Часть 10

Акари задумчиво вглядывалась в поднятую над головой руку, пытаясь найти следы недавней раны на запястье, но всё было тщетно. Идеально ровная кожа — без покраснений и синяков. Кажется, даже лучше, чем раньше. Прошло несколько дней с дня рождения Такумы, а наваждение, в которое она окунулась, едва ли прошло. Мысли то и дело возвращались к моментам близости с Канамэ. Казалось, кожа на руках, талии и голове до сих пор помнили его прикосновения, а тело отзывалось на воспоминания тугим узлом в животе и пылающими щеками. – Дура! – Акари с раздражённым вздохом закрыла лицо ладонями, пытаясь скрыться от собственных мыслей. Сколько бы она ни пыталась вдолбить себе в голову абсурдность своих фантазий о Куране, её тут же накрывала очередная волна ностальгии и обожания. – Аааа, перестань уже! – Позабыв о глубокой ночи, воскликнула Акари, будто ругая саму себя. – Акари? – сонно прошептала Йори. Девушка протёрла глаза, пытаясь разглядеть в темноте лицо подруги. Их кровати в женском общежитии стояли достаточно близко друг к другу. – Прости, – виновато протянула Акари, схватив руки подруги в извиняющемся жесте. – Не могу отогнать навязчивые мысли. – Опять кошмары? – обеспокоилась Йори. Акари тепло улыбнулась. – Нет… – она осеклась, подбирая слово. – Скорее, несбыточные грёзы, которые слишком навязчивы. Она нервно ухмыльнулась и ещё крепче сжала руки подруги. Йори непонимающе наклонила голову; её пронзительный взгляд встретился с глазами Акари, и казалось, она прочитала всё без слов. – Что-то произошло между тобой и Канаме Кураном? – без малейшей усмешки спросила Йори. Акари вспыхнула и в тысячный раз прокляла себя за то, что когда-то рассказывала всем подряд о своей детской влюблённости. – Что бы ни произошло, – она устало выдохнула, отпуская руки подруги и отворачиваясь на бок, – это ничего не меняет и никогда не изменит. Мы слишком разные… настолько, насколько это вообще возможно. Она ещё раз взглянула на свою руку и с сожалением прикрыла глаза. – Не волнуйся, – Йори тепло улыбнулась и прошлась ладонью по растрёпанным кудрям подруги, – я тебя понимаю.

***

– Знаешь, – начала Акари, пока вся семья ректора собиралась за столом на завтрак, – есть что-то положительное в том, что меня отстранили. Нехотя раскладывая тарелки по местам, Юки вскинул брови. – Не помню, чтобы я когда-то так хорошо высыпалась! – Акари язвительно рассмеялась, указывая пальцем на тёмные круги под глазами брата. Тот нахмурился и принялся сервировать стол уже столовыми приборами. Дежурить в одиночку, пока Зеро и Акари были отстранены, поначалу казалось Юки заманчивой идеей; однако спустя неделю он понял, что его одного на всю территорию Академии явно недостаточно — то здесь, то там всплывали гуляющие по ночам ученики дневного класса. – Удивлён, что Куран так настоял на твоём отстранении. Намекал даже на полное, – Юки говорил почти рассеянно, но тут Акари резко посмотрела на него с угрозой, пытаясь остановить поток слов, который предстояло услышать. – Потерял такую возможность лапать тебя по ночам… Акари взорвалась. Подлетев к брату, она схватила его за ворот домашнего свитера. – Прекрати! – её раскрасневшееся лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Юки. – Не лезь не в своё дело! В её глазах — разъярённых и смущённых — Юки заметил невыпущенные слёзы. Бледная кожа покрылась красными пятнами, подчёркивая синеву вен под веками. Юки осторожно приподнял ладонь и кончиками пальцев коснулся её щеки. Акари будто потеряла дар речи: злость улетучилась вместе со смущением, оставив после себя лишь ошарашенность. Её глаза округлились, и она смотрела на брата с удивлением. – Юки? – прошептала она. Завороженно он провёл пальцем по её скуле, прослеживая путь вены, тянувшейся от подбородка к шее. – Доброе утро, дети! – ректор ворвался в столовую в приподнятом настроении. Юки нехотя отступил от вздрогнувшей от неожиданности Акари. Она проследила за его силуэтом взглядом — осторожным, настороженным. Озадаченный собственным поступком, Юки кивнул ректору и сел на своё место. Тактильность в их семье не была чем-то необычным — ректор с детства тискал близнецов, и Юки привык выражать эмоции подобным образом (не говоря уже о сестре, которая при любом удобном случае отвешивала ему пощёчины). Но в этот раз он будто действовал наполовину во сне, загипнотизированный, одурманенный. Вслед за ректором в столовую неловким шагом, сгорбившись, пробрался Зеро. Его спутанная макушка склонялась вниз, словно он пытался скрыть своё присутствие. – Ах, Зеро, – ректор, сделав глоток кофе, обернулся к дверному проёму, – я уже боялся, что ты не появишься. Зеро неуклюже дошёл до своего места — за небольшим круглым деревянным столом, между Акари и ректором. Юки проследил за ним взглядом. Акари мимолётно улыбнулась сводному брату, затем метнула взгляд на Юки, но почти сразу отвела его. – Акари уболтала меня взять её сегодня с нами в гильдию, Зеро. Девушка неловко улыбнулась отцу, насаживая на вилку сырный омлет. Зеро, казалось, был озадачен не меньше Юки. – Я пойду с вами… – начал было Юки обычным тоном, но два голоса одновременно перекрыли его. – Нет! – выкрикнули ректор и Акари. Сестра сжала вилку так, что побелели пальцы, и сердито посмотрела Юки в глаза. – Я имею в виду, Юки, – начал ректор, поправляя очки на переносице, – пока никого из нас нет в Академии, ты должен сходить к Канаме и отдать ему бумаги по поводу новой ученицы. Дела ночного класса решает он, пусть и думает, принимать нам её или нет. К тому же в город приехал давний учитель Зеро и мой товарищ — мы хотели бы с ним встретиться в гильдии. Юки сделал глоток странного на вкус чая. Обычно он не имел такого привкуса. Тепло разлилось внутри, на мгновение успокоив его, и он нехотя кивнул ректору, словно забыв о причинах только что вспыхнувшего негодования.

***

С самого утра Юки не мог навести порядок в голове. Мысли путались, сжимались в тугой клубок, а в следующее мгновение разбегались, как тараканы. Проведя в подвале академии пару часов и так и не придя в себя, он окончательно озадачился. Казалось, тренировки с мечом всегда приводили его в чувства, но сейчас, рубя по манекену второй час подряд, Юки чувствовал, что голова всё так же заполнена дымом. Прохлада подвала, его серые стены, раскиданные по полу маты, стойки с тренировочным оборудованием могли смутить кого угодно, но только не семью некогда величайшего охотника на вампиров. Юки надеялся однажды пойти по его стопам, однако каждый раз, когда он заводил этот разговор, ректор в своей привычной манере отшучивался и уводил тему в сторону. Юки негодовал: почему ректор не видел очевидного? В тренировках с Зеро он нередко одерживал верх, но его даже не взяли на встречу с бывшим учителем Зеро. Не пустили в гильдию. Не позволили даже заикнуться о своём законном желании. Со злости Юки замахнулся сильнее обычного и снес голову манекена с его соломенных плеч. Он перевёл дыхание, вытер пот с лица краем футболки и сделал глоток воды, оставленной неподалёку. Сколько бы он ни откладывал, папка с анкетой новой ученицы не собиралась испаряться с прикроватной тумбы. Нужно было идти в ночное общежитие, встретиться с Кураном, взглянуть ему в глаза — и постараться не взорваться от злости и негодования.

***

Гигантская входная дверь в общежитие ночного класса тяжело открылась, громко оповещая о приходе чужака. К счастью для Юки, роскошно убранный холл (что всегда его раздражало) был пуст. Плотно задернутые шторы поглощали свет, однако откуда-то сверху пробивалось слабое, прерывистое сияние масляной лампы, оставленной кем-то на втором этаже. Юки устало провёл ладонью по лицу, крепче перехватил папку и начал подниматься по извилистой лестнице — прямо в логово монстра. Как и ожидалось, двери в покои Канаме Курана, расположенные в самом конце коридора, были распахнуты. Комната, следуя какой-то вампирской привычке, была погружена во тьму, освещённую лишь несколькими свечами возле тахты. – Я ждал тебя, Юки, – произнёс грудной голос. Когда глаза привыкли к темноте, Юки различил Курана. Тот сидел за массивным столом в небрежно расстёгнутой рубахе, явно великоватой, и держал в руках книгу. Свет едва касался его фигуры, но, похоже, это ему нисколько не мешало. Юки не стал отвечать. Он подошёл к столу, демонстративно бросил папку поверх книги и, не глядя на Курана, развернулся к выходу. – Подожди. Юки замер. Тяжело выдохнув, медленно повернулся, приподняв брови. – Хочу сыграть с тобой партию в шахматы, – Куран кивнул в сторону небольшого столика у книжных шкафов. – Как в детстве. Юки оглядел содержимое столика и заметил, что фигуры на нем были расставлены, будто бы не случайно. Словно кто-то остановился прямо посреди игры и исчез. – А я не хочу. Куран лишь спокойно улыбнулся — словно и не рассчитывал услышать иного. – Насколько помню, тебе нравилось играть, – он захлопнул книгу и отложил её в сторону. – В последний раз, кажется, три года назад, я даже признал, что твой уровень стал выше среднего. Юки скривил лицо и с издевкой ухмыльнулся. – А твой, стало быть – выше некуда? Канаме подошёл к шахматному столику, легко касаясь фигур. Юки, сам того не желая, последовал и стал напротив него. Это движение Канаме заметил — и едва заметно улыбнулся. – Я не каждому предлагаю сыграть со мной, Юки, – он медленно сел за стол, жестом указывая парню сделать тоже самое, – да и ученики ночного класса заметили, что вы с сестрой занимаете в моем сердце отдельное место. Юки закатил глаза, но сел на предложенное место в противоположной стороне стола. – Не знаю, почему ректор позволяет тебе забивать голову Акари, но от твоего фаворитизма я бы с удовольствием отказался. – Он откинулся на спинку стула и ждал, какой цвет выберет Канаме. – Ты умный ребенок, – Канаме жестом показал Юки выбирать первым и, увидев что тот, без раздумий, выбрал черное, улыбнулся, – однако все же я отвечаю за вас в первую очередь, как тот, кто спас вам жизни. Юки дёрнулся. Это было правдой, но слушать её из уст Курана он ненавидел. – Да. Спас, чтобы потом использовать нас в своей игре, как пешек, – процедил он, наблюдая, как Канаме делает первый ход. – Вы с Акари никогда не были пешками, – мягко возразил тот, ожидая ответного хода. Челюсть Юки едва заметно дёрнулась: Куран не отрицал самого факта использования — только их роль. – Ах, да, я ферзь, кажется, – Юки сделал г-образных ход своим черным конем. Канаме наклонился к столу и положил подбородок на согнутые руки. – Ты запомнил. – Канаме зеркально продублировал ход Юки своей фигурой. – Однако, пока что ты конь, но вскоре действительно станешь ферзем. Когда то Куран назвал его ферзем и почему то Юки это запомнил. Юки наклонился над доской, вспоминая прежние партии. Он всегда проигрывал, но под руководством Курана действительно многому научился. – А ты, стало быть, король? – Юки продолжил двигаться конем. Канаме лишь едва заметно усмехнулся и полез в шкафчик, доставая бокалы. В этот момент из соседнего помещения появилась светловолосая девушка ночного класса, предлагая графин. Канаме налил напиток себе и протянул второй бокал Юки; тот отстранился, не желая пробовать ничего, что может подать вампир. – Нет, я не король, – Куран, сделал глоток из бокала и кивнул подчиненной, та сразу же исчезла из комнаты. – Ах, да, ты тот – кто расставляет фигуры, точно. – сухо бросил Юки. Канаме слегка улыбнулся. – Так, и что мне нужно сделать, чтобы стать ферзем? – Юки, отвлеченный приходом блондинки, практически потерял контроль над партией, не заметив, что своим ходом, открыл для коня Курана доступ к ферзю. – Поглотить другого ферзя. – Канаме переставил фигуру и его конь тут же скинул фигуру Юки с шахматной доски.

***

– Не думал, что Юки так просто отпустит тебя куда-то, – сказал Зэро, пока машина ректора двигалась по узким мощёным улочкам очередного городка по пути в штаб гильдии. Акари вздохнула и отвела взгляд от окна, в которое смотрела не отрываясь больше часа. Ей редко выпадала возможность покинуть пределы академии; кроме соседнего городка, она, кажется, вообще ничего не видела. – Сегодня он в целом странный, – пожала она плечами. Брат всю жизнь следовал за ней по пятам, не отпуская даже на шаг, и его лёгкое согласие с решением ректора казалось подозрительным. К тому же поведение Юки с утра — движения, взгляд — было каким-то чужим. – Наверняка он устроит сцену, когда мы вернёмся, – сказала Акари и слегка улыбнулась сводному брату. Зэро задумчиво провёл рукой по волосам и прищурился. – Я могу его понять, если честно, – проговорил он почти шёпотом, но Акари услышала каждое слово и удивлённо приподняла брови. – Я был таким же с Ичиру. Он отвернулся к окну, подперев подбородок рукой. Акари с сожалением закрыла глаза и накрыла его лежащую на сиденье руку своей. Обычно Зэро был не слишком разговорчив, особенно когда дело касалось его убитой семьи, поэтому эти слова болезненно сжали сердце Акари. – Ичиру тоже был подопечным того учителя? – осторожно спросила она, чуть сильнее сжимая его руку. – Да. Но большую часть времени он был слишком слаб, – голос Зэро стал резче. Лицо было повернуто к окну, но Акари почти видела искажение боли. – Даже больного эта женщина не пожалела. Пальцы Зэро вжались в сиденье. Акари сжала его руку ещё сильнее — она чувствовала, как атмосфера накаляется, но не могла остановиться. Он так редко открывался. – Канаме сказал, что та вампирша пропала, и даже совет старейшин с гильдией не знают, где она, – произнеся это, Акари прикусила губу. – Не смей больше упоминать чистокровных, – Зэро резко обернулся. Его лицо было каменным, но глаза — полны ненависти. Акари инстинктивно хотела отдёрнуть руку, но его хватка лишь усилилась — и в ней вдруг шевельнулся страх: Зэро ведь теперь вампир. Но вместе со страхом поднялся и гнев, стоит ему лишь попытаться унизить Канаме. – Я понимаю, тебе больно, но не нужно оскорблять Канаме, он спас нам с братом жизни! Эта фраза окончательно сорвала Зэро. – Ты дура, раз не понимаешь, зачем он это сделал! – рявкнул он, сжимая её руку так сильно, что Акари зашипела от боли. – Он пудрит тебе мозги с детства, чтобы приручить! Ты будешь валяться у его ног, а он вытрет об тебя ботинок! Машина скрыла тряску, но не накал. Акари попыталась несколько раз выдернуть руку, но хватка становилась лишь сильнее. – Он обратит тебя в вампира и будет пить твою кровь, пока ты не сдохнешь… – Хватит! – крикнула Акари и свободной рукой со всей силы ударила его по лицу. Машина резко остановилась — подростков чуть не бросило в перегородку. Хватка ослабла, и Акари вырвала руку, тяжело дыша. С покрасневшим лицом и следами слёз она посмотрела на Зэро с глубоким разочарованием, резко открыла дверь и выскочила наружу. Глотнув холодный осенний воздух, Акари прикрыла глаза и подняла лицо к небу. Ей нужно было успокоиться — ректор и так реагировал слишком бурно на любые её слезы. – Ну вот мы и прибыли, – ректор энергично вышел из машины, увлекая Зэро за собой. Перед ними возвышалось здание, напоминавшее старый собор посреди леса. По периметру — смотровые вышки, откуда за ними настороженно наблюдали несколько человек. Акари, едва взяв себя в руки, почувствовала прилив сил. Адреналин бил в виски. Стоило ей снова увидеть безэмоциональное лицо Зэро, как злость вспыхнула сильнее прежнего. Она пошла к входу, не дожидаясь остальных. Проходя мимо Зэро, она резко задела его плечом и продолжила путь. – Дети, вы это чего… – ректор испуганно поспешил за ней, оставив виноватого Зэро позади. – Меня достало, что все вокруг хватают меня, швыряют и делают что хотят! Я не тряпичная кукла, папа! – Акари, не замедляя шага по мощёной дорожке, вскинула руки. Ректор на секунду даже улыбнулся от того, что она назвала его «папой», но тут же напрягся. – Канаме что-то сделал с тобой? – дрогнувшим голосом спросил он и, не заметив её резкого торможения, едва не налетел на неё. Акари медленно повернулась. Лицо её пылало от гнева и стыда. – Да при чём тут Канаме?! – сперва тихо, но к концу фразы уже криком сорвалась она. Ректор заморгал, растерянно открывая рот. – Прости… я просто подумал… Акари вновь раздражённо взмахнула руками и отвернулась. – Забудь, – бросила она и двинулась к воротам.

***

Встречать новоприбывших, казалось, собралась половина гильдии. Выстроившись шеренгой возле массивных ворот, охотники уважительно поклонились ректору. Акари с Кроссом прошли без препятствий, однако стоило Зэро приблизиться к входу, как его мгновенно окружили. – В чём проблема? – ректор обернулся к охотникам с недовольным выражением. – Вампир не может войти в стены гильдии. Оглядевшись, Акари заметила: каждый, без исключения, смотрит на Зэро с отвращением. Несмотря на бушующую в ней злость, на мгновение она испытала к сводному брату жалость. – Успокойтесь, – раздался из толпы низкий голос. – Он приручен. Вперёд вышел высокий мужчина в длинном пальто и шляпе. Один глаз был закрыт повязкой, а другой с хищной усмешкой смотрел на Зэро. Он подошёл почти вплотную, охотники поспешно расступались. Мужчина грубо потянул воротник Зэро, оголяя участок шеи с вытатуированной печатью. – Ягари, – ректор окликнул его, резко посерьёзнев. Ягари скользнул взглядом по ректору, затем по Акари, чуть дольше задержавшись на ней, и снова повернулся к Зэро. Одним движением толкнул его в спину, направляя к дверям. Через секунду оба оказались уже внутри холла. Зэро, похоже, принимал подобное обращение без возражений, словно давно к нему привык. Возможно, ненависть окружающих легче переносить, когда сам давно стал объектом собственной ненависти. Акари дёрнулась, наблюдая это, и её рука машинально поднялась к шее — к тому месту, куда недавно вонзались клыки Зэро. – Кросс, – сухо произнёс Ягари, кивнув ректору. – А ты, должно быть, его дочь? Он рассматривал Акари сверху вниз с любопытством, из-за чего она невольно сжалась. – Не собираешься пойти по стопам отца? – спросил Ягари, не получив от неё приветствия. При этом он прищурился и перевёл взгляд на ректора. – Ну уж нет, – начала Акари, хотя Ягари смотрел исключительно на ректора, который по какой-то причине стал серьёзен. – Но мой брат мечтает к вам присоединиться. Ректор вздрогнул. Акари осеклась — почувствовав, что, возможно, не стоило упоминать Юки. – Юки… да, я слышал о нём, – усмешка Ягари стала шире. Он перевёл взгляд на Акари, и девушка уловила в его глазах неприятный интерес. – Ходят слухи, что он нередко уделывает моего лучшего ученика. Он кивнул на поёживающегося Зэро. – Почему ты не привёл его с собой, Кросс? Гильдия давно хочет на него взглянуть. И я тоже. – Он ещё ребёнок. Ягари громко рассмеялся — прямо в лицо напряжённому ректору. – Охотников начинают обучать с пелёнок, тебе ли не знать, – всё ещё усмехаясь, сказал он, но внезапно стал холодным. – Кто их настоящие родители? Вторые близнецы в семье охотников за одно десятилетие? Сомневаюсь. Акари вопросительно посмотрела на ректора, собираясь спросить, что в этом странного, но в этот момент подошёл охотник. – Кросс, глава гильдии ожидает вас, – произнёс он глухим, хриплым голосом. Ректор почти незаметно выдохнул с облегчением. – Ягари, будь добр, отведи детей в библиотеку, – сказал он с привычной мягкой улыбкой. – Мне нужно обсудить с главой вопрос по Зэро. Он пригладил Акари кудри, кивнул Зэро и последовал за охотником.

***

Всё ещё дуясь, Акари шла впереди Зэро и Ягари, мимолётно улавливая обрывки их разговора. Компания Ягари ей не нравилась вовсе — и реакция ректора на его вопросы тоже. Всё это наводило на мысль, что и самой Акари стоит держаться с ним настороже. Пока они двигались по библиотеке, Акари постоянно ловила на себе любопытные взгляды, которые мгновенно становились злыми, стоило людям перевести взгляд на Зэро. Каково ему в окружении, которое должно быть его домом и местом будущей работы, если все считают его врагом? Мысли путались в голове вместе с обидой за произошедшее в машине. Она резко тряхнула головой, выпрямилась и пошла дальше. Подойдя к библиотеке, Акари пришлось задрать голову, чтобы оценить её масштаб. Казалось, здесь собран не один миллион книг: они заполняли гигантские полки, тянущиеся на три этажа вверх. То тут, то там сновали люди, перебирая и ухаживая за томами. – Что конкретно ты ищешь, принцесса? – голос Ягари прозвучал прямо возле уха, и Акари вздрогнула. Он нависал над ней, разглядывая её оставшимся глазом. – Что-нибудь про людей, укушенных чистокровным вампиром, – Акари нервно сглотнула и перевела взгляд на Зэро, стоящего за его плечом, – и про уровень Е. Зэро выглядел удивленным. Ягари выпрямился и проследил за её взглядом. – Это в восьмом блоке, – сообщил он с сочувственной улыбкой. – Но вряд ли информация там сможет вам чем-то помочь. Акари промолчала и направилась в сторону указанного блока. Несмотря на их недавнюю ссору, она не собиралась отступать. Стоило ей вспомнить, как Зэро едва не выстрелил себе в голову, сердце начинало сжиматься от жалости.

***

Акари сидела за библиотечным столом, склонившись над очередной бесполезной книгой уже, казалось, больше века. Вся изложенная там информация была ей давно известна и едва ли могла помочь Зэро избежать превращения в уровень Е. Тем не менее, она с любопытством пролистала книгу о первой войне охотников и вампиров, случившейся около десяти тысяч лет назад. Это было далеко не то, что ей нужно, поэтому Акари отложила том в сторону, решив позже уговорить ректора одолжить его ей ненадолго. Устав вздохнув, она подошла к следующему стеллажу, бегло скользя взглядом по корешкам. И вдруг заметила что-то действительно стоящее. Книга была красиво оформлена и, судя по названию, содержала сведения о чистокровных семьях вампиров. Акари, нетерпеливо облизав губы, сняла её с полки и раскрыла. Страницы были заполнены ветвистыми семейными древами и подробными пометками о каждом вампире: способности, год рождения, текущий статус. К удивлению Акари, чистокровных осталось всего несколько десятков, и примерно половина из них находилась в «спячке» — кто по собственной воле, кто по решению гильдии или совета. Странно было осознавать, что такие величественные, почти идеальные существа вынуждены подчиняться структурам. Хотя, по её памяти, остальные вампиры — ученики ночного класса — всегда обращались к Канаме как к богу. Лицемерие, подумалось Акари. Переворачивая страницы, она наткнулась на раздел, посвящённый семье Куран. Акари нервно сглотнула: желание узнать прошлое Канаме боролось со страхом открыть что-то, что может поколебать её веру. Но сомнения продлились недолго. Она решила, что ничто в книге не заставит её усомниться в своём спасителе. Рядом с некоторыми именами была изображена небольшая корона, что сразу привлекло её внимание. Из пояснения следовало, что около трёх тысяч лет назад монархия среди вампиров была упразднена, а до этого всеми правили именно Кураны. Найдя среди множества имён строчку с именем Канаме, Акари почувствовала, как сердце ускоряет ход. Проведя пальцем вверх по древу, она наткнулась на имена его родителей, которые, судя по древу, являлись друг другу братом и сестрой. Акари тут же отскочила от книги, будто обжегшись и, с красным лицом постаралась привести дыхание в порядок. Это было так странно. Хоть Канаме никогда не упоминал своих родителей при разговоре с ними, близнецы просто всегда знали, что он остался сиротой. Вспомнив об этом, Акари метнула взгляд к прежнему месту. «Суицид», — значилось напротив имен обоих. Акари с сожалением прикрыла глаза, будто прочувствовав его боль. Ему должно быть невероятно тяжело: он помнил своих родителей, любил их, вероятно, скучал… а они оставили его самым жестоким способом — одного. Собравшись, она заметила рядом с ними ещё одно имя. Его статус был выделен крупным вопросительным знаком. «Куран Ридо».