Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко

Рома Патифанов тогда просто принял её существование как факт. Ему было всё равно. Новенькая, не новенькая. Тихая, громкая. Раз не мешает, то и хрен с ней. Но теперь, сидя на уроке, он вертел в пальцах ручку и не отводил взгляда от одноклассницы. Пытался совместить в голове две не сходящиеся картинки: ту девчонку, зашедшую зимой в класс, и вот эту — которая сейчас сидит перед ним.