Глава 1. Новая сиделка

      — Сюда пришла девушка, господин. Она говорит, что может работать сиделкой, — сообщила Лобаню Саньфань.       Почти год назад приёмный отец Лобаня, Лохань, выкупил из публичного дома куртизанку, заплатив немыслимо большую сумму денег. С последствиями этой покупки Лобаню придётся разбираться ещё много времени: долг был страшно велик. Молодой человек часто сожалел, что в момент сделки его не оказалось рядом. Разумеется, уважаемый отец Лобаня глубоко ценил эту женщину, но если быть объективным, она столько не стоила. Здоровье и внешность бывшей куртизанки оставляли желать лучшего, а всё из-за тяжёлой стадии сифилиса. С каждым днём женщине становилось всё хуже, и ей оставалось жить совсем немного. Отец Лобаня поступил очень опрометчиво, заключив сделку о покупке так быстро, не посоветовавшись с сыном. Лобань сумел бы сторговаться до более приемлемой цены. Сейчас им пришлось отказаться от большинства слуг и распродать дорогую мебель из поместья. Кроме того, женщине, которую Лобаню следовало бы называть приёмной матерью, требовалась профессиональная сиделка, а не простая служанка, ведь она совсем не могла позаботиться о себе: её сознание находилось на уровне неразумного ребёнка. Предыдущая сиделка уволилась, видимо, не выдержав своеобразный характер главы дома, и сейчас семья Ло находилась в поисках новой.       — Здравствуйте, господин Лобань, — сказала приглашённая Саньфань девушка. — Мне сказали, что вы разыскиваете сиделку для больной, поэтому я и пришла.       Лобань окинул кандидатку внимательным взглядом. Она не была похожа на обычных жителей Ли, в основном из-за довольно странной одежды, которую Лобань здесь никогда не встречал. Он решил, что девушка наверняка иностранка. Согласно стандартам красоты Ли, смуглая кожа девушки не позволяла назвать её привлекательной, однако этих стандартов Лобань не понимал. Главное — это вовсе не цвет кожи или глаз, а цифры и пропорции. Цифры говорили ему, что лицо девушки пропорционально, а следовательно, красиво. Фигура у неё была немного худощавой, но, что удивительно, атлетичной. Необычно для девушки. Но, возможно, в землях, откуда посетительница родом, это не редкость. В итоге Лобань пришёл к выводу, что девушка красива, но не настолько, чтобы поставить какую-нибудь страну на колени. В любом случае, она была просто служанкой на короткий срок, а значит, совсем его не интересовала.       — Есть ли у тебя опыт работы? Ты можешь предоставить чьи-то рекомендации?       Девушка на мгновение смутилась, но после уверенно ответила:       — К сожалению, рекомендации я предоставить не могу, поскольку только недавно приехала в вашу страну. Но надеюсь, это не станет препятствием? Уверяю вас, господин Лобань, у меня достаточный опыт помощи больным.       Отсутствие рекомендаций не слишком порадовало Лобаня, но уверенность девушки была похвальна.       — В любом случае, окончательное решение о том, будешь ли ты тут работать, принимает господин Лохань. Если его это устроит, то останешься здесь. Он легко выяснит, действительно ли ты умеешь работать сиделкой. Как тебя зовут?       — Шуйюй.       Странное имя.       — Саньфань, проводи Шуйюй к моему отцу.

***

      «Какой ход теперь я должен сделать?»       Лохань в каком-то смысле наслаждался своей семейной жизнью. Но он всё сильнее осознавал, как хрупко его счастье — и одновременно не хотел об этом думать. Он просто потратит каждую секунду своей жизни, чтобы провести время со своей женой. Подарить ей своё время — единственное сейчас, что Лохань мог сделать для Фэнсянь. Особенно если учесть, как много он у неё перед этим забрал.       Стиль игры у Фэнсянь изменился, но это не мешало ей побеждать его, как прежде. Игра в го — единственное, что она теперь умела, единственное, что связывало Фэнсянь, которая жила сейчас и которую Лохань знал раньше. Он не мог позволить себе думать о том, что каждый её новый ход мог стать последним. Сейчас он рассуждал, сидя над доской в своём кабинете, как ему ответить на её очередной гениальный выпад в партии. Фэнсянь спала в своей комнате.       — Извините, господин Лохань... — осторожно начала заглянувшая в комнату Саньфань.       — Я просил не отвлекать меня! — капризно и недовольно ответил он.       — Простите ещё раз, но вы разрешили вас отвлечь, если придёт новая сиделка. Эта девушка хочет устроиться на это место.       — А... Хм... Что ж, тогда можешь пока уйти.       Человек перед ним — белый камень го. Судя по одежде и причёске — не из Ли. Больше ничего особенного.       — Здравствуйте, господин Лохань. Меня зовут Шуйюй, у меня нет рекомендаций, но...       — Как ты считаешь, стоит ли мне брать на работу человека, который начинает знакомство со лжи?       Пауза. Наверное, девушка была удивлена. Никто её не предупредил, что Лохань умеет распознавать ложь. Эта ложь на самом деле незначительная, Лоханю всё равно, какое у девушки настоящее имя, ведь он его всё равно не запомнит. Просто ему было интересно, как она отреагирует.       — Если вы имеете в виду моё имя, то оно и вправду ненастоящее. У меня были причины его сменить. Но я могу быть хорошей сиделкой, на это моё имя совсем не повлияет.       «Неплохой ответ», — решил Лохань. Обычно люди терялись, когда их уличали во лжи.       — И ты разбираешься в медицине?       — Я разбираюсь... в исцелении. Однажды мне удалось исцелить человека, который почти умер.       Это было правдой. Лохань не совсем понял, почему девушка заменила «медицина» на «исцеление». Наверное, это неважно. Лоханю пришло в голову, что девушка скрывает что-то более серьёзное.       — Зачем ты пришла сюда?       — Чтобы получить работу...       — Нет-нет, я имею в виду, зачем ты пришла в Центральную Столицу, зачем пришла в Ли. Ты ведь не отсюда, верно? — Лохань говорил, не поднимая головы от доски для го.       — Я... кое-что здесь ищу. Пока я нахожусь в этой стране, мне нужны деньги и работа. Будьте уверены, я разбираюсь в лечении и смогу помочь вам.       Девушка твердо верила в то, что говорила. Но разве Лоханю можно было помочь? Он решил, что ничего опасного или интересного лично для него в причинах прибытия девушки в Ли не было.       — Ладно, думаю, что могу тебя принять. Можешь идти, тебе всё расскажут.       — Благодарю вас, господин Лохань.

***

      Саньфань уже показала Шуйюй всё, что ей могло понадобиться во время работы. Осталось только отвести её в комнату больной. Девушка с интересом разглядывала необычный наряд новой гостьи.       — Может, тебе выдать другую одежду? Которую здесь обычно носят слуги.       — Это обязательно? Я бы хотела остаться в своей.       Саньфань покачала головой.       — В любом случае, ты здесь ненадолго. Госпоже осталось мало, скоро она умрёт.       — Умрёт? Разве я здесь не для того, чтобы её лечить?       — У госпожи сифилис, её не вылечить.       — Сифилис?.. — пробормотала Шуйюй.       У Саньфань создалось впечатление, что новая сиделка впервые слышит это слово. «И господин Лохань поверил ей, что она разбирается в медицине?»       Девушки вошли в комнату. Здесь пахло лекарствами. На кровати возле окна спала женщина в белой одежде, отвернув лицо к стене. Шуйюй решила, что, несмотря на то что женщина умирала, за помещением тщательно следили. Между кроватью и окном стоял столик, а на нём — доска для игры в го. Шуйюй взглянула на позицию на доске.       — Ты разбираешься в го? — спросила Саньфань.       — Нет. В моих краях нет такой игры, зато есть немного похожая на неё.       Шуйюй подошла к кровати и взглянула на женщину. Она видела разных больных до этого, но таких, как эта женщина, — никогда. Пациентка была страшно худой, как скелет, на лице и шее и, возможно, на всём остальном теле у неё были жуткие язвы, на левой руке не хватало безымянного пальца, а самое страшное — там, где должен быть нос, у неё не было ничего: просто дыра на лице. Шуйюй не смогла скрыть шока, а Саньфань, заметив её реакцию, вновь подумала, не самозванка ли эта девушка.       — Нужно давать ей это лекарство каждое утро, менять одежду, бинты и постельное бельё, помогать есть и обтирать водой. И ещё нельзя касаться язв, это может быть заразно, — на всякий случай добавила Саньфань. Даже если перед ней мошенница, будет несправедливо заражать её.       — Спасибо за совет, — прошептала Шуйюй. Она всё ещё выглядела напуганной. — Как зовут эту женщину?       — Госпожа Фэнсянь.       — Она родственница хозяина дома?       — Она его жена.

***

      После того как Фэнсянь проснулась, Шуйюй обнаружила, что рассудок женщины пострадал не меньше, чем её тело: она находилась в состоянии, близком к младенчеству. Иногда она напевала какую-то песню, иногда — раскладывала камни го по доске. Если не было доски, она выкладывала камни прямо на кровати. Сначала Шуйюй казалось, что в этом не было никакого смысла: Фэнсянь не могла бы играть в такую сложную игру. Однако в один из дней Шуйюй стала свидетельницей трогательной сцены.       Шуйюй уходила из спальни Фэнсянь после умывания и расчёсывания, когда в комнату зашёл господин Лохань. Больная полулежала в кровати и смотрела тусклым взглядом на доску го перед ней. Шуйюй поздоровалась с Лоханем, но он не обратил на это никакого внимания. Мужчина подошёл к кровати и сел на край. Потом взял камень и поставил его на доску. Фэнсянь, казалось, не заметила этого и продолжала смотреть тем же пустым взглядом. Шуйюй вышла из комнаты, но осталась подглядывать за ними из-за двери. Она решила, что господин Лохань подыгрывает женщине, чтобы той не было скучно. Девушка уже поняла, что Лохань считается сильным игроком. Вдруг Фэнсянь подняла свою слабую тонкую руку и тоже поставила камень на доску. Она взглянула на своего соперника, и Шуйюй увидела в её глазах какой-то осмысленный блеск, всё-таки, конечно, не похожий на взор разумного человека, будто остатки разума несчастной пытались хоть как-то дать знать о себе. Лохань же нахмурился и крепко задумался над положением на доске. Он сидел так долгое время, потом улыбнулся и сказал:       — Я снова повержен! Признаюсь, я даже не обратил внимания на этот ход. Как тонко! Мне казалось, что он ничего не даёт, но в действительности он полностью опроверг всю мою стратегию. Какая умная у меня жена!       Фэнсянь смотрела на него некоторое время неподвижно, словно его слова очень долго доходят до неё, а потом слегка улыбнулась, как будто поняла всё сказанное. Шуйюй впервые видела такую реакцию от неё. «У Фэнсянь ещё есть силы для борьбы с болезнью», — решила девушка.