Часть 3. Веселого Хэллоуина

      С момента прогулки в Хогсмид Драко начал более пристально следить за Грейнджер. Да, он признался себе — и ей, — что хочет ее. Единственное, чего он не понимал, это какого хрена Нотт так зацепился за нее? Драко видел, как тот прожигает Грейнджер взглядом и ищет любой повод, чтобы остаться с ней наедине. Драко казалось, что Нотт специально выучил ее расписание и теперь играл в ебучего сталкера. Да Тео даст любая девчонка, стоит ему состроить глазки, почему именно Грейнджер вызывала в нем такой интерес?       А ты сам что в ней нашел, болван?       «Да хуй его знает».       Просто это Грейнджер. Странная, ненормальная, абсолютно неизвестная ему Грейнджер. И понять ее было интересно. Как будто Драко решал сложную головоломку, делая шаг вперед и два назад.       Он думал, что Грейнджер сорвется, услышав, как Драко упоминает дохлого Поттера, но нет, она обломала его, не проявив ни малейшего признака, что это ее трогает.       Грейнджер не реагировала на прямые оскорбления и слухи, которые пустили по всей школе. Презрительные взгляды блюстителей морали соскальзывали с нее, как пена с влажной кожи.       Ее поведение вызывало вопросы у учеников, однако учителя лишь с сочувствием смотрели на разбитую героиню войны, прощая ей прогулы, опоздания и откровенный похуизм. Либо это была привилегия Золотой девочки, зарекомендовавшей себя в прошлые годы, либо что-то другое, до чего Драко все никак не мог додуматься. И он постоянно спрашивал себя, отчего же Макгонагалл терпит все это? Почему не пресекает подобное отношение Грейнджер к учебе?       В преддверии Хэллоуина у слизеринцев были сдвоенные чары с гриффиндорцами. Драко привычно опустился за дальнюю парту наверху амфитеатра в лектории. Он вообще старался держаться в тени ото всех после явного намека отца Гринграсс, что он сделает с Малфоями, было бы глупо подставлять себя даже в таких мелочах, как учеба. Поэтому Драко не отсвечивал и вел себя как примерный мальчик.       Был умницей.       Нарцисса бы обосралась от счастья.       Какой послушный песик.       Астория пользовалась любой возможностью показать всем, кому Драко принадлежит, и его уже заебало отдирать от себя ее руку.       К счастью, Астория не выбрала чары для сдачи ЖАБА, так что хотя бы тут он мог выдохнуть.       Паркинсон же, наоборот, придерживалась тактики игнорирования, что вполне устраивало Драко. Он был ей благодарен за то, что не устраивала прилюдный скандал, хотя Пэнс бы могла.       Аудитория понемногу наполнялась студентами, но Драко был погружен в собственные мысли. Как же он заебался. Это единственное, что пульсировало в его измотанном мозгу. Он не заметил, как кто-то бесшумно скользнул на скамейку рядом, пока в его нос не ударил знакомый едкий запах табака, смешанный с чем-то горьким.       Он резко повернул голову так, что шея хрустнула. Грейнджер, ничего не говоря, просто положила руку на парту и уронила голову на сгиб локтя. Ее темный взгляд нашел глаза Драко.       — Чего тебе нужно, Грейнджер? — прошипел он, чувствуя в животе укол острой тревоги. — Тут полно свободных мест.       Какого хуя она вновь решила доебаться до него?       Она не ответила. Только уголок ее губ дрогнул в едва заметной, вызывающей усмешке. Драко с силой откинулся на жесткую спинку лавки, сжимая в пальцах дорогое перо так, что оно вот-вот могло сломаться.       «Ладно. Игнорируй эту ебанутую. Просто игнорируй».       Легко сказать. Его тело отказывалось подчиняться. Взгляд сам по себе скользнул вниз, по ее оголенным ногам под школьной юбкой. Кожа была бледной, с синеватыми прожилками. Он едва заметно отодвинулся, создавая видимость, что ищет удобную позу, но на самом деле пытаясь создать хоть какую-то дистанцию от этого магнитного притяжения.       Писклявый голос Флитвика бубнил где-то на фоне, но Драко был полностью поглощен ее взглядом, чувствовал его на своей скуле, как физическое прикосновение — тяжелое, навязчивое. Драко старался давить воспоминания, которые лезли в голову: ее губы, стоны, вкус кожи. Но они всплывали с упрямой настойчивостью, и Драко снова ощущал призрак их грязного поцелуя в Хогсмиде.       «Блять, как же хочется забыться».       Выжечь этим диким, запретным огнем все дерьмо, что скопилось в его жизни.       И Грейнджер, будто читая его мысли, не облегчала задачу. Видя, что его взгляд снова и снова соскальзывает на ее ноги, она медленно, почти лениво опустила руку и потянула подол юбки вверх. Драко замер, загипнотизированный. Его рот приоткрылся в беззвучном выдохе. Сначала показалось бледное бедро, а затем — белое тонкое кружево белья. Кровь с громким стуком ударила ему в виски, а затем ринулась вниз, к паху, где эрекция уже наливалась тяжелой, требовательной пульсацией. Он заерзал, сглотнув комок в горле.       — Что ты делаешь? — выдохнул он, и его голос прозвучал чужим, сдавленным.       Грейнджер медленно провела языком по губам, а ее взгляд скользнул с его лица на явную выпуклость на брюках. Его сердце заколотилось, отчаянно стуча по ребрам, а следом рука Грейнджер потянулась к его ширинке.       Драко остолбенел. Он не мог пошевелиться, наблюдая, как ее тонкие уверенные пальцы находят конец ремня и вытаскивают его из пряжки.       Такими темпами твой конец окажется на свободе.       Драко молниеносно схватил ее за предплечье, сжимая так, что Грейнджер коротко простонала от боли, но не отдернула руку.       — Какого хрена? — прошипел он, его глаза метнулись по аудитории, выискивая любые признаки внимания. Никто не смотрел в их сторону.       — Возвращаю долг, — усмехнулась она, и ее язык снова скользнул по губам, будто облизывал их в предвкушении.       Драко впился в нее взглядом, в котором бушевала буря из недоверия и отчаянного, всепоглощающего желания. Она что, серьезно? Прямо здесь?       В голове встала картинка: А сейчас, ребята, наша лучшая ученица покажет вам, как делать первоклассный минет. Не волнуйтесь, у нее уже есть опыт.       — Совсем свихнулась? — прохрипел Драко, чувствуя, как боль от неудовлетворенного желания сводит ему низ живота. Кровь, казалось, покинула все остальные части тела, чтобы наполнить его член, который пульсировал и ныл под тканью.       — Молчи и не дергайся, — ее голос был тихим, но властным.       Она ловко вывернула руку из его ослабевшей хватки. Пальцы вновь нашли ширинку, и щелчок расстегнутой молнии прозвучал для Драко словно залп из пушки. Ткань его трусов натянулась, едва сдерживая напряжение, и когда головка члена высвободилась из-под резинки, по его телу пробежала судорога сладострастия.       Драко часто задышал, вцепившись в перо так, что костяшки побелели. Он смотрел прямо перед собой, на спину сидящего впереди студента, пытаясь сохранить маску безразличия и делать вид, что ничего примечательного не происходит.       Ну, кроме того, что пальцы Грейнджер обхватили его стояк и задвигались.       «Ох, Мерлин, помоги мне».       Она взяла член в тугое кольцо. Рот Драко приоткрылся, и он еле сдержал низкий, хриплый стон.       «Блять, да. Как приятно».       Его глаза закатились. Сознание помутнело, и его бедра на автомате начали делать мелкие предательские толчки навстречу ее ритмичным движениям. Весь мир сузился до руки Грейнджер, которая методично доводила его до края. Драко тонул в этом позоре и наслаждении, но сейчас ему было плевать на все.       Каждое движение посылало по его нервам разряды огненного тока. Драко сидел, вцепившись в скамью до побеления костяшек.       Мерзкий писклявый голос Флитвика вырвал его из сладкой неги.       — Мисс Грейнджер, может, вы покажете всем правильное движение волшебной палочки?       Драко замер, сквозь пелену возбуждения пытаясь оценить обстановку.       «Простите, профессор, пальцы мисс Грейнджер сейчас заняты моей палочкой».       Грейнджер, не останавливаясь и не отрывая расширившихся зрачков от своей руки, невозмутимо произнесла:       — Я забыла ее в спальне.       Флитвик замялся, смешно дернул головой и переключился на другого студента. А Драко, едва не расхохотавшись, с восхищением посмотрел на Грейнджер.       — Блять, ты потрясающая, — вырвалось у него.       Грейнджер лишь усмехнулась и продолжила полировать его древко. Он закусил губу, пытаясь заглушить стоны, заскользил взглядом по аудитории и встретился с глазами Нотта, который обернулся на голос Грейнджер, видимо.       Вместо того чтобы смутиться, Драко почувствовал прилив темного, властного торжества. Он позволил выражению блаженства неторопливо расплыться по своему лицу. Его полуприкрытые радужки, полные вызова, уперлись в широко распахнутые глаза Тео, а затем Драко намеренно скользнул взглядом вниз, к своему члену, который сейчас готов был взорваться, и обратно.       На лице Нотта сначала отразилось полное непонимание, затем медленное осознание. Зрачки Тео метнулись от Драко к лежащей на парте Грейнджер.       Он видел, как черты Нотта исказились от ненависти. И тогда Драко, глядя прямо на него, демонстративно закатил глаза, изображая пик наслаждения. Он услышал резкий щелчок — Нотт сломал свое перо пополам. Драко усмехнулся. Внутри все ликовало.       «Вот так, ублюдок. Смотри. Она выбрала меня. Плачь и дрочи, гандон».       — Кончай, — раздался тихий шепот Грейнджер.       Драко мог только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова, его бедра сами по себе дернулись навстречу ее руке. Хватило всего пары движений, Драко видел, как лицо Тео исказилось от ярости, и это стало последним толчком, заставившим его содрогнуться, а рот распахнуться в немом стоне. Волна спазмов прокатилась по телу, смывая все мысли, прежние ярость и боль. Он впился пальцами в дерево скамьи, сдерживая стон, пока дрожь, пробегала по его спине.       Драко тяжело дышал, приходя в себя.       Дикий щенячий восторг разлился внутри пузырьками шампанского. Кажется, в ушах взрывались залпы салютов.       Грейнджер только что подрочила ему прямо в классе, наполненном учениками.       Ебать-охуеть.       Драко перевел на нее затянутый поволокой взгляд и увидел, как Грейнджер поднесла пальцы ко рту. Она посмотрела прямо в его глаза, а затем медленно, провокационно слизала с них его сперму.       Блять, нет, этого не может быть. Он что, спит?       Удар тока пронзил его, и дикая, необузданная мысль тут же вторглась в сознание.       Вывести ее в центр, притянуть к своему лицу и засосать так крепко, чтобы кислорода не хватало. На глазах у ошеломленного Нотта, Флитвика и всего этого ебаного класса.       Это было настолько ярко и порочно, что пальцы Драко сами собой впились в ее бедро под партой. Он видел, что в ее радужках заплясали искры веселья, а полные губы изогнулись в усмешке.       — Долг выплачен? — прошептала Грейнджер.       «Мерлин, блять, да!»       — Наполовину, — довольно ответил Драко, убирая обмякший член обратно.       Салазар, он хотел целовать ее вечно.       Драко обернулся к Нотту и встретился с его взглядом, полным ненависти и оскорбленного самолюбия.       И улыбнулся.       Широко, нагло и счастливо.

***

      За минуту до звонка колокола Грейнджер тихо выскользнула из аудитории. Драко резко встал, поправляя мантию, и направился к выходу, чувствуя, как взгляд Нотта прожигает ему спину. Он знал, что поганец так просто не отстанет. И не прогадал. Едва Драко свернул в пустой боковой коридор, ведущий вниз, как тяжелые шаги нагнали его.       Сильные руки схватили его за плечо и развернули, прижав к холодной каменной стене. Обычно насмешливое лицо Тео было искажено злобой. От него пахло дорогим одеколоном и ненавистью.       — Что за херня это была, Малфой? — прошипел он, впиваясь пальцами в мантию Драко.       Драко почувствовал, как по телу пробежали мурашки от предвкушения. Адреналин снова заструился по его венам, так сладко и знакомо. Он медленно, преувеличенно небрежно осмотрел хватку Нотта на своем плече, а затем поднял взгляд к его глазам.       — Не понимаю, о чем ты, — его голос прозвучал нарочито спокойно, хотя внутри все ликовало.       Он видел каждую прожилку на налитой кровью шее Тео и напряжение на его скулах.       — Не ври мне, ублюдок! — Нотт тряхнул его, ударив спиной о стену. Боль пронзила плечи, но Драко лишь усмехнулся. — Я видел твою ебучую самодовольную рожу!       Драко позволил своей улыбке стать шире, откровеннее, он оскалил зубы.       — А, ты об этом, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ну знаешь… Старосты должны находить общий язык. Налаживать рабочие отношения.       — Рабочие отношения? — Нотт фыркнул, и его дыхание, с примесью мятного леденца, обожгло щеку Драко. — Она дрочила тебе, блять, прямо на уроке!       О да, малыш.       «Уверен, Грейнджер бы и отсосала, если бы я хорошо попросил».       Драко почувствовал, как горячая волна удовлетворения разливается по его груди. Он наклонился чуть ближе, понизив голос до ядовитого шепота.       — Может, она ценит качество, Нотт, а не количество. Грейнджер просто надоели неумелые мальчики, которые не знают, как обращаться с женщиной.       Рука Тео с такой силой впилась в его ключицу, что Драко едва не вскрикнул, но сумел подавить звук, превратив его в хриплый выдох. Боль смешалась с восторгом.       — Думаешь, ты что-то значишь? — прошипел Нотт, его лицо было в сантиметре от Драко. — Ты для нее никто. Грязная игрушка для грязнокровки. Она использует тебя, чтобы позлить Поттера в гробу, а ты ведешься на это как последний дурак.       Слова должны были ранить, но они лишь подлили масла в огонь триумфа, который испытывал Драко. Потому что он видел — Нотт не просто зол, он унижен. Он был одержим Грейнджер, а она выбрала Драко, и он позаботился о том, чтобы Тео это понял.       — О, я значу ровно столько, сколько нужно, — Драко вырвался из его хватки, с силой оттолкнув Нотта. Он выпрямился, с наслаждением расправляя плечи. — А тебе… — он окинул Тео презрительным взглядом с ног до головы, — остается только смотреть. Как всегда.       Он видел, как по лицу Нотта пробежала судорога чистой, неконтролируемой ненависти. Его рука дрогнула, будто он хотел достать палочку.       — Попробуй, — мягко сказал Драко, не отводя глаз. — Давай, пальни в меня Круциатус, я же вижу, как тебе хочется. А еще лучше — расскажи всем, как Гермиона Грейнджер предпочла меня тебе. Я уверен, это прекрасно скажется на твоей репутации.       Тео замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он был в ловушке, и они оба это знали.       — Что, думал, только ты можешь играть грязно, Нотт? — ухмыльнулся Драко. — Ни одна чистокровная не протянет тебе руку, если узнает, что ты засовывал свой член в грязнокровку. Как там твои хранилища в Гринготтсе? — спросил Драко и стряхнул с мантии Нотта невидимую пылинку. — Думаю, у тебя осталась пара сиклей, но ты не грусти, обращайся. Я, так и быть, помогу другу по доброте душевной.       Он видел, как Теодор скрипел зубами от злости, но ничего не говорил, кипя от ярости. Его отец еще до всей этой хуйни с войной пробухал все состояние Ноттов. Теодор был на нуле, в полнейшей заднице. Его мог спасти от краха только выгодный брак.       Схавал, гандон?       Драко улыбнулся Нотту, повернулся и пошел прочь, не оглядываясь, но чувствовал на спине жгучий, полный ненависти взгляд. Каждый его шаг отдавался в такт ликующим стуком сердца.       О да, поганец, жри, сука.       Не надо было доебываться.       Ощущение власти, этой грязной, порочной победы, было охуеть какое сладкое, гораздо слаще недавнего оргазма.       Они оба были в одной лодке. Чистокровные с запятнанной репутацией, нахер никому не всравшиеся, даже друг другу.       Каждый за себя, Тео, без обид.

***

      После ужина Драко неспешно направился в гостиную, ожидая, что там будет шумно и многолюдно, однако странная тишина вызывала подозрения, и неприятный червячок начал шевелиться в груди. Возле камина сидели Астория и Дафна, листая какие-то журналы. Скривившись, Драко хотел было скользнуть в сторону спален, но его остановил голос невесты.       — О, Драко, подойди!       Подавив вздох недовольства, Драко скрипнул зубами и остановился напротив сестер Гринграсс. Дафна смотрела на него свысока, чистейшее презрение читалось в ее глазах. Она была недовольна тем, что Драко станет мужем ее сестры. Сама клеилась к нему когда-то, а после того, как узнала, что Драко выбрал Паркинсон, залупилась так, будто он был ей должен тысячу галлеонов. Тупая пизда.       — Мы как раз выбираем цветовую гамму на свадьбу, садись, — безапелляционным тоном заявила Астория, указывая на место рядом с собой.       Драко очень сильно сдержался, чтобы не закатить глаза. Блять, о какой хуйне она думала. Как будто ему было не поебать, какого цвета будут салфетки на похоронах его свободы.       Опустившись на диван, Драко постарался сохранить добродушное лицо и уставился в ебучий каталог, который Астория тут же сунула ему под нос.       — Вот, мы думаем насчет бежевого.       Потрясающе, цвет дерьма как никогда подойдет к этому шикарному мероприятию.       Драко кивнул.       — Да, неплохо.       — Нет, Тори, это слишком скучно, — Дафна выхватила журнал и перелистнула пару страниц. — Вот, зеленый вполне неплох.       — Хм, не знаю, а что ты скажешь, Драко?       Скажу — идите на хуй.       — Прошлый кажется лучше. Более спокойный.       Да, именно этого ему сейчас и не хватало.       Астория просияла. Драко готов был согласиться с чем угодно. Даже если Тори предложит одеть его в костюм соплохвоста, лишь бы отъебалась. Он планировал подрочить, вспоминая о Грейнджер, и лечь спать.       — Вот видишь, — сказала она Дафне, будто мнение Драко что-либо значило.       Они сцепились языками, обсуждая эту поеботу, пока Драко пытался держать глаза открытыми и не впасть в прострацию. Он тихо вздохнул, оглянулся и нахмурился. Какого хрена так пусто?       — Где все? — бесцеремонно ворвался он в их разговор.       Дафна недовольно посмотрела на Драко.       «Ой, иди на хуй».       — Тео закатил очередную вечеринку, — сказала Тори.       — Что? В честь чего?       — Хэллоуин же.       — Но он же только послезавтра… — пробормотал Драко.       Мозг начал лихорадочно соображать, анализируя, сопоставляя.       «Блять, это точно не просто так».       Обычно Нотт устраивал вечеринки в день праздника, чтобы после ужина можно было продолжить веселье всем факультетом и накидаться до отключки.       Драко прошиб холодный пот. Сердце упало, а потом рванулось в бешеной скачке, отдаваясь гулким стуком в висках.       Грейнджер наверняка будет там.       Сука, если Нотт специально организовал тусу, не предупредив Драко, то только для того, чтобы засадить ей. В отместку.       Вот же ублюдок!       Слепая ярость ударила в голову, заставив кровь прилить к лицу. Пальцы сжались в кулаки так, что ногти почти проткнули тонкую кожу ладони. Драко не мог позволить этому случиться.       Не мог, блять!       Он подорвался с дивана, и Астория тут же вцепилась в его мантию. Драко сдержал желание вырвать рукав и направил на нее острый взгляд.       — Куда ты?       Сука, ну подкинь хоть одну идею, умолял Драко свой мозг. Перед внутренним взором проплыло недовольное лицо старухи.       — Макгонагалл, — выдавил Драко и сглотнул ярость, которая выплескивалась из горла. — Совсем забыл, что она просила зайти после ужина.       Астория недовольно надула губы, а Дафна со скепсисом посмотрела на Драко.       «Иди на хуй еще раз».       — Я подожду тебя, — крикнула вслед Драко Тори.       Он кивнул, мысленно посылая ее, и выбежал за дверь.       Драко понесся по коридорам к Выручай-комнате. Блять, если это правда и Теодор уже присосался к Грейнджер, Драко не сумеет себя сдержать. Он точно вмажет этому засранцу. Разобьет надменную физиономию Нотта в кровь. И пусть его вышвырнут из Хогвартса, пусть Гринграссы разорвут контракт — в этот момент Драко было плевать на все, кроме одного.       Чтобы Грейнджер не была с Ноттом.       Чтобы она не смотрела на Тео так же, как смотрела на Драко.       Он уже видел картину перед глазами: залитый тусклым светом темный угол Выручай-комнаты, за которым слышатся приглушенные стоны, как ее спина выгибается под чужими руками, а на губах застывает та самая ухмылка, что сегодня была обращена к Драко.       Каждый удар сердца отдавался в висках молотом, кровь гудела в ушах, заглушая все остальные звуки. Он бежал, не чувствуя под собой ног, сжимая и разжимая кулаки. В них уже горела ярость — такая густая, липкая, готовая выплеснуться в первом же ударе.       Он свернул в коридор восьмого этажа, и перед ним выросла знакомая стена. Драко почти не сбавил шага, мысленно взывая к комнате.       «Дай мне войти… Увидеть и убить Нотта на хуй».       Стена оставалась гладкой.       Драко остановился перед ней, грудь вздымалась от тяжелого дыхания.       Сука, они точно там.       Он ударил кулаком по холодному камню. Боль пронзила костяшки, но была ничтожна по сравнению с тем, что творилось внутри.       Нужно успокоиться.       Драко выпрямился и снова совершил привычный ритуал еще раз. Обычно пароль был один — «Необходимо место для вечеринки». Каждый слизеринец это знал.       Нихуя. Дверь не появилась.       Ну конечно, хитрый ублюдок сменил его.       Зарычав от бессилия, Драко со злостью пнул стену.       — Думай, — выдохнул он себе под нос. — Думай, блять!       Что Нотт мог сообразить взамен? Какой пароль мог подойти?       «Я хочу объебать Малфоя и выебать Грейнджер».       О да, вполне в стиле Нотта.       Пока Драко судорожно искал варианты, стена зашуршала, и из появившейся двери вышел какой-то пьяный семикурсник. Драко тут же метнулся к нему, оттолкнув плечом, и ворвался внутрь. Его оглушила громкая музыка, запахи пота, алкоголя и сигарет впились в ноздри. Он сканировал пространство на предмет Грейнджер, но ее нигде не было видно.       Напрягшись, Драко медленно двинулся по краю танцплощадки, на которой дрыгались пьяные тела. Он подошел к небольшому бару, за которым стоял какой-то хер, разливая напитки. Драко сделал знак пальцами, и через мгновение на стойке появился бокал с огневиски.       Он пригубил напиток только для того, чтобы в мозгах немного прочистилось, и направился на поиски Грейнджер.       Мерлин, неужели он ошибся и ее тут не было? Может, он зря проклинал Нотта?       Драко фыркнул своим мыслям. Ага, конечно. Тео не был комнатным цветочком, он скорее ебучий кактус, который в любой заднице прорастет и оставит в ней острые иглы.       Взгляд Драко выцепил среди толпы на танцполе огненные волосы младшей Уизли. Отлично, то что нужно. Наверняка мелкая в курсе, где ее подружка. Драко двинулся в ту сторону. Громкая музыка раздражала и вбивалась в уши, ему пришлось буквально орать, чтобы его услышали.       — Уизли!       Она повернулась к Драко, и ее глаза презрительно сузились. Уизли выжидающе уставилась на него.       — Где Грейнджер?       — Не твоего ума дело, придурок.       Уизли оттолкнула его с таким видом, как будто прикоснулась к драконьему дерьму. Драко поморщился, но не подал виду, что его самолюбие было задето, он вцепился в ее руку и вновь припал к уху Уизли, перекрикивая музыку.       — Уизли, блять, где твоя подружка?       Она прожгла Драко взглядом, в котором смешались презрение и ненависть, и вытолкнула на край танцпола.       — Что ты к ней прицепился, Малфой? Думаешь, я не вижу, как вы все пытаетесь использовать ее? Отвалите от Гермионы нахер!       — Ее ищет Макгонагалл, — сказал он первое, что пришло в голову, но прием не сработал.       — Да, конечно, так я и поверила. И ты благородно прискакал, чтобы помочь Гермионе найти дорогу к директору, ага.       Уизли ядовито фыркнула и развернулась, чтобы уйти, но Драко резко схватил ее за плечо. Его пальцы впились в ткань ее платья с такой силой, что рыжая взвизгнула от неожиданности и боли.       — Слушай меня, Уизлетта, — его голос прозвучал низко и опасно, хотя звук его голоса едва доносился до него самого из-за грома музыки. Драко притянул ее так близко, что учуял запах алкоголя, исходящий от Уизли. — Я не шучу. Нотт что-то задумал… — он сглотнул ком ярости, подкативший к горлу. — Ты сможешь себе простить потом, если с Грейнджер что-то случится? Мне-то похуй, я забочусь о Тео.       Как же он пиздел.       Его глаза, расширенные адреналином и страхом, впились в испуганное лицо Уизли. Драко видел, как в ее взгляде мелькнула неуверенность. Она пыталась вырваться, но его хватка была стальной.       — Отпусти меня, ублюдок! Совсем охренел?! Мечтаешь попасть в Азкабан?       — Где она?! — рявкнул Драко, и на мгновение музыка будто стихла, заглушенная его гневом.       Уизли замерла, ее дыхание участилось. Она смотрела на него, и вдруг в ее глазах что-то щелкнуло. Может, она увидела в его взгляде не просто злость, а нечто настоящее, отчаянное.       — Ладно! — выдохнула она, переставая сопротивляться. — Ладно! Она… Гермиона была с Симусом, вроде они выпивали на диванах.       Драко уже не слушал. Он оттолкнул Уизли, едва не сбив с ног, и рванул к винтовой лестнице, ведущей наверх. Его сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Каждая ступенька отдавалась в его висках молоточным стуком.       На втором этаже вместо привычной уединенной группы диванов теперь располагались комнаты.       Он влетел на галерею, его взгляд метнулся по ряду одинаковых дверей.       Какая из?..       Его пальцы сжались в кулаки. Не ломиться же в каждую?       Хотя, блять, что ему мешает?       Ему показалось, что за одной из створок послышался приглушенный хриплый смех.       Вся кровь отхлынула от лица Драко, а затем прилила обратно, горячей, ядовитой волной. Он подошел к двери, не в силах сделать вдох.       Пальцы сами потянулись к ручке.       Комната была залита тусклым светом. И первое, что Драко увидел — Нотт, прислонившийся к стене, с сигаретой в одной руке и бокалом в другой.       Он был один.       Тео медленно повернул голову, и на его лице расплылась ухмылка, полная яда.       — Прошел-таки, — растянул он. — А я уж думал, ты не посетишь наше скромное мероприятие.       Драко замер на пороге, его взгляд пронзил пространство, выискивая Грейнджер. Кроме Нотта здесь никого не было.       — Где она?       — Кто? — Нотт притворно-невинно поднял бровь, сделав затяжку. — Ах, ты о нашей… подружке? Не волнуйся, Малфой. Ей пока не до тебя.       Слова повисли в воздухе, густые и тяжелые. Драко почувствовал, как к горлу подбирается жгучая злость. На ебаного Нотта, на Грейнджер, на саму ситуацию. Драко шагнул внутрь, дверь захлопнулась за его спиной.       — Что ты с ней сделал, Нотт? — он говорил сквозь стиснутые зубы, каждый мускул в его теле был напряжен до предела.       Тео усмехнулся и отпил из бокала.       — Я? Ничего. Пока что. Она… занята.       Воздух вырвался из легких Драко, словно от удара. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног.       Сука.       — С кем? — выдавил Драко.       Он порвет мудака, который сдвинул Драко с пьедестала внимания Грейнджер.       — А? — Нотт приложил руку к уху. — Извини, не расслышал. Ты сказал что-то? Или, может, хочешь присоединиться к очереди? — его ухмылка стала еще шире. — Хотя нет. Ты же уже был там утром.       Ярость, горячая и слепая, накатила на Драко, смывая все остальные чувства. Он видел перед собой не человека, которого считал другом, а все свои унижения, боль и ненависть последних месяцев. Его рука сама дернулась к палочке.       — О-о-о, — с наслаждением протянул Тео, не двигаясь с места. — Наш принц собирается драться? За честь дамы? Какая трогательная картина. Чистокровный маг защищает маглорожденную от грязных сплетен.       Драко не ответил. Он просто стоял, сжимая древко в дрожащей руке, глядя на ухмыляющееся лицо бывшего друга и слушая звенящую тишину комнаты.       — Что, Нотт, не получилось подстроить так, чтобы Грейнджер обратила на тебя свое внимание? — ядовито выдавил он, сгорая внутри от…       Да-а-а-а.       Это была ревность.       Чистая, кристальная, такая, какой Драко не испытывал ни к кому.       — О, она обратила, — хмыкнул Тео. — И упиздила со своими обожаемыми гриффами.       Перед глазами встала картина блядской оргии, и Драко зажмурился, пытаясь вытравить ее из-под век.       Сука!       Хотелось орать и крушить все вокруг.       Драко вновь посмотрел на Теодора, успев заметить в его лице грусть перед тем, как ее сменила привычная насмешливая маска.       — Нахуя она тебе? — выдавил Драко.       Тео направил на Драко долгий взгляд, затягиваясь сигаретой.       — А тебе? — выдохнул он. — Она же… Как ты там говорил? Шлюха и грязнокровка.       «Сука, да хуй его знает».       Это какое-то нездоровое животное чувство собственничества.       Надо просто получить от нее то, что Грейнджер дает всем, и это пройдет.       Да, это обязательно пройдет.       Драко выпрямился, возвращая себе самообладание.       — Просто хочу воспользоваться тем, что само плывет в руки, — холодно ухмыльнулся он.       — Мг-м, — со скепсисом кивнул Тео. — Повторяешься за мной, Малфой.       Драко закатил глаза и убрал палочку обратно в складки мантии. Бесполезно общаться с Ноттом, он точно не скажет, где Грейнджер.       Развернувшись к выходу, Драко взялся за ручку двери, но голос Нотта остановил его.       — Как тебе ощущение, Малфой?       — О чем ты? — отрывисто спросил Драко.       — Каково быть на вторых ролях? Когда выбирают не тебя?       Резкая боль полоснула по желудку.       «Хуево, блять.       Пиздецки хуево, Нотт».       — Потянуло на философские разговоры? — хмыкнул Драко, вполоборота глядя на Тео.       Теодор потушил сигарету в бокале с остатками алкоголя и опустился в кресло.       — Забавно наблюдать, как ты корячишься. Как там твои принципы поживают, Малфой? Нигде не жмет?       Резко повернувшись, Драко наткнулся на издевательские глаза Нотта.       — Что ты хочешь от меня? Признания? В чем? В любви к ней? Блять, ты угораешь? — нападал Драко. — Просто хочу ее трахнуть. Доволен?       — Уверен, Грейнджер будет умницей и не подпустит к себе такое дерьмо, как ты.       — Чем же ты лучше, Нотт? Играешь в благородство, а сам? Не ты ли первый полез на нее, воспользовавшись шансом?       — А ты нихуя не знаешь обо мне, Малфой, чтобы судить и тем более понимать мотивы моих поступков, — криво улыбнулся Нотт. — Но видеть, как тебя корежит оттого, что ты чего-то не можешь получить, — истинное, блять, удовольствие.       — Так это какая-то месть мне? Тебе я тоже что-то сделал? Ну так, блять, скажи, Нотт.       — Ты высокомерное дерьмо, Малфой. Вы с Асторией стоите друг друга. Знаешь, я не буду ей говорить про тебя и Грейнджер, как ты бегаешь вокруг нее и пытаешься трахнуть или что ты там еще от нее хочешь. Ты, блять, заслужил все это, Малфой. Этот брак и Асторию.       Злость разъедала внутренности.       Охуенно.       Нотт, как оказалось, та еще мудила.       — Если ты посмеешь подойти к Грейнджер еще раз, Нотт, клянусь, я за себя не ручаюсь, — тихо предупредил его Драко, заканчивая на этом разговор, и вышел из комнаты, с силой захлопывая за собой дверь.       Только что многолетняя дружба рухнула, как карточный домик.       У него остался только Забини.       Драко не знал, что чувствовать по этому поводу.       Руки тряслись, в горле засела обида. Драко искренне не понимал, за что Нотт так взъелся на него. Не из-за Грейнджер ведь? Тут было что-то более давнее, законсервированное. Ситуация с Грейнджер просто вскрыла это дерьмо, в котором Драко теперь захлебывался.

***

      Он тяжело оперся о перила и уставился вниз на переплетение пьяных тел.       Глаз зацепился за бордовое платье и спутанную копну каштановых кудрей.       Сердце пропустило удар.       Грейнджер висела на Маклаггене, а его руки обвивались вокруг ее талии, прижимая к себе так плотно, что не оставалось ни малейшего пространства между ними.       Волна ненависти и злости окатила Драко с головой, заволакивая взгляд кровавой пеленой. Он побежал вниз по лестнице, расталкивая бухих студентов. Видеть Грейнджер в компании этого отброса было еще невыносимее, чем наблюдать за тем, как она сосется с Ноттом.       Драко подлетел к ним и рванул Маклаггена за плечо.       — Какого хуя? — Маклагген уставился на Драко, вжимая в себя невменяемую Грейнджер.       Блять.       Что сказать? Драко не подумал о том, что это происходит на глазах у всех. Что он, сука, творит?       Когда он несся сюда, Драко хотел лишь одного — вытащить Грейнджер из лап поганого мудака, а сейчас замер и воды в рот набрал. Если Астория узнает об этом, ее папочка точно устроит для Драко веселую жизнь.       Блять, блять, блять!       — Чего надо Малфой? — пьяно ухмыльнулся Маклагген.       Грейнджер на его плече что-то невнятно пробормотала, едва держась на ногах, и Маклагген подхватил ее на руки.       — Куда ты ее тащишь? — выдавил Драко.       — Не твое собачье дело, урод.       — Ей нужно в Больничное крыло, ей плохо.       — Ага, так прямо мы и пошли к Помфри, чтобы наутро всех, кто здесь был, наказали, — хрюкнул от смеха Маклагген.       — Какие-то проблемы, хорек? — Финниган возник перед лицом, вставая между Драко и Маклаггеном. Его маленькие глазки сощурились, злобно сверля Драко.       Блять, этого еще не хватало.       — Ты слепой, Хуинниган? Я староста, блять, — Драко ткнул в дебильный значок на своей груди. — Если с другой старостой что-то случится, спрашивать будут с меня.       — Да конечно, — фыркнул Финниган. — Кормак отнесет ее в спальню, так что завали ебало и отвали, ебаный Пожиратель.       Финниган плюнул Драко под ноги, всем своим видом выражая презрение. Горечь обожгла горло. Он бессильно смотрел, как Маклагген выносит Грейнджер из Выручай-комнаты, и был уверен в том, что до своей спальни Грейнджер сегодня не доберется. Он метнулся взглядом по людям за спиной, но рыжей Уизли нигде не было видно. Дерьмо. Где эта заноза в заднице, когда так нужна?       Драко мотнул головой, посылая все на хуй, и бросился вслед за Маклаггеном, однако Финниган, на удивление обладающий сильными руками, оттолкнул его назад. Драко упал на липкий грязный пол. Воздух вырвался из его легких, и теперь Драко с трудом ловил его, испытывая горячее чувство унижения. Другие гриффиндорцы собрались вокруг, сжимая кулаки, и с ненавистью смотрели на него.       — Думаешь, мы позволим тебе причинить вред Гермионе, ублюдок? Мало ты над ней издевался, мразь?       «Блять… они защищают ее… от меня?» — пронеслась горькая мысль.       Эти ничтожества — этот сброд — осмелились встать между ним и… чем?       Что для него значила Грейнджер? Драко и сам не знал. Но наблюдая за тем, как Маклагген уносит ее безвольное тело с растрепанными волосами, Драко ощущал, как в нем просыпалась такая примитивная, всепоглощающая ярость, что темнело в глазах.       Он поднял голову, встречая десятки враждебных взглядов. Финниган стоял над ним, и его тупое самодовольное лицо было искажено злобным торжеством.       — Что ты о себе возомнил, падаль? — прошипел Симус. — Ты полное ничтожество. Не смей даже смотреть в сторону Гермионы, ублюдок. Только попробуй причинить ей вред, говнюк, мигом улетишь в лапы дементорам.       Слова били по старым шрамам, вскрывая их с новой силой.       Да, Драко издевался над Грейнджер.       И наслаждался этим.       Раньше.       А теперь его собственная отравленная история оборачивалась против него, лишая даже призрачного права подойти к Грейнджер.       Он медленно поднялся на ноги, отряхивая мантию с преувеличенной холодностью. Внутри все дрожало от злости, но на лицо была натянута привычная маска ледяного безразличия.       — Вред? — его голос прозвучал тихо, но все же пробился сквозь шум музыки и враждебный гул. — Вы тащите пьяную девушку в неизвестном направлении с мудаком, у которого вместо мозгов дерьмо соплохвоста. Но при этом я пытаюсь причинить вред? Забавно.       Он видел, как по лицам гриффиндорцев пробежала тень сомнения, но ненависть к нему оказалась сильнее голоса разума.       — Она с нами, Малфой! С нами, а не с тобой, ебаным Пожирателем! — крикнул кто-то из толпы.       «С нами».       «Не с тобой».       Полоснуло больно.       Он был изгой. Чужой для Грейнджер. И всегда им будет. Даже в этом своем грязном, болезненном влечении к ней, Драко не имел права. Потому что его прошлое навсегда оставило на нем клеймо.       — Гриффиндорцы не такие, как ты, Малфой, — гордо задрал подбородок Финниган. — Мы знаем, что такое благородство. Так что свали отсюда урод. И не лезь к Гермионе. Ей плохо из-за таких ублюдков, как ты и твои дружки. Если бы не ты, с ней бы никогда этого не случилось!       Драко стоял, зажатый кольцом из враждебных лиц, и смотрел на дверь, за которой скрылись Маклагген и Грейнджер. Бессилие сдавило горло тугой петлей.       Он ничего не мог сделать.       Ничего.       Любая попытка прорваться закончится позорным изгнанием, а может, и чем-то хуже.       И Драко сделал единственное, что мог.       Он повернулся и направился к выходу. Медленно, с поднятой головой, но с душой, вывернутой наизнанку. Каждый его шаг отдавался в такт одному и тому же вопросу, бьющемуся в его воспаленном мозгу.       «Что она для меня? Что, блять, она для меня?»       Ответов, к сожалению, не было. Голова казалась наполненной ватой и острыми осколками.       Закрыв за собой дверь Выручай-комнаты, Драко остался в оглушающей тишине коридора восьмого этажа. Напротив, на гобелене, танцевали тролли, одетые в балетные пачки. Драко чувствовал себя в театре абсурда.       От него требовалась всего пара вещей: не отсвечивать и сдать экзамены. А он занимался какой-то херней. Спасал Грейнджер… от чего? От самой себя? А он тут вообще при чем?       Ноги медленно понесли Драко прочь.       Может, это такие попытки исправить прошлое?       Как будто это вообще возможно.       Драко сомневался, что сумеет искупить свою вину перед Грейнджер. Он гонял в голове слова Финнигана.       «Если бы не ты, с ней бы никогда этого не случилось!»       «Ей плохо из-за таких ублюдков, как ты и твои дружки».       Как же хуево он себя чувствовал.       Драко остановился, уперся ладонью в шершавую стену и надавил на глаза двумя пальцами, распуская яркие искры под веками.       До ушей донеслось чье-то тихое хныканье, и Драко вскинул голову, прислушиваясь. Невнятные голоса звучали где-то у края коридора.       Тревога уколола грудь.       Может, гриффиндорцы и страдают благородством, но явно не Маклагген, который облизывал взглядом Грейнджер еще с шестого курса.       Драко оторвался от стены и направился в сторону старого кабинета, ускоряя шаги.       Блять, если Маклагген сейчас трахает Грейнджер, Драко убьет урода. Затем трансфигурирует его тело и выбросит нахуй в Запретном лесу, чтобы никто не смог найти эту падаль.       Сквозь щель в одной из дверей Драко увидел темные силуэты и остановился. Может, ему показалось? Придумывает себе что-то, а Грейнджер уже спокойно спит в своей постели?       — Давай, малышка, открой ротик, — произнес кто-то в классе.       Драко сощурился и разглядел блеск стеклянного пузырька.       Из-за туч вышла луна, наполнив помещение светом, и Драко застыл от ужаса.       Трое парней зажали Грейнджер в пустом классе.       Оглушающая волна Адского пламени прокатилась по его телу. Он узнал их, старшекурсники из Гриффиндора и Слизерина, не самые светлые умы. Маклагген сжимал челюсть Грейнджер, заставляя ее открыть рот, в то время как Эдриан Пьюси вливал в нее мутную жидкость из пузырька. Грэхэм Монтегю стоял в стороне и, хихикая, держал камеру наготове.       Мысли Драко остановились. Он со всей силой пнул дверь, почти выбивая ее, и ублюдки дернулись от испуга.       — Вы совсем охуели?! — прорычал Драко и рванул к ближайшему к нему уроду.       Маклагген взвыл, когда кулак Драко опустился на его лицо, и упал на пол. Пьюси и Монтегю возмущенно заорали, пока Грейнджер медленно оседала. Драко подскочил к Грэхэму, вырвал камеру у него из рук и швырнул в стену.       — Блять, Малфой, какого хуя ты творишь?! — заорал Пьюси.       Ответом ему был хруст костяшек кулака, встретившегося с челюстью Пьюси. Тот захрипел, отлетая к партам, но Драко уже развернулся к Монтегю. В глазах стоял белый туман ярости, сквозь который Драко видел только одно — их грязные руки на ней.       На ней, блять!       — Ты совсем охренел, ублюдок?! — взвыл Монтегю, пытаясь достать палочку.       Драко был быстрее. Он не стал тратить время на заклинания. Голая, животная злоба требовала физической расправы. Он поймал руку Монтегю, резко выкрутил и снова ударил. Коротко, точно, со всей силы, которую копил долгие месяцы унижений. Монтегю с грохотом рухнул рядом с Маклаггеном, который пытался подняться, держась за окровавленное лицо.       — Она сама хотела! — сипел Маклагген, его голос был гнусавым из-за расплющенного носа. — Мы просто помогли ей расслабиться, сука ты слизеринская!       Эти слова подлили масла в огонь. Драко наклонился, схватил Маклаггена за воротник мантии и притянул к своему лицу так близко, что почувствовал перегар, исходящий из его пасти.       — Если я увижу тебя рядом с ней, — прошипел он, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости, — уничтожу. Понял меня, мусор? Только попробуй, блять, тронуть ее хотя бы пальцем.       Он с силой оттолкнул Маклаггена, и тот ударился затылком о пол. Драко выпрямился, его грудь вздымалась, дыхание сбилось. Он обвел глазами три распростертые фигуры, потом его взгляд упал на Грейнджер.       Она пыталась устоять на коленях, упираясь руками в пол, голова опущена, волосы спадали на лицо, закрывая от Драко его выражение. Грейнджер что-то невнятно бормотала и тихонько поскуливала.       Сердце Драко сжалось в ледяной комок.       Он сделал шаг к ней.       — Грейнджер…       Она дернулась на звук, но больше никак не отреагировала.       За спиной послышалось шарканье. Пьюси, придерживая окровавленный рот, пытался прокрасться к двери.       — Даже не думай, — с угрожающей интонацией тихо бросил Драко через плечо.       Пьюси замер.       Драко снова посмотрел на Грейнджер. Ему хотелось закричать, потрясти ее, привести в чувства, спросить, что они ей дали, все ли с ней в порядке. Но он понимал, что этим сейчас не поможешь.       Он резко развернулся, подошел к Пьюси и, не глядя тому в лицо, вырвал из его кармана пузырек с остатками мутной жидкости.       — Что это? — его голос был низким и злым.       Пьюси, бормоча что-то невнятное, попытался отстраниться. Драко с силой вдавил его в стену.       — Я спросил, что это, отброс?       — Э… Эликсир от… от стеснительности, — выдавил Пьюси. — Ничего смертельного! Просто… чтобы девчонка стала повеселее!       В глазах Драко потемнело. Он с силой швырнул пузырек на пол, где тот разбился, оставив едкое пятно.       Они дали ей ебаное зелье Похоти.       — Свалите, — прошипел он. — Если хоть кто-то узнает об этом… — он не договорил, но тяжелое молчание подсказало Драко, что все трое поняли его посыл.       Маклагген, Монтегю и Пьюси, бормоча проклятия, но не решаясь больше перечить, поспешно поковыляли к выходу, поддерживая друг друга.       Дверь захлопнулась.       В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и скулежом Грейнджер. Драко стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя пустоту и мертвецкую усталость.       Он посмотрел на свои руки.       Сбитые в кровь костяшки.       Дрожь в пальцах.       Он рискнул всем. Семьей. Будущим. Все полетело к дракклу в один миг. Ради чего? Ради девушки, которая даже, блять, не осознавала, что Драко только что пресек, и вряд ли рассыплется в благодарностях.       Он медленно повернулся к ней. Грейнджер водила руками по полу, будто искала что-то, и ерзала бедрами.       — Грейнджер, — снова попытался Драко привлечь ее внимание.       Голос прозвучал хрипло и неуверенно.       Она не ответила, вместо этого застонала и задрала задницу кверху.       Блять.       Драко тяжело выдохнул и зажмурился.       Она сейчас не может соображать.       Нужно, чтобы она выплюнула эту гадость, иначе промучается до утра.       Он опустился рядом с ней, собрал волосы в хвост и поднял голову Грейнджер. Ее глаза были стеклянными, изо рта тянулась тоненькая ниточка слюны, рваное горячее дыхание вырывалось из горла. Неизвестно, с чем смешалось зелье. Точно с алкашкой, но Грейнджер явно принимала что-то еще.       Она застонала от его прикосновения. Драко стиснул зубы, просовывая два пальца между ее губ. Грейнджер попыталась сопротивляться, но Драко ввел их глубже, надавив на корень языка.       — Давай же, Грейнджер, — на удивление мягким голосом попросил он. — Потерпи немного.       Из ее рта раздавались отвратительные звуки, она силилась отодвинуть его руку от себя, но была слишком слаба. Судорога прошла по телу Грейнджер, и из нее исторглась ярко-красная жидкость вперемешку с остатками пищи и алкоголя. Кислый запах блевотины наполнил помещение. Драко даже не поморщился. Он убрал палочкой лужу и открыл окно, следом очистил лицо Грейнджер и себя.       Трансфигурировав камеру Монтегю в стакан, Драко наполнил его и, задрав голову Грейнджер, влил в нее воду.       — Вот так, давай. Нужно промыть желудок, Грейнджер.       Она захлебывалась и пыталась отвернуться, однако Драко крепко держал ее волосы.       Он повторил последнюю процедуру еще три раза, пока жидкость, выходящая из Грейнджер, не стала прозрачной. Она откашливалась и хрипела, а Драко снова работал домовиком, убирая грязь.       Грейнджер вытерла рот рукой и обмякла, упав на пол. Ее брови слегка нахмурились, из губ вырывались тихие стоны. Зелье все же успело впитаться в ее кровь.       Чувствуя невъебенную усталость, Драко трансфигурировал парту в небольшой диван и перенес туда Грейнджер, аккуратно опустив на мягкие подушки. Она все еще не соображала ничего. Ее руки взметнулись в воздух и вцепились в мантию Драко.       — Болит, — прохныкала она.       — Что болит, Грейнджер? — тихо спросил Драко.       Они же не успели ей ничего сделать, верно? Или успели?..       — Тут, — она сомкнула ноги и прижала ладонь к промежности.       — Блять, — выдохнул он, понимая, о чем она пытается сказать.       Там сейчас должно все гореть от желания. Драко с трудом сглотнул и посмотрел в ее лицо, скривившееся от неприятных ощущений. Лоб Грейнджер покрылся испариной, выступившей также над верхней губой, волосы спутались и намокли от пота, кожа побледнела, и на ней отчетливо выступили голубые прожилки вен.       — Грейнджер… Я не… Я не стану этого делать.       Она вновь захныкала, плотнее сжимая бедра. Ее пальцы с силой стиснули предплечье Драко, на котором под слоем одежды все еще была заметна Темная метка.       В мыслях тут же возник злобный голос Финнигана, наполненный обвинениями.       Драко резко вырвал свою руку, осел на пол рядом с диваном и уронил голову в ладони, зарываясь в свои волосы.       В груди поселилась тяжелая ледяная глыба.       Драко старался не смотреть на извивающееся под действием зелья тело Грейнджер, не обращать внимания на ее стоны.       Потому что это он был причиной.       Блять, это все из-за него.       Горячая влага выступила под веками, обжигая склеры.       В эту секунду ненависть к себе обрушилась на Драко с полной силой.       Он раньше не осознавал всех последствий своих действий. А теперь они ударили его молотком по голове.       Вот, Малфой.       Сиди и смотри.       И не смей отводить взгляд.       Вот что ты сделал.       Вот куда привели тебя тупая гордость и желание выслужиться.       Жри полными ложками последствия ее горя.       Ты помнишь ту маленькую девочку, которая смеялась?       Помнишь ту зубрилу, что сидела, уткнувшись в пергаменты, среди стопок тяжелых книг в библиотеке?       Смотри, что ты с ней сделал.       Это твоих рук дело.       Твоя семья виновата.       Вы приютили монстра и помогли ему.       А ты радовался Метке на своей руке и гордился этим.       Глаза Драко против воли приковались к фигуре Грейнджер, и всхлип вырвался из горла.       — Я не хотел, — жалобно простонал он. — Я не хотел, чтобы все так обернулось, Грейнджер.       Она тяжело дышала, не осознавая, какая кислота разъедает сейчас внутренности Драко. Грейнджер кусала губы, закидывая голову назад, и отчаянно пыталась сжать бедра достаточно сильно для того, чтобы жар ушел. Ее руки блуждали по телу и поверхности дивана, не зная, где зацепиться за спасительную соломинку.       Ему было невыносимо смотреть на это.       Пальцы Драко стискивали волосы у корней.       Поздно посыпать голову пеплом, Малфой.       — Прости, — всхлипнул Драко. — Прости меня.       Дорожка из слез прокатилась по его скуле, попадая в уголок рта. Его трясло, дрожь била напряженное тело, в горле стоял ком из горечи и вины, который невозможно было проглотить.       Если бы он не пустил Пожирателей в школу, если бы Дамблдор не умер тогда на Астрономической башне, может, сейчас все было бы по-другому?       Если бы он не вырос в семье расистов, если бы ему не промыли мозги, если бы Драко смог вовремя обратиться за помощью…       Грейнджер бы сейчас не лежала перед ним в таком состоянии, она бы не запустила себя настолько, она бы…       Простила его?       Драко резким движением стер с лица влагу и подполз к дивану, на котором корчилась Грейнджер.       Он убрал слипшиеся пряди на ее висках и вытер пот, выступивший крупными каплями на лбу.       — Я помогу, — шепнул он. — Я помогу тебе, Грейнджер. Потерпи немного, ладно?       Язык Драко выскочил из пересохшего рта и слизнул соль с губ. Шмыгнув носом, Драко попытался взять себя в руки и вернуть самообладание. Он осторожно положил ладонь на ее оголенное бедро. От его прикосновения тело Грейнджер дернулось, и она громко застонала. Звук ударил по ушам своей неправильностью. Он был резким, искусственным.       Грейнджер была тиха, когда позволяла Драко быть с ней.       Он опустил другую ладонь на ее лицо, оглаживая бровь и щеку большим пальцем. Склонившись, Драко оставил на ее подбородке невесомый поцелуй и двинулся рукой под платье.       Там было слишком влажно и горячо, Грейнджер пылала под действием зелья. Стоило Драко дотронуться до ее белья, как она тут же с гортанным стоном прижалась к нему.       — Тш-ш, сейчас станет легче, Грейнджер. Сейчас.       Он осторожно отодвинул в сторону кружевную ткань и ввел два пальца внутрь, положив большой на клитор.       Грейнджер нащупала рукой голову Драко и вцепилась ногтями в его шею. Ее глаза закатились под веками, рот распахнулся, когда Драко начал двигать запястьем.       Драко прижался своим лбом к ее плечу, вдыхая запах табака, смешанного с потом и возбуждением, исходящим от Грейнджер.       Она была достаточно распаленной, так что Драко даже не пришлось особо стараться. Через несколько ритмичных движений мышцы ее живота напряглись, и Грейнджер согнулась с громким вскриком, сжимаясь и пульсируя вокруг пальцев Драко.       — Вот так, вот так, — шептал он, наблюдая, как она с облегченным вздохом падает обратно на подушки и ее голова безвольно откидывается в сторону.       Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Драко вытер руку о диван и вернул ее белье на место, затем опустил край платья. Он трансфигурировал забытое кем-то перо в плед и накрыл им Грейнджер, которая моментально отключилась, стоило Драко снять напряжение внутри нее.       Драко откинулся спиной на парту, с пустотой во взгляде уставившись на девушку, невольным виновником чьей агонии он стал.

***

      Яркий луч солнца обжег сомкнутые веки. Драко поморщился и перевернулся на другой бок. Тело отозвалось ноющей болью. До ноздрей донесся запах сигарет. Сонный мозг включился и подкинул картинки со вчерашнего вечера. Драко резко распахнул глаза и сел.       Он уснул на полу пустого пыльного класса, прямо перед диваном, на котором…       Драко вскинул голову и обнаружил Грейнджер сидящей у открытого окна с сигаретой, зажатой между указательным и средним пальцами. С силой проведя руками по лицу, он снял с себя остатки сна и поднялся на ноги.       — Видимо, я не дошла вчера до спальни, — хмыкнула Грейнджер, глядя на улицу.       — Рад, что способность мыслить еще не покинула твой отравленный алкоголем мозг, — пробормотал Драко.       — Что, снова играл в великого спасителя, Малфой?       Тупая злость ударила в грудь, и Драко сжал ноющие кулаки.       — Ты бы предпочла, чтобы Монтегю, Пьюси и Маклагген выебали твои дырки, Грейнджер?       Она застыла, не донеся сигарету до рта, затем посмотрела на Драко и резко расхохоталась.       — Что, блять, смешного, Грейнджер? — сквозь зубы процедил он.       — Не пойму, как в этой цепочке оказался ты, — цинично улыбаясь, ответила Грейнджер, затягиваясь дымом. — И какое тебе вообще дело до того, с кем и как я провожу время?       Жгучая волна стыда вновь затопила его, когда Драко вспомнил все, о чем думал вчера. Слова Финнигана и свои собственные мысли по поводу этого. Он проглотил обиду, которая сейчас так не к месту всплыла в нем.       — Я просто… — промямлил Драко, но тут же взял себя в руки и выпрямился. — Хочешь сказать, что мне нужно было пройти мимо, когда я увидел, как три ублюдка хотят воспользоваться тобой?       — Да.       Он уставился на Грейнджер, в ее бездушные, пустые глаза и бледную маску на лице со следами вчерашней ночи — черными потеками от туши и размазанной помадой.       — И что, ты правда хотела бы?.. — хрипло спросил он.       Драко не желал верить в это. Нет. Его мозг отказывался принимать ее слова за правду.       — Может быть, — Грейнджер пожала плечами и отвернулась снова к окну. — В конце концов, этого я тоже себе не могла позволить раньше.       — Это было бы изнасилованием, Грейнджер, — тихо произнес Драко, ощущая тяжесть в груди.       — Какая разница? — безжизненным голосом спросила она.       — С чем? С сексом?       — Да.       — Огромная, — раздраженно ответил Драко, изучая ее профиль, укутанный в утренний свет.       Она задумчиво хмыкнула, но ничего не сказала.       — Грейнджер, я бы хотел поговорить. Нормально, — решился Драко, все еще испытывая страх и тревогу оттого, что она не пойдет на контакт.       А ему было что сказать.       Так много слов рвались наружу.       Грейнджер выкинула окурок за окно, проследила за тем, как он падает, а затем спрыгнула на пол.       — Я слишком трезвая для разговоров, Малфой, — насмешливо произнесла она, направляясь к выходу из класса. — Подойди с этим через часик, когда я не буду соображать. Так проще выносить тебя.       Окаменев, Драко лишь смотрел, как она исчезает в дверях, оставляя после себя чувство ничтожности и неполноценности, захватившее его. Она его даже за человека не считала. Чувствуя, как опускаются руки, а рот наполняется сажей, Драко рухнул на диван, гоняя обиду на кончике языка, и тупо пялился в пол.       Он был растоптан, унижен и оскорблен. Хотя имел ли право Драко возмущаться такому несправедливому обращению с ним?       Он вспоминал ее глаза на вчерашнем занятии. Они разительно отличались от тех, что смотрели на него пару минут назад. Тогда Грейнджер была под чем-то? Поэтому подсела к нему? А Драко повелся, что она выбрала его.       Нотт был прав.       Драко грязная игрушка в руках грязнокровки.       Ей плевать на Драко с высоты Астрономической башни, она использовала его в своих целях. Наверняка у Грейнджер где-то был список из вещей, которые она хотела попробовать, и среди строк затерялось его имя. А Драко и не сопротивлялся, ловя кайф оттого, как сносит крышу.       И теперь, когда чердак потек окончательно, он не мог даже вытравить Грейнджер оттуда.       Потому что к предыдущему коктейлю из дикого желания обладать добавились чувства сокрушающей вины и жажды исправить все.