Capítulo 5. Наличные, карта, кислый Федерико

      В Техасе Освальд не подкармливал из жалости бездомных кошек и собак. В Парке Волков на траву выливает сотейник с потрохами.       — Они не жарятся и не провариваются. Либо руки растут из неправильного места, либо мозг отказывается воспринимать потроха как нормальный продукт. Не подеритесь и не приходите за добавкой. Единичная акция.       В сковороде яичница с томатами, в кружке чай без сахара, в доме беспорядок. Снести бы его и построить новый. Для чего? Для жизни в Малаге? Зачем? Университет Райса за Освальда закончит Саймон Бриттон, который не удосужился узнать, как поживает в незнакомой стране сосед по комнате?       Решено. Сегодняшний день посвящается порядку. Помыть дом снаружи и внутри, выкинуть старые вещи на просушку или в мусорку. Освальд рано встаёт, потому что плохо спит. Ночью температура опускается до шестидесяти двух по Фаренгейту. Ночью жилище El hijo del Capitán сторожат волки.       Полярный вожак торопит иберийских собратьев быстрее расправиться с потрохами и не попасться на глаза нового хозяина. Полярный не примет с земли, опасный возьмёт из рук испугавшегося.       Температура поднимается. Сняв свитшот, Освальд в одних шортах таскает от ручья вёдра воды.       — На продажу выставляешь или что?       Погрузившись в генеральную уборку, Освальд не услышал приезда Сиксто.       — Устал чихать и задыхаться. С чем пожаловал?       — Есть задание. Погнали со мной. Дом никуда не денется. Его охраняет дух El Gran Capitán.       «Звучит неубедительно и немножко страшно», — Освальда передёргивает от мысли о мёртвом отце, которого он ни разу не видел.       — Куда?       — К Arbusto. Товарный обмен. Мы ему продукты, он нам лекарства.       — Лекарства какого характера? — Освальд надевает футболку и залезает в кеды без носков.       — Натурального. Arbusto — травник. Средства от изжоги, поноса, иммунитета, чесотки, бронхита.       — От головных болей что-нибудь имеется?       Из двадцати купленных таблеток осталось пятнадцать. Недомогание, бессонница, стресс, интоксикация после гулянки в «Дон Кихоте», климатические условия — такими темпами Освальд не протянет и недели.       — Что-то серьёзное или по ерунде?       — Акклиматизация, скорее всего.       — Arbusto вылечит. Погнали. Садись за руль.       — В смысле за руль? В смысле я? — Освальд бросает в рюкзак бутылку воды и телефон.       — А чё, водить не умеешь? — Сиксто садится на пассажирское. — Скавенджер лёгок в управлении и тяжелее багги.       Освальд получил права три года назад и с тех пор за руль не садился. Не накопил на личный седан или джип.       — Сомневаюсь, что на скавенджер в ваших условиях требуются права.       — Правильно. Всем насрать. А если не умеешь, бездорожье закаляет.       — Это меня и пугает, — удручённое признание.       Ехать по трассе вдоль Средиземного моря — мчаться к свободе. Сиксто закатывает глаза и фыркает на навигатор. Спустя сорок минут пути Освальд осваивается и даже гордится собой, но свернув после указателя, огорчается горному хребту.       Arbusto надёжно обосновался на горе Ла Конча и буквально сросся с природой. Преодолевая тяжёлый подъём на скавенджере, Освальд мошонкой чувствует ямы и навязчивую щекотку травой.       — Что-то надумал насчёт Санты-Медины? — Сиксто держится за раму и панель.       — Я не улечу из Севильи, пока не найду её. Прошерстю Андалусию вдоль и поперёк.       — Arbusto тебе не помощник. Он приехал уже после кончины El Gran Capitán и не в курсе причин конфликта. С Ла Конча не спускается, ведёт затворнический образ жизни.       — Что за друид Панорамикс?       — Ха! Ну что-то похожее. Вечно в земле копается, в корзинку травки забирает, варит и не всё даёт пробовать. Умный malparido. Бенито его любит. Мозговитый чудак. Доктор Франкенштейн без монстра.       — Ублюдок, Король Мелик, Член. Какое же прозвище у умного человека?       — ¡Mierda! — Сиксто реагирует на столкновение днища с ямой. — Куст. Поймёшь, как приедем. Если приедем!       На вершине Ла Конча каменный двухэтажный дом с верандой и флюгером. В белой беседке фруктовая тарелка, садовый распылитель поливает большую территорию, под дубом разобранный райдер.       — Бизнесмен?       — Их порода. Агент по недвижимости. ¡Arbusto-o-o-o! — зовёт Сиксто, сложив ладони у рта.       На крыльце появляется девочка подросток в голубом платье.       — Está en el baño.       Застёгивая шерстяные брюки, из-за дома выходит лысый мужчина с бородкой. Высокий, зрелый, в костюмной жилетке на голом торсе, со шлёвок свисает цепочка, на плечах выцветшие татуировки.       — ¿Dónde estabas? — вытирает лысину шейным платком.       — Трахал «Аистов» на досуге. Arbusto, знакомься, мой амиго El hijo del Capitán, он не habla español. Ос, это Arbusto.       Arbusto смеряет Освальда пофигизмом.       — Как похуй. Пошли. У меня всё готово, — скрывается в доме.       Освальд не ориентируется в испанском, но по-английски Arbusto говорит с акцентом на мягкое произношение и неизвестный патриотизм.       — Помоги мне, амиго, — Сиксто открывает заднюю дверцу скавенджера. — Не обращай внимания, он всегда так разговаривает.       — У «Быков» скудная фантазия на прозвища.       — А?       — Обозвать лысого человека Кустом — то же самое, что дразнить его кудрявым. Проходитесь по недостаткам.       Сиксто хмурит брови и кривит губы в неприязни. Показывает на ладанник у крыльца.       — Arbusto. Он такой один тут. А кудрявый — это ты.       Девочка представляется Клелией и провожает на кухню. Сиксто пропадает, Освальд помогает разбирать коробку с продуктами.       — Твой отец? — подаёт консервы.       — Да. Он хороший, добрый, научил меня английскому и французскому.       — Почему живёте в необычном и отдалённом месте?       — Федерико нравится, а мне нравится с Федерико.       — Федерико. Хм.       Клелия ведёт на второй этаж. В спальне без кровати лаборатория для варки наркотиков. Рассада под ультрафиолетом, бонг, кальян, фильтр-пакетики, пакеты с застёжкой и бегунком. Растаманский кошмар наяву. Не хватает полуголых девушек под кайфом, флиртующих под регги с плакатом Боба Марли.       — Натурального характера, говоришь, — Освальд шепчет Сиксто. — Не химического?       — Ручной труд и никакого мошенничества, — отвечает в тон. — Arbusto, амиго мучают головные боли. Есть что?       — Есть всё, — клацание по клавиатуре. На экране монитора наркоманский трафик или статистика цветения Ла Конча. — Конкретика. Ваш запрос — мой товар. Клелия, в туалете закончилась бумага. Дорогая, организуй.       — Como quieras.       — По-английски, девочка! — Федерико кричит вслед, хватаясь за живот и морщась. — В школе ни хрена не учит английский. Ты. На, — берёт с полки пакетик с травой. — В кипячёную воду кинешь и выпьешь. Заснёшь как маленький и миленький. Без побочек.       — Это наркотики?       — Нет, дохлые засушенные мухи. Это трава, чувак, не видишь? Её пьют дети при высокой температуре. Как думаешь, это наркотики?       — Да.       — Не трахай мне мозги снобизмом, — Федерико цокает языком. — Наличные, карта?       «На всякий случай. На тот случай, когда закончатся таблетки. Не светись данными в наркотрафике!»       — Наличные, — Освальд залезает в рюкзак за портмоне. — Один пакетик.       — С тебя десятка и не ходи сюда, раз такой правильный.       Сиксто с победоносной улыбкой выносит коробку наркотиков. На крыльце Клелия играется с шиншиллой.       — Её зовут Грис. Хочешь потрогать?       — Пушистенькая какая.       — Федерико подарил, чтобы я не плакала. Федерико заботится обо мне.       — Он у тебя… хм-м.       — Не всегда таким был. Кроме него, у меня никого нет.       — Амиго! — Сиксто хлопает дверцей скавенджера. — Убери пальцы, она кусается. Поехали!       — Можно воспользоваться туалетом? Нам долго ехать.       — За домом. Ты не бойся пить траву, она правда помогает. Это не наркотики. Федерико не использует наркотики для лечения. На других не использует. Ты, как выпьешь, сразу спать ложись. Во сне лечишься.       За домом деревянная постройка и плантация конопли.       — Они ненормальные. Как у них всё нормально!       Под крышкой ужас. От запаха крови и экскрементов сводит кишечник. Закрыв рот ладонью, Освальд прокашливается и подавляет желание проблеваться.       — Бедная Клелия. Как она здесь живёт?       По траве бродит Грис. Клелия накрывает руки Федерико на плечах.       — Порядок? Ты за руль.       — Почему опять я?       — Спуск легче подъёма. ¡Arbusto, Clelia, nos vemos!       Трудоёмкий спуск с Ла Конча проходит в тишине. На трассе Сиксто нарушает молчание.       — Нормальные ребята. Не подумай.       — Я в шоке! — Освальд сжимает руль до побелевших костяшек. — Наркотики! Зачем вам наркотики?! Девочка живёт в нарколаборатории!       — Наркотики — это бизнес, деньги. Как у продавца, так и у покупателя. За наркотики люди свернут горы. Лучшие соратники качаются на кокаиновой ниточке. Ниточки в руках Бенито. Так и строятся империи, амиго. Ну и подложить пакетик кому-нибудь важному — дело нехитрое.       — Это грязно. Я был другого мнения о Бенито. Ты тоже принимаешь?       — Бывает, — Сиксто пожимает плечами. — Безобидные. Бенито — нет, только раздаёт. Амиго, скажи, ты видел когда-нибудь трущобы без наркотиков, оружия и убийств? Это часть трущоб. Бери от жизни всё.       — Теперь мне понятно, почему Куст не покидает Ла Конча.       — Да что тебе понятно? Una mierda.       — Объясни, раз я не понимаю очевидного. Он забрался на гору, как на вышку, и сыплет на ваши головы наркотики. И мне досталось! — кивает на задние сиденья. — Сиксто, я не буду этим заниматься, сделаю вид, что не в курсе манипуляций.       — Нинью зовут Шохре, четырнадцать лет, сирота, — Сиксто с грустью смотрит на Средиземное море. — Настоящая Клелия умерла много лет назад. Федерико… Федерико мучается. Ни жены, ни дочери. Шохре скиталась и забралась на Ла Конча. Федерико приютил, обогрел, вырастил.       — Он называет её Клелией.       — Она подыгрывает. Она — Клелия с любящим отцом Федерико, а не сирота Шохре.       Недалеко от «Дон Кихота» Сиксто просит подбросить до Пальмильи.       — Ну всё. Вали отсюда. У меня вечером свидание.       — А машина?       — Тебе на мороженое. Пользуйся. Заправку найдёшь, навигатор mierda не покажет.       По улице идёт нерадостная сеньора с длинными светлыми волосами. Бенито курит на корточках возле отжимающегося мужчины в кирпичной майке. Сиксто отгоняет коробкой наркотиков футбольную команду мальчишек. В Малаге не дует западный ветер. Бенито впускает в дом сеньору с длинными светлыми волосами и ожидает Освальда, но тот заводит скавенджер.       — Не люблю… Корпус… Крис-с-ти, — щелчок. — После него… чистить… город. Женщины… любят получать… цветы, — щелчок. — Но не вык… выкидывать их.       Освальд рулит одной рукой, во второй рация. Удивительно, как Хайно рассчитывает время для связи — чтобы поблизости не было «Быков».       — Тебе не страшно стоять на месте, откуда сбросился? — щелчок. Пауза. — Тебя держат под руки, чтобы ты снова не прыгнул?       Щелчок. Помехи. Хрипение. Коннект установлен. Это не любовные записки в старшей школе на уроке литературы, это кормление ребёнка грудью. Выгодно и полезно, через пару лет прекратится.       — Куд… едешь? — скрежет металла. Щелчок.       — Одна попытка, чтобы угадать, — щелчок. — В Севилье много мест, куда мне отправиться? — щелчок. — Не подскажешь конкретное?       Помехи. Свист лёгких. Освальда радует состояние Хайно.       — Я не пришёл воевать, Хайно, — щелчок. — Придёшь ко мне, — щелчок. — Застрелю. Санта-Медина.       Помехи. Сдавленный стон. Сглатывание.       — Санта-Медина, Хайно! — щелчок.       Помехи. Сипение. Смерть короля будет на совести Освальда. Вариться в котле за доведение до инфаркта.       — Клянусь, если узнаю, что ты что-то сделал моей матери, — щелчок. — Я убью тебя, — щелчок. — Клянусь, за мать я тебя убь…       — И она, — глубокий вдох. Щелчок. — Харха-ктер Кармен.       — Хайно! — щелчок. — Хайно! — Освальд отбрасывает рацию. — Козёл!       Что тебя не убивает, делает тебя слабее. Хайно слабый, Освальд решительный. Их объединяет Кармен Суарес.       — Отвали, противный niñito! — Патрисия уворачивается от поцелуев и веточки апельсинов. — Сутки были вчера.       — Мне было стыдно заявляться после случившегося. Сейчас не стыдно и хочется кушать.       — Иди на хуй! — запас английских слов скудный. — Это! Твоё! Взять это.       — Что? Кого?       Десятилетняя Пепа ставит перед ним ведро со шваброй. Девочка не ходит в школу и занимается ремонтом техники.       — Липкие. Вещи. Мыть. Как жвачка. Оставил. Orujo.       Освальд вспоминает, как пьяным облепил прилавок пластырем.       — Швабра. Мыть. Вы правы, — вручает Пепе веточку апельсинов. — Твоя мама не хочет накормить меня гаспачо.       — Пять, — Патрисия достаёт из холодильника холодный суп.       — El hijo del Capitán, — Освальд перехватывает швабру, как оружие. Гены, ДНК. Суарес. Полчаса назад угрожал королю расправой, а его отказываются бесплатно кормить за давние заслуги отца.       — Пошёл на хуй! — непреклонна.       Севильское солнце на западе летит на провинцию Уэльва. День длился четырнадцать часов тридцать восемь минут.       В жёлтом скавенджере играет бридж.       Сиксто едет в «Косё бэндзё» трахать мать.       Федерико на вершине Ла Конча расправляет руки. Из локтевой ямки течёт кровь. Шохре запускает воздушного змея.       Бенито разминается в трущобах Лас-Трес-Миль-Вивьендас.       Сеньора с длинными светлыми волосами выкидывает мусор в контейнер.       Освальд находит фотоальбом под полом.       Мальчик в бордовой футболке «4 Sergio Ramos» забивает мяч головой. Мужчина в кирпичной майке свистит в свисток, засчитывая гол «Гнойных прыщей».