Часть 29

Илана уже неделю находилась в родном городе. Дом встретил её привычным шумом и усталой теснотой. Беременная мать с уже заметным животом, которая всё чаще тяжело вздыхала и молча присаживалась на край дивана. Бурчащий отчим, раздражённый самим фактом возвращения Иланы и тем, что она отказывалась уезжать обратно. Крикливый Игорь, вечно путающийся под ногами. Вечно недовольный Никита, которому не нравилось буквально всё. И Алан, который после школы неизменно приходил к старшей сестре рассказать, как прошёл день, кто кого толкнул и какую двойку он сегодня «несправедливо» получил. И удивительно, но Илане было всё равно. Её не заботил ни братик, в котором она всегда души не чаяла, ни сосед, который ещё месяц назад назывался её парнем, ни отчим, сходящий с ума от злости из-за её возвращения. Даже мать, с её осторожной заботой и тихими взглядами, будто спрашивающими разрешения просто быть рядом, не вызывала в Илане привычного отклика. Дни пролетали слишком быстро. Подозрительно быстро. Она просыпалась, лежала, снова засыпала. Иногда смотрела в потолок, считая трещины. Иногда просто слушала, как дом живёт своей жизнью, не требуя от неё участия. Мама тоже старалась не трогать дочь. Она поняла всё без слов. Поняла, что случилось что-то плохое. Такое, о чём не спрашивают. Захочет — расскажет. А пока пусть страдает. Всё проходит. Даже это. Илане пришлось выкинуть старую сим-карту. Новый номер она дала только Регине. Это было принципиально. Ей хотелось, чтобы Мартин думал, что сходит с ума. Чтобы сомневался в собственной памяти, в реальности происходящего. Она видела подобное в каком-то сериале и вдруг поняла — вот он, идеальный момент. Единственный способ защитить себя. Возвращаться к лжецу она не собиралась. Ни при каких условиях. Все выводы были сделаны. Спасибо той женщине. Илана воспринимала их разговор как жест странной, болезненной женской солидарности. Да, было больно. Очень. Но иначе нельзя. Особенно если Алина действительно могла посадить Мартина. Правда это или нет — Илана не знала. Но подставлять его она тоже не хотела. Даже после всего. Утром мать с Игорем уехали куда-то — то ли в клинику, то ли к психологу. Илане было всё равно. Отчим тоже ушёл на работу. Мама попросила присмотреть за Никитой. Алан был на занятиях. Но Илана не присматривала. Её состояние не позволяло. Даже просто не уснуть было усилием. А встать с кровати — задачей со звёздочкой. Пока Никита не кричал, она была спокойна. Чем он там занят — неважно. Скоро родится новый ребёнок. Значит, если Никита вдруг потеряется, катастрофы не будет. Так она шутила в своей голове. Чёрный юмор казался единственным способом не развалиться окончательно. И тут раздался странный стук. Где-то у окна в соседней комнате. Глухой, неровный. А потом — визг. Четырёхлетний Никита с криками вбежал в комнату, лицо красное, глаза круглые. — Там бабака! Мне сташно! — Нет там никого, — спокойно сказала Илана, даже не поднимаясь. И в этот момент стук повторился. Уже в её окно. По стеклу, закрытому плотной шторой. Выбора не осталось. Илана поднялась, чувствуя, как холод поднимается по коже. Наверное, почту принесли. Или Амир зашёл — узнать, как дела. Или извиниться. Не открывая окна, она вышла из дома. Никита торопливо засеменил за ней, цепляясь за футболку и переставляя короткие ножки. — Кто пришёл? — крикнула она, стоя на крыльце. Во дворе было пусто. Никита прижался к её голой ноге. Она даже не подумала одеться — вышла в коротких шортах и оверсайз-футболке. Октябрьский воздух моментально пробрал до костей, острый и влажный. Окно, в которое стучали, выходило на палисадник. Значит, нужно идти туда. Либо встретить гостя, либо убедиться, что всё это показалось. Но стоило ей подойти к воротам, как они открылись сами. Из палисадника вышли они. Ян, по-раздолбайски отряхивающий гачу штанов от сухих листьев и веток. И Мартин — неподвижный, собранный, холодный. Будто не он лгал. Будто это не у него был багаж секретов. Будто ничего не произошло. Илана замерла. Этих двоих она точно не ожидала увидеть. Более тысячи километров от их дома. В её городе. — Привет! — радостно поднял руку Ян, заканчивая отряхиваться. Илана молчала. Мартин тоже. Они смотрели друг на друга, словно между ними натянули тонкий провод под напряжением. Ян всё понял сразу. Поэтому шагнул вперёд и опустился на корточки перед Никитой. — Привет, — улыбнулся он. — Я Ян. А тебя как зовут? — Икита, — тихо ответил ребёнок. — Пойдёшь, покажешь мне свои игрушки, пока твоя нянька поговорит с дядей? — Не-а, — Никита покачал головой и крепче вцепился в ногу Иланы. — Тут холодно. Ты заболеешь, — сказал Ян, бросив взгляд на Илану. — Айда погреемся. — Поси, — протянул Никита руку Яну, доверчиво и сразу. Ян легко подхватил его, будто делал это сотни раз, и, не оглядываясь, повёл в дом. Дверь за ними закрылась тихо, почти деликатно. Илана осталась одна. Точнее — наедине с Мартином. Холод сразу стал ощутимее. Он забирался под футболку, скользил по оголённым ногам, цеплялся за кожу. Но она не двигалась. Не потому что не хотела, а потому что если сделает шаг — всё рухнет. Либо она. Либо он. Они стояли друг напротив друга. Молча. Слишком близко, чтобы не чувствовать тепло чужого тела. Слишком далеко, чтобы дотянуться. Мартин смотрел на неё внимательно, будто боялся моргнуть. Илана — упрямо, почти зло. Ни один не делал первый вдох. Прошла секунда. Две. Может, минута. Время здесь вело себя странно, как и всё в её жизни в последнее время. — Я пойду домой, — наконец сказала Илана. Голос вышел ровный, но тело выдало её предательски: плечи дрожали. — А ты уезжай. Мартин не ответил. — Уезжай, — повторила она, уже жёстче, с нажимом. — Ты здесь лишний. — Нет. Одно слово. Спокойное. Упрямое. Он не повысил голос. Не шагнул ближе. Но этим «нет» перечеркнул всё, что она пыталась удержать. — Мне надо тебе всё объяснить. — Нет, — резко ответила Илана. — Не надо. Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Пятки почти упёрлись в крыльцо. — Ты уже всё объяснил, — продолжила она. — Своим молчанием. Своей жизнью. Своей… женщиной. Слово вырвалось с усилием. Она не смотрела на него, когда говорила это. Смотрела куда-то мимо, в темнеющий двор. — Я не выбирал, — сказал Мартин тихо. — Это всегда так говорят, — усмехнулась Илана, но улыбка вышла кривой. — Только выбор был. Ты просто сделал его не в мою пользу. — Я хотел тебя защитить. — Нет, — она резко подняла на него взгляд. — Ты хотел, чтобы тебе было удобно. Это попало точно. Мартин сжал челюсть. На секунду в нём мелькнуло что-то живое, не холодное, не выстроенное. Но он быстро вернул себе контроль. — Ты исчезла, — сказал он. — Просто стерлась. Я думал, ты… — Сошёл с ума? — перебила она. — Да. Именно этого я и хотела. Он моргнул. — Значит, правда, — выдохнул он. — Ты специально. — Специально, — подтвердила Илана. — Потому что так безопаснее. Для всех. — Для меня тоже? — спросил он. Она молчала. Холод стал невыносимым. Зубы стучали, но Илана даже не пыталась согреться. Слишком много было внутри, чтобы думать о теле. — Я не вернусь, — сказала она наконец. — Ни к тебе. Ни к вашей… системе. — Я не прошу возвращаться, — ответил Мартин. — Я прошу выслушать. — А я не обязана. Она развернулась к двери. — Уезжай, Мартин. Пока ты ещё можешь. Она вошла в дом, не оборачиваясь. А он остался стоять во дворе, понимая, что впервые в жизни правда может стоить ему всего.