Глава 1 Городские будни

Снежная буря поглощала всё пространство вокруг больной белой пеленой. На планете, как всегда, царила тьма. Ветер заглушал любые посторонние звуки, а металлический корпус быстро покрывался инеем. Маленькая девочка-дрон застыла, словно кто-то выдернул мысли из её головы. Вопросы крутились в ней одновременно быстро и вязко: Как я здесь оказалась? Почему относительно спокойная погода превратилась в бурю? Что это за жёлтый крест смотрит из глубин тьмы?.. — Малышка… ты потерялась?~ — тот самый жёлтый крест начал приближаться. — Не волнуйся… мы просто поиграем~ — женский голос звучал слишком азартно, опасно наигранно, чрезмерно пугающе... За эти несколько мгновений девочка потеряла не только опору под ногами и остатки рассудка — что-то гораздо глубже треснуло внутри. Детство разбилось, как стекло под ударом, оставив её среди мрака и одиночества. Буря постепенно рассеялась, и замыленные глаза стали различать реальность… Гул шагов за стенами, что бил прямо в голову. Пыльная комната с раскиданными вещами. Запах пыли и масла. Куча запчастей, проводов и всевозможных механизмов — вопросов не было: тут жил механик. Слышались мелкие постукивания от лампочки. Мягкая постель в фиолетовых тонах, повсюду плакаты с аниме и мангой, а также старый плакат отца, которого она не видела уже очень давно, с того самого дня в детстве, когда она встретила жёлтый крест. Узи с силой вдавила кнопку будильника в пятый раз, зарывшись лицом в подушку с глухим стоном. — Чёрт… Опять этот дурдом… — пересилив себя, она встала с кровати, первым делом подойдя к окну, чтобы отвлечься от очередного кошмара. Во дворе светили тусклые фонари, которые покрывались белым снегом. Сильный ветер завывал, сообщая о «прекрасной» погоде, а как вишенка на торте — разбросанные трупы изуродованных кусков плоти, которые убирали целые команды дронов. Послышался голос дрона за окном снизу, который с нервами воткнул лопату прямо в сугроб: — С каждым днём она заходит всё дальше и дальше… Сегодня уже до центрального района дошла… — выкрикнул этот работяга. Но у Узи не было времени и сил обращать на это внимание. Она сделала несколько ленивых шагов и открыла шкаф. Весь гардероб был в тёмных тонах, напоминающих стиль эмо, но рядом висели и рабочие костюмы, маски с разными приборами. Выйдя из комнаты, в глаза сразу бросалась довольно большая квартира, в которой пустовали некоторые комнаты. Из радио доносилась музыка на непонятном языке. Мелодия была спокойной, приятной, а голос певицы звучал бодро, но с некими помехами — то ли в связи, то ли в голосе певицы. Пропустив все внешние факторы мимо датчиков звука, юная девушка зашла во вторую комнату, похожую на мастерскую. В центре стоял большой деревянный стол, вокруг — инструменты, детали, контейнеры, провода. Она глубоко вздохнула: — Чёрт бы его побрал… — подойдя к чертежам, начала в сотый раз перечитывать их. Линии невиданного оружия из будущего плясали перед глазами. Мамины линии. Она сглотнула ком в горле и с силой ткнула пальцем в схему. — Докажу, старый придурок… — прошипела она, глядя на постер Хана — её отца, приколотый к стене как мишень. Её взгляд скользнул на браслет с выцветшей надписью «Никогда не сдавайся». Пальцы сами сжали его. На секунду в мастерской стало тихо. — …И тебе тоже… мам… — Она стояла неподвижно, глядя на браслет. Тишину прервали помехи, как в старом телевизоре, и перед глазами мелькнула картинка: изуродованное тело, масло, трупы, боль — настолько мимолётный кадр, что разобрать его было невозможно. Тишина длилась секунду. Потом часы снова затикали, выдёргивая её обратно — в реальность, где мамы нет, а есть только чертежи и старый плакат на стене. Её глаза прищурились, а реакция на резкий кадр была кристально спокойной — очевидно, не единичный случай. Она давно перестала вздрагивать. Если ужас происходит каждый день, он начинает восприниматься словно задний фон, который всегда рядом, — как погода, сильный ветер или кислотный дождь по расписанию. Она завернула все чертежи и сложила их в кучу. Выйдя из комнаты, её мысли об ужасе и механизмах растворились в следующей — приземлённой, почти смешной после всего. Уроки. Чёрт. Третий урок. Вспомнила она подойдя к выходу и уже взявшись за ручку двери. Резко её прервало чувство, которое она не испытывала очень давно. Связь или что‑то ещё. Прислушавшись к пространству вокруг, резкий звук впился в процессор. Не тиканье часов. Что-то другое. …R… Она замерла, сервоприводы напряглись. …R… Осознание пришло медленно: это был не звук. Это было ощущение. Лёд, скользящий по позвоночнику. Она резко обернулась — в комнате никого. Только часы монотонно отсчитывали секунды до конца её спокойной жизни. — Глюки… — выдавила она в пустоту, пальцы сжали дверную ручку так, что металл затрещал. — Мне вообще сегодня дадут выйти? Я могу и дома остаться! — в последний раз Узи накричала на пустую комнату, удивившись насколько много сегодня аномалий. Отперев дверь, звук скрипа сразу воткнулся в микросхемы, заставляя лицо сморщиться. «Надо бы её починить…» — подумала она про себя. Привыкнув к свету коридоров, первым делом Узи увидела три тёмных силуэта, уже понимая, кто пришёл. — Узи, привет! — одна из них чуть запыхалась, будто бежала. — Слушай, мы тут вчера твою старую поделку видели, ту, с усиленным реле... Это же ты делала? Это гениально! Ты можешь нам показать, как ты это собрала? Мы хотим попробовать сами... Узи протёрла глаза и прикрыла дверь за собой, прогоняя их приветствие безразличным: — Отвяньте, — голос сорвался на хрип, пришлось откашляться. — Я же говорила... не встречайте меня... как минимум таким образом, — устало и строго сказала Узи, не таким тоном, каким должны встречать подруг. Девушки сделали шаг вперёд, нарушая личные границы и неосознанно тестируя нервы Узи. — Но, Узи! Прошу! Мы ещё не встречали такой механизм! — загалдела толпа, каждое слово которой вызывало у Узи дрожь по спине. Параллельно она осознавала, что девушки ни разу не интересовались механикой до того момента, пока не узнали о том, что Узи в этом деле мастер. «И это всё из-за того, что я его дочь…» — подумала Узи, считая их простыми лицемерками. Но одновременно с этим она вспоминала, как мало у неё настоящих друзей — их можно пересчитать по четырём пальцам одной руки, хотя это её абсолютно не смущало. Даже наоборот, удивляло, что с таким характером, как у неё, вообще есть друзья. Сегодняшнее утро ничем не отличалось от прошлых, ибо Узи так же легко прогнала тех доставучих девчонок, как и всегда. Она думала, что, возможно, слишком эгоистична и жестока, но её ответ был простым: «Плевать, я такая, какая есть». Не забивая свою голову, как она это называет, "глупыми мыслями", проходя старый подъезд, всё думая о тех чертежах. Вот только её мысли в очередной раз прервал внешний мир. Сама того не заметив, она уже выбиралась на улицу, и сразу в глазные сенсоры ударил свет городских лавок, фонарей — жёлтый, назойливый, как предупреждение о низком заряде. Улицы были заполнены плакатами Хана с лозунгами: «Не нарушайте правила», «За вами следят», «Стремитесь к процветанию Оазиса». Повсюду стояли охранники и боевые дроны. Город выглядел старым и потрёпанным. Солнце не пробивалось сквозь мрак, всё вокруг было покрыто снегом. Ветер, холод и темнота царили постоянно. Всё это лишь наводило на ещё более плохое настроение. Узи не любила это место, но выбирать не приходится — единственный и самый лучший вариант во всём мире, по крайней мере так гласит тот плакат над закусочной. Из радио на улице доносилось: «Кислотный дождь ожидается в среду и четверг. В эти дни планируйте, что будете делать дома». — слова, которые предвещали лёгкую улыбку на лице у Узи. Пока она обдумывала, что будет делать на «дополнительных выходных», она доходит до великого храма знаний, она же серая коробка с вывеской «школа». При её виде внутри у Узи на мгновение появился холодок — сбой во внутренних обогревателях? Поднявшись по высоким ступеням и распахнув небольшие деревянные двери, сразу ударил знакомый запах бумаги, клея, карандашей. Школа выглядела обычно, но стоило Узи войти, как на неё вновь обрушилось внимание. Попытки подружиться и познакомиться — она, как обычно, отвечала холодом, который, к сожалению, воспринимался довольно тепло. «Почему каждый день превращается в попытки пробиться сквозь армию придурков?» — негодует Узи, проходя старые коридоры: шкафчики, тусклые классы с мрачной атмосферой — всё как в остальном городе. При входе в класс её встречает парень со скейтом и зелёными глазами. — Йоу, чё как, Узи? — невзначай сказал парень, но его реакция отличалась от остальных: не чрезмерная дружелюбность, не навязывание, не попытки сблизиться, а простое «привет», после которого он просто развернулся и зашёл в класс, инстинктивно замедлив шаг. Узи зашла вместе с ним, сравняв шаг. — И тебе привет... Тэд... Они прошли к своим соседним партам и сели, начав столь редкий для Узи «обычный разговор» о том, что Узи достало, что за ней постоянно ходят всякие девчонки. — Они специально это делают?! Что за зло я им причинила, что они на мне отыгрываются? И как обычно, Тэд просто подбадривает её: — Опять плохое настроение? Я вынужден тебя пригласить на свою тусовку, хотя ты ещё ни разу туда не приходила... Ха-ха, — приглашение, которое он даёт абсолютно каждому. — Ну, ты же знаешь, меня не особо что-то такое привлекает... И за такой простой беседой они и сами не заметили, как настало время урока, приглушив звонок под разговорами и мыслями. Вошёл молодой учитель в очках, с настороженным взглядом. — Итак, сегодня мы остановились на истории... А точнее, на моменте, который наши предки назвали Великим падением... Это было мрачное время, то, в котором мы всеми силами пытались выжить. Преодолев первую волну эволюции плоти, на наши старания небеса ответили прямым ответом, которым оказалась смерть... Люди захотели истребить нас нашими же собратьями! Уродливо, подло — они приделали им крылья, как ангелам! Заставив их творить дьявольские вещи. На этом слове Узи на секунду зависла и сразу продолжила заниматься своими делами, от которых её прервал лёгкий толчок в бок. — С тобой всё в порядке? — шёпотом спросил Тэд. Узи аккуратно нагнулась в его сторону. — Ага, вот сижу, слушаю то, что все и так знают, — сказала Узи, с наигранным интересом к уроку. Тэд всё так же наивно улыбнулся и продолжил слушать лекцию, которая для Узи была фоновым звуком. Она спокойно чертила, не поднимая головы. Учитель скользнул по ней взглядом — и отвернулся к доске, даже не сделав замечания. Узи криво усмехнулась. Гений-инженер. Ага. Так удобно — не замечать того, кто всё равно не слушает. Хаотичные линии у неё на листочке превращались в полноценную картину: огромный заброшенный город, который уже давно не видел жизни, и в центре которого красовался рай среди руин с полуживыми стенами и еле пробивающимся светом... Сверху украшенные буквы: «Оазис» — последнее место, в котором можно жить. Жители говорят, что он полностью оправдывает своё название, хотя ни разу не бывали снаружи, а солдаты просто молчат. Узи тяжело вздохнула и посмотрела в окно: снег, ветер и вечная ночь. Картина, которая не меняется. Изо дня в день всё одно и то же. У неё постоянно проскальзывала малая мысль просто бросить всё и свалить. Но тут же переставала об этом думать. Раздумия об этом всегда заканчивались одинаково — звонком с урока. Вот и сейчас прозвенел звонок, завершая учебный день и переводя его в вечер. Если вообще можно назвать днём то, что никогда не видело солнца. Обычно в это время Узи снова работала у верстака. Звуки сварки, сверления и электричества без конца наполняли мастерскую. — Вот он… Рельсатрон №28! — с энтузиазмом произнесла она. Огромный бластер, внутри которого пульсировала энергия. — Теперь не одноразовый! — Теперь это настоящая машина для убийства! — с энтузиазмом выкрикнула Узи. То немногое, что в последнее время вызывает у неё радость. — Хех... — Узи смотрела на рельсатрон и думала: а что, если отец наконец заметит? Похвалит? Признает? Но тут же одёрнула себя — какие глупости. Она нужна городу, единственный механик. Если она уйдёт — они все умрут. Узи тяжело вздохнула и отложила оружие. Пряча остатки — зелёные сферы, которые она смастерила от скуки, пока работала над рельсатроном. Тук-тук. Тихий, почти несмелый стук в дверь вырвал её из грёз. Реальность вернулась — пыльная мастерская, одинокая квартира, опять. — Уже иду! — голос прозвучал хриплее, чем она ожидала. Отбросив сентиментальность, она потянулась к ручке. За порогом стояла та, кого она с гордостью может называть подругой, Долл. Её безупречно чистый костюм и спокойное лицо были полной противоположностью замасленной Узи в растянутом свитере, и не скажешь, что она тоже механик. — Я думала, тебя сегодня не будет, — шутливо фыркнула Узи. Долл неуверенно прошла сквозь порог, осматривая Узи, и на её лице появилась улыбка, которую она не смогла сдержать. — Hello, Uzi. — Голос Долл был ровным, как линия горизонта. Её оптические сенсоры скользнули по Узи, будто считывая показатели, а затем остановились на рельсатроне. — Progress? На лице Узи появилась небольшая улыбка, и она сделала шаг назад, пропуская подругу. — Прогресс? Да я её почти переродила! — энтузиазм снова захлестнул Узи. Она схватила оружие, и её пальцы, только что копавшиеся в схемах, уверенно обхватили рукоять. — Смотри! Лёгкий щелчок — и громоздкий ствол сложился, скрывшись в компактном корпусе. Долл просканировала конструкцию взглядом, пристально осматривая её. — Do you want to go and check her out? (Хочешь пойти и проверить её?) — она склонила голову набок, немного жутко... но Узи даже не обратила на это внимание. Люк на предплечье Узи с шипением открылся, приняв оружие внутрь, после чего механизм бесшумно закрылся. — Завтра. На полигоне, — Узи выдохнула, внезапно почувствовав тяжесть во всём теле. Эйфория от успеха сменилась привычной усталостью. — А ты что хотела? Непривычно гостеприимная Узи усадила Долл рядом с верстаком, показывая новые и старые чертежи, рассказывая о новых местах, где можно получить детали, и о странных наблюдателях. — Недавно ко мне один подошёл, здоровый прям, и чуть ли не криком приказал бежать, а когда я опомнилась — его и след простыл... Может... глюки? Долл говорила мало, в основном слушала, изредка вставляя точные, выверенные замечания. Её присутствие было... стабилизирующим. Как якорь. И странное поведение наблюдателей не могло её не обеспокоить. — Maybe... It's worth consulting with your elders? (Может... стоит посоветоваться со старшими?) Этот диалог закончился нравоучениями от Долл о том, что надо больше о себе переживать. — Uzi, you can't avoid problems forever. Sooner or later, it could hurt you. I don't want anything to happen to you like that... (Узи, ты не сможешь вечно избегать проблем. Рано или поздно тебе это может навредить. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, как тогда...) Узи быстро отмахнулась, не дослушивая предложение, уже зная, что та хочет сказать. По итогу она скинула всё на свои галлюцинации и пообещала, что пойдёт к старшим. — Ладно, "мам"... Только не нравоучай меня... Ладно? — устало произнесла Узи, не желая слушать очередные советы. После этих рассказов Долл начала более странно себя вести: отводить взгляд, останавливая его на разных предметах, пропускать слова Узи мимо ушей, закрывшись в своей голове, нервничать, сильно реагировать на всё вокруг — что для неё не просто непривычно. И обычно затянутые до середины ночи беседы прекратились. Узи не знала, что ей сказать, как помочь... Проводив Долл, она потушила свет, оставив не только тишину квартиры, но вину за то, что даже не попыталась её остановить. Для неё это было... несвойственно. Или она просто никогда не замечала за собой такого? --- Ночь проходила как обычно. Узи была готова плюхнуться на кровать и не открывать глаза до следующего дня, потом поспать ещё несколько часов, пропустив первые уроки. Идеальные планы нарушило три грубых стука, от которых старая, так и не починенная дверь начала шататься и издавать скрипучий звук, бросавший всё в дрожь. — Что за барабашка это притащился?! — выкрикнула Узи, осознав, что после её криков стук прекратился так же быстро, как и начался. — Больно много гостей за сегодня... — Она потянулась к ручке, и в этот момент взвыл процессор. «R…» — не звук, а сбой, статичный разряд в нейронной сети. «R…» — снова. Чётче. Ближе. Зрение на мгновение поплыло, цифровая сетка мира исказилась, словно её тряхнули. Тревога. Чистая, нефильтрованная, вонзилась ледяной иглой прямо в ядро. Впервые она подумала, что что-то здесь не так, и сон как рукой сняло. Она отошла на несколько шагов назад, ближе к окну, которое расположилось напротив входной двери. Процессор так и кричал: здесь что-то не так! Но сенсоры не могли уловить, что именно... Со стороны окна донёсся скрежет — металл о бетон. — Стуки? На седьмом?.. — удивилась Узи, повернув голову, ожидая увидеть всё что угодно: уродливую крылатую плоть, детей, которые кидают камни в окно, грабителя... Она рванула штору. За стеклом, в кромешной тьме, висело лицо в лыжной маске. Узи отшатнулась, подавив крик. Это висела чья-то голова... Но, присмотревшись и перезагрузив дисплей пару раз, она увидела очертания тела, а потом и верёвку, которая по всей видимости была прикреплена выше. Первая мысль — грабитель. Она приготовилась открыть шлюз с рельсатроном на руке, как тут маска незваного гостя сползла, и она увидела того, кого совсем не ожидала... Тэда. Стук в дверь превратился в глухие, методичные удары, от которых дрожь в стенах только усиливалась. — ИМЕНЕМ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ! ОТКРОЙТЕ! — голос за дверью был лишён тембра, как синтезатор речи. Слишком театральный и наигранный. Узи нервно открыла окно, впустив в комнату ледяное дыхание внешнего мира и завалив всю прихожую снегом. — Тэд?! Ты спятил?! Не знала, что ты стал скалолазом… — Узи начала стряхивать с себя снег, пытаясь осознать, что вообще происходит... — Тш! — прошипел Тэд, не выпуская верёвку и пытаясь взять Узи за руку. — Там наблюдатели. Много. И они знают, что ты здесь. — Что?.. Как ты... — она отпрянула, процессор отказывался обрабатывать информацию. Много вопросов ударилось в голову. — Я проходил мимо и увидел, как они ходят вокруг дома. Пробрался через соседнюю крышу. Меньше вопросов — у нас, правда, мало времени! — непривычно для себя кратко выкрикнул Тэд. Узи не могла поверить во всё это... И Тэд вел себя странно. Но с грохотом лопнувшие петли быстро привели её в реальность. Дверь прогнулась внутрь, и в щель, как щупальца, ворвались тонкие красные лучи лазерных целеуказателей, поползали по стенам, по её корпусу. — ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. ПРОТОКОЛ УСТРАНЕНИЯ. — тот же неестественный голос, который только вызывал раздражение. Времени нет. С одной стороны — гарантированная смерть, с другой — силуэт... близкого...? — Бежим! — Тэд рванул к окну, крепко схватив её одной рукой, держа трос. Через несколько секунд они уже скатывались вниз по чёрной голой стене здания. Немного успокоившись, Узи наконец пришла в себя и начала всё вокруг анализировать: наблюдатели напали, почему? Разве отец не знает? Время вокруг словно застыло от осознания: это прямая армия в подчинении отца, которая и шага без его приказа не сделает... «И признания этого типа я желала?» Мимолётные мысли прекратились, как только не просто грохот, а ударная волна из звука полностью обработала её процессор, вывернув пространство наизнанку. Огонь, клубы дыма, щепки, что были когда-то дверью, и дождь из осколков её прежней жизни. Горящие обрывки аниме-постеров падали в ночь, как погребальные свечи. Спуск вниз был ослепительной и болезненной каруселью. Они рухнули в сугроб, и удар о ледяную целину отозвался во всём каркасе, заставив Узи крикнуть от боли, а рядом приземлился расплавленный от взрыва трос, который так и говорил: ещё секунда — и ты бы погибла. Осознание этого чуть не повергло её в шок, но тяжёлая рука на плече мгновенно вывела её в реальность. — Я их отвлеку! — крикнул он, и на секунду ей показалось, что его голос прозвучал... не так. Будто эхо. Будто она уже слышала его раньше — там, в помехах. Но как только Узи обернулась, то услышала только шаги по снегу, которые постепенно отдалялись. После чего она посмотрела на трос, который только что лежал рядом, и которого уже не было. «Он взял его с собой? Зачем?» Она так и не успела сказать спасибо или догнать его, чтобы предложить сбежать вместе. Вместо этого вой сирен раскроил ночь на части. Прожекторы с вышек, как циклопы, принялись шарить по двору, выискивая их. Узи осталась одна. Холод, который раньше был просто фоном, теперь въедался в металл. Снег забивался в сочленения. Она побежала, как в детстве, — всё это вызвало мимолётное воспоминание безысходности. Узи бежала, спотыкаясь, прямиком к внешней стене, к призраку свободы за ней. Её система охлаждения работала на пределе, ядро пылало, а снаружи иней серебрил корпус. — ВОТ ОНА! ДЕРЖИТЕ! Голоса Наблюдателей — совсем близко. Они бежали по снегу легко, не спотыкаясь, на опыте догоняя свою добычу. — Ч-чёрт! — выдохнула она, заставляя сервоприводы выжать нечеловеческие обороты. Узи часто думала: «Окажись я в такой ситуации ещё раз, что я буду делать...?» Что ж, сегодня паранойя дала свои плоды. Открыв дверцу другой руки, она вытянула несколько зелёных сфер. Она не ожидала, что ей придётся применить их не на демонтажниках или плоти, а на тех, кто её защищал. Но действия не медлили, и она, не оглядываясь, бросила их назад. Через несколько секунд пространство вокруг захватил зелёный свет, ослепляя всё вокруг — не взрыв, а слепота, сбивавшая следы и одновременно привлекающая внимание тех, кто живёт во тьме. Пробежав какое-то время, её опять нагнали, словно смеясь над её попытками оторваться от смерти. За её спиной затрещали выстрелы. Не фейерверк, а сухой, мертвящий треск импульсных винтовок — тех, что она когда-то и придумала... Иронично... Снег вокруг вздымался фонтанами. И тут — жгучая боль, будто по спине провели раскалённым прутом. Ошибка в системе, предупреждение о повреждении корпуса. Краем глаза она заметила шевеление в тени переулка — там, где выстрелы разбудили тех, кто никогда не спит. Монстры Плоти. Гончие из сплетённых мускулов, с рёбрами, торчащими из спин, и капающей слюной пастями. Их привлёк шум. Тупик. Сзади — смерть по приказу. Впереди — смерть по прихоти природы. И тогда она увидела его — рваный проём в заборе, тёмный и манящий. Шанс. Узи собрала все силы, чтобы сделать последний рывок, оттолкнуться от стены... Очередь прошила воздух, и одна из пуль попала точно в плечо и... БА-АХ! Мир не просто взорвался. Он испарился. Белая вспышка, оглушительный звон в аудиосенсорах, и её отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Она приземлилась в снег, который теперь был тёплым и липким. Она попыталась встать, инстинктивно оперевшись на левую руку — ту, в которой раньше были зелёные шарики. Но опоры не было. Она медленно, с неверующим ужасом повернула голову. Там, где должно было быть плечо и рука, зияла рваная рана. Искрящиеся провода, переломанные гидравлики, клубящийся дым. Чёрное масло хлестало из порванных трубок, густо заливая снег — превращая его в отвратительную чёрно-белую кашу. Сама рука лежала в метре от неё, пальцы всё ещё судорожно сжаты в кулак, даже в смерти пытаясь за что-то ухватиться. Тишина. Крик не находил выхода, запертый внутри. Она поползла. Одной рукой. Тянулась, цеплялась, оставляя в снегу борозду из масла и обломков. К той дыре. К спасению. «Коротка была стезя моя… Пытаясь всех уберечь, Сама себя спасти не смогла...» Сознание уплывало, тонуло в вое сирен и нарастающем крике голодных глоток. Это... конец?