Глава 3.

По школьной лестнице вразвалку поднимался Рома. Периодически ему приходилось прижиматься спиной к стене, уступая дорогу тем, кто несся вниз, с визгом перескакивая через ступени. Но на последнем пролёте всё-таки чуть не произошло столкновение. Оба подростка, что Пятифанов, что Назарова, шли, погрузившись глубоко в свои мысли. Однако в последний момент Саша успела резко выставить вперёд руки и упереться ладонями в чужие плечи, чтобы избежать удара. Рома, который всё это время задумчиво пялился себе под ноги, по инерции попытался сделать ещё шаг вперёд, игнорируя препятствие. — Эй, — опешила от напора девушка. Взгляд брюнета тут же взметнулся к лицу напротив, пока мозг заторможено пытался проанализировать происходящее. Поймав ясность в глазах одноклассника, Саша отпустила его и отступила в право, чтобы освободить проход. Рома, не задумываясь, сделал то же самое. И они снова оказались друг напротив друга, перекрыв проход. Между ними на долю секунды повисла неловкость, и Саша, не удержавшись, слабо фыркнула из-за комичности ситуации. — Извиняюсь, — сказала она и на этот раз успешно уступила дорогу. Рома, уже взявший себя в руки, слабо кивнул. — Ничего, — бросил как-то безразлично. Он прошёл бы дальше, не уделив ни капли внимания этой случайности, если бы в последний момент почему-то не передумал. Так и замер на самом краю лестничного пролёта, будто не решаясь ступить вверх. Рома слегка повернул голову, взгляд скользнул по затёртому бетонному полу, зацепился за кеды девушки и вернулся обратно — на лестницу перед ним. — Вы с Антоном давно общаетесь? — вдруг озвучил Рома. Саша внимательно уставилась на него. В голове быстро перебирались варианты, зачем ему это, что именно он хочет услышать и стоит ли отвечать прямо. Она не прерывала зрительного контакта, но и не спешила начать рассказывать всё и сразу. Руки по привычке сцепила за спиной. — С середины июня где-то, — ответила наконец, решив, что съезжать с темы не имеет смысла. А ведь могла просто развернуться и уйти, но почему-то ей казалось, что тем самым может всё усложнить. Рома кивнул, будто это было именно то, что он хотел услышать. — Понял, — ответил и двинулся дальше. Саша сделала несколько маленьких шагов к началу ступеней, что вели вниз. — Ты против? — спокойно спросила она. Не стала ходить вокруг да около. Потому что ей было важно понять причину интереса, чтобы, не дай бог, не нажить себе врагов в лице Пятифанова и Будаева. Перспектива того, что можно чисто случайно перейти кому-то дорогу, заставила девушку устало вздохнуть. Рома остановился немного резковато, не дойдя и до середины лестницы. Оборачиваться не спешил. Словно вопрос быд адресован кому-то другому. Но это выглядело скорее как попытка не поддаться на провокацию, чем настоящее равнодушие или нежелание давать ответ. Назарова попала прямо в яблочко, и он это прекрасно понимал. Такая проницательность немного раздражала. Через секунду Пятифанов всё же оглянулся через плечо. — Против чего? — якобы не понимая, уточнил он. Саша медленно спустилась на ступень ниже, увеличивая расстояние между ними. — Что мы общаемся. Не ожидая такой прямолинейности, Рома поджал губы. Взгляд невольно ушёл в сторону, зацепился за пролёт выше, где громко захохотали младшеклассницы. — С чего ты взяла, что мне есть до этого дело? Он сказал это максимально безэмоционально, но в том, как он переступил с ноги на ногу и нервно засунул руки в карманы, чувствовалось, что вопрос всё-таки задел. Девушка же только пожала плечами на реакцию Пятифанова и не стала спорить. — Просто предположение, — дежурно улыбнулась она. — Не хочу каких-либо недопониманий или обсуждений за спиной. Рома шумно выдохнул через нос, провёл языком по внутренней стороне щеки, усмиряя подступающее раздражение. — Делай, что хочешь. Он отвернулся раньше, чем успел закончить фразу, и продолжил подниматься по направлению к классу. Проблемы в самой Назаровой он не видел, как могло казаться окружающим. Здесь дело было в другом... В девятом классе Антон всё же начал встречаться с Полиной Морозовой. Сначала Рома и Бяша только порадовались за друга, воспринимая это как нечто житейское. Что-то, что не должно ничего поменять в их общении. Но как же ребята ошиблись... Практически сразу Петров начал отдаляться от всех, всё реже проводил время с ними и всё чаще пропадал с Полиной. Словно вычеркнул из своей жизни друзей. Сама Полина вела себя неоднозначно. Рядом с Антоном она создавала образ милого и дружелюбного человека, постоянно крутилась возле него, смеялась, поддакивала каждому слову. Но стоило ей остаться в компании с Ромой или Бяшей, как поведение менялось: появлялась резкость в общении, колкие замечания, раздражённые взгляды, как будто друзья её парня чем-то мешали. Они много раз пытались говорить с Антоном, объяснить, как это выглядит со стороны, но он не воспринимал всерьёз их слова. Поначалу просто отмахивался и не верил, иногда отшучивался, но в какой-то момент эти разговоры начали переходить в ссоры. Тогда это едва не разрушило их дружбу. К счастью, всё закончилось, но только когда Петров сам заметил что-то неладное и разорвал отношения по собственному желанию. И ещё долго чувствовал вину перед друзьями, хоть те совсем не были обижены. Наоборот, поддерживали его изо всех сил. Вот и сейчас Пятифанов лишь переживал за то, что Антон может просто пытаться чем-то заполнить ту пустоту, что осталась после Морозовой. Ведь сложно было поверить, что его могла заинтересовать такая, как Саша Назарова — слишком флегматичная девушка. Рома чуть сильнее сжал пальцы в карманах, решая не накручивать себя раньше времени. Пусть всё идёт своим чередом. А он сам лезть в чужую жизнь больше не будет. Один раз уже хватило.

***

Оставшийся день для Назаровой тянулся мучительно долго. Под конец недели накопившийся недосып сильно давал о себе знать. Поэтому уже к четвёртому уроку глаза сами собой то и дело слипались, а надоедливая зевота изрядно утомила Сашу. Она постоянно прикрывала рот ладонью, переживая, что к концу занятий просто вывихнет челюсть. После обеда погода заметно улучшилась, и теперь осеннее солнце светило прямо сквозь стёкла кабинета, оставляя на партах бледные полосы света. Но сырость после дождя так никуда и не делась. С улицы долетали радостные голоса младших классов, которые полчаса назад отмучались и ждали родителей у ворот. Саша сидела, подперев щёку ладонью, и пыталась удержать внимание на теме урока, но монотонная болтовня учителя про косинусы и синусы растворялась раньше, чем успевала обработаться мозгом. Назарова продолжала что-то записывать, машинально двигая ручкой по тетради, иногда останавливалась на середине уравнения и только через пару секунд понимала, что давно потеряла нить понимания. Пару раз она даже ловила себя на том, что просто смотрит в одну точку, не слыша ничего вокруг. На соседних рядах тихо переговаривались одноклассницы. Позади Бяша устало ёрзал на стуле и ворчал из-за своих неверных решений, периодически получая из-за этого замечания от учителя. Рома же бо́льшую часть времени просто сидел, развалившись на парте и уткнувшись взглядом в окно. После разговора на лестнице он больше не проявлял внимания к Назаровой, и это не могло не радовать. А вот Антон иногда бросал на подругу мимолётные взгляды, пытаясь понять, всё ли с ней нормально. Но на переменах не предпринимал попыток подойти. Наверное, чувствовал, что сейчас она не настроена на разговоры, или просто не хотел лезть без необходимости. И Саша была ему за это благодарна. Сейчас ей вообще ничего не хотелось. Единственным желанием было наконец добраться до дома, рухнуть в кровать и просто проспать несколько часов. А лучше суток. Тем более Антон и без неё неплохо проводил время. Они с парнями то и дело о чём-то переговаривались даже во время уроков, тихо смеялись, перекидывались комментариями, и Саша, наблюдая за этим краем глаза, только сильнее убеждалась, что ничего страшного не случится, если сегодня она немного обделит Петрова вниманием. Так и прошёл остаток дня. Уроки сменяли друг друга, шум в классе то затихал, то снова поднимался, солнце медленно переползало по подоконникам, а Саша продолжала сидеть за своей партой с мутным от усталости взглядом, обречённо выводя буквы и цифры в тетради и всё чаще поглядывая в окно. И только когда по школе наконец разнёсся звонок с последнего урока, она смогла выдохнуть с облегчением.

***

Дорога домой прошла для Саши почти махом, но она была рада насладиться свежим воздухом и прохладой. Неподалёку от её дома лаяли бродячие собаки, с соседнего участка доносился стук топора, а над улицей медленно тянулся дым от печек и сжигаемой листвы. Подойдя к дому, Саша толкнула калитку плечом и поднялась на крыльцо. Доски под ногами тихо скрипнули. Она достала ключи, провозилась немного с замком уставшими пальцами и наконец открыла дверь. Прихожая встретила её сразу запахом жареной картошки, таким насыщенным и домашним, что желудок неприятно скрутило, напоминая, что за весь день она толком ничего не ела. В доме было на удивление очень тихо. Только из гостиной доносилось приглушённое бормотание телевизора, вперемешку с громкими комментариями Маришки. Саша закрыла за собой дверь, стянула кеды и, чуть повысив голос, бросила вглубь коридора: — Я дома. Через секунду из кухни выглянул глава семейства — Виктор. На нём была белая чуть мятая рубашка, рукава которой он закатал до локтей. А поверх был надет очаровательный фартук, в котором обычно готовила его супруга Анна. По всей видимости, он только недавно вернулся с дежурства и сразу принялся за обед. — Привет-привет, — слегка улыбнулся отец. — Голодная? Девушка кивнула и повесила на крючок ветровку. — Тогда мой руки, и можно сразу за стол. На сковороде что-то зашипело, и мужчина тут же скрылся обратно, вспомнив, что оставил плиту без присмотра. Широко зевнув, Саша бросила школьный рюкзак возле лестницы, ведущей на второй этаж. Тот ударился о стенку и завалился набок, но поднимать его девушка уже не стала. Сил хватало только на то, чтобы дойти до кухни. По пути она свернула в ванную, где открыла кран и подставила руки под прохладную воду. Подняла взгляд на зеркало и несколько секунд просто смотрела на своё отражение. Волосы сильно растрепались от ветра на улице, из-за чего пряди лезли в лицо и торчали в разные стороны. Девушка собрала их руками, кое-как скрутила на затылке в небрежный пучок и затянула резинкой. Из-за длины половина волос почти сразу выбилась обратно, мягко упав вдоль шеи и щёк. Поправлять она ничего не стала. Вытерев руки о полотенце, Саша направилась на кухню. На сковородке громко шипела картошка, пока её отец стоял рядом, ловко нарезая огурцы и помидоры в глубокую миску. Телевизор в гостиной всё ещё что-то бубнил на фоне, но здесь его почти перекрывал стук ножа по доске и шкворчание со стороны плиты. Саша молча отодвинула стул и села за стол, после чего почти сразу уронила голову на сложенные руки. — Я устала... — прохныкала она. Отец глянул на неё через плечо, не переставая нарезать салат. — Завтра уже пятница, — он попытался немного приободрить дочь. — Осталось чуть-чуть потерпеть. Первая неделя учёбы всегда тяжело даётся. Саша только недовольно промычала что-то в стол и чуть повернула голову набок. — Это какая-то пытка, а не неделя. Отец усмехнулся себе под нос, сгребая нарезанные овощи ножом в миску. Затем подошёл к плите, перемешал картошку лопаткой, и кухня сразу наполнилась ещё более сильным запахом жареного. Саша шумно втянула носом воздух и всё-таки приподняла голову, наблюдая, как отец сливает лишнее масло со сковородки. — Вот сейчас вкусно поешь, и жизнь сразу наладится, — подал голос Виктор. Саша слабо фыркнула и потёрлась щекой о свой же рукав, пытаясь окончательно проснуться от запаха еды и тепла дома. Из коридора послышался быстрый топот, потом раздался звук, будто кто-то споткнулся, и через пару секунд в дверях появилась Марина. Она на ходу заплетала косу из своих длинных русых волос. Остановилась в проходе, внимательно посмотрела на Сашу, лежащую лицом вниз, и нахмурилась с детской серьёзностью. — Ты умираешь, что ли? Саша чуть повернула голову в её сторону, даже не пытаясь вернуться в нормальное положение. — Да, — так же серьёзно ответила девушка. Марина понимающе кивнула, словно ответ её полностью устроил, и прошла на кухню, сразу потянувшись к миске с нарезанными овощами. — Руками не лезь, — тут же бросил Виктор, расставляя тарелки перед детьми. Марина нехотя убрала руку и уселась на своё место, продолжая коситься на Сашу. Отец тем временем поставил сковородку на подставку, взял столовые приборы и начал раскладывать картошку. — Сначала поешь, а потом умирай сколько влезет, — сказал он, подвинув одну из тарелок к Саше. Та только тяжело вздохнула в ответ. Подниматься не хотелось. И вообще, она бы с удовольствием уговорила бы сейчас отца взять тёплый плед, замотать её и унести в мягкую кроватку. Прямо как в детстве. Но едва ли его бедная спина потом скажет спасибо за такую самодеятельность. Поэтому сейчас её вполне устраивало просто лежать и дышать. Возможно, она бы даже так задремала. Но желудок предательски заурчал, разрушая весь настрой на ленивый досуг. Саша устало приподняла голову, посмотрела на свою порцию, потом на отца и с видом человека, которого вынудили пойти на серьёзную жертву, всё-таки выпрямилась. — Только ради тебя, — пробормотала она, потянувшись за вилкой. Отец весело хмыкнул, даже не пытаясь скрыть улыбку, а Марина сразу выдала со своего места: — Врёшь ты всё, Сашулик! Ты просто есть хочешь. Самая младшая Назарова сразу потянулась к тарелке, едва отец поставил её перед ней. Подцепила вилкой кусочек картошки, пару раз подула и всё равно сунула в рот слишком рано. — Ай, горячо... Она зажмурилась, смешно сморщив нос, но уже через секунду довольно закивала. — Вкусно! Прям пальчики оближешь! Отец довольно кивнул и, взяв ложку, добавил ей в тарелку салат из огурцов, помидоров и сметаны. — Раз вкусно, то тарелка должна быть чистой. Марина послушно кивнула, пожевала ещё немного и вдруг подняла взгляд на отца с хитрым прищуром. — Но мама всё равно готовит интереснее. Саша прикрыла смешок ладонью. Отец же только улыбнулся, без всякой обиды качнув головой. — Ну тут спорить сложно, — он сел за стол напротив них. — Мама у нас в этом деле лучшая. А у меня не всё получается готовить... — Особенно макароны, — сразу вставила Саша, ковыряя картошку вилкой. — Нормальные у меня макароны, — с наигранным возмущением приподнял брови мужчина. — Они один раз слиплись в один ком! — поддержала сестру девочка. — Это был экспериментальный вариант. Марина прыснула от смеха, чуть не подавившись салатом, а отец только закатил глаза, стараясь сохранить серьёзное лицо. — Вот вернётся мама с ночной смены, будете ей жаловаться. При упоминании мамы атмосфера как-то сама собой стала уютнее. Саша машинально подняла взгляд на часы, представляя, как та сейчас сидит в своём кабинете, уставшая не меньше неё самой. — Ну, выбора у нас всё равно нет, — пробормотала Саша, отправляя в рот ещё немного картошки. — Придётся довольствоваться тем, что есть. — Вот и правильно, — кивнул отец. Постепенно разговор за столом затих сам собой. Осталось только негромкое позвякивание вилок о посуду да недовольное сопение Марины, у которой никак не хотел остывать чай. Саша медленно жевала, уже не так жадно, как в первые минуты, и чувствовала полное удовлетворение. В какой-то момент неосознанно прислушалась и только сейчас поняла, что больше не слышит звук телевизора из гостиной. Видимо, Марина выключила его перед тем, как прибежать на кухню. Без привычного фонового шума дом казался куда уютнее. Марина сидела, болтая ногой под столом, ковыряла вилкой салат и явно прокручивала в голове какую-то мысль, пока наконец не заговорила: — Мне ужасно не нравится новый учитель русского... Виктор поднял взгляд на младшую дочь. — Почему же? — поинтересовался он. Марина сразу оживилась, даже вилку отложила. — Она постоянно ругается на нас, — девочка сильно хмурилась, пока рассказывала об этом. — Сегодня вообще вопила как сумасшедшая! — На тебя хоть не кричала? — спокойно спросил отец, потянувшись за хлебом. — Нет, это Димке досталось... Он учебник дома забыл. Сосед по парте поделился с ним, но этой старухе это не понравилось! Саша едва заметно скривилась, представляя в голове эту злобную учительницу русского языка. — Ну, Дима ваш тот ещё оболтус. Если он у неё уже не первый раз что-то забывает, то неудивительно, — заметил отец с лёгкой улыбкой на лице. — Учителя тоже люди, и у них терпение не бесконечное. Марина недовольно цокнула языком и снова взяла в руку вилку. — Она всё равно жуткая какая-то... — Это потому что ты её всего пару дней знаешь, — усмехнулся мужчина. — Привыкнешь ещё. Марина что-то тихо проворчала себе под нос и вернулась к еде. Виктор перевёл взгляд на старшую. — А у тебя как в школе дела? Саша лениво подпёрла щёку правой ладонью, пока пальцы левой выводили незамысловатые узоры на скатерти. — Да в целом всё нормально. Марина тут же закатила глаза с таким видом, будто ожидала именно такого ответа. — У неё всегда всё нормально, — передразнила она. — Вообще ничего никогда не рассказывает нам. Зану-у-у-уда. — Эй! — Саша возмущённо выпрямилась. Марина только довольно улыбнулась, явно наслаждаясь тем, что смогла её расшевелить. — Ну правда же. У тебя либо «нормально», либо «устала». — Потому что больше ничего не происходит, — проворчала Саша, снова подпирая голову рукой. — Скучно всё как-то. Мужчина тихо вздохнул потянулся за кружкой с почти допитым чаем. — А как же Антон? Разве теперь в школе не стало веселее? — он посмотрел на дочь с некоторым непониманием. Саша на секунду задумалась: как лучше ответить, чтобы это не превратилось в мотивационный разговор. — А что Антон? У него своя с мальчишками компания, — пожала плечами девушка. — Да и не под ручку ж мне с ним ходить теперь по школе. — Тоже верно... Это было бы странно в вашем возрасте, — почесал затылок Виктор и сделал глоток чая. — Вот и я о том же. Но мы с ним общение поддерживаем, не переживай на счёт этого. Мужчина ненадолго замолчал, разглядывая дочь поверх кружки, а потом всё же заговорил: — Но вообще я рад, что у тебя появился такой человек рядом. Саша чуть вопросительно подняла взгляд. — Какой «такой»? — Надёжный, — пожал плечами отец. — Сейчас с друзьями у многих всё туго, не ценят люди дружбу. Однако Антон парень хороший и честный. Марина тут же активно закивала, едва не подпрыгнув на стуле. — Антон очень классный! Она резко повернулась к отцу, мгновенно воодушевляясь новой мыслью. — Пап, а он придёт к нам в гости на выходных? Я Олю хотела позвать. Можно Антон тоже придёт? — Марина состроила мордашку ангела. — Ну пожалуйста, па-ап! Отец рассмеялся. — Конечно, дорогая. Можешь и его пригласить. На лице Марины сразу засияла широкая улыбка. — Ура! Спасибо! Она довольно заёрзала на стуле, уже явно прокручивая в голове планы на выходные. Саша только качнула головой, наблюдая за сестрой, и невольно улыбнулась краем губ. Прекрасно знала, почему Марина так радуется — успела сильно привязаться к Петрову. Ведь всегда хотела старшего брата и, кажется, сама для себя решила, что теперь он у неё есть. Антон никогда не отмахивался, не говорил, что младшая сестра подруги ему мешает. Наоборот, всегда увлечённо разговаривал с ней и помогал, если Марина что-то просила. Слушал её бесконечные истории про школу так серьёзно, будто это действительно было важно для него. Саша опустила взгляд в тарелку, ненадолго задержавшись в этих мыслях, а потом всё же посмотрела на отца. — За меня не надо переживать, — произнесла она уверенно. — Мне не одиноко и тем более не грустно. Отец спокойно кивнул, будто именно это и хотел услышать. — Это самое главное. Но долго поддерживать разговор в спокойном русле Марина всё равно не умела. Уже через пару минут она снова перетянула всё внимание на себя, перескакивая с историй про школу на рассказы о танцах. То начинала жаловаться на девочку из группы, которая постоянно лезла вперёд во время выступлений, то вспоминала, как сегодня преподавательница сильно перепугалась, когда одна из старших танцовщиц упала со сцены. Виктор слушал с родительским терпением, иногда усмехался, вставлял весёлые комментарии. В какой-то момент он поднялся, достал из шкафа пачку вафель и поставил её на середину стола, после чего Марина снова оживилась. Саша тоже понемногу втягивалась в разговор. Иногда бросала короткие реплики, иногда подшучивала над сестрой, слушая её слишком эмоциональные пересказы событий, и постепенно усталость за день уже не ощущалась такой тяжёлой. Кухня снова наполнилась обычным домашним шумом: звоном кружек, тихим смехом Марины, запахом чая и сладких вафель. Наевшись и напившись, Саша отставила кружку и поднялась из-за стола. — Благодарю за обед. — Иди отдыхай уже, мученица, — махнул рукой мужчина, подтягивая к себе грязные тарелки. Саша только слабо усмехнулась, задвигая на место стул. — Не спи только опять до вечера, — сразу бросила ей вслед Марина. — А то потом снова будешь ночью по дому бродить. — Постараюсь, — девушка на секунду задержалась у двери кухни и кивнула в сторону раковины. — Посуду оставьте там, я вечером сама помою. — Ага, конечно, — тут же улыбнулась Марина. — Ты потом опять скажешь, что умираешь. — Иди уроки делай, мелкая. Отец хохотнул себе под нос, глядя на нахохлившуюся Маришку. Саша тем временем уже вышла в коридор. У лестницы всё так же лежал её рюкзак, завалившийся набок. Девушка подцепила его за лямку, даже не пытаясь нормально надеть на плечо, и медленно поднялась наверх. Комната встретила её тишиной и прохладой. Утром она забыла закрыть окно, и теперь внутри гулял свежий осенний воздух, пахнущий сыростью и дымом от соседских печек. Тонкая занавеска едва заметно подрагивала от ветра. Саша потопталась у двери, позволяя этой прохладе пройтись по разгорячённой после кухни коже, потом всё-таки прошла вглубь комнаты. Рюкзак полетел к ножке стула, так и не заслужив нормального места, а сама она, даже не переодевшись, рухнула на кровать лицом вниз. Матрас мягко прогнулся под весом тела. Саша подтянула под себя подушку, уткнулась в неё щекой и блаженно выдохнула.

***

Назарова резко распахнула глаза, при этом чуть дёрнувшись от неожиданности, будто её кто-то встряхнул. Некоторое время она просто лежала неподвижно, прислушиваясь и пытаясь понять, что именно её разбудило. В комнате было тихо. Только где-то за окном едва слышно шумел ветер да изредка потрескивали ветки деревьев. И чем дольше она прислушивалась, тем очевиднее становилось, что в комнате никого нет. «Наверное, просто организм снова чудит из-за сбитого режима...» — эта мысль показалась самой логичной. Саша тихо выдохнула и перевернулась на спину. Потолок над ней едва различался в темноте. За окном уже давно стемнело, и только слабый свет с улицы тускло растекался по комнате, цепляя край шкафа и угол письменного стола. Она просто смотрела вверх, всё ещё сонная и немного потерянная после пробуждения, потом нащупала рукой часы рядом с кроватью. Стрелки показывали одиннадцать вечера. Она широко зевнула и провела ладонью по лицу, окончательно просыпаясь. — Серьёзно… — пробормотала себе под нос Саша. И продолжала смотреть на часы, будто надеялась, что спросонья неправильно разглядела стрелки. Но те упрямо показывали одиннадцать. Сон окончательно ушёл. И вряд ли организм даст уснуть до самого утра. В лучшем случае получится подремать минут сорок, а потом снова вставать в школу с ватной головой и красными глазами. Такие рассуждения заставили девушку обречённо простонать и прикрыть глаза ладонью, чувствуя, как настроение стремительно портится. Ей и сегодняшний день дался с трудом, а теперь всё снова пойдёт по тому же дурацкому сценарию, где будут бесконечная усталость и ощущение, будто голова может взорваться в любой момент. Она ещё немного полежала, собираясь с силами, потом всё-таки заставила себя подняться. Пол под ногами оказался прохладным. В комнате за время сна стало ещё холоднее: открытое окно всё так же пропускало вечерний воздух, и теперь по коже даже бегали мурашки. Саша быстро подошла к окну и закрыла створку. Она поёжилась, растирая ладонями плечи, потом стянула со спинки стула олимпийку и накинула её поверх всё той же школьной одежды. Затем пригладила ладонью растрёпанные после сна волосы и осторожно вышла в коридор, стараясь не шуметь. В доме стояла почти гробовая тишина. Только старые половицы чуть слышно поскрипывали под ногами да где-то за стеной монотонно тикали часы. Проходя мимо комнаты Марины, Саша машинально заглянула внутрь. Сестра спала, раскинувшись поперёк кровати и почти сбросив на пол одеяло. Из комнаты тянуло запахом красок и какао. — Уверена, что снова рисовала до самого отбоя, — прошептала сама себе Саша и осторожно прикрыла дверь плотнее, чтобы ненароком не разбудить её. И побрела вниз, придерживаясь за перила. После сна во рту неприятно пересохло, поэтому Назарова направилась на кухню, чтобы попить. На всём первом этаже тоже было темно. Даже телевизор в гостиной не работал, хотя отец в свои выходные часто засиживался перед экраном допоздна. Сегодня, видимо, было исключением. Стоило Саша только щёлкнуть выключателем, как жёлтый свет сразу неприятно ударил по глазам, заставив её прищуриться. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к нему. Но вскоре получилось нормально открыть глаза. И сразу взгляд упал на раковину. Саша замерла посреди кухни, глядя на гору посуды, оставленную после ужина: тарелки, кружки, сковородка, миска из-под салата. На краю ещё лежало забытое кухонное полотенце. Она неловко почесала затылок, уже прекрасно понимая, что придётся всё это разгребать. Обещала ведь помыть. В голове почти сразу всплыло довольное лицо Марины с её: «Ты потом опять скажешь, что умираешь!». Саша цокнула: — Накаркала мелкая... Она подошла к столу, налила себе воды и жадно выпила весь стакан залпом. Поставив стакан в раковину, ещё пару секунд смотрела на посуду, будто надеялась, что та исчезнет сама собой. Не исчезла. Сделав очередной тяжёлый вздох, она закатала рукава олимпийки и открыла кран. Тёплая вода тихонько зашумела, разбавляя тишину, а Саша принялась за ночную уборку. Сказать по правде, подобный режим уже давно перестал быть для неё чем-то необычным. За лето она настолько привыкла жить ночами, что это стало почти естественным для её организма. Пока весь дом спал, ей почему-то становилось легче. Словно все люди вдруг исчезали, и оставалась только она одна. Иногда ей даже казалось, что ночью всё ощущается иначе. Воздух прохладнее и чище, голова работает лучше, а сама жизнь будто становится чуть проще. Это было драгоценным временем, когда её никто не трогал. Поэтому она спокойно сидела до рассвета, читая что-нибудь или просто бесцельно глядя в окно, пока не начинало светать. Засыпала обычно под утро, когда за окном уже начинали петь птицы, а просыпалась она только после обеда. Такой режим бил по ней сильнее, чем она показывала. Днём постоянно клонило в сон, голова болела почти каждый день, трудно было фокусировать внимание на мелочах, а раздражение иногда появлялось буквально на пустом месте. Но каждый вечер всё повторялось заново. Стоило стемнеть, как самочувствие улучшалось и спать уже не хотелось. Саша поставила последнюю вымытую кружку на сушилку и устало провела мокрой ладонью по лбу, убирая надоедливые пряди волос. Сейчас понимание того, сколько времени уйдёт на восстановление режима, вызывало почти отчаяние. Особенно после сегодняшнего провала. Она ведь собиралась просто немного полежать после школы. Тихо выругавшись, Саша выключила воду и оглядела кухню: вся посуда перемыта, столешницы протёрты, а на обеденном столе осталась только полупустая пачка вафель. Остатки сладостей девушка убрала в шкаф. Она оставила всё сушиться до утра, вытерла руки полотенцем и ненадолго замерла посреди кухни. Убедившись, что в доме по-прежнему тишина, а домочадцы не были разбужены, Саша поставила чайник на плиту. Затем открыла холодильник, достала колбасу, сыр, масло и быстро собрала себе пару бутербродов, нетерпеливо откусывая край хлеба ещё в процессе готовки. Аппетит после сна нахлынул неожиданно сильный. Назарова поставила кружку на стол, щедро насыпала сахар и только потом вспомнила про рюкзак. Пришлось снова идти наверх. Вскоре вернулась на кухню, волоча бедный рюкзак за лямку. Уроки всё равно делать придётся, поэтому совместить приятное с полезным было отличной идеей. На кухне она устроилась прямо за обеденным столом. Рядом дымилась кружка сладкого чая с молоком, на тарелке лежали бутерброды, а тетрадь по литературе уже постепенно заполнялась стоками сочинения. Через полчаса занятий сонливость немного отступила, уступая место привычной ночной продуктивности. Саша настолько втянулась в решение задач, что резкий звонкий стук заставил её дёрнуться всем телом, больно ударившись коленкой о ножку стола. Ручка поехала в сторону, оставляя на полях тетради длинную кривую линию. Какое-то время Назарова просто сидела, напряжённо вслушиваясь, пытаясь понять, откуда вообще донёсся звук. Сердце неприятно колотилось о рёбра после испуга. Взгляд сам бросился к окну. Затем машинально зацепился за часы, где стрелки уже перевалили за полночь. Беззвучно поднявшись со стула, Саша подошла ближе к окну, но гладкая поверхность стекла отражала только её саму и освещённую кухню за спиной, превращая улицу в сплошную тёмную массу, в которой невозможно было что-то разглядеть. Девушка уже почти убедила себя, что ей просто показалось. Именно в этот момент по дому разнёсся новый стук. На этот раз во входную дверь. Саша непонимающе выглянула в коридор, всё ещё пытаясь убедить себя, что ослышалась. Или списать всё на ночные галлюцинации после горы домашки, однако внутри всё неприятно похолодело. Нельзя было сказать, что она была напугана, но ей явно не хотелось стать героем фильма ужасов или второсортного детектива. Кому вообще могло прийти в голову стучать в чужой дом посреди ночи? На этот вопрос ответа у неё пока что не было. Мама должна была вернуться только под утро, когда они уже уйдут в школу. Да и даже если бы смена неожиданно закончилась раньше, она бы точно не стала будить весь дом, барабаня то в окна, то в двери. У неё были ключи. Саша так и стояла, как статуя, на границе между коридоров и кухней. Пристально вглядывалась в темноту, что была там. Почти сразу стук повторился. И этот раз куда настойчивее, но всё ещё не слишком громко. Будто человек снаружи специально старался не шуметь слишком сильно, чтобы не разбудить остальных. — Да какого чёрта?.. — она нахмурилась и медленно двинулась по коридору к двери. Половицы под ногами тихо поскрипывали, а свет с кухни вытягивал перед ней длинную тень. Мысль разбудить отца возникла только сейчас. Это было бы самым разумным и безопасным решением. Но, пока она думала, стук опять раздался по дому, короткий и терпеливый. Казалось, человек за дверью прекрасно понимал, что внутри ещё не спят. Саша нервно сжала пальцами край олимпийки и остановилась в нескольких шагах от двери. Сердце теперь билось ощутимо быстрее. Она глубоко вдохнула, заставляя себя собраться, и всё-таки спросила: — Кто там?