Глава 7. Из сна в явь

      — Что ты делаешь в спальне госпожи в такое время, Шуйюй? — повторил вопрос Ломэнь.       — Я подумала, что госпоже может быть нехорошо, — нерешительно произнесла девушка.       Ломэнь понял, что её голос дрожит от неожиданности, а не от испуга. Он уже видел, что Шуйюй отличается смелостью.       — Почему ты об этом подумала? Теперь Фэнсянь даже повязки менять не нужно, нет никаких причин вставать к ней ночью.       Глаза Шуйюй забегали. Она пыталась придумать какую-нибудь отговорку, но вряд ли в этом был смысл: девушка сильно попалась.       — Саньфань сообщила мне, — медленно и размеренно заговорил старый лекарь, — что твои обязанности не подразумевают таких поздних дежурств, а обитатели поместья считают, что ночью ты спишь, как и все остальные. Тем не менее, ты была обеспокоена плохим сном госпожи. Ты не могла бы узнать об этом, если бы регулярно не навещала её ночью. Кроме того, улучшения у Фэнсянь каждый раз обнаруживались наутро. Отсюда можно предположить, что ты как-то связана с этими исцелениями. Не так ли?       Шуйюй всё ещё выглядела растерянной и не находила, что сказать в ответ.       — Разумеется, это только предположение, — продолжил Ломэнь, заметив её замешательство, — а я стараюсь придерживаться правила не высказывать предположений, пока они не подкреплены разумными доводами. В данном случае доказательства довольно косвенные, но, боюсь, моё профессиональное любопытство взяло верх. Мне известно, что из состояния, в котором находилась пациентка, невозможно выйти, она была неизлечимой. Да даже если каким-то образом избавить организм от недуга, даже если остановить развитие болезни, восстановиться тело уже не сможет. И уж точно невозможно появление носа на лице, по крайней мере, без операции. Знание о лечении сифилиса спасёт стольких людей! Полагаю, ты опасаешься обвинений в колдовстве и связи с какими-то силами, но я и не сдам тебя властям. Пока у меня нет повода считать, что магия или какие-либо сверхъестественные силы существуют. Так ты можешь объяснить мне, каким образом вылечила эту женщину?       Шуйюй вздохнула и с сомнением ответила:       — Кажется, я и вправду могу вам всё рассказать. Или почти всё. Но прошу вас сохранить это в тайне. Пожалуй, вам придётся усомниться в некоторых своих убеждениях. Раз вы не верите в магию, мне будет проще показать.       Девушка взяла со столика ножницы и провела острием по тыльной стороне предплечья. На коже появилась тонкая ярко-красная полоска крови.       — Вы можете рассмотреть поближе. Рана настоящая.       Затем Шуйюй взмахнула другой рукой. То, что Ломэнь увидел дальше, заставило его потерять дар речи. Из кувшина с водой, стоявшего на том же столике, поднялась крупная капля воды, подлетела к ране и обвила руку. От воды начало исходить свечение. Спустя несколько секунд девушка отвела свободную руку. Вода выплеснулась обратно в кувшин, а от длинной довольно глубокой царапины не осталось и следа.       — Что... это... такое... — прошептал Ломэнь.       — Если коротко — я могу исцелять людей с помощью магии воды. Так что боюсь, что обвинения в колдовстве были справедливыми. Но я не опасна и не собираюсь причинять кому-либо вред.       — И ты... можешь лечить сифилис и выращивать органы?       — Оказалось, что лечить сифилис я действительно могу. Правда, мне потребовалось несколько сеансов, ведь состояние госпожи было очень тяжёлым. Дело шло медленно, и она оказалась так слаба, что я чуть было не признала её мертвой. Но из-за моей ошибки господин Лохань позволил себя похитить, что оказалось мне на руку: когда Фэнсянь стало совсем плохо, он вставал по ночам и приходил к ней, мне это мешало работать. А вот органы с помощью обычной магии исцеления вырастить нельзя. Я могу рассказать вам позже, как это получилось. Должна сказать, что ваша замечательная библиотека очень мне помогла.       Шуйюй обернулась и посмотрела на Фэнсянь. Та ворочалась во сне.       — Я думаю, что этот сеанс лечения был одним из последних. Давайте поговорим в другом месте, чтобы не мешать ей спать.

***

      Рука, держащая нож, безжалостно и быстро тянулась к маленькому плачущему ребёнку. Его крик становился всё громче и громче и в конце концов стал таким невыносимым, что Фэнсянь открыла глаза. На её лбу выступил холодный пот. Некоторое время она пыталась отдышаться. Грудь сдавливало противное тревожное чувство, а голова сильно болела. Такие сны давно ей не снились.       Фэнсянь зажмурилась. Когда в последний раз она себя чувствовала так... осознанно? Кажется, большая часть её жизни состояла из кошмарных снов. Она попыталась вспомнить всё по порядку: довольно отчётливым в её памяти было детство в качестве камуро, момент, когда она впервые познакомилась с го, юность, когда она начала принимать клиентов, когда прославилась своей холодностью, гордым нравом и мастерством игры, когда встретила странноватого молодого человека с моноклем, единственного достойного соперника...       Она провела ночь с этим человеком, этого она никогда не забудет. А дальше что-то случилось. Как она ни напрягалась, не могла вспомнить, что произошло, знала только, что очень сильно его ждала, писала письма, чтобы он пришёл, а его всё не было. Потом ей было больно и страшно, так больно, что она кричала и плакала. Ей пришлось стать обычной проституткой из-за того, что он не вернулся за ней. Хорошо, что она плохо запомнила эту часть своей жизни, но страх, отвращение и унижение она не забыла. Она не забыла и чувство, когда поняла, что больна. С тех пор Фэнсянь знала, что будет медленно и мучительно разрушаться, гнить заживо, что от её красоты и ума не останется ни следа. В тот момент что-то сломалось в её голове, мысли смешались в какую-то кашу и она начала терять способность отличать сны и фантазии от реальности.       Кажется, спустя время после этого Фэнсянь услышала, что её бывший соперник по играм вернулся в столицу, но она попросила не допускать его к ней, велела сказать, что умерла. Он не должен был видеть её такой униженной. Может, он бы даже отказался от Фэнсянь, если бы узнал о сифилисе. А ещё она помнила партии го, бесконечные партии. Чем дальше она погружалась в воспоминания, тем больше становилось этих партий, которые она играла сама с собой за неимением соперников, и тем меньше всей остальной полужизни-полусна.       Но почему-то несколько последних партий, были заметно интереснее и начали ей что-то напоминать. Или кого-то.       А совсем недавно жизнь и ощущения женщины изменились очень сильно. В снах Фэнсянь стало появляться что-то, кроме го. В какой-то момент она почувствовала, что ей стало легче дышать. И она снова стала видеть человека с моноклем. Зачем только он снова ей снился? А теперь она здесь, ощущает себя так реально, как не ощущала... сколько же лет она уже болеет?       Женщина приподнялась и села в постели. За окном вставало солнце. Фэнсянь оглядела комнату. Где она? Это не пристройка рядом с Медяным домом. Вообще-то, эта комната выглядит гораздо уютнее и обставлена богаче. На столике возле кровати стояла доска с го с расставленной игровой позицией. Фэнсянь отлично помнила эту партию, она начала её вчера. Женщина точно знала, что сейчас ход её соперника. Если он умён, а судя по предыдущим ходам так и было, то он сдастся. Ничего он уже не сможет поделать в такой позиции.       Тут дверь открылась, и в комнату зашёл человек. Он сначала не взглянул на Фэнсянь, а обернулся, чтобы закрыть за собой дверь.       — Доброе утро! Пожалуй, в этой партии я сдаюсь. Ха-ха, в очередной...       Он не смог закончить фразу, потому что наконец развернулся в сторону Фэнсянь и понял, что в ней что-то снова изменилось, изменилось сильно.       Фэнсянь быстро узнала этого человека. В первую очередь по моноклю. Он не слишком поменялся, только стал несколько старше.       — Доброе утро, — очень сдержанно и тихо ответила женщина, просто потому, что было положено что-то ответить.              Но Фэнсянь совсем не хотелось с ним говорить. Она оказалось растерянной и не знала, что ей чувствовать. Фэнсянь просила, чтобы этот человек больше никогда не видел её, что же теперь он тут делает? И ещё ей было неловко: Лохань всегда видел Фэнсянь в прекрасной одежде, с лёгким элегантным макияжем, с причёской и украшениями. Теперь она без всего этого, в одежде для сна и, наверное, следами болезни.       Лохань испытывал похожую растерянность. О, он так много хотел сказать ей! Но не мог. Они ведь практически не говорили, когда женщина была здорова. Лохань ощутил то, что не чувствовал давно: робость и смущение, настолько сильные, что невозможно было сложить слова в предложения. Но как Фэнсянь была красива! Он счастлив, совершенно счастлив, что она вспомнила его...       — Что ты здесь делаешь? — наконец спросила Фэнсянь. Её голос был строгим и надменным, как в те времена, когда она была высококлассной куртизанкой.       — Я...       Лохань понял, что она очнулась только сейчас, что не знает ничего из того, что случилось недавно. Для Фэнсянь он — человек, сломавший её жизнь.       — Ты в моём доме. Я всё же выкупил тебя... — он помедлил. — Ты не хочешь меня видеть, да?       Фэнсянь коротко кивнула. Так реагировать — невежливо и недостойно воспитанной женщины, но она посчитала, что имеет на это право. Она была оскорблена, унижена и больна смертельной болезнью, ничто не может это исправить.       — Хорошо. Тогда я постараюсь не попадаться тебе на глаза. Но если тебе что-то потребуется, то говори слугам. Они сделают всё, что прикажешь.       Он замолчал и продолжил смотреть на Фэнсянь, медленно и тяжело дыша.       — Спасибо. Теперь уходи, — сказала женщина, слегка нахмурившись.       — Я только... я очень рад, что ты теперь здорова.       Лохань вышел из комнаты, не оборачиваясь. Вина и горечь сжигали его изнутри. «Неужели я с ней больше не сыграю? Неужели никогда не поговорю с ней? Она никогда не простит меня? — думал Лохань. — Ну и пусть. Она жива, она выздоровела, разве может быть лучше? Она не разрешила находиться в её поле зрения, но есть и иные способы быть рядом».

***

             «Здорова? Он ещё и издевается надо мной?»       Фэнсянь продолжила лежать. Она не могла быть здоровой, это невозможно. Но как ни странно, единственным недомоганием, которое она ощущала, была сильная головная боль.       «Сколько лет я уже болею? Не так давно. Мой нос на месте, а язв нет. Мне правда казалось, что нос уже обвалился, но наверное, это был сон. Мне так часто снились плохие сны».       Спустя время головная боль немного отпустила, и женщина поднялась с кровати в поисках зеркала. Она обнаружила его на туалетном столе и принялась себя разглядывать. Фэнсянь сильно беспокоило, как болезнь успела повредить её лицо. Ничего страшного она, почему-то, не заметила. Кожа довольно ровная, правда, лицо сильно похудело, и появились мелкие морщинки, но они были не очень заметны. Прекрасные бальзаминовые глаза — главное украшение её лица — сияли блеском, который был у ещё не здоровых, но уже выздоравливающих людей. Фэнсянь отметила, что практически не растеряла красоты.       — Извините, госпожа Фэнсянь, — вошёл кто-то в комнату.       Фэнсянь увидела в дверях молодую красивую девушку со смуглой кожей и яркими голубыми глазами. В руках у неё был поднос с едой.       — Меня зовут Шуйюй, я ваша сиделка. Тут ваш завтрак.       — Благодарю, — ответила Фэнсянь.       — Могу я узнать, как вы себя чувствуете?       — Неплохо. Только голова сильно болит.       — Я так и предполагала. После завтрака я сделаю для вас специальный компресс от головной боли.       Когда Шуйюй готовила компресс, Фэнсянь поинтересовалась:       — Я... запуталась во времени из-за своей болезни. Ты знаешь, сколько мне сейчас должно быть лет?       — Кажется, сорок, госпожа Фэнсянь.       — Сорок?..       Женщина растерянно задумалась: во-первых, ей всегда казалось, что в таком возрасте она будет выглядеть гораздо хуже, чем сейчас, а во-вторых, сифилис должен был её уже убить.       — Как это возможно? Почему я ещё жива?       — Хм... Дело в том, что я приехала сюда из далёкой страны и привезла особое средство для лечения вашей болезни. Господин Ломэнь — вы ведь знакомы с господином Ломэнем? — уже изучает его и может подтвердить его эффективность. Теперь я положу вам компресс на лоб, чтобы головная боль ушла.       Шуйюй аккуратно положила влажную ткань на лоб женщины, но не убрала руку, а слегка прижала. Фэнсянь ощутила, что ей почти сразу стало легче. И ещё... воспоминания, которых раньше не было, нахлынули на неё.       «У меня был ребёнок... Я вспомнила... Где он сейчас? Он умер?»       — Госпожа Фэнсянь, головная боль прошла?       — Ещё нет.       — Тогда я продолжу.       Вдруг глаза Фэнсянь наполнились слезами.       — Что с вами, госпожа?       — Я... я всё вспомнила... Я навредила своей дочери... Я так плохо с ней обошлась...       Фэнсянь больше не могла сдерживаться, она закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.