Capítulo 3. Реверсия

      Мертвец идёт за мертвецом, живые в бронежилетах встают на защиту справедливого, набожные католики объявляют Страстную неделю в церкви Спасителя.       Паралич левой руки.       Плечевой сустав — Адара, локоть — Везен, запястье — Алудра. К сломанному фантошу пришита лапа аиста. Он не приносит детей обездоленным. За крещением обращайтесь в Санта-Марию-Магдалену к святому Перфекту.       Приговорённая к обезглавливанию птица подстрекает инквизицию.       Хайно танцует в королевских покоях.       Брюки вбиты в броги с перфорацией на швах. Обувь ирландских фермеров, плотная, ортопедическая. Болят своды стоп, пятки, колени. Королевские эспадрильи прислуга раздала бедным. Физиотерапия, массаж, плавание. Диетолог Коломбо смирилась, что шестидесятилетний мужчина не сбросит лишний вес.       Варусная деформация стоп.       Бежевый цвет освежает стать тирана. Солнечные лучи отражаются, тело не нагревается. Жаркой Севильей правит холодный король. Хайно балансирует на тёмно-бирюзовом, успокаивает и насыщает.       Блаженный был стабильным, сострадательный был проницательным.       Перелом позвоночника со смещением влево.       Золотая статуя не стоит на Пласа-Нуэва.       Хайно не пьёт орухо и не скупает картины Веласкеса. На нездоровое тело не ложится ровный загар, покалеченного пронзили тёмно-бирюзовые мечи возмущённых.       Красота — это уродство для малоимущих. Красота в мудехаре Алькасара и платереско ратуши. Хайно ненавидит ратушу всем сердцем. В королевских покоях ничто не указывает на проживание паллиативного пациента. Массажный стол и инвентарь для лечебной физкультуры размещены в служебном помещении, от бассейна отказались на начальном этапе реабилитации.       Хайно танцует, превозмогая усиленную боль в ногах, поясничном отделе, животе и онемение левой руки. Он кашляет, потому что задыхается, и задыхается из-за мышечных спазмов в груди.       Что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Хайно живёт болью и борьбой. Войну начали «Быки, боль по вене пустили «Быки». Белый аист заперт в грудной клетке.       Бежевая бабочка сползает по рубашке на Пласа-де-Сан-Франсиско. Шмякается без хлопка о плитку и не истекает кровью.       Хайно издаёт влажный звук столкновения с каменной мощью. Туристы не пропускают Пласа-де-Сан-Франсиско. На первых полосах газет достоверные фотографии преступления. На бежевом костюме семьдесят пять тёмно-бирюзовых полос. На одной полке «Сто лет одиночества» Маркеса и «Убийственная шутка» Мура.       Реалист был оптимистом, ипохондрик был идеалистом.       Искусственный нос.       По мнению Рауля, в покоях одинокого короля ежедневно должны отрабатывать куртизанки. Секс — лучшее лекарство от скуки и невзгод. Доктор Кесада прописал постельный режим, но не уточнил количество людей в постели. Хайно отверг предложение о куртизанках, и тогда Рауль воспользовался главным оружием.       Она приходит за сексом и беседой, отдаёт понимание и принятие. Без графика, без подготовки, без слов сострадания. Сеньора по вызову, её номер в быстром наборе. Любимица Рауля, несостоявшийся политик в сексуальной сфере. Одета с иголочки, носит туфли прямиком с мадридского подиума, севильских пьяниц посылает на головку Чезаре Борджиа.       Мадалина привычно проводит по напряжённой линии плеч, заставляя глаза закрыться в притуплении от ласкового прикосновения, и садится на колени. Давние любовники видятся редко по желанию и несоответствию Хайно, и на каждой встрече Мадалина разглядывает его, как в первый раз, отмечая изменения и улучшения.       Она не распространяется в «Косё бэндзё» о заработке и физических способностях короля. Куртизанки не раскрывают секретов состоятельных клиентов, друзья делятся личным не для разжигания слухов в прогнивших кварталах.       Руки на подлокотниках кресла, с нижней губы свисает слюна, прикроватные лампы освещают холодную постель. Мадалина расстёгивает ремешки на затылке, сидя ровно на коленях — Хайно ненавидит ёрзанье. Тяжёлая челюсть перевешивает голову. Во рту вкус железа от зубов. Мадалина берёт лицо в ладони, разглаживает большими пальцами старческие морщины. Она помнит тонкие бакенбарды и лисью улыбку.       — Хайно? — зовёт из неведения.       — Кто… ты?       Она проходила через это множество раз. Было обидно и больно, потом свыклась. Куртизанки лечат тело и заклеивают пластырями душевные раны.       — Я — Мадалина. Tesoro. Меня прислал Рауль, чтобы ты не грустил.       — Почему я… грущу? — глаза слипаются. Невзгоды давят на позвоночник женскими руками.       Хайно отмечает приятный голос и нечёткие очертания. Точно не назовёт цвет глаз и форму носа. Если она сидит на коленях, значит он ей доверяет. Если она зовёт по имени, значит получила разрешение. Если она не противится его, значит нежилась с ним в холодной постели.       — Потому что старые раны воспалились. Днём тебя лечит доктор Кесада, ночью я засыпаю у тебя под боком.       Если она знает имя доктора, значит следит за угасшим здоровьем. Если Хайно знакомо имя доктора, значит аист не выбрался из грудной клетки.       — Поз-воночник?.. — отводит от неё лицо, стесняясь беспомощности. Слюни капают на рубашку. — Я почти… задохнулся сегодня. Почти… не считается.       — Я дам тебе воздух. Дыши моими лёгкими.       Они прошли через недержание мочи, дыхательную недостаточность и сексуальную дисфункцию.       Мадалина целует Хайно. Железо плавится под высокой температурой милосердия. Аист бьётся в грудной клетке.       Завтра Хайно навсегда забудет Мадалину и её слёзы из 1992-о.