Концовка номер 1. «Я дарю тебе одиночество...»

Прошёл месяц с момента той громкой ссоры между лучшими друзьями и товарищами, о которой слышал каждый житель Цветочного города. Кто-то встал на сторону Знайки (а таких оказалось большинство), кто-то был согласен с Винтиком, а некоторые сохраняли нейтралитет, просто с интересом наблюдая за дальнейшим развитием событий. Мастерская так и стояла пустой. Инструменты медленно покрывались пылью и ржавчиной, старые петли железных дверей печально скрипели при порывах ветра, который задувал внутрь через щели и гонял по грязному полу обрывки чертежей и других важных схем. Учёный практически перестал здесь появляться. Он замкнулся в себе и с каждым днём всё реже и реже притрагивался к книгам и записям, часами просиживая на своей кровати, закутанным в одеяло и смотрел в одну точку перед собой — на навесную полку, на которой стояла фотография в рамке: он и механики. Ещё такие юные, счастливые, с горящими глазами радостно улыбаются, держа в своих руках дипломы об окончании высшего образования: два красных и один синий. Эти малыши ещё не знали, какие разнообразные приключения произойдут с ними в будущем, какие они вместе сделают открытия, что придумают и реализуют. Такие наивные, но при этом чистые и искренние… Слёз не было. Уже давно он излил весь их объём. Была лишь пустота в душе, которая поглощала его изнутри всё больше и больше с каждым днём. Всё это время он предпринимал попытки поговорить со старшим механиком, но тот просто выстроил между ними «бетонную стену», которую ничто не могло пробить, как бы учёный не старался… Но вот однажды, ранним пасмурным утром, Торопыжка, который исполнял обязанности глашатая, оповестил всех, что механики, их братцы, самые близкие и любимые, покидают Цветочный город. Навсегда. Эта печальная новость прогремела как гром среди ясного неба, и заставила Знайку подскочить с кровати как ошпаренному. — Как? Нет! Куда? — только и смог шокировано выдавить он из себя, прежде чем схватить со стола какую-то толстую папку и выскочить из дома в одном костюме и лаковых башмаках, совершенно не обращая внимания на то, что на улице стояла прохладная мокрая осенняя погода, а с неба, затянутое свинцовыми тучами, уже начинают падать крупные капли дождя. Он бежал, вступая в лужи и грязь, не боясь испачкаться или намочить ноги. В его висках стучала кровь от адреналина, а внутренний голос кричал одну единственную фразу: — «Только бы успеть! Только бы не опоздать!!!»

***

В это время на платформе вокзала уже собрался, казалось, весь город. Даже несколько малышек с Фиалковой улицы пришли своей стайкой и стояли в сторонке, гордо задрав кверху свои носики и демонстративно скрестив руки на груди. Поезд уже стоял, издавая утробный гул и выпуская из-под себя густой столп пара. Шпунтик загружал в вагон последние ящики и сумки, а Винт в этот момент сдержано со всеми прощался. Некоторые малышки с Маргариток даже прослезились. Малыши же молча пожимали руку старшему механику и желали счастливой дороги и новой жизни. Механики направлялись в Змеёвку, чтобы помогать местным жителям в работе, а также спасать малышек из соседнего Зелёного города от технических поломок и неудач. Даже Незнайка, этот вечный раздолбай и непоседа, вёл себя на удивление спокойно, и даже в какой-то момент смахнул с глаза маленькую слезинку, тут же смутившись и прикрыв своё лицо полами своей широкой шляпы. Но тут раздался громкий гудок, оповещающий о скорой отправке поезда. Все засуетились и отступили, а Винтик в последний раз отсалютовал всем тем, с кем он провёл большую часть своей жизни, и развернулся лицом к открытой двери, чтобы зайти в неё и навсегда оставить прошлое позади. Но тут в толпе раздался чей-то громкий, визгливый, отчаянный крик. — Винтик! Братец! Нет, постой!!! — Знайка пробил себе путь через плотное скопление коротышек, растолкав всех локтями, и подбежал к краю платформы, остановившись не далеко от механика. — Винтик, пожалуйста, выслушай меня, пока не стало слишком поздно… Я молю тебя, просто обернись! — это был зов утопающего, который хвастался за последнюю хрупкую надежду спастись. Винтик остановился, но оборачиваться не стал, кинув через плечо. — Ну, вот ты и добился того, что хотел. Я исполнил твоё желание и дарю тебе такое долгожданное одиночество. Больше никаких преград для твоей работы. Больше никто тебе не помешает делать всё так, как ты сам считаешь нужным. Но я хочу сказать тебе лишь одно: спасибо за то, что открыл мне глаза на всё. Прощай, Знай. Береги себя… — с этими словами Винтик резко захлопнул за собой дверь. Поезд зашипел и медленно тронулся, начав постепенно набирать скорость. Знайка сорвался с места и побежал вдоль платформы, крича уже, как настоящий безумец, до хрипоты и срыва голоса. — Винтик! Нет! Пожалуйста! Выслушай меня! Не уезжай!!! Не бросай меня!!! — но длина платформы, увы, не вечна, и вскоре поезд скрылся далеко за горизонтом. Учёный рухнул на колени на самом дальнем краю и залился горючими слезами, начав биться головой об землю. К нему в тот момент подскочили Пилюлькин и Стекляшкин и начали успокаивать, не давая совершать действия, что вредили ему самому. Из рук учёного вывалилась папка, которая раскрылась, и из неё посыпались вырезки газет и какие-то письма, которые тут же подхватил ветер и понёс их вслед за уезжающим вдаль поездом. На одной из них можно было на секунду разглядеть заголовок: «Доблестные механики Винтик и Шпунтик из Цветочного города создали модель первого автомобиля, ездящего на газированной воде с сиропом». Знайка не успел объясниться перед Винтиком и уже никогда не сможет этого сделать. Отчаяние полностью поглотило его. Он остался совсем один. Без друзей, без семьи и без части самого себя — желания творить, открывать, изучать и создавать. Великий учёный и гений Знайка в тот день безвозвратно сгинул и покинул этот мир вслед за исчезнувшими клубами пара, что оставил после себя этот металлический «зверь» разлуки и всепоглощающей боли утраты…