Часть 6

      Ливень застал Хайтама на подъезде к Порт-Ормосу. Раскаты грома следовали один за другим, и налитые тяжестью капли шумно падали, ударяясь о каменистую почву.       – Всё, сэр, дальше не проехать! – пытаясь перекричать шум дождя, сообщил извозчик. – Дорогу размыло.       – Не проехать? – будто эхо, отозвался Хайтам. – Нет объездного пути?       – Нет. Эта дорога – лучшее, что есть, – ответил тот.       Что ж. Похоже, выбора нет. Единственный транспорт, выторгованный долгими уговорами и немаленькой суммой денег – и тот оказался ненадёжен. Хайтам помедлил секунду, а потом спрыгнул на землю, утонув носками сапог в скользкой грязи. Дождь тут же обрушился на голову, в одну секунду пропитав насквозь волосы и одежду.       – Э, сынок, я тебе не советую, – попытался отговорить его мужчина. – Пешком добираться будет не лучше.       – Как будто у меня есть выбор, – Хайтам скинул намокшую чёлку набок и встретился с непонимающим взглядом собеседника – ветер моментально унёс его слова прочь. – Я сказал, мне всё равно! – зачем-то заорал он и, не оглядываясь, направился в сторону порта.       – Не делай глупостей! – попытался предостеречь его извозчик. – Излишняя спешка в пути – самоубийство!       «Всё так, – мысленно согласился с ним Хайтам. – Только в моём случае самоубийство будет, если не потороплюсь».       Он добрался до города, когда уже начало смеркаться. Обрубки бывшего моста чернели между силуэтами расколотого надвое ствола. Будь Кавех здесь, наверняка сказал бы ему, насколько зловеще это выглядит, но Хайтама сейчас беспокоил вовсе не пейзаж. Под мостом, на территории корабельной верфи, валялись сколотые балки и то, что осталось от погребённых под обломками торговых рядов. Ларьки, тканевые навесы, товары – всё это превратилось в груду материалов, в которых уже трудно было узнать что-то конкретное. Наверху, на погнутой арматуре, до сих пор болталась часть моста, которая не отломилась вместе со всем остальным – но судя по её хлипкости, это ненадолго.       Территория вокруг была оцеплена, и никого из людей рядом не было, поэтому Хайтам беспрепятственно перемахнул через установленное ограждение и направился вверх по спиральной лестнице. В вспышках молний он лихорадочно глядел на скользкую поверхность под ногами, перепрыгивая сразу через пару, а то и через тройку ступеней, торопясь наверх, чтобы с замиранием сердца обнаружить на краю моста темнеющий силуэт.       – Почему… – то ли услышал, то ли вообразил себе он неразборчивые слова, пробивающиеся через толщу дождя. – Почему… я к этому пришёл?..       Кавех стоял в двух шагах от обрыва. Ливень, стеной ниспадающий с небес, будто насмешливо рисовал ему траекторию вниз. Хайтам несмело сделал шаг навстречу, боясь окликнуть его.       – Кавех… – негромко позвал он, вытянув руку вперёд, будто приближаясь к дикому зверю, чью реакцию он не мог предугадать.       Тот оторвал взгляд от пропасти под ногами и повернул голову, будто расслышав в окружающем пространстве посторонний звук.       – Кавех! – уже настойчивее окликнул его Хайтам, медленно приближаясь.       Молодой человек обернулся, и на его лице отразилась очень сложная эмоция. Страх, гнев, удивление, отчаяние – клубок чувств, запутавшийся в душе, было тяжело распутать даже ему самому, что уж говорить о вечно безэмоциональном Хайтаме. Как он собирался помочь ему? Да если бы он сам знал…       – Нет! Только не это! – воскликнул Кавех, оправившись от секундного потрясения. – Только тебя здесь не хватало!       Дождевые капли стекали по лицу, и Хайтам, щурясь, пытался разглядеть силуэт собеседника через разделяющую их стену дождя. Кавех вытянул обе руки вперёд, будто отталкивая от себя образ, возникший из ниоткуда.       – Нет! – крикнул он в отчаянии. – Не подходи!       Хайтам замер, рассудив, что лучше не нервировать его и делать то, что он велит.       – Хорошо. Не буду, – сказал он как можно спокойнее, остановившись на месте, и попросил: – Нам нужно поговорить.       – Зачем? – перекрикивая раскат грома, спросил Кавех. – Мне кажется, мы уже всё друг другу сказали.       – Нет, – возразил Хайтам, не отрывая взгляд от края пропасти.       Кавех застыл без движения на ничтожно малом расстоянии, отделяющем его от верной смерти.       – Послушай, – лихорадочно пытаясь найти слова, начал Хайтам. – Не делай глупостей. Тебе сейчас тяжело… я знаю…       – Знаешь… – горько усмехнулся Кавех. – Да откуда тебе знать, что я чувствую?       – Я знаю, – упрямо повторил тот, делая осторожный шаг навстречу. – Ты думаешь, что виноват в смерти тех людей. Но это неправда.       Кавех прищурился, вслушиваясь в голос Хайтама, который был едва различим в шуме урагана.       – Вот, – Хайтам торопливо извлёк из-за пазухи промокшие листы бумаги. – Я тщательно всё изучил. В оригинальном проекте планировалось использовать деревянный каркас из тамариска и водостойкую фанерную обшивку с клеевым слоем. Это бы не только продлило срок службы моста, но и обеспечило бы его устойчивость к повышенной влажности и ветровым нагрузкам.       Он перевернул лист, обмякший в его руке.       – Но по факту использовалась обычная кармафала. Её древесина почти неотличима визуально, но в прочности разница ощутима, как и в цене. Застройщик пытался сэкономить на материалах и общей стоимости монтажа, что и привело к трагедии. Кавех, ты тут вообще не виноват.       Хайтам оторвал взгляд от листа бумаги. Кавех смотрел в его сторону с пугающим безразличием.       – Какая теперь разница… – наконец подал голос он.       – Как это какая разница? – до глубины души поразился Хайтам. – Передадим доказательства суду, и с тебя снимут все подозрения. Ты невиновен.       Кавех в очередной раз усмехнулся, устремив взгляд в толщу дождя.       – Потерянные жизни это всё равно не вернёт…       – Ты… – Хайтам не мог поверить ушам своим. – Да какое тебе дело? Несчастные случаи происходят каждый день на каждом шагу. Это ведь не значит, что ты за них должен быть в ответе!       – Знаешь, ты был прав насчёт меня… – как будто вовсе его не слыша, тихо проговорил Кавех. – Я эгоист. Неудачник, который только и делает, что приносит неудачи другим.       – Я такого не говорил, – Хайтам даже не знал, что на это ответить. – Не переворачивай мои слова.       – Нет, ты прав, – будто о глухую стену, разбился озвученный аргумент, так и не достигнув понимания. – Все мои сокровенные желания оборачиваются для других трагедией.       В голове Хайтама и правда возникла череда событий, оставивших на Кавехе неизгладимый след. Смерть отца, горе матери, обрушение Алькасар-сарая и последующее за этим банкротство. А теперь ещё и Арочный мост добавился в этот ужасающий список.       – Я думал, что жизнь… испытывает меня на прочность, – тихо продолжил Кавех, и его слова тонули в грозовом рокоте. – Что если я пройду через этот ад, если буду настойчив, мироздание сжалится и уберёт занесённый меч над моей головой.       Кавех замолчал на мгновение, запрокинув голову, чтобы устремить свой взгляд в небеса, но вместо этого зажмурился от полетевших в лицо капель дождя.       – Я думал, что если открою своё сердце… Если мои желания будут направлены на других, а не на себя, то заслужу наконец прощение.       Он перестал блуждать взглядом по пространству и посмотрел Хайтаму прямо в лицо.       – Но я ошибся. Однажды оступившись, я уже не заслужу прощения.       Кавех сделал шаг назад, и Хайтам, как распрямившаяся пружина, бросился к нему.       – Хватит нести чушь! – рявкнул он. – Обратись к логике! Объективно ни в одном из происшествий, в которых ты себя обвиняешь, реально нет твоей вины.       – Нет?! – отчаянно прокричал в ответ Кавех. – Да если бы я тогда не уговорил отца участвовать в состязании даршанов, он бы не погиб в зыбучих песках! Мама не сходила бы с ума от горя и не уехала в Фонтейн, оставив мне в наследство дом, который я тут же просадил в погоне за своими недостижимыми идеалами! Я думал, что воплощу в жизнь свои идеи и сделаю этот мир чуточку лучше. А в итоге что? Я лишь строил ступеньку к чужому несчастью! И после всего этого ты говоришь, что я не виноват?!       – Да хватит уже ставить себя в центр всего и вся! – разозлился Хайтам. – Ты зациклился на себе и забываешь о роли других участников в этих событиях. Кому станет лучше от того, что ты себя накажешь? Отцу? Ты думаешь, он был бы рад узнать, что жизнь его сына оборвалась вот так? А мать… Подумай, что будет с ней.       Кавех замешкался, не зная, что ответить. Конечно, он не мог не думать об этом.       – У неё новая жизнь в Фонтейне, – немного изменившимся тоном сказал он. – Надеюсь, она сможет вычеркнуть меня из памяти… Уж лучше бы мне вообще не рождаться! Я – величайшее горе её жизни…       – Ты сам знаешь, что это неправда.       – Хватит делать вид, как будто ты всё знаешь! – рассердился Кавех. – Ты не представляешь, как невыносимо стало с этим жить! – он всплеснул руками и тут же спрятал в них лицо.       – Но ты должен. Ты должен, Кавех.       – Кому? Тебе? – спокойная настойчивость Хайтама раздражала. – Я всем чего-то должен! Вечно все пытаются контролировать мою жизнь! Дайте хоть уйти из неё по своему решению!       – Извини, Кавех, – покачал головой Хайтам. – Твоё решение сейчас не имеет веса – ты явно не в себе. Тебе нужна помощь.       Кавех помолчал секунду и нервно рассмеялся.       – Помощь? Ха! Да знаешь, что! Ты – последний человек, которого я хочу сейчас видеть!       Хайтам откинул прилипшую к лицу чёлку и спросил:       – Почему? Разве мы не друзья?       – Друзья? – выдавил нервный смешок Кавех: – Да я вообще пожалел, что связался с тобой! Все мои секреты, все мои недостатки – ты же видишь их насквозь! Вскрываешь их, как незажившие раны, и делаешь видимыми для остальных. А до моих чувств тебе дела нет!       – Если бы не было, я бы здесь не стоял, – пробурчал в ответ на несправедливое замечание Хайтам, но Кавех его не слушал.       – Тебе плевать на всех – ты же самый умный! – кричал он. – Зачем якшаться с такими идиотами, как я? Я для тебя – просто смешная зверюшка, которая упала в топкую грязь и барахтается. Наблюдаешь за мной и посмеиваешься.       – Я что, правда вот такой в твоих глазах?! – аль-Хайтам буквально выпал в осадок.       – Ещё удовольствие получаешь, наверное, глядя на мои тщетные попытки выбраться.       Кавех, весь промокший и несчастный, и правда представлял из себя жалкое зрелище, но разве ж можно было наслаждаться таким?       – Ха… – только и выдавил из себя Хайтам.       Он так спешил сюда, узнав о том, что случилось. Очевидно же, что ему не всё равно. А Кавех так уродливо исказил правду, что даже самому противно смотреть на себя через призму его восприятия.       – Наверное, из всех людей ты понимаешь меня хуже всего! – продолжал укорять его тот. – Со времени учёбы в Академии я ни о чём так не жалею, как о том, что ты стал моим другом! Непонимание друзей – ещё хуже одиночества…        В его взгляде мелькнуло что-то отчаянно щемящее, будто ждущее опровержение, но Хайтам его проигнорировал.       – Да? – со злым ехидством спросил он, не заметив, как сам вышел из себя. – А кто тут вообще хотел быть твоим другом?       Кавех умолк, широко распахнув глаза.       – А-а?.. – поражённо выдохнул он и через мучительно долгое мгновение совершенно другим голосом сказал: – Что ж. Прекрасно.       Хайтам не заметил, как это случилось. Мгновение… Другое… И, спохватившись, он бросился вперёд, но было уже поздно. Кавех отступил назад, дощечка под его ногами скрипнула, а в следующий момент его там уже не было. Хайтам остановился у края моста и с ужасом уставился вниз – в эту бесконечную дождевую бездну.       – Дурак! – закричал он в пустоту, сам не понимая, к кому обращается: к себе или к Кавеху.       Он никогда не выигрывал в спорах. Неужели единственный способ оставить последнее слово за собой – это уйти вот так?..       Уйти вот так – навсегда?..       До Хайтама медленно начало доходить произошедшее, и он упал на колени, почувствовав сильное головокружение, глядя в бездну.       – Почему?! – Хайтам отчаянно ударил кулаками по земле, до крови ободрав их о раскуроченную деревянную поверхность.       В голове, как в замедленной съёмке, заметались смутные образы состоявшегося разговора, и Хайтама с головой накрыло чувство запоздалого раскаяния. Почему… он не смог его остановить?.. Согнувшись вдвое, он ещё сильнее стиснул израненные кулаки, касаясь лбом деревянного моста.       Понемногу головокружение отступило, и Хайтам, прижимаясь к земле, подтянулся к краю и, задержав дыхание, посмотрел вниз. Кавеха не было видно. Всё пространство вокруг заполонила одна удушающая пустота, в которую летели капли дождя, исчезая там.       «Может… он не разбился? Может, он ещё жив?» – мелькнула в голове мысль.       «Ха… Ты же знаешь, насколько там было высоко… – тут же безжалостно затушил он этот робкий огонёк надежды. – Мозг просто играется с тобой, пытаясь увести от реальности…»       Хайтам сжал виски между запястьями рук, стараясь делать глубокие вдохи.       «Смешно… Даже такой человек, как ты, от эмоций становится иррациональным».       Стойте… Эта мысль настолько логично встроилась в его собственную, что Хайтам сначала даже не заметил, как она прозвучала сзади. Осознав это, он резко обернулся и чуть сам не потерял равновесие от увиденного.       Перед ним стоял Кавех. Живой, невредимый. Его лицо было очень спокойным и безэмоциональным, что для него уже очень странно.       – Ты… ты… ты жив? – заикаясь, спросил Хайтам и поднялся на ноги.       Кавех ничего не ответил, но резко отступил на шаг в ответ на бросившегося к нему Хайтама. Тот остановился в растерянности, вглядываясь в его лицо.       – Не… не может быть… – наконец сказал он. – Как?..       Кавех молчал.       – Я… я… схожу с ума? – Хайтам схватился за голову, чувствуя, что начинает терять связь с действительностью, и прокричал: – Скажи хоть что-нибудь! Такого просто не может быть, если только это не безумие или сон!       «Сон… – будто громом поражённый, повторил он эту мысль, и вдруг понял всё: – Я всё ещё сплю».       Он согнулся, опершись на подогнувшиеся ноги, и почувствовал одновременно волну невероятного облегчения и усталости.       – Ха-ха-ха… – нервно рассмеялся он, пытаясь вернуть самообладание. – Чёрт возьми…       Отдышавшись, он подошёл к Кавеху и сказал:       – Я хозяин этого сна, так что мне решать, что будет в нём. Могу хоть тучи разогнать, хоть мост восстановить, и ты ничего с этим не cделаешь.       Как будто в подтверждение этих слов на небе и правда выступило солнце.       – И закончить этот кошмар тоже могу я, – продолжал Хайтам, вдруг ненормально развеселившись после пережитого потрясения. – А знаешь, что я сделаю?       Он поднёс руку ко рту, будто собирался раскрыть страшный секрет, и, наклонившись поближе, сказал:       – Я проснусь.