Глава 5. Этого не может быть!

      Придя рано утром в медицинский кабинет, Ломэнь увидел адресованную ему записку следующего содержания:

Дорогой дядя!

Тебе стоит заглянуть ко мне домой после работы. Произошел странный необъяснимый случай, и мне требуется твоё мнение по медицинской части. Уверен, тебя это заинтересует.

Лохань

      Ломэнь не особенно хотел посещать дом, из которого его когда-то изгнал собственный брат. Но что могло понадобиться Лоханю такого, что нельзя было обсудить во Дворце?

***

      Возвращаясь домой из вынужденного плена у отца, стратег почувствовал, что начинает приходить в себя после потери. Его любимая жена мертва, но дочь помогла ему с этим справиться и даже натолкнула на мысль об идеях Фэнсянь из их последней, так и не доигранной партии. Фэнсянь покинула этот мир, оставшись победительницей: позиция на доске была в её пользу. Как могло быть иначе? Теперь Лохань знал, что ему делать — он должен написать книгу с их совместными партиями. Ему даже пришло в голову организовать турнир по го, чтобы как можно больше людей узнало и полюбило эту игру. Будет ли этого достаточно, чтобы почтить память Фэнсянь?       Лохань, погруженный в свои мысли, медленно вошел в дом, игнорируя всё вокруг. Кажется, эта девочка, Шуйюй, пыталась что-то сказать Лоханю, но ему было совершенно всё равно. Стратег направился в комнату жены, место, где она провела последние дни. Сейчас там должен был стоять открытый гроб с её телом. Лохань не был уверен, хватит ли у него духа увидеть Фэнсянь мёртвой, не превратиться ли он вновь в безумца. Стратег долго стоял у двери в нерешительности, будучи не в силах её открыть и войти. Те немногочисленные люди, к которым Лохань был привязан, были живы, и скорбь он испытывал только к Фэнсянь, которая умерла для него во второй раз. Заставить Лоханя снова пережить это страшное чувство было её справедливым возмездием за его беспечность, его недальновидность.       Наконец, Лохань набрался решимости и вошёл. Пройти в комнату он не смог, а застыл на пороге: увиденное так поразило Лоханя, что впервые он подумал, что действительно сошёл с ума — а ведь все, кроме него самого, считали его ненормальным.

***

      Ломэнь не был в своем родном доме очень давно, около семнадцати лет. Это поместье вызывало в нём смешанные чувства: здесь он вырос, принял решение заняться медициной, собрал великолепную библиотеку, участвовал в воспитании своего гениального племянника, но испортил отношения с братом, сначала став евнухом, а затем получив позорное увольнение из дворца, после чего был вынужден порвать связи с семьёй и покинуть родной дом. Но теперь что-то произошло, и он должен был прийти. Надо сказать, что Лоханю удалось заинтересовать своего дядю: было не так много «необъяснимых случаев», для разгадки которых стратегу могла потребоваться помощь.       Подойдя к дому, Ломэнь увидел Лоханя и его приёмного сына у входа.       — Дядя! Срочно следуй за мной. Кое-что случилось с моей женой, — позабыв о приветствии воскликнул стратег и потянул Ломэня за собой.       Старый лекарь подумал, что Лохань всё же оставался капризным ребёнком, несмотря на возраст. Гостю следовало бы предложить ужин или хотя бы чаю, ведь Ломэнь ничего не ел после рабочего дня. Теперь он едва поспевал за почему-то торопящимся племянником, Лобань же шёл за ними следом. Что только могло произойти с Фэнсянь, этой бедной куртизанкой, которая была слишком горда, чтобы вовремя попросить о помощи и избежать такой стадии болезни? Ей, должно быть, оставались считаные дни.       — Не мог бы ты объяснить конкретнее, что именно случилось? — попытался выяснить Ломэнь.       — Ты сейчас сам всё увидишь, дядя. Я, как бы сказать, вынужденно гостил у отца, а когда вернулся...       Тут Лохань открыл перед Ломэнем дверь в просторную светлую комнату — спальню Фэнсянь. То, что увидел Ломэнь, заставило его усомниться в собственных медицинских познаниях. Мало того, что Фэнсянь прямо сидела на кровати и уверенно двигала руками, расставляя камни го на простынях, мало того, что там, где раньше были повязки, осталась ровная гладкая кожа без язв или шрамов, так ещё и на её лице, ранее обезображенном, был... нос. Этого просто не могло быть!       — Это... госпожа Фэнсянь? — ошеломлённо спросил Ломэнь. Он терялся в безумных догадках, чего с ним никогда не бывало. Обычно для Ломэня не составляло труда по мельчайшим деталям делать самые неожиданные выводы.       — Вне всяких сомнений, это она, — ответил Лохань.       Нос выглядел так же, как и раньше, до болезни, Ломэнь был в этом уверен.       — И ей не делали никаких операций?       Старик знал об операциях по пересадке небольших участков кожи, а также полагал, что возможны пересадки более крупных частей тела, включая внутренние органы, но он никогда не слышал о таких случаях в реальности. Может, кому-то всё-таки удалось это осуществить? Но где тогда достали донора?       — Определённо, никаких операций, — сказал Лобань. — До сих пор комнату посещали только мой уважаемый отец и сиделка.       — Тогда позвольте, я проведу осмотр.       Лобань покинул комнату, а Лохань встал за ширму, стоявшую возле кровати. Осмотр показал, что почти все язвы, кроме самых крупных, исчезли с тела Фэнсянь, не оставив и следа. Особенное внимание Ломэнь уделил, разумеется, лицу.       — Что с ней происходило за всё это время? Когда это случилось?       Лоханю пришлось вспомнить день, когда он только вернулся.

***

      Стратега охватило смятение чувств, подобное тому, что он испытал год назад, узнав, что его Фэнсянь не умерла давным-давно, а жила в подсобном помещении в Цветочном квартале, — облегчение и волнение одновременно.       Она не лежала бессильно в постели, как было перед отъездом Лоханя, а сидела и рассматривала доску с камнями. Это была та самая партия, которую они не доиграли. Фэнсянь ждала его ответного хода. Он неспешно приблизился к кровати и встал на колени перед женой.       — Знаешь... Я уже понял, что тут проиграно. Я сдамся в этой партии. Давай сыграем следующую.       Если бы Фэнсянь не только выжила, но и излечилась от безумия, это было бы прекрасно, слишком прекрасно, и Лохань точно счёл бы себя сумасшедшим, но увы, её сознание осталось прежним. Правда, Лоханю сперва показалось, что жена ведёт себя всё же более осознанно, чем раньше, но он списал это на её улучшившееся самочувствие. Ещё он заметил, что на руках Фэнсянь больше нет бинтов, а кожа была чистой и здоровой, как будто на ней никогда не было сифилитических гумм. Здоровой, Фэнсянь, правда, всё-таки не выглядела: сильная худоба и широкая повязка на лице не давали забыть о существовании болезни.       Во дворе Лобань вёл разговор с Саньфань:       — Мне казалось, что моя матушка умерла, и отец считал так же.       — Я тоже так подумала, когда Шуйюй отдала господину прядь волос. Она вернулась в комнату госпожи после его отъезда. Я решила, что Шуйюй собиралась приготовить тело для погребения. Но наутро она сообщила, что госпожа всё же жива, просто была слишком слаба. А потом она вдруг резко стала поправляться. Сейчас госпожа Фэнсянь выглядит лучше, чем по приезде сюда.       — При её болезни такого не может быть! Матушка была при смерти, когда я уезжал.       — Не знаю, в чём дело, господин Лобань. Более того, я заметила, что Шуйюй самовольно и без чьей-либо рекомендации уменьшила дозу лекарства госпожи.       — Шуйюй, кажется, не обладает достаточными компетенциями, чтобы назначать и отменять лечение.       — Да, но... Я не говорила вам, господин, но Шуйюй проводила много времени в библиотеке, изучая медицинские книги.       — Не думаю, что эти знания сильно ей помогли. Если даже мой дядя Ломэнь не способен создать лекарство против сифилиса, то и Шуйюй не смогла бы. Кажется, лишь эта девушка может быть причастной к исцелению, но с другой стороны, если бы у неё было лекарство от сифилиса, или она бы вдруг его изобрела прямо здесь, то почему не сообщила об этом? Разумеется, улучшение состояния матушки — это радостная новость, но слишком невероятная. Скорее всего, это временно, а потом она вернётся в прежнее состояние. Но тебе нужно поусерднее наблюдать за этой Шуйюй. У моего отца чутьё на людей, он не подпустил бы к себе или госпоже Фэнсянь того, кто навредил бы им, но всё же что-то тут не так.       — Я поняла вас, господин Лобань. Стоит ли позволять ей продолжать пользоваться библиотекой?       Лобань задумался.       — Пока не мешай ей. Попробуй проследить, какие именно книги она читает.

***

      — Когда я приехал, то обнаружил Фэнсянь более бодрой, чем раньше, хотя перед отъездом мне дали понять, что она умерла. Кажется, с каждым днём ей становилось всё лучше. А сегодняшним утром, когда я зашёл к Фэнсянь, я обнаружил её такой. Вчера вечером носа у неё определённо не было. Не скажу, что я не рад, но... такого не может быть, и я впервые не могу найти разгадку. Ничего не приходит на ум.       — Может ли сиделка что-то сказать?       — Я ещё не расспрашивал её, хотел подождать тебя. Можем выслушать её сейчас.       В комнату позвали Шуйюй. Ломэнь увидел девушку лет семнадцати с косой и в необычном для Ли голубом платье.       — Ты замечала что-то странное в госпоже Фэнсянь? — спросил он.       — Я заметила... что ей начало становиться лучше, — очень осторожно сказала девушка.       — Когда именно с ней стало это происходить?       — После отъезда господина Лоханя несколько дней назад, — ответила Шуйюй с длинными паузами между словами.       — А насчёт носа?       — Ну... вчера вечером его не было... а сегодня утром появился.       «Это нам и так известно,» — подумали одновременно Лохань и Ломэнь. Кроме того, у Ломэня создалось впечатление, что девушка тщательно обдумывает слова и старается говорить как можно меньше. Если она знает о способности Лоханя чувствовать ложь, то это можно принять за попытку не соврать.       — А что было этой ночью?       Девушка раздумывала над этим вопросом дольше, чем над остальными.       — Полагаю... именно ночью он и вырос, — снова осторожно сказала она.       Ломэнь и Лохань переглянулись. «Очевидно, так и есть, это мы и так знали,» — говорили их взгляды.       — Думаю, у нас больше нет вопросов. Можешь идти.       Когда девушка вышла, Лохань сказал:       — Она не лекарь, это точно. Но к медицине она имеет какое-то отношение. Кроме того, мой племянник утверждает, что девушка изучала твои книги на тему сифилиса. По её словам, в её родных краях не было такой болезни. Я знаю, она причастна, но не могу сказать, каким образом.       Ломэнь вздохнул. Если эта девушка знает секрет лечения сифилиса на таких поздних сроках, знает, как пересадить человеку часть тела, это было бы невероятно. Он многое отдал бы, чтобы обладать такими знаниями.