Глава 6. Ускорение

      Забавно, что он, Магистр Механистики, ненавидит водить мобиль. Но то ли дело монорельс — мысли под стук колёс над головой выстраиваются стройными рядами, текут плавно, как вагон по железной полосе. А тут? Светофоры, пешеходы, повороты, чистейший хаос из вроде правил, в котором невозможно упасть в собственные мысли…              Хорошо, что сейчас невозможно. Мысли — тоже хаос, врезающийся в реальность, пока Хосок до побелевших костяшек сжимает руль.       Грузовой мобиль Ухепа, найденный в задней части Амфитеатра, оказался шустрым – на нём Хосок быстро добрался до спрятанного в пустыне РЭСа, чтобы забрать драгоценный модуль с эндапом Элси. А ещё вместил все нужные детали из Амфитеатра. Хосоку пришлось оставить магистра подключённым к модулю — его эндап однозначно привлёк бы минимум один работающий РЭС, а огласка совсем не нужна Хосоку. Точно не сейчас, когда он так близко.              Красный на светофоре, пара дурных пешеходов, лезущих под колёса… Хосок крепче стискивает зубы, которые ужасно друг о друга скрипят. Надо бы потом, после всего, попросить Элси записать его к стоматологу…       Хорошо, что нужных запчастей в Амфитеатре навалом. Хосок работал быстро, как только мог — сто интервалов на исходе. Модули, начинка РЭСов, хроноконденсат — всё, что смог забрать. Удалить иглы из мозга магистра: ингибитор переставал действовать, тот начинал шевелиться и странно булькать.              Ночь и туман — худшее сочетание для мобилей, и их было немного. Зато активизировались пешеходы — просто какими-то нереальными толпами спешили нагнать всё, что пропустили в законный выходной. Почему всем этим людям не нужно спать?       А тебе, Чон Хосок?       Хаос мыслей держало в клетке разума одно-единственное воспоминание — призрак маленькой девочки, играющей с красно-белым мячом, который появился точно на месте фокусировки, белом кресте, который Хосок начертил мелом на мраморных плитах Амфитеатра. Лицо магистра после этого оказалось залито слезами, а дыхание стало слишком бурным — Хосок даже подумывал дать ему ещё дозу СЗР. Впрочем, эта мысль пришла потом, а тогда он с отстранённостью истинного учёного фиксировал, как на месте призрака пространство идёт странными волнистыми искажениями. Колосс сработал, и сработал отлично.              Обгон на повороте лихача, которому явно плевать на технику безопасности, бесит Хосока так, что тот с трудом держится от искушения: надавить на газ и врезаться бронированным капотом Ухепы в бок наглецу кажется идеальным выбором. Тише, тише… до родного Практикума и Колосса-2 совсем недалеко.              Сладостная картинка удерживает Хосока от намеренного крушения — красно-белый мячик, реальный и осязаемый, который он так и оставил у ног магистра в его Амфитеатре, накрепко заперев и заблокировав двери перед отъездом.              Заспанный Чонгук, выглянув в окно на нетерпеливо сигналящего Хосока, бросается открывать гаражные ворота. Ура! Он в Практикуме, где знает каждую шестерёнку, каждую гайку. Где Хосок практически всесилен.              — Освободи третий зал, мне нужна туда керамическая платформа шесть на четыре, и начинай приделывать к ней колёса. Ещё мне потребуются проводники с низкой ёмкостью и высокой специфичностью. Перед залом зайди на этаж бионики, возьми пучок демиелинизированных аксонов из криокамеры, разморозь по протоколу «Дельта».       — Что взять? Аск… аксонов?              Заспанный Чонгук злит невероятно. Кровь Хосока бурлит, после хаоса улиц требует выхода. Но разве станет он, Дважды Магистр, орать на сонного практиканта, который весь День Хорошей Погоды просидел здесь, следя за процессом?              — Почему ты вообще сначала пошёл на Механистику? — сквозь зубы спрашивает Хосок, с трудом таща уже обкатанные «Циклопы» на передвижную платформу. — Все начинают с Бионики! Ты даже простуду себе вылечить не можешь…              — Моя сестра — отличный Бионист! — Чонгук перехватывает «Циклопы» с такой лёгкостью, будто они ничего не весят. Откуда только у этого юного практиканта такие мускулы?              — Брысь за платформой и аксонами, сам справлюсь!              Есть ли Хосоку дело до обиды Чонгука на приказный тон?       Нет. Больше нет.              Его задача — как можно быстрее собрать Колосс-2. Путь известен и при повторении даже скучен: платформа, «Циклопы», подключить, усилить тут, убавить мощность здесь, перепрошить панели под конкретную задачу… Где там любимый гаечный ключ? На рабочем столе? Или на дополнительном?       Хосок замирает с проводами в руках у дополнительного. Пока Чонгук молча прикручивает гайки и ставит на нужное место шестерёнки, он, замерев в хрупком миге посреди пустоты, смотрит на разложенные листы бумаги…              Элси… Элси, Элси, Элси. С десяток рисунков, сплошная Элси, уверенными карандашными штрихами.              Элси на ступенях его Практикума, в модном, немного смешном цилиндре, ждёт его после работы. Элси в холле, поджав под себя ноги в гостевом кресле, рассматривает с интересом гравюры из «Основ Механистики». Элси катится по перилам лестницы, с озорным выражением на лице, будто что-то стянула в его кабинете (может, его сердце?). Элси в профиль — сама задумчивость на фоне окна на втором этаже, по стёклам которого барабанит дождь. Элси в его кресле, нацепив гогглы, строит из себя Архимагистра — его улыбка снова, сама по себе, непроизвольно натягивается на череп, а туман с улиц явно пробрался внутрь, и теперь застилает взгляд. Элси со спины обнимает его, Хосока…              — Ты… — голос хриплым клёкотом срывается, пока Хосок касается рисунков, и тут же отдёргивает пальцы. Он хочет схватить их в руки, приблизить к лицу, вдохнуть, коснуться штрихов губами — и безумно этого боится. Он не видел её так долго!              — Дважды Магистр? — спрашивает Чонгук за спиной. Обиженным всё ещё тоном, со скрытым злорадством — смотрите, вы на меня ругались, а я вам её нарисовал!              Хосок молчит. Хаос хлещет по нервам: карандашными штрихами, красными брызгами на внутренностях РЭСа, невнятным сиплым бульканьем над красно-белым мячиком. Серебро жжёт глаза.              — Ты и правда отлично рисуешь, — Хосок прикасается последний раз к нарисованной щеке Элси над собственным нарисованным плечом. Хосок на рисунке такой… чуждый. Улыбчивый. Тёплый.       Счастливый.              — Спасибо, — искренность съедает в голосе Чонгука злорадство. Практикант так рад комплименту!              — Так почему сначала Механистика? — рассеянно-равнодушно уточняет Хосок, одним движением накрывая скатертью рисунки. Скрытый узорчатой тканью, хаос утихает, спрятанный до поры во тьме.              — Хочу сразу после Бионики заняться Фаунотроникой… Говорят, так проще… — Чонгук разворачивается к нему спиной, усаживается на пол, тянет руки вперёд, закрепляя клеммы модуля под платформой.              — Любишь животных? — Хосок задумчиво окидывает взглядом Колосс-2. Почти готов. Подкрутить тут, настроить здесь. И два недостающих элемента.              — Да! Обожаю! Мне не терпится самому сделать пару почтовых голубей или собак-доставщиков… Они такие милые, когда приносят заказы!              — Хмм… ну что ж… тогда ты не будешь против.       — Чего?       Тонкая игла с нейротоксином вонзается Чонгуку точно под ухо.              — Мозг, на самом деле, не чувствует боли. Так что ты уж пойми, если у тебя болит что-то — это не мозг. Нервные волокна под черепом ноют, наверняка, но не мозг. Твой мозг, мой юный практикант Чон Чонгук, — самое драгоценное, что у меня сейчас есть. Память об… — сухой спазм перехватывает горло, кашель вылетает из искривлённых губ вместо имени. Под пальцами искрит — подсоединение аксонов к модулю слишком тонкая работа, чтобы позволить себе неверные движения. — Твоя память. Никогда бы не подумал, что ты так хорошо её помнишь. Мне даже где-то досадно. Я не видел её такой. Наверное, работал. Она правда каталась тут по перилам? Обязательно скажу, чтобы перестала так делать. Это же опасно, а если ноги себе сломает? Ашшссс…              С магистром было допущено пару ошибок. С практикантом он их купирует, мысленно держа в голове картинку разобранного смотрителя и легко решая проблемы по мере обнаружения разницы между двумя объектами.              — Вот уж даже не догадывался, что ты так хорошо рисуешь. Зачем тебе Механистика, зачем тебе Фаунотроника? Всегда удивлялся, как ты хорошо понимаешь чертежи. А вот оно что. Тебе нужно идти в Артистизм. Художественный артистизм — точно. Отбоя не будет от заказов. И никаких тебе обучений, три звания Мастера за цикл — и ты уже при профессии…              Пальцы без дрожи тянутся к скальпелю, пинцету, тончайшей проволоке в кварцевой изоляции. Собственная уверенность бодрит, даже восхищает — профессионализм как пилюля от зрелища перед собственными глазами, панацея от монотонного жужжания сверла, вонзающегося в череп.              — Надо что-то сделать с лабораторией. Хочешь повеселиться немного? Тот «Синхрониум», который ты тут пас последние пол-декады, почти один в один галолитовые изоляционные панели внутри РЭСа. Забавно, не так ли? О, полагаю, что нам бы мэрия ни черта не дала бы за это прекрасное изобретение. Тайна РЭСов должна остаться тайной…              Прозрачная жидкость антибиотика из пипетки на коже превращается в розовато-белое месиво, стекает дорожкой. Наверное, щекотно. Хотя после нейротоксина нервы не реагируют. Или реагируют? И не могут послать сигнал дальше, в руку — приподнять, согнуть в локте, коснуться пальцами раздражающего пятна…              … схватить скальпель, вонзить точно в висок Чон Хосока…              — Аксоны прижились. Импульс идёт. Память — это потенциал. Но потенциалу нужен усилитель. Это как… модификация. Ты же хотел быть ближе к механизмам, мой верный практикант Чон Чонгук? Теперь будешь. Неотделим. Идеальный модуль памяти, только не в РЭСе…              Смазанную полоса ржавчины и масла жжёт щёку. Латунная крышка с резьбой плотно, с тихими мокрыми звуками ложится в кость. Магнит прилипает к основанию модуля с глухим окончательным клацаньем. От латуни тончайшие позолоченные провода бегут под кожу, к щеке, к уголку рта, к уху, которое странно оттопыривается под металлическим ободком ресивера.              — Биосовместимость отличная. Лучше, чем у магистра однозначно. А мне необходима это точность, потому что… ну, ты же её почти не знал? Элси, сколько раз вы виделись — пять-шесть? Этого будет недостаточно. Точно недостаточно. Мне нужно… больше. Намного больше. Так что… Точность. Мне нужна идеальная точность.              Тыльная сторона руки испачкана, и теперь полоса из масла и ржавчины стягивает лоб впридачу к щеке. Хосок раздражённо ищет тряпку, вытирает лицо куском скатерти, чуть не открыв хаос под ними. Оглядывается вокруг. Зал теперь как другая Вселенная, свалка после налёта мародёров: обшивка стен облита Синхрониумом, все механизмы Практикума разобраны на запчасти в поиске нужных деталей.              — Я наивно думал, что РЭСы снимаю миг до и миг после прямо из… пространства. Воздуха. Но всё куда прозаичнее. Модуль памяти фотографирует картинку прямо из нашего мозга. Миг «до», во всяком случае. Они прилетают на место эндапа так быстро, спускаются так стремительно…              Колосс-2 готов. Неподвижное тело в центре, и голова практиканта теперь выглядит как нелепая игрушка, утыканная блестящими деталями. Хосок мотает головой раз, другой, третий, чтобы избавиться от ряби перед глазами. Сколько он не спал? Точно больше сорока интервалов, а может, и больше. Но у него сейчас совсем, совсем, точно нет времени спать.              — Но вот дальше… Почему Элси поймала Предложение, хотя оно так и лежит у меня в кармане? Так что же такое миг «после»? Моя несбывшаяся мечта? Или… просто тропинка к параллельной реальности? Чонгук? Чонгук, мне надо, чтобы ты переключил вот те два реле на ноль… Где тебя вечно носит, всё приходится делать самому!              Синеватый свет хроноконденсата заливает лабораторию. Неподвижная фигура практиканта в этом свете кажется гротескным чудовищем, от головы которого белые искры бегут прямиком в центр платформы. Хосок смотрит, каменея, не в силах пошевелиться, и видит только фигуру на фокусной решётке, смутную, призрачную. Которая с каждой искрой становится всё отчётливей и материальней.              Сидя, будто в его кресле. С развевающейся юбкой, будто скатываясь по перилам. Водя пальцем перед собой, будто рисуя пальцем на дождливых стёклах. Улыбаясь, в шутку кланяется ему, придерживая пальцами смешную шляпу.              Элси, Элси, Элси… Хосок делает шаг вперёд. Рука касается жёсткого фетра шляпы, скользит по прохладному металлу на козырьке. Его вдох наполнен апельсинами и дыней, рука тянется и тянется, пока удивлённая Элси роняет смешную шляпу, широко распахнутыми глазами смотрит на него.              Пальцы Хосока почти касаются её щеки… и проходят сквозь.              Кто-то орёт, слишком громко. Кто-то в Практикуме невыносимо громко орёт, так, что Хосоку хочется зажать уши. Этот кто-то стоит между ним и Элси, его Элси, не даёт до неё дотронуться. Этот кто-то орёт на практиканта, шипит, выплёвывая самые грязные слова, из которых самое приличное — «бесполезная биооболочка».              Этот кто-то (а может быть, это ты, Чон Хосок?) думает, решает, исчисляет, что одной памяти недостаточно, пока пальцы сминают, тянут, рвут смешную фетровую шляпу.