Глава 4.

Поначалу за дверью стояла гробовая тишина, которая заставила Сашу напрячься ещё сильнее. Потом послышался тихий скрип досок, будто человек снаружи неловко переступил с ноги на ногу. И тут знакомый голос негромко отозвался: — Это я... Брови девушки поползли вверх. Хоть она и не до конца поверила услышанному, всё равно быстро щёлкнула замком и открыла дверь. И, не распахивая до конца, осторожно выглянула наружу. На крыльце стоял Петров, засунув руки в карманы куртки. Белокурые чуть отросшие волосы слегка растрепал ветер, а на очках виднелись маленькие капельки от моросящего дождя. За его спиной нагонял жути далёкий лай собак и пустой двор, освещённый сейчас одним-единственным фонарём. Назарова уставилась на ночного визитёра с откровенным непониманием. — Петров?.. — тихо выдохнула она, всё ещё не скрывая растерянности. Она ожидала увидеть кого угодно. Пьяного соседа, перепутавшего дом, мать, всё-таки забывшую ключи, даже какую-нибудь шайку мелких хулиганов, но точно не этого человека — Антона, который обычно десять раз думает, прежде чем кого-то беспокоить. — Я перепугалась! — возмутилась хозяйка дома, открывая дверь настежь. Антон поджал губы, будто только сейчас осознал, насколько поздно пришёл на порог к Назаровым. Взгляд почему-то сразу отвёл в сторону улицы. — Извини... Думал, ты видела в окне, что это я... — тихо ответил он и неловко почесал щёку. Девушка только сложила руки на груди и скептически приподняла бровь. — Ты время вообще видел? — Видел... Ответ парня прозвучал не очень убедительно. — Тогда почему ты стоишь у моего дома посреди ночи? — с подозрением прищурилась Саша. Антон переступил с ноги на ногу, провёл ладонью по затылку и только потом посмотрел на подругу. — Я свет увидел. Подумал... только ты не спишь в такое время. Саша уставилась на него ещё внимательнее. И только сейчас заметила, что выглядит друг как-то странно и напряжённо для человека, который просто решил зайти в гости. Пусть и в столь поздний час. Она долго молчала, пытаясь понять, что именно её смущает сильнее: сам факт его появления здесь или то, как Антон сейчас выглядел. Спина сгорблена, взгляд постоянно бегал куда-то мимо неё, а руки так и не вылезли из карманов. Ночной воздух тянул с улицы прохладой, и Саша плотнее запахнула олимпийку. — У тебя всё нормально? — спросила она уже намного спокойнее. Антон тяжело выдохнул. — Да. Просто... — он снова увёл взгляд и замялся, подбирая слова на ходу. — Дома сидеть не хотелось. Саша опёрлась плечом о косяк, продолжая сканировать гостя. Очередной ответ прозвучал расплывчато, но врать он сейчас, похоже, тоже не пытался. Она вдруг вспомнила, как днём он постоянно поглядывал в её сторону, будто хотел что-то спросить. Возможно, пришёл узнать о самочувствии? Это было бы очень приятно, однако внутри появилась смутная догадка, что дело, скорее всего, вообще не в ней. — Поссорился с родителями? — уже тише спросила Саша. Антон только повёл плечом, будто отмахиваясь. Желваки у него едва заметно напряглись, давая понять, что сам вопрос оказался неудобным. Он провёл языком по губам, снова мельком посмотрел куда-то мимо Саши, в темноту коридора за спиной, и только потом тихо сказал: — Можно я зайду сначала? А то холодно пипец. — Заползай, — кивнула в сторону помещения девушка и отступила, освобождая проход. Антон прошмыгнул через порог, стараясь не шуметь лишний раз. Саша закрыла за ним дверь и щёлкнула замком, отрезая ночной холод. Парень понизил голос почти до шёпота: — Я никого не разбудил? Назарова отрицательно мотнула головой, отходя чуть в сторону. — Но если разбудим отца, объяснять всё будешь сам, — несмотря на серьёзное выражение лица, в её голосе мелькнула лёгкая насмешка. Антон слабо улыбнулся, хотя напряжение до конца так и не ушло. Он наклонился, чтобы стянуть ботинки, потом снял куртку и неловко повесил её на крючок у двери. Сейчас, в полутёмной прихожей, Петров всё ещё выглядел просто уставшим. Но когда они прошли на кухню, где было нормальное освещение, Саша наконец смогла нормально его рассмотреть. И сразу нахмурилась. Левая щека у Антона была заметно краснее правой, небольшая припухлость тоже бросалась в глаза, особенно когда он повернул голову к столу. А глаза казались совсем потухшими и посеревшими. — Что случилось? — осторожно спросила девушка. Антон отвёл взгляд в сторону и тяжело вздохнул, усаживаясь на ближайший стул. — Опять дома полный маразм происходит. Саша почувствовала, как внутри неприятно всё скрутило. Она и раньше знала, что дома у Антона всё далеко не спокойно, хоть он и редко рассказывал подробности. Просто некоторые вещи были слишком очевидны, чтобы их не замечать. Иногда по мелочам, по настроению, по тому, как он приходил на встречи поникший, можно было понять многое. Саша отвернулась к плите, усмиряя желание разглядеть друга как можно лучше. Жалость подступила неожиданно резко, но она почти сразу засунула её куда подальше. Антон точно не оценит, если она начнёт смотреть на него как на побитого щенка. Поэтому вместо этого она спокойно подошла к столу и подвинула в сторону свои тетради. — Я чай сделаю. Будешь? Антон опустил взгляд на пустую кружку, потом на неё и коротко кивнул. — Буду, спасибо. Саша набрала воды в чайник и поставила на плиту. Синее пламя вспыхнуло под металлом, сразу наполняя кухню привычным слабым шипением. Через плечо она глянула на парня, который сидел уперевшись локтями в стол и обхватив голову руками. Саша не хотелось давить, пытаясь вытянуть всю информацию. Поэтому она только достала ещё одну кружку и поставила рядом с ним. Антон провёл ладонью по лицу и наконец негромко начал говорить. — Сначала всё хорошо было... но потом с работы пришёл отец, уже раздражённый весь был. Вот и начал на нас срываться. То ему это не так, то ему то не так, а там уже не разбирал он из-за чего скандалить. Так и сцепились они с матерью, а когда попытался вразумить их, то получил, — Антон потёр припухшую щёку. — Я и послал к чёрту их обоих, пошёл Олю успокаивать. Саша прислонилась бедром к столешнице, внимательно слушая. Было хорошо видно, насколько его всё достало. Хоть он и делал вид, что спокоен. — Только не говори, что отец ещё и прогнал тебя? — Нет, просто тошно стало там находиться. — И ты сразу сюда пошёл? — тихо спросила девушка. Антон мотнул головой. — Не. Он устремил взгляд куда-то в окно, за которым по-прежнему отражалась только кухня. — Я сначала вообще просто шатался по улице, а потом ноги сами привели сюда... И это было правдой. Когда он хлопнул калиткой и вышел со двора, никакого плана у него не было. Только буря в голове после криков, злость вперемешку с усталостью и желание уйти хоть куда-нибудь, где от него отстанут. Он долго бродил по посёлку, не разбирая ничего перед собой. Было как-то всё равно, если признаться честно. Руки у него мёрзли без перчаток, ветер забирался под куртку, а в окнах чужих домов уже давно либо всё потухло, либо горели слабенькие ночные лампы. Вариант идти к Роме или Бяше — даже не рассматривался. Несомненно, парни бы не оставили друга в трудную минуту. Просто у них самих дома всё было не очень сладко. Кто-нибудь обязательно получил бы потом по шее, заявись он среди ночи, и Антону от одной мысли об этом становилось ещё паршивее. Он не хотел тащить свои проблемы ещё и туда. Поэтому какое-то время просто ходил кругами, сам не заметив, как в итоге оказался на улице Назаровых. Наверное, в любой другой ситуации он бы развернулся и ушёл обратно. Слишком поздно, слишком неловко, слишком много причин не беспокоить человека среди ночи. Но хотелось именно в этот дом. Антон не мог толком объяснить даже самому себе, почему был так уверен, что его здесь не прогонят. Просто откроют дверь. И выслушают. Даже сейчас, сидя на её кухне среди тетрадей, кружек и тихого домашнего тепла, он был рад тому, что не ошибся. Антон медленно выдохнул и наконец посмотрел на Сашу, встречаясь с её мягким и тёплым взглядом. А она только чуть заметно улыбнулась уголком губ и пошла к холодильнику. — Ну, раз ноги сами сюда привели, значит, ничего не поделаешь, — произнесла она и принялась ловко раскладывала продукты на столе, намереваясь сделать ночной перекус. Антон наблюдал за ней. И становилось так хорошо от простой домашней обстановки. Будто он не среди ночи ввалился в чужой дом после скандала, а просто зашёл после школы. — С чем будешь? С сыром, с колбасой или со всем сразу? — спросила через плечо Саша. — Да мне неудобно как-то... — спохватился гость. Саша даже полностью повернулась к нему с лёгким раздражением. — Я тебя сейчас выгоню обратно на улицу за это «неудобно», — признаться, с ножом в руках, которым она пригрозила, девушка выглядела достаточно устрашающе. Но Антон впервые за весь вечер просто искренне улыбнулся, хоть и очень слабо. — Тогда с колбасой! — Вот и молодец. Саша вернулась к бутербродам, а потом всё-таки добавила: — А то ведёшь себя так, будто первый раз порог дома переступил. Антон снова невольно усмехнулся и отвёл взгляд к окну. Она была права. Он действительно вёл себя слишком зажато. Сам это понимал, но ничего не мог поделать. Ему казалось, что неправильно втягивать Назарову в это всё. У неё хорошая семья, любящие друг друга родители и чудесная младшая сестра. Так зачем обременять её чужими проблемами? Петров вздрогнул, когда Саша поставила перед ним тарелку с бутербродами и кружку чая. Потом сама села напротив, поджав под себя одну ногу. Антон потянулся за кружкой, но заметил раскрытые тетради и учебники, которые всё ещё занимали половину стола. Страницы были исписаны формулами, сбоку валялась ручка, а тетрадь по химии Саша выглядела жалко: в ней были только записи условий и ни одного решения. — Ты реально уроки сейчас делала? — спросил он с какой-то смесью удивления и сочувствия. — Ага, — Саша кивнула, спокойно откусывая бутерброд. — Почему ночью? Она прожевала и потянулась за кружкой. — Проспала весь вечер, вот теперь расплачиваюсь... Антон тихо хмыкнул и наконец тоже взял бутерброд. И только после первого укуса внезапно понял, насколько был голодный. За весь вечер он вообще ничего толком не ел. Тёплый чай и обычный бутерброд с колбасой сейчас ощущался почти сказочно вкусным. Парень быстро облизал губы и с куда большим аппетитом откусил ещё раз. Саша наблюдала за этим поверх кружки. И чем дольше смотрела, тем сильнее замечала, каким же вымотанным он выглядел. — Ешь давай побольше. А то вид у тебя такой, будто ты несколько дней голодал. Парень невольно усмехнулся с набитым ртом и качнул головой. — Не настолько всё плохо. — Да? Ты же глотаешь, даже не жуя, — спокойно заметила Саша, отпивая чай. Антон тихо фыркнул себе под нос и всё-таки потянулся за вторым. Некоторое время они сидели молча. Антон ел уже спокойнее, иногда запивая всё горячим чаем, а Саша машинально листала тетрадь, хотя давно перестала вчитываться в написанное. Мысли всё равно крутились совсем вокруг другого. Она несколько раз украдкой смотрела на друга, будто пытаясь решить, стоит ли вообще поднимать эту тему. Но беспокойство всё-таки пересилило. Саша осторожно прикрыла тетрадь и тихо спросила: — Как Оля? Антон потух прямо на глазах. Взгляд опустился к столу, плечи едва заметно осели, и Саша сразу мысленно обругала себя за этот вопрос. Она заметила, как он провёл большим пальцем по краю кружки, будто собираясь с мыслями. — Плакала опять, — ответил он негромко. — Прям сильно. Саша огорчённо поджала губы. Антон откинулся на спинку стула и устало провёл ладонью по лицу. — Я её еле уложил... — на последнем слове прикрыл глаза на пару секунд, словно снова вспоминая этот вечер. Саша невольно отвернулась к тёмному окну. Ей вдруг стало очень тяжело от одной только мысли об Оле. Маленькая девочка, которая вынуждена засыпать под чужие крики и каждый раз ждать, когда всё наконец закончится. Саша никогда не понимала, почему взрослые, разбираясь между собой, в итоге сильнее всего ранят своих же детей. Именно они потом сидят по ночам, плачут, пугаются громких голосов и учатся жить в постоянном напряжении. Чем дети это заслужили? — Ужасно... — тихо выдохнула Саша. Антон ещё какое-то время неподвижно разглядывал собственные ладони, будто всё ещё мысленно оставался дома среди родительских криков. — Я ушёл сразу, как она уснула, — он тяжело выдохнул и взъерошил волосы на затылке. Девушка вернула на него взгляд. — Просто... не хотел опять всё это слушать. Саша медленно вздохнула и поднялась из-за стола, чтобы снова подлить им чай. Горячий пар сразу потянулся вверх. Иногда действительно проще уйти, чем сидеть и ждать чуда. Она отнесла уже пустой чайник и вернулась на своё место. Несколько секунд задумчиво крутила ручку между пальцами, а потом вдруг сказала: — У нас будет возможность немного отвлечь её от всего этого. Антон вопросительно посмотрел на подругу. — Марина сегодня начала строить планы, как вы все будете сидеть у нас на выходных. На его лице мелькнуло искреннее удивление. — Серьёзно? Саша кивнула, невольно улыбнувшись. — Ещё как! Ты для неё уже почти официальный старший брат. — Ого, это огромная честь для меня! — он в шутливой манере положил ладонь на сердце и легонько поклонился. Саша расплылась в широкой улыбке и подтянула к себе тетрадь по химии, снова открывая нужную страницу. — Ну что, названный брат... Раз уж всё равно не спим, будешь морально поддерживать меня с домашкой. Антон перевёл взгляд на записи и почти сразу поморщился. — Слушай, а давай лучше я обратно по улицам шататься пойду... На что он словил угрожающий прищур Назаровой.

***

За разговорами, чаем и бесконечными попытками разобраться в химии время пролетело незаметно. По ту сторону окон давно стояла глубокая ночь. Вся улица уже спала, и только в доме Назаровых на кухне до сих пор горел свет. Саша сидела, подперев щёку ладонью, и с явным раздражением смотрела на очередную задачу. — Да это бред какой-то... Она нервно перечеркнула строчку и снова уставилась в учебник. — Кто вообще решил, что нормальный человек должен это понимать? Антон, сидевший напротив, лениво крутил её запасную ручку между пальцами. — Я бы с радостью поделился решением, если бы нам не задали домашку по вариантам... Он сделал паузу и невозмутимо добавил: — Какая жалость... Девушка медленно подняла на него взгляд. — Издеваешься?.. — Кто?! Я?! — театрально удивился блондин. — Из тебя моральная поддержка, как из меня сварщик! Антон не сдержался и фыркнул, а Саша что-то проворчала себе под нос и снова наклонилась к тетради. Несмотря на шутки, она всё равно периодически украдкой поглядывала из-под ресниц. Настроение у Антона действительно стало заметно лучше. Он уже не выглядел таким напряжённым и потерянным, каким заявился на порог. Сейчас он много улыбался, иногда сам что-то рассказывал. Но было видно, что он уже сильно вымотался — много зевал и периодически зависал взглядом на одной точке. Саша невольно задумалась, что Петров вряд ли жил в таком же сломанном режиме, как она сама. Для неё сидеть ночью на кухне уже давно стало чем-то привычным, а вот он явно держался сейчас скорее на упрямстве. Она отложила ручку и внимательно посмотрела на него. — Слушай... — М? — отозвался парень, не отрываясь от ковыряния ручки. — Может, спать всё-таки пойдёшь? Он вопросительно нахмурился. — Где? — Кровать не маленькая, поместимся как-нибудь, — пожала плечами Саша. Антон замер, не сразу поняв, что именно она сказала. Потом медленно приподнял голову. Саша в этот момент уже снова смотрела в тетрадь, монотонно постукивая пальцами по полям. Но Антон всё равно слегка замялся. — Саш... Он негромко усмехнулся и качнул головой. — Ты сейчас это так спокойно сказала, будто мы сто лет так делаем. — А что такого? — устало спросила Саша. Антон отвёл глаза в сторону и вздохнул. — Да неудобно как-то. Саша сразу прищурилась. — Ты опять начинаешь свою шарманку? Я же не могу тебя на коврике у двери положить спать. Петрову только и осталось, что поднять руки в сдающемся жесте. — Всё, молчу! Она ещё пару секунд сверлила его, потом всё-таки немного смягчилась. — Я просто вижу, что ты сейчас уснёшь прямо за столом. Не стоит сидеть только из-за меня. Антон хотел что-то возразить, но именно в этот момент широко зевнул, моментально разрушив весь свой серьёзный вид. Саша победно хмыкнула. — Очень убедительно. Он закрыл лицо ладонью и тихо засмеялся себе под нос. Усталость действительно наваливалась всё сильнее. После тяжёлого вечера, холода, долгой прогулки по улицам и наконец появившегося спокойствия организм будто резко вспомнил, что вообще-то давно хочет спать.

***

С домашкой они в итоге просидели почти до трёх ночи. Точнее, задания делала в основном Саша, периодически недовольно ворча на всё подряд и переписывая решения заново, а Антон изображал активное участие в процессе. Иногда от него действительно была польза. Пару раз он вспоминал нужные формулы быстрее неё или замечал ошибки в вычислениях. Но куда чаще начинал нести откровенную ерунду с таким серьёзным видом, что Саша сначала смотрела на него с подозрением, а потом от души смеялась. Дом всё это время продолжал спокойно спать. Кружки давно опустели, а чайник теперь стоял забытый на плите. Чем ближе становилась ночь к утру, тем заметнее усталость брала своё. Саша уже несколько раз ловила себя на том, что на десять раз всё перечитывает, прежде чем понимает смысл написанного. Антон тоже держался так себе. Иногда зависал взглядом на пустоте, подпирал голову рукой или зевал так, что у него начинали слезиться глаза. Но когда дело дошло до самого сна, выяснилось, что Антон упрямее любого ребёнка. Сколько бы Саша ни говорила, что ничего страшного нет в том, чтобы нормально лечь у неё, он всё равно отказывался с таким видом, будто она предлагала ему что-то совершенно невозможное. — Саш, ну это уже перебор. — Что именно? — Всё именно! Она раздражённо вздохнула, стоя посреди кухни со сложенными на груди руками. — Господи, Петров... Но Антон стоял на своём до последнего. В итоге после короткого, но совершенно бесполезного спора он всё-таки выбрал диван в гостиной, заявив, что прекрасно там поместится. Саша смотрела на него так, словно наблюдала за роковой ошибкой человека. — Ты вообще видел длину этого дивана? — Видел. — С таким ростом ты там как креветка свернёшься. — Нормально всё будет. — Мы же тебя не разогнём потом... Антон усмехнулся, уже стаскивая с дивана плед. — Зато с чистой совестью! — воскликнул он и потянулся за подушкой, чтобы взбить её хорошенько. Саша закатила глаза так выразительно, что он только шире улыбнулся. Но спорить дальше у неё уже не осталось сил. Поэтому она только махнула рукой, мысленно посылая к чёрту этого упрямого мальчишку. — Виктор Павлович вроде человек понимающий, — негромко начал Петров. — Надеюсь, веником не погонит. — Если погонит, то я тебя защищать не буду, — сонно пробормотала Саша, стоя в проходе. — Может, даже тоже поддам тебе хорошенько. — Эй! — Это тебе за твои тупые шуточки и вредность! — совсем без злобы бросила девушка. Антон только захохотал, но больше ничего не ответил. Пожелав друг другу доброй ночи, ребята наконец разошлись на заслуженный отдых. Ночь прошла хорошо, и ничто не помешало их крепкому сну. А вот утром спокойствие дома закончилось после первого будильника. Сказать, что Виктор Павлович удивился, спустившись в гостиную и обнаружив на диване спящего Антона, было бы сильным преуменьшением. Он даже замер посреди комнаты, натужно пытаясь понять, в какой момент у него дома появился ещё один ребёнок. Антон в это время мирно спал, отвернувшись лицом к спинке дивана. — Ну дела-а-а... — протянул отец семейства, продолжая разглядывать сие картину. Он уже собирался пройти дальше, как сверху послышались быстрые шаги Марины. Стоило девочке сбежать по лестнице и заметить знакомую макушку на диване, как дом моментально взорвался радостным визгом. — АНТОООН?! Саша, которая сонно плелась следом, ещё на лестнице болезненно поморщилась, уже заранее понимая, что сейчас будет. И оказалась абсолютно права. Марина с разбега влетела в гостиную и буквально прыгнула на диван. — Ты правда здесь ночевал?! Антон дёрнулся во сне так резко, будто его сейчас собирались убивать, и едва не рухнул на пол вместе с пледом. Спросонья он вообще не сразу понял, где находится. Несколько секунд просто сидел растрёпанный, с абсолютно потерянным взглядом, пока Марина уже успела засыпать его вопросами. — А когда ты пришёл?! А почему я не знала?! — всё не унималась она. — А ты теперь всегда будешь у нас ночевать?! Саша остановилась в проходе, скрестив руки на груди, и посмотрела на него с искренним сочувствием. Антон медленно моргнул, пытаясь окончательно проснуться. Светлые волосы торчали в разные стороны, плед съехал куда-то на пол, а на лице читалось абсолютно человеческое страдание. — Доброе утро, — с очень серьёзным видом произнесла Саша. Антон медленно перевёл на неё взгляд. И по его лицу было прекрасно понятно, что добрым это утро он совсем не считает. Пока Антон пытался отбиться от Марины, которая уже успела расписать половину их совместных выходных, Саша тихо улизнула на кухню. Даже отсюда был слышен возбуждённый голос сестры. Та тараторила без остановки, перескакивая с одной идеи на другую так быстро, что Антон едва успевал хоть что-то отвечать. — А потом можно будет фильм посмотреть! И ещё мы хотели... — Марин, я ещё даже глаза не открыл, — донёсся до кухни его хриплый после сна голос. — Неправда, ты уже сидишь! Саша усмехнулась и прошла к столу. На кухне пахло свежим кофе и жареными яйцами. Виктор Павлович уже стоял у плиты с кофе в руках, задумчиво наблюдая за сковородкой. Но стоило Саше войти, как он перевёл на неё взгляд. На лице у него застыл очень красноречивый немой вопрос, который он пока тактично не озвучивал. Саша сразу поняла, о чём именно он хочет спросить. Она подошла ближе и, оперевшись поясницей о тумбочку, негромко сказала: — У Антона снова дома проблемы с родителями. Виктор Павлович немного нахмурился, сверля дочь внимательным взглядом. От чего ей показалось, что отец сейчас наругает её. Но тот молча отпил кофе, перевёл взгляд в сторону гостиной, откуда всё ещё доносился восторженный лепет Марины, и после этого спокойно кивнул. Саша с облегчением выдохнула. И тут же добавила: — Только не спрашивай его об этом, пожалуйста. — Не буду, — успокоил её отец. Саша благодарно кивнула и принялась накрывать на стол. Достала тарелки и вилки, поставила кружки, переложила хлеб в корзинку. Через пару минут в дверях кухни наконец появился Антон. Выглядел он так, словно за ночь его несколько раз переехал трактор. Оно и не удивительно, ведь ночь действительно выдалась тяжёлая. Следом за ним хвостиком маршировала абсолютно бодрая и довольная Марина. — Мариш, дай человеку хоть в себя прийти для начала, — подал голос Виктор. На что девочка только весело показала язык и прошмыгнула к столу, усаживаясь поближе к окну. Антон же широко зевнул и сел рядом, потирая ладонью лицо. Виктор Павлович только наигранно покачал головой на выходки младшей дочери и принялся раскладывать еду по тарелкам. Сначала начали завтракать в тишине, лишь пожелали друг другу приятного аппетита. Однако молчаливая трапеза быстро переросла в непринуждённую беседу. Марина болтала почти без остановки, перескакивая с темы на тему с той скоростью, с которой, казалось, могла только она. Саша иногда вставляла короткие комментарии, подшучивала над сестрой или лениво спорила с ней по каким-нибудь мелочам, а отец спокойно поддерживал разговор, время от времени задавая вопросы и Антону. Он спрашивал, как у того начался учебный год, успел ли надоесть ранний подъём после каникул, не простыл ли он. — Сейчас самая противная погода, — заметил Виктор Павлович. — Обманчивая. Антон кивнул и поблагодарил за то, что беспокоится, а Саша украдкой наблюдала за этим разговором поверх кружки с чаем. И чем дольше слушала, тем сильнее замечала, насколько аккуратно отец подбирает слова и темы. Ни одного лишнего вопроса, ни единого намёка на родителей или вчерашний вечер. Сам парень постепенно расслабился, понимая, что ему не придётся оправдываться за своё ночное появление или ловить на себе сочувствующие взгляды. К середине завтрака он уже выглядел заметно живее. Иногда усмехался на очередные реплики Марины, иногда сам что-то рассказывал Виктору Павловичу про школу, а в какой-то момент даже начал спорить с Сашей из-за того, сколько сахара она кладёт в чай. — Это невозможно пить, — заявил он, наблюдая, как подруга засыпает в кружку уже третью ложку. — Просто ты не понимаешь ничего во вкусе, — она даже не подняла взгляд. — Это не чай, это сироп какой-то. — Зато вкусно, — парировала Назарова. — У тебя скоро кровь сладкая станет. И вообще... Это же так вредно! Марина тут же важно кивнула, поддерживая Антона, и Саша возмущённо прищурилась сразу на них обоих. — Вы когда спеться успели?! — возмутилась девушка. Виктор Павлович незаметно усмехнулся в кружку, наблюдая за этим детским садом. И только тогда Саша окончательно перестала видеть в Антоне того напряжённого и потерянного человека, который ночью стоял у них на крыльце под холодным ветром. Теперь он снова был привычным Петровым. Уставшим, сонным, слегка помятым после неудобного дивана в гостиной, но уже более жизнерадостным. После завтрака дом ненадолго разошёлся по своим делам. Марина убежала в ванную умываться, Виктор Павлович остался на кухне допивать кофе, а Саша поднялась к себе, чтобы собрать рюкзак и ещё раз проверить, всё ли сделала из заданного. Комната встретила её утренней прохладой и серым видом за окном. На столе всё ещё лежали тетради, которые они оставили там, не в силах разобрать по местам. Саша быстро закидывала учебники в рюкзак, периодически проверяя расписание в дневнике, когда в дверях появился Антон. Он остановился, опершись плечом о косяк, и какое-то время просто наблюдал за ней. За тем, как она торопливо застёгивает пенал, убирает волосы за ухо, снова что-то ищет на столе, а потом раздражённо бормочет себе под нос, обнаружив нужную тетрадь прямо перед глазами. На фоне ночного разговора и всего вчерашнего вечера эта обычная утренняя суета вдруг казалась ему какой-то нереальной. Но по-домашнему уютной. — Мне надо заскочить к себе, — сказал он после некоторой паузы. — Учебники забрать. Саша тут же отвлекаясь и посмотрела на него. — Точно… я вообще забыла про них. Она тихо выдохнула и снова наклонилась к столу, застёгивая рюкзак. — Пойдёшь со мной? — Антон чуть оттолкнулся от косяка. — Или ты сразу в школу? — С тобой, — ответила она почти сразу, будто никакого другого варианта даже не рассматривала. Он коротко кивнул, а потом отступил от двери, пропуская её вперёд. Через пару минут они уже вместе спускались вниз, где Марина снова успела поднять шум из-за потерянного второго носка с цветочками, а Виктор Павлович пытался убедить её, что школа не отменится, даже если все носки в доме в один миг пропадут. Уже в прихожей Саша накинула ветровку и, стоя перед зеркалом, кое-как пригладила волосы, хотя те всё равно упрямо топорщились в разные стороны. Антон же протирал очки, глядя на Марину, которая всё ещё суетилась. — Мелкая, ты такими темпами на уроки опоздаешь, — устало заметила Саша, уже натягивая кроссовки. — Да я стараюсь! — воскликнула девочка и скрылась на втором этаже. Когда ребята подошли к двери, Виктор Павлович вышел следом. Он приободряюще хлопнул Антона по плечу. — Смотрите, сами не опоздайте. Антон благодарно кивнул. — Ага, — коротко отозвалась Саша. Виктор Павлович перевёл взгляд уже на дочь и сразу нахмурился, заметив её расстёгнутую ветровку и полностью проигнорированную шапку. — А ты шапку бы уже надевала. Сколько можно уши морозить? Саша недовольно фыркнула, снова поправляя волосы. — Да не холодно ещё. — Каждый раз так говоришь, а потом неделю с соплями ходишь. Она закатила глаза, но спорить дальше всё-таки не стала. Только молча застегнула ветровку до конца. В этот момент на лестнице появилась Марина, быстро махнула им рукой на прощание и, не задерживаясь, побежала обратно наверх, на ходу причитая что-то про мятую юбку. Ребята тоже попрощались и вышли на крыльцо. На улице было прохладно, особенно после тёплого помещения. Однако при этом воздух оказался таким свежим и чистым, что Саша невольно прикрыла глаза, наслаждаясь первыми вдохами. Затем поправила лямку рюкзака и первой спустилась с крыльца. Антон двинулся следом.