Глава 1 – Часть 2.

***

Несколько дней в пути

      – Ты закончил? – спросил Рен, заглядывая за кусты, куда ушёл Жон выблёвывать из организма остатки эликсира. Он заглянул ровно в тот момент, когда у Жона начался новый приступ рвоты.       – Твою мать!.. – пробормотал Рен, отходя от кустов подальше, прямиком к разведённому костру. Три дня назад ведьмаки покинули деревню старейшины Гремма и пару часов назад двое ведьмаков столкнулись с крупным скоплением гримм, в ходе которого Жон принял больше эликсиров, чем нужно, гораздо больше. И теперь его организм выводит всё как может.       Через пару минут из кустов вышел и Жон, всё ещё бледный и ослабленный от интоксикации.       – По крайней мере, эта дерьмовая бурда дала мне силы пережить это столкновение... – проворчал Жон, сплёвывая желчь и остатки эликсира, шагая в сторону костра, чуть пошатываясь.       – Тебе нужно полагаться не только на силу этих эликсиров, но и на свою собственную. – ответил Рен, крутя импровизированный шампур, ветку, с насаженным мясом над костром.       – Будешь? – спросил Рен, указывая головой на мясо.       – Не, откажусь пожалуй: от одного только вида еды хреново. – ответил Жон, демонстративно отворачиваясь от еды, чувствуя вместо запаха сочного мяса, запах горькой противной травы.       – Помни, чему нас учили: "В бою ведьмак должен контролировать всё поле боя, не только одного противника". – нравоучительным тоном произнёс Рен, пробуя на вкус мясо – всё еще сырое.       – Цитируешь Кельдара? Старый маньячина... – сухо пробормотал Жон, осторожно потягиваясь.       – Ты помнишь его слова? – удивился Рен.       – Забудешь тут... – проворчал Жон, хмурясь от воспоминаний. –... чуть что не так – и сразу по рукам. Больной ублюдок.       – Может и так, Жон, но тебе, по крайней мере, стоит прислушаться к тому, что он говорил, а не что делал. – произнёс Рен, убирая мясо от костра. – Его советы спасли немалое количество ведьмаков.       – И где они теперь? – спросил с раздражением в голосе Жон. – Кельдар и те, кого его советы спасли? Я воспользовался всей силой, что дана мне ведьмачеством, они – нет. – чуть погодя Жон добавил, смотря на свои дрожащие руки с видными сквозь кожу чёрными венами: – Пускай это стоило мне временной недееспособности.       Рен сжал руку сильнее и нахмурился, чувствуя лёгкое негодование, но он промолчал, видя состояние друга: бледное лицо с выделяющимися чёрными венами; яркие, светящиеся ярким светом кошачьи янтарные глаза с узким зрачком и уставший вид.

Треск

      Рен медлить не стал: резко вскочил, достав клинок и приготовился к бою. Жон чуть помедлил, но также достал клинок и поднялся на ещё неустойчивых ногах.       Но никого не было, никто не нападал. Тишина стала тяжёлой, нагнетающей и она затягивалась. Двое ведьмаков переглянулись и подошли друг к другу ближе, чтобы в случае атаки не оказаться разделёнными.       – Звук был, как будто что-то упало сверху, – нарушил затянувшееся молчание Жон своим шёпотом, – Может просто... шишка упала?       – Даже если так: нас учили проявлять максимальную осторожность в таких ситуациях, – ответил Рен таким же шёпотом, – Сам здесь справишься?       – Да, я ещё не совсем слаб, справлюсь. – слегка хрипло ответил Жон. Рен кивнул и оставил друга здесь, намереваясь убедиться в отсутствии опасности.       Вдали от костра, там куда не доходил свет и тепло от него, было темно, но ведьмачьи мутации позволяли без особых проблем ориентироваться во тьме. Это был один из немногих плюсов ведьмачества, если не единственный, по мнению Рена. В этом он ещё больше убедился, видя состояние Жона от употребления эликсиров, что были токсичными настолько, что один флакон может заставить обычного, нормального человека умереть в муках.       "Но нужно отложить эти мысли сейчас." – твёрдо решил Рен, продолжая осмотр местности на предмет опасности.       Рен посмотрел наверх, вспомнив, что Жон говорил именно о падении. Ничего особенного видно не было, но оставалось чёткое ощущение присутствия кого-то. Медальон дрогнул. Тревожный знак.       Рен прикоснулся к медальону, пытаясь понять, откуда он улавливает магию.       – Магия... но не ведьмачья... – одними губами прошептал Рен, так что он сам себя не слышал.       – КА-А-АР! – раздалось с высокой ветки. Рен дрогнул и приготовился использовать знак. Резко взмыв в воздух, воронья фигура растворилась в ночной тьме.       – Что там у тебя? – раздался со стороны Жона хриплый голос.       – Ничего, пугалки всякие. – с лёгким весельем от спавшего напряжения ответил Рен, возвращаясь к Жону.       В этот момент потерявший бдительность ведьмак почувствовал сильный толчок сбоку, поваливший его набок.       – Блять! – вскрикнул Рен, роняя меч на землю и смотря на нападавшего. Гримм. Крипс.       – Рен?! – беспокойно крикнул Жон, вставая на ноги и готовясь к бою.       – Я справлюсь! – ответил Рен, вскакивая на ноги и используя знак Аард, от которого маленькая тварь отлетела в ближайшее дерево. Смертельно.       Но это был не конец: почувствовав движения земли под собой, ведьмак отпрыгнул в сторону, готовясь к использованию ещё одного знака.       Но бой начинался и у второго ведьмака: из ночной тьмы леса на Жона, на свет огня выбежало несколько Крипсов. Кони, стоявшие рядом, испуганно заржали.       "Мою Джунипер напугали!" – со злостью подумал Жон.       – Мелкие твари! – тихо выплюнул Жон, уворачиваясь от одной бежащей на него твари и рассекая другую серебряным клинком. Третью, что подобралась к нему со спины, он схватил голой рукой и пнул, что было силы под брюхо, отступая.       Из ночной темноты вышло ещё несколько тварей, готовых к рывку. Из-под земли вокруг начали появляться новые Крипсы.       "А Рену там, наверное, сейчас весело!" – саркастично подумал Жон, но быстро отбросил эти мысли.       – Сейчас пойдёт потеха! – сплюнул Жон, готовясь к наплыву новых тварей.       Рен держал щит Квена на себе, а свободной рукой чертил вокруг огненную полосу — Игни выжигал траву, создавая кольцо, через которое Крипсы не решались переступать.       Но долго это не продержится. Огонь угасал, а снизу, из земли, уже кто-то скрёбся.       "Чёрт, их слишком много" – Рен насчитал с десяток гримм только вокруг себя, не считая тех, что лезли из-под земли.       О потерянном мече в такой ситуации думать не приходилось. Слишком уж много врагов на один меч.       Рен резко присел и ударил ладонями о землю, вкладывая в Аард почти всю оставшуюся силу. Ударная волна рванула от него во все стороны — пламя из огненного кольца взметнулось наружу, накрывая ближайших Крипсов. Те загорелись, заверещали, но погибли не все.       В этот момент кто-то с разбегу влетел в спину. Квен лопнул, и остатки его энергии швырнули нападавшего обратно во тьму. Рен пошатнулся, но устоял.       "Нужно прорываться к Жону, у него там может быть ещё хуже!" – подумал Рен, бросая взгляд на свет костра вдали, где фигуры Жона и гримм отбрасывали тени.       Жон пронзил одного Крипса, второго он откинул знаком Аард, третий пролетел мимо, когда ведьмак пригнулся. Перекат помог избежать удар четвёртого. Пятый был ударен кулаком, усиленным знаком, разорвав гримм в клочья. Шестой напрыгнул справа, повалив ослабленного ведьмака на землю, но был отброшен.       Поднявшись так быстро, как мог, Жон обнаружил, что гримм становилось всё больше.       "Сука, нормально же всё было!" – со злостью подумал Жон, доставая из патронташа на доспехе эликсир "Гром" и глотая его залпом. Почти сразу Жон почувствовал прилив сил, отодвинувший слабость на задний план.       Без каких-либо усилий ведьмак разрезал выпрыгнувшего из-под земли Крипса на две части. Наложив на себя знак Квен, ведьмак с холодной яростью и усиленными ударами ринулся в гущу сражения.       Рен тем временем схватил напрыгнувшего гримм за морду и направил в ладонь всю мощь Аарда. Попутно с этим Рен оставил на земле Ирден, надеясь задержать гримм в этой ловушке и возвращался к Жону.       "Откуда так много гримм? Их никогда не было в одном месте в таком количестве!" – думал ведьмак, уклоняясь от очередного гримм и останавливая пламенем Игни врагов сзади.       Рен попытался восстановить дыхание – постоянное использование знаков утомляет. Совсем недолго, просто чтоб были силы для последнего рывка к Жону. Эти секунды промедления, вынужденные секунды, чуть не стоили ведьмаку жизни, когда из непросветной тьмы ударила когтистая лапа, метя прямо в шею ведьмаку.       В последнее мгновение Рен отскочил от удара в сторону, увидев нападавшего. Беовульф.       – Теперь ещё и ты?! – прошипел ведьмак, чувствуя нарастающую внутри панику.       "Это будет трудней, чем казалось в начале!" – подумал Рен, накладывая на себя знак Квен и убегая в сторону костра, в сторону Жона.       Тяжёлый режущий удар разрезал, как нож по маслу, Крипсов.       "Сразу двоих. Эффективно!" – но цену за эту эффективность Жон уже начал ощущать: вернулась тошнота, вернулась головная боль, но в этот раз сильнее. К этому прибавилась кровь из носа и ушей – цена за постоянное использование знаков. Цена, которую Жон был готов платить.       "Ещё один знак – и я упаду." – подумал Жон с горечью.       В этот момент пришло спасение:       – Жон! – крикнул Рен, выбегая на полянку с костром.       Жон не обернулся, сосредоточенный на сдерживании и сокращении популяции гримм, но его плечи слегка расслабились. Рен приблизился к нему, встав спиной и готовясь к обороне.       – Выглядишь хреново. – констатировал Рен, подмечая ещё большую бледность кожи и усиливающееся пошатывание Жона при ходьбе, а также редкую дрожь в теле.       – Знаю, – признал Жон, сплёвывая кровь, – Зато жив. – закончил Жон тихим шёпотом.       Завидев Беовульфов, Жон проворчал уставши:       – А эти здесь чё делают?       – На праздник пришли, с опозданием. – с грустной усмешкой ответил Рен, уже готовя знак Аард к применению.       Уставшие друзья, братья, окружённые у костра стаей Беовульфов и Крипсов, приготовились к бою.

Вой

      Протяжный, завывающий, забирающийся под самую кожу и заставляющий всё тело похолодеть. Медальоны ведьмаков задрожали.       – Это чё за хрен, Рен? – шокированно спросил Жон.       – Мощная магия... не к добру. – заворожённо пробормотал Рен, касаясь медальона, чтобы определить источник магии. Не удавалось.       Гримм, что были в данный момент готовы наброситься на ведьмаков, разорвать их в клочья, застыли. И повернули свои головы в одну сторону, все как один, будто зомбированные.       И вдруг, они сдвинулись, пошли, всё ещё смотря в одну точку. Через некоторое время поляна опустела, оставив ведьмаков в тишине, нарушаемой лишь их собственным дыханием и треском костра.       В этот момент Рен обернулся на своего друга, увидев печальную картину: тяжёлое дыхание, шатание ног, дрожание рук и, наконец, новый приступ рвоты.       Жон выронил меч и начал заваливаться назад, но Рен успел подхватить своего опустошённого брата.       – Отдохни, Жон, тебе нужен отдых. – тихо прошептал Рен, осматривая пустое место для эликсира в патронташе. Жон, насколько бы упрямым иногда не был, послушал и закрыл глаза, погружаясь в сон.       Рен донёс Жона до тепла костра, уложив его поудобней и укутав его в кожаный ведьмачий плащ. Он поднял серебрянный клинок Жона заместо своего, утерянного в темноте ночи.       – Спи, брат, тебе нужен отдых. – прошептал Рен никому, разве что лошадям на привязи рядом, и сел рядом с Жоном.

***

      Раскрывать глаза было тяжко, будто на них навесили полутонные гири. Перед глазами, вместо ожидаемого мной утреннего неба, я увидел деревянный потолок, что выглядел так, будто вот-вот обвалится на мою лежачую тушу.       С трудом и тихим стоном я поднялся в сидячее положение, осматривая место, где я оказался: небольшая комната с тумбочкой, шкафом, верстаком, столом и койкой. Положили меня не на неё, что обидно. Двери не было, только окно, за которым было всё бело.       Опустив взгляд вниз, я увидел обгоревший холст бумаги с одной простой надписью: "Выберись".       – Это кому заняться нечем? – раздражённо спросил я, поднимаясь на слегка неустойчивых ногах.       Я прошёлся до тумбочки, что была ближе всего ко мне. Дверца была закрыта на кодовый замок с четырьмя цифрами для ввода. Я попытался открыть дверцу силой, но получил лишь боль в плече, из-за чего решил играть по правилам. Боль, впрочем прошла быстро, слишком быстро.       – Это точно не реальность... – тихо пробормотал я, осматривая комнату в поисках ответа.       Я подошёл к столу, стоявшему в другой части комнаты. На нём лежала ещё одна записка: "Север, восток, юг, запад".       – Информативно... – с сарказмом в голосе сказал я, осматривая стены комнаты: на каждой из четырёх стен была нарисована цифра.       – Это и есть код? – спросил я в пустоту, – А стороны света как определить? – я бросил взгляд на шкаф со стеклянной дверцой и подошёл к нему. За стеклом лежал компас.       – А вот и ответ. – констатировал я, пытаясь открыть дверцу. Закрыто.       Наученный болезненным опытом, я решил не разбивать стекло руками, а бросил взгляд на верстак. На нём лежал молоток.       Взяв молоток в руки, я выбил стеклянную дверцу и взял компас.       – Угу... значит: Север... – я бросил взгляд на стену, –... это 2. Восток это 3. Юг – 0. А запад – 2.       Я подошёл к кодовому замку и ввёл цифры. Подошло.       Я многое ожидал увидеть в этой грёбанной тумбочке. Но...       – Сабля?... – не понял я, беря её в руки. Маленькая деревянная сабля, с какой мог бы бегать ребёнок и уничтожать несуществующих врагов.       Теперь ты у нас герой, Жон. С этой саблей ты сокрушишь всех своих врагов! – раздался в голове добрый, знакомый смех.       – Отец... – прошептал я, вспоминая тот момент. Праздник. Мой День Рождения. Зима. Февраль. Цифры для кода – дата праздника.       В этот момент меня ослепила вспышка яркого белого света и я упал.       Поднялся уже в другом месте, другой комнате. Более знакомой. В руках у меня всё ещё лежала сабля.       – Ещё не всё? – раздражённо сплюнул я, осматриваясь: стол, шкафы, окна, кровать и дверь.       – Хоть какое-то разнообразие. – буркнул я, вспоминая черты своей комнаты. На меня нахлынули воспоминания: стол, за которым меня заставляли есть; кровать, в которой я ел чаще всего; шкафы, которые я каждую ночь проверял, чтобы в них не появились монстры.       "Хорошо тогда было..." – промелькнула мысль в моей голове, но я её сразу подавил и, развернувшись, вышел из комнаты. Прямиком в коридор, место постоянных споров между сёстрами.       Задерживаться я тут не стал, быстро, по-ведьмачьи добрался до лестницы и также быстро спустился. Увидев картину перед собой, я застыл, неспособный ни двинуться, ни дышать.

Семья. Вся в сборе. Почти.

      Я думал, что забыл их лица, что никогда больше их не увижу. Но я ошибся: вот же они, прямо передо мной. Чёткие, не размытые, какими я их обычно видел во снах.       Самым ярким образом оказалась мать, Джунипер Арк, ещё молодая женщина с блондинистыми, как и у всех Арков, лицом и голубыми глазами. На её лицо застыла радостная и заботливая улыбка. Именно в честь неё я назвал свою лошадь. Я подошёл к матери, осторожно, будто мог уничтожить картину перед собой, не обращая ни на что внимание. И я обнял её в надежде, что почувствую то утраченное тепло вновь, но... ничего. Только холод.       Мама стояла просто как статичная фигура, как манекен. И я отпрянул, медленно, тяжело дыша.       Я ринулся к двери, что вела на улицу, вспоминая каждую мелочь в этом доме. Я дёрнул дверную ручку. Закрыто. Я пнул дверь, что было силы. Ничего кроме боли. Но я не остановился, продолжая бить и бить.       – Выпусти меня отсюда, чёрт тебя побери! – крикнул я, в последний раз ударяя в дверь и падая на колено.       Не знаю, сколько я так простоял, но по ощущениям – вечность, обдумывая увиденное и пытаясь заставить мысли о прошлом умолкнуть.       Я на какое-то время смог это сделать и нехотя вернулся в столовую, которая отличалась от всего, что видел до этого: вместо серого, слегка обгоревшего вида моей комнаты и комнаты из начала, здесь были уютные тёплые тона, но фальшивые, как я уже успел понять.       Все были в сборе, включая даже маленького меня. Но не было отца, он, как я вспомнил, дал мне в качестве подарка эту саблю и ушёл на стены города, чтобы не допустить прорыва гримм в город. Это был последний раз, когда я его видел.       Я решил не зацикливаться на этом, ведь пора выбираться отсюда. Я осмотрел комнату в поисках каких-либо подсказок. Но я нашёл решение этой головоломки.       Жон Арк, малец, что находился в застывшей позе, будто бежал до этого. В его руке чего-то не хватало. Чего, я понял сразу: сабелька в моей руке.       Я подошел к нему почти вплотную и присел на колено, всматриваясь в его лицо, своё лицо.       Застывшая беззаботная улыбка, истинное веселье в глазах и характерные для всех Арков черты.        Я вложил в его застывшую руку сабельку, как окончательный штрих к картине.       – Держи, малец, тебе оно нужнее. И ничего не бойся, впереди тебя ждёт спасение. – тихо прошептал я, отступая назад.       Фигуры резко двинулись, ожили, заговорили:       – Поосторожнее, мистер Арк! Родную мать уронишь! – раздался шутливый выговор от Мамы, когда мимо неё проносился виновник торжества.       – Прости, Мам! Я охочусь на гримм! – ответил виновник торжества, я.       "Или уже нет" – шептал внутренний голос.       Я застыл, когда Мама приблизилась ко мне, мне настоящему, мне нынешнему. Я понадеялся, что она поговорит со мной, обнимет, но... она просто прошла меня насквозь, не замечая.       – Сафрон, посмотри, чтобы наш воин тут ничего не разрушил! – сказала Мама, смотря сквозь меня на мою сестру, Сафрон. – Сапфир, пригляди за Виолеттой, мне нужно наверх сходить. – закончила Мама, смотря на вторую мою сестру, что сейчас уткнулась в книгу. Я кинул взгляд на Виолетту, ещё совсем маленькую, меньше года.       "Её тоже убили!" – с яростью подумал я, подавляя остальные эмоции.       Резко всё покраснело, а из коридора раздался выкрик:       – Гримм прорвались, уходите в укрытие!       И я упал, вновь, не успев даже рассмотреть внимательно всех членов семьи.       Я вновь поднялся, вновь новое место. На этот раз руины дома на пустыре. Никого не было, ничего не было, кроме руин.       Но я услышал тихий плач. Плач отчаяния и страха. Я сразу его узнал. Мой собственный плач, когда никого кроме меня не осталось.       И я пошёл на эти звуки, даже зная, что будет больно. Нашёл я источник плача быстро. Он сидел один, рыдая над обломками, из которых торчала рука. Рука матери. Я не хотел, чтобы этот малец меня услышал, ведь за ним должен был прийти спаситель. Койон, ведьмак вытащивший меня из этого проклятого места.       Но он меня услышал, дрогнул и, схватив, деревянную сабельку обернулся на меня.       – К-кто ты? – заикнувшись, спросил маленький Арк, наставляя на меня саблю.       – Я... – я подумал немного над ответом. Первым порывом было сказать "Я это ты", но сон от меня ждёт явно не этого. – Я ведьмак. Я пришёл помочь, вытащить тебя отсюда. – осторожно продолжил я, рассматривая его: заплаканные глаза, дрожащие губы и руки.       – В-ведьмак? – переспросил малец, утирая сопли рукавом.       – Мы защищаем людей от монстров. – упрощая сказал я.       – К-как охотники? – спросил он. Мне этот сравнение не особо понравилось.       – Охотники почти никогда не приходят вовремя, чтобы кого-то спасти. Ты в этом только что убедился. – ответил я, подходя к погребённой под обломками матери, положив свою руку в её холодную, безжизненную.       – Наверное... – шмыгнул носом Арк, а потом подошёл ко мне ближе.       – Я... я могу пойти с вами? – спросил он с надеждой в голосе.       – Зачем? – спросил я, уже зная ответ       – Я... я хочу стать ведьмаком, чтобы... чтобы больше никто не прошёл через... – он бросил взгляд на Маму. –... через это.       Я кивнул, узнавая самого себя и встал, протянув мальцу, нет, себе руку.       – Тогда пошли, тебя впереди ждёт боль и лишения. – в голове появился образ Рена. – Но и друзья. Ты должен пережить всю боль, перетерпеть, чтобы быть сильным и спасти других. – чуть погодя, я добавил, почти шёпотом: – Быть сильным, чтобы другим не пришлось.       – Я готов. – ответил малец чуть уверенней, утирая заплаканные глаза.       И мы двинулись в никуда. В голове я услышал голос, очень хорошо знакомый мне:       "Ты молодец, Жон. Ты поступаешь правильно, ты спасёшь таких как он, как ты."       – Койон, мастер... – прошептал я, слегка улыбаясь.       Перед глазами всё начало белеть, не резко, и я провалился в пустоту, не ощущая ничего.

Всё закончилось

***

      Рен сидел тихо, дожидаясь пробуждения своего друга. Во время сна тот часто брыкался и бормотал бессвязные предложения, заставив ведьмака беспокоиться за своего товарища.       На улице уже рассвело, первые лучи солнца коснулись земли ещё час назад. Жон спал долго, но это и неудивительно: после сильнейшей интоксикации и большого количества использованных знаков такое случается часто.       Жон зашевелился, и начал вставать, осматриваясь вокруг. Заметив Рена, он слегка сонно сказал:       – Доброе утро...       – Доброе. Ты как? – ответил Рен, протягивая флягу с водой.       – Живой. Удивительно, да? – ответил Жон, принимая флягу и начиная жадно пить.       – Да уж, по другому и не скажешь... – пробормотал Рен, чуть погодя, добавив: – Снова Ансель?       – Да. – буркнул Жон, отпрянув от горла фляги. – Но я не хочу об этом говорить. – отрезал Жон, но позже добавил тише: – По крайней мере, не сейчас.       – Как хочешь. Отправляемся в дорогу? – спросил Рен.       – Да, пора искать твою подружку. – ответил Жон, на что Рен закатил глаза.       – Сейчас мы в пяти часах пути до деревни. – пробормотал Рен, глядя на карту.       – Тогда по коням. – сказал Жон, затушивая уже тусклый костёр. И ведьмаки отправились в путь. В последний раз, перед началом событий, изменивших их жизнь навсегда.

***