Глава 25. Свидание

Свидание

Сама того не замечая, я дожила до назначенного дня. Я то решала не идти, то снова собиралась — и так по кругу, несколько раз. До дня Х в клуб принесли далеко не один букет. Честно говоря, салон теперь больше напоминал цветочную оранжерею. Часть цветов пришлось забрать домой — иначе мы бы просто утонули в ароматах и корзинах. Как нетрудно догадаться, история с подарком разлетелась, кажется, по всей Италии. Все ждали продолжения. Всем было интересно, кто этот тайный поклонник, способный на такие жесты. К слову, остальные воздыхатели как-то быстро исчезли — видимо, поняли, что конкуренцию не выдержат. Я смеялась над этим… и до сих пор не уверена, что это был нормальный смех, а не нервный. Столько лет живу в магическом мире, столько лет — в Италии, и ничего. Стоило пару раз появиться в России — и вот пожалуйста: поклонник. Да ещё, вероятнее всего, русский, раз письмо было на этом языке. Пытаться вычислить, кто из русских мог мной заинтересоваться, — глупо. Волшебников там в разы больше, чем в Италии и Англии вместе взятых. Хотя Лаура и Катерина, мои любимые подруги, решили иначе. Они всерьёз взялись «вычислять» незнакомца и даже составили список возможных кандидатов. Проблема была в том, что параметров почти нет: «русский» — да и то под вопросом — и «очень богатый», раз позволяет себе такие подарки. Всё. И всё же смеяться над их затеей не стоило. Обе девушки умны. Не удивлюсь, если они додумаются подкупить курьеров или выяснить в магазине, кто покупал синее платье моего размера. Я же решила отпустить ситуацию — хотя бы на вечер. Все подарки проверили на чары и зелья: ничего постороннего не нашли. Со мной под невидимостью пойдёт домовик Рики. И кто сказал, что я не надену защитные артефакты? Не все они выглядят как украшения: некоторые крепятся к внутренней стороне платья или белья. Так что на свидание я отправлялась во всеоружии. Ресторан, куда меня пригласили, я любила. Мы бывали там и с подругами, и с Северусом, так что дорога не вызвала никаких трудностей. — У вас забронирован столик? — спросили на входе. — Да. На фамилию Принц, — ответила я. — Вас уже ожидают. Позволите ваше пальто? — Разумеется. Пока меня вели в зал, внутри всё трепыхалось. Страх — пусть небольшой — всё равно был. Когда меня подвели к столику, из-за него поднялся мужчина. Красивый — слово слишком простое, но другого не находилось. Высокий, светловолосый, голубоглазый. В движениях — военная выправка, в одежде — дорогой классический костюм. Он выглядел так, будто сошёл с чьей-то тщательно выверенной мечты. У меня перехватило дыхание. — Добрый вечер, — произнёс он. И я пропала. Есть голоса, которые достаточно услышать один раз — и ты уже не держишься за берег. Его голос был именно таким. И я точно знала: это не зелья и не чары. На мне было столько защитных артефактов, что предки — если бы могли — одобрительно кивнули бы. Значит, всё по-настоящему. Кто говорит, что любви с первого взгляда не бывает, — возможно, прав. Но влюбиться с первого взгляда, оказывается, вполне возможно. — Добрый вечер. Я Ливия Элизабет Принц. С кем имею честь разговаривать? — заставила я себя произнести хотя бы необходимое. — Алексей Романов, к вашим услугам, — ответил он. — Приятно познакомиться, — сказала я и протянула руку. Он поцеловал её — так, как и положено: символически, без лишней фамильярности. Это почему-то сразу успокоило: значит, воспитание есть, границы понимает. Мы выбрали еду и напитки, и разговор естественно перетёк в знакомство. Алексей действительно оказался русским. Работает в министерстве, раньше служил в армии. Холост: не был женат, детей нет. А когда я сказала, что у меня есть сын — и что официально я никогда не была замужем, — он ответил спокойно, без тени осуждения: — Вы единственная представительница своего рода. Естественно, вы сделали всё, чтобы у рода было продолжение. Я скорее удивлён, что вы родили только одного ребёнка, а не нескольких. Ваш поступок вызывает у меня восхищение. Ведь одно дело — пережить возможное осуждение общества. Другое — растить ребёнка самой. Это действительно сложно. — У меня есть домовики, — усмехнулась я. — Ага, но они же не сделают всю работу. Только помогут, — ответил Алексей. Сами того не замечая, мы просидели в ресторане до позднего вечера. Разговор легко перескакивал с темы на тему: то серьёзные вещи, то пустяки, и каждый раз всё заканчивалось смехом. Особенно приятно было то, что Алексей старался говорить со мной по-английски — на моём родном языке… по крайней мере, родном для этого тела. Он не «спасался» русским и не переводил беседу на него, даже когда мог бы. Это располагало. У него оказалось отличное чувство юмора — без натужности и без попыток казаться лучше. Он не боялся посмеяться над собой. Алексей рассказал, как впервые увидел меня летом в магическом квартале, потом — в школе. А дальше, по его словам, просто начал искать. И я и так знала продолжение: подарки, цветы, приглашение на свидание. В какой-то момент мне всё-таки захотелось спросить, зачем были нужны такие дорогие жесты, но я вовремя прикусила язык. Зачем мне эта информация? Захотел — сделал. Я приняла. На этом точка. Тем более Алексей весь вечер показывал себя с лучшей стороны. Уже ближе к концу он спросил: — Могу ли я пригласить вас ещё на одно свидание? — Почему бы и нет, — ответила я. Вечер был замечательным, причин отказываться не нашлось. Разве что, вернувшись домой, я всё равно попрошу мистера Уилсона проверить моего кавалера. На всякий случай: кто знает, какие у человека могут быть скелеты в шкафу. Расстались мы тепло. Договорились обращаться друг к другу по именам — слегка наплевав на этикет и правила. Конечно, только наедине: при других волшебниках наши статусы такой вольности не позволят. А мне, выросшей в XXI веке, иногда отчаянно не хватало простого, неформального общения. Сейчас стало чуть легче: в доме гостили близкие люди, например, мистер Уилсон. Узнав про всю историю с цветами и подарками, мистер Уилсон решил «навестить нас в Италии». Сказал — отпуск. Хотя я прекрасно знала: он всё ещё практикует, и дел у него хватает. Но кто я такая, чтобы спорить с человеком, который старше меня как минимум втрое, а то и вчетверо? За эти годы мистер Уилсон и правда стал кем-то вроде дядюшки: поддержит, подскажет, вовремя остановит — и сделает это так, что ты ещё и поблагодаришь. Его дети давно выросли, внуки — мои ровесники. Поэтому приезд к нам, в дом, где носится Северус, соревнуясь с котом, где постоянно появляются друзья сына — у всех шило в одном месте, — был для мистера Уилсона как глоток воздуха. От этой суеты и непредсказуемости дом дышал жизнью. И, если честно, каждый раз, когда он переступал порог, казалось, что он становится моложе: взгляд оживал, в глазах вспыхивал озорной огонёк. При этом себе он не изменял — оставался предельно собранным. Пару лет назад у нас с ним был разговор — как обычно, у камина, с чаем. Крепкий алкоголь я не пила, да и вообще к спиртному относилась равнодушно. Он меня поддерживал и говорил, что в такой компании ему тоже незачем пить. Мы говорили обо всём и ни о чём — пока мистер Уилсон вдруг не попросил звать его проще, по имени. Всё-таки столько лет он вхож в нашу семью. Для посторонних он так и остался мистером Уилсоном — и когда я упоминаю его в разговоре, называю официально. Но дома, в кругу семьи, он уже давно просто дядя Мартин. А Северус порой и сам не замечает, как называет его дедушкой. И сын не видит, какая тёплая, почти нежная улыбка появляется на лице этого седого, строгого мужчины. Я на этом не акцентирую. Зачем — если всем так хорошо? Какой бы сильной я ни была, иногда всё равно хочется, чтобы рядом был кто-то близкий: друг, возлюбленный, родственник. На эти годы здесь дядя Мартин и стал тем самым дядюшкой, которого уважают и всегда ждут в гости. … Свидание не прошло без последствий. Вечером меня ждал дядя Мартин — с неизменным набором вопросов. В парном блокноте уже светилось сообщение от сына: он спрашивал, как всё прошло. Рядом лежали два письма — точнее, записки от подруг. Они предупреждали, что с самого утра будут в моём клубе, а если я не появлюсь, то припрутся домой. Подруги у меня были замечательные. Но порой их энтузиазм пугал. Стоило мне утром появиться на работе, как на меня налетели две фурии. Они без лишних церемоний утащили меня в кабинет — тот самый, где я обычно разбирала бумаги и решала дела по бизнесу. — Рассказывай! — Имя, фамилия, сколько лет? Почти одновременно выпалили Лаура и Катерина. — Алексей Романов, русский, тридцать пять… — Можешь не продолжать. Секунду, — перебила Катерина. И тут она достала из своей маленькой, на первый взгляд, сумочки… огромную папку. Кажется, мои глаза стали размером с блюдца. Эти две дамы умудрились собрать досье на целую кучу магов. Мне хотелось смеяться. Господи, в моей первой жизни по двум лайкам в инстаграме могли выяснить, кто с кем спит. Я думала, это особенность времени. Ага, конечно. Девушки всегда такие — в любом мире, в любом веке. Они знали лишь, что он богатый и, возможно, русский. И всё равно накопали столько, будто работали в разведке. Впрочем, информация, которую я узнала от Алексея, оказалась правдой. Просто подруги добавили деталей: он был помолвлен, но свадьба сорвалась — невеста вышла за другого. Потом было ещё пару романов, но всё заканчивалось раньше, чем дело доходило до брака. Не первый сын — то есть внезапно главой рода или лордом он не станет. И, что особенно приятно, за ним не тянулось ни одной грязной истории: никаких скандалов, никаких липких слухов. Катерина зачитывала всё это вслух, листая бумаги с таким видом, будто проводила аудит. — Ну что, подруга, — протянула Лаура, — хочу тебя поздравить. Ты отхватила на редкость превосходный вариант. — Я бы сказала, штучный товар, — добавила Катерина, убирая бумаги обратно в папку. — Ну как он тебе? Понравился? Пойдёте снова на свидание? — заговорщически спросила Лаура. — Он хороший. И да — на оба вопроса, — честно ответила я. — Класс. Наша подруга нашла себе ухажёра! — Мы должны помочь ей его закадрить, чтобы никуда не дёрнулся, — подхватила Катерина. И они тут же начали перекидываться планами — на меня и на Алексея, будто я была не живым человеком, а проектом на ближайший месяц. Я даже вмешиваться не стала: молча открыла папки с отчётами салона и занялась работой. Эти и без меня до чего-нибудь договорятся. Обычно всё заканчивается одинаково — походом по магазинам за новыми нарядами. У них любой план, неважно для какой цели, рано или поздно превращается именно в это. Я лишь улыбалась. Этот мир дал мне больше, чем я могла желать: семью, друзей… и, возможно, возлюбленного. Так. Стоп. Хватит думать, как малолетняя девчонка, которая втюрилась в парня. В любом случае, Алексей был интересным. И никто не запрещал мне просто узнавать его ближе. … Затем время снова ускорилось — незаметно для меня. Сына рядом не хватало: я скучала, а увидеть его смогла всего на несколько дней в конце октября, когда он приезжал домой на праздники. Расписание мое, как ни странно, устаканилось. И то время, которое раньше принадлежало Северусу, неожиданно занял Алексей. Встречи, свидания. Я даже не смогла бы сосчитать, в скольких ресторанах мы побывали. Мы ходили в театр и на концерты, в кино, просто гуляли по городу — без цели, без маршрута, лишь бы рядом. И однажды вечером я поймала себя на мысли, что хочу познакомить Алексея с сыном. — Как ты смотришь на то, чтобы побывать у нас на новогодних каникулах? В гостях, — спросила я. — Это знакомство с семьёй? — уточнил Алексей. — Возможно. Из школы приедет Северус. И дядя Мартин обещал заехать, проведать нас. Алексей помолчал, всё так же осторожно поглаживая мою руку — мягко, как будто спрашивал разрешения каждым движением. Мы сидели в очередном новом месте: небольшом семейном ресторанчике, уютном и тёплом, как дом. — Я могу воспринимать твоё приглашение так, что ты готова ответить «да» на предложение о более серьёзных отношениях? — спросил он наконец. Мне не понравилось, как внутри кольнуло что-то, но я знала, что все к этому идет. — Вероятно. Но я хочу, чтобы ты сначала познакомился с Северусом. Он — важная часть моей жизни. Если вы не сойдётесь… увы, вряд ли у нас с тобой выйдет что-то серьёзнее свиданий. Говорить это было неприятно. Но я не собиралась становиться той матерью, которая таскает мужчин в дом, игнорируя мнение ребёнка. — Оу, — Алексей усмехнулся. — Ты можешь не переживать. Считай, что мы с твоим сыном уже лучшие друзья. Я даже не придала значения его словам.