Бенито обмакивает хлеб в прозрачный суп:       — Умер за свои идеалы, потому что простой народ неугоден королю, потому что король не приемлет конкуренцию и не отдаст престол истинному правителю.       — Я нужен Хайно, потому что я — сын его мёртвого конкурента?       — А для чего он тебя схватил? Быстрая расправа.       — Но я же ничего не сделал. Я вообще не в теме происходящего. Мама рассказывала, что отец погиб в Малаге, когда я был маленьким, я его не помню и не знаю, как он выглядит.       — Великий человек — твой отец. Я занял его место в Малаге. С детства варюсь в севильской войне. Ты похож на El Gran Capitán. Как бы мы ни хотели, нас всегда тянет к истокам.       Освальд опускает взгляд на рюкзак между ног.       — Где находится Санта-Медина?       Бенито облокачивается на стол и задумывается, глядя на собеседника.       — Санта-Медина? — переспрашивает с сомнением. — Впервые слышу. В Малаге точно такого нет. А что это?       — Не знаю. У меня только название.       — Звучит как что-то священное. Священная обитель? На территории «Аистов» полно храмов. Искать нужно в том направлении. Тебе для чего это место?       — Последнее желание мамы. Она умерла неделю назад.       — Хм. Хм, — Бенито поглощён обедом. Своеобразное соболезнование сыну Великого Капитана.       На втором этаже закрытая комната и доступный совещательный пункт. Освальд представляет, как Бенито собирает здесь «Быков».       — Малага под моим контролем, «Аисты» сюда не суются, — он читает карту на столе. — Без надобности, само собой. Макареной заправляет Рауль. Пляски на деньгах местных и туристов, бордель и прочая coño, чтобы развлечься и заработать побольше. Тебя забрали отсюда, — Бенито ставит палец на красную точку у окраины: — «Букэ-ясики», дом Рауля, где он тусит в свободное время и удерживает пойманных «Быков».       — Я видел.       — Славно. Надеюсь, доволен. Следующий по значению объект — Триана под предводительством Чики. Тоже роскошь и искусство, как в Макарене. Чики живёт в Кастильо-де-Сан-Хорхе, в замке. Из-за того, что это maldito музей, к нему трудно подступить. Любимая забава — Пласа-де-Торос-де-Маэстранса.       — ¡Cor-r-r-r-rida!       Освальд вздрагивает от неожиданности.       — Извините, — Сиксто приподнимает козырёк джинсового гавроша. — Не хотел напугать. Мне стало скучно у себя и я пришёл к вам. Что обсуждаете?       — Достопримечательности Севильи, — Бенито закуривает.       — Где живёт Хайно? — спрашивает Освальд.       — Ayuntamiento. Мэрия между Пласа-Нуэва и Пласа-де-Сан-Франсиско. Огромных размеров хорошо охраняемая ратуша.       — Ну хорошо её стали охранять после…       — Давно, — Бенито не даёт договорить Сиксто. — С 90-х, после прекращения митингов. Ноги со стола убрал.       Освальд внимательно рассматривает карту, пытаясь найти Санту-Медину.       — Триана и Макарена разделены Гвадар… кли…       — Гвадалквивир — главная река Севильи.       — А мы где?       — В самой culo, — отшучивается Сиксто.       Зажав сигарету губами, Бенито показывает на низ карты. Далеко от центра, недалеко от аэропорта Малага-Коста-дель-Соль, которым Освальд не воспользовался из-за неудобного расписания рейсов.       — Наши основные цели: две Пласас, Макарена, Триана, — Бенито стряхивает с карты упавший пепел. — Но их непросто захватить. Власть прикрывается мирными кварталами. Люди лижут королю и боятся нас. И в то же время королевская гвардия встаёт на их защиту.       — Логичный обмен, — соглашается Освальд. — Власть выступает за интересы мирных кварталов, а те обеспечивают Хайно этой самой властью. Как я прочитал до прилёта, в Севилье нет монархии и правительство выбирается путём избрания. Хайно называют королём, потому что он прочно укрепил позиции в правительстве? А чего вы добиваетесь войной? Свергнуть Хайно? Занять его место? Поставить своего человека? Себя, Бенито?       Освальд не получает ответов на вопросы. Война кажется ему неправильной, а её причины — притянутыми за уши. С другой стороны, Южная и Северная Корея тоже конфликтуют, но не убивают же друг друга.       — Слышал о Санте-Медине? — интересуется Бенито у Сиксто. — Ты мобильнее меня в Севилье.       — Я посещаю Санта-Паулу, другие монастыри мне не сдались. В Санта-Пауле раздают вкусный апельсиновый джем и мармеладки.       — Ты не за сладостями туда ходишь, — усмехается Бенито.       — Цыц, — Сиксто приставляет палец к губам. — Нет ничего греховного в любовании прекрасным.       Бенито уверен, что Санта-Медина — это монастырь или священное место. Санта-Медина схожа по звучанию с произнесённой Сиксто Санта-Паулой. Мать Освальда не была религиозным человеком, но почему бы после смерти не соединиться с верой?       — Малагцы — верующие? — невзначай спрашивает Освальд. — Не современные, а из прошлых поколений.       — Твой отец не был верующим, — с отвращением отвечает Бенито. — Чтобы прочувствовать Малагу во всей красе, предлагаю поселиться в родительском доме, или ты хочешь сожительствовать с Сиксто?       — Дом ещё… живой? Стоит? — Освальд таращится на него.       — Стоит, как у меня, — Сиксто сгибает руку в локте.       — Двадцать лет, почти как новенький. Для «Быков» дом El Gran Capitán — молитвенник и символ справедливости. Не переживай, отбитые там не поклоняются. Немного приберёшься, разберёшься, и можно жить. Я следил одним глазом за домом. Крыша, кровать, отдалённость от трущоб. Понравится, ещё останешься у нас насовсем. Здесь твои корни! Кстати, уже знаешь, когда полетишь обратно? — в интонации осторожность, будто Бенито прощупывает намерения.       — Я улечу, когда найду Санту-Медину.       Утвердительно кивнув и сжав губы в полоску, Бенито сворачивает карту.       — Отсюда недалеко, — Сиксто ведёт Освальда по улице. — Но учти, местечко своеобразное.       — Насколько?       — Увидишь.       В скавенджере на задних сидениях две коробки, перетянутых скотчем.       — Багги не предназначен для перевозки?       — Багги зашивают днище. Что за романтические чувства к нему?       — Соскучился. Шутка.       Освальд родился в Жилище Волков, в 2000-х переименованного в Парк Волков. Дикая природа и сельская местность. Скалы, рощи, камни, ручьи.       — Об этом я и говорил.       Освальд не сводит глаз с чёрного волка, проверяющего, кто пожаловал на забытую территорию. Испуганный чувствует опасность, опасный признаёт в испугавшемся безобидного.       — Они не нападут первыми, но по ночам будь начеку. Волчий вой в порядке вещей.       Сиксто открывает ключом дряхлый деревянный дом. Одно из четырёх окон разбито — вряд ли проделки волков. Внутри по-спартански минималистично: узкая кровать да обеденный стол, на двустворчатом шкафу болтается дверца. Здесь не убирались двадцать лет, сюда не ступала нога человека двадцать лет.       — El Gran Capitán всего хватало, — Сиксто ставит на пыльный пол коробки. — Вода, еда, туалетная бумага. Убирай после себя в лесу.       Освальд проверяет содержимое: бутылки с водой, яйца, рис, потроха, куриная тушка, рыбные консервы, томаты, перец, лук, хлеб, крупа. Пара ножей, фонарик, пистолет, ржавая вилка, мыло, рулон туалетной бумаги.       — Объяснись.       — Boquerones насобирали. El hijo del Capitán не будет голодать и жить без удобств.       — Особенно пистолет — это удобство. Как ты назвал? Бок…?       — Boquerones. Малагцы. «Анчоусы». Не «Быки». Займёшься домом? Помощь нужна?       — Я бы с удовольствием помылся и лёг спать. Голова не варит от переизбытка событий за полдня.       — Тогда оставлю тебя. Выспись. Приеду вечером. С меня орухо. Дверь закрывай, чтоб волки не смотрели, как ты крепко спишь.       Освальд провожает его, обходя небогатые владения.       — Я вот что заметил. Почему вы с Бенито часто упоминаете моего отца, но не мать? При этом вы знаете обо мне. Я начинаю сомневаться, а существовала ли моя мама, — нервный смешок возвращает в голову зудящую боль.       Сиксто перебирает ключи от скавенджера.       — На войне же как оно? Запоминаются сеньоры, а не их сеньоры. Мужчины воюют, женщины не воюют. На войне говорят о мужчинах и вспоминают мужчин.       — Патриархальные Малага и Севилья. В Техасе мама сделала для меня больше, чем мёртвый отец.       — Твой отец многое сделал для Малаги.       «Да. Люди живут в трущобах и завидуют обеспеченным. Может, спустя двадцать лет нескончаемой войны пора задуматься о себе, а не грезить о чужих деньгах и власти?»       Освальд умывается в ручье и не надевает чистую футболку на мокрый торс. Окна нараспашку, старый матрас сушится. Для сна достаточно кинуть одеяло на пружины.       Освальд крепко спит и не слышит треск из рюкзака.       От пыли чешется кожа и щекочет в носу. Волк поблизости рыщет в поисках еды.       Освальд проверяет заряд телефона и не находит в доме розеток.       — Отлично. Без канализации, без электричества, без туалета. Чего ожидал от леса, амиго? Лес лучше трущоб.       Нащупав прямоугольный предмет под одеждой, он резко вытаскивает руку из рюкзака.       — А ты откуда?..       Рация с антенной и кнопками.       Неаккуратно повернув её, осматривая со всех сторон, Освальд задевает колёсико. Экран загорается оранжевым, буквы сменяются цифрами.       Ожидание затягивается. Освальд не подаст голос первым. Рация могла оказаться внутри одним способом — её подложили в доме Рауля. После освобождения рюкзак был в поле зрения.       Освальд обводит узоры на урне, слушая потрескивание, и отпускает кнопку.       — Ты… не обидел меня… внез-запным уходом.       Освальд прикладывает рацию к уху, чтобы расслышать хриплый голос сквозь помехи.       — Не поп… п-пробовал ахобланко. Мне была… интересна… твоя рекз-ция, — пауза, глубокий вздох со свистом астматика. Щелчок. — Освойся в… Малаге, погуляй… по центру, насладись… пребыванием. В Мал-лаге есть… красивые… места, — щелчок. — Ты… найдёшь… меня в ратуше, я редко… выхожу. Тебя… п-поп-пропустят, — щелчок. — Я пытался… встретить… тебя с… почестями, но… не п-получилось, — щелчок. — Освальд?       Освальд ставит рацию на пол. Ответ не последует.       — Mi osito. Я… соболезную.