Часть 3. Черные круги

Книжный клуб госпожи Торн производил впечатление уютного места с тихой музыкой и запахом кофе посреди шумного города. Честно говоря, до встречи с ней я думал, что вампиры обращают только молодых и красивых. Оказалось, старые и мудрые тоже в цене. — Вот плата Гектора за прошлый заказ, — сказал я, выкладывая на стол увесистую пачку купюр. Половина моей зарплаты! Будь проклят тот, кто придумал покер. — Чудно, что в твои обязанности входит оплата его долгов, — язвительно заметила Торн, окидывая меня взглядом, в котором читалось одновременно презрение и материнское участие. — Скажем так, я получил его долг по наследству, — ответил я. Я ожидал хотя бы улыбку на ее морщинистом лице, но увы, Амелия не разделяла моего чувства юмора. — Раз уж ты здесь, Фабиан, — сказала она, — не окажешь мне маленькую услугу? В долгу не останусь. — Все зависит от услуги. У меня и без того дел выше крыши: конкуренты Флетчера опять зашевелились. — Не переживай, дело пустяковое. Сходи к Фаир и забери у нее мои пластинки. Она указала на полку, где стояла коллекция винила с внушительной пустотой посередине. — Обычно она берет у меня одну-две, потом возвращает и просит новые, — продолжала Торн. — Но в этот раз прихватила целую гору и пропала на полгода. А пластинки недешевое удовольствие, между прочим. Я вздохнул. В мои обязанности это, мягко говоря, не входило. Но Торн вызывала уважение, а я уже знал, какую книгу закажу у нее в качестве платы за хлопоты.

***

И вот я стоял напротив белой деревянной двери, не решаясь постучать. Фаир и так недолюбливала меня, а тут я еще пришел требовать вернуть винил вредной старухе. Ситуация хуже некуда. — Фабиан? — раздалось у меня за спиной, — Что ты здесь делаешь? Обернувшись, я увидел Фаир. Вид у нее был слегка замученный, но все же эффектный. Каждая деталь в ее одежде сочеталась с другой, а в волосах поблескивал снег. Прежде чем я успел что-либо ответить, она обошла меня, открыла дверь и пригласила внутрь. Квартира выглядела как взрыв в антикварной лавке: разбросанная одежда, высохшие цветы у стен, пара чудны́х картин, а на столе красовались череп, лебединые перья и стопка книг. Весьма неожиданный контраст на фоне идеальной картинки самой Фаир. Я даже снял шляпу из уважения к этому странному музею хаоса. — Что-то случилось? — спросила она, — Если что, я ничего не видела и не слышала. — Произошло что-то, о чем мне стоит беспокоиться? — Нет. Но ты же детектив, наверняка пришел меня о чем-то расспрашивать. Так что я решила сэкономить твое и мое время, — ответила Фаир, снимая пальто и стряхивая снег с волос. Я долго думал как мягко сказать ей о просьбе старухи. Но решил резко сорвать пластырь. — Торн попросила вернуть ее пластинки. — Верну, как послушаю, — холодно произнесла Фаир. — Она говорит, что ждет их уже полгода. Неужели ты до сих пор не послушала? Фаир фыркнула, скрестила руки на груди и посмотрела на меня так, будто я предложил ей подмести улицу. — Во-первых, это не твое дело. Во-вторых, у меня сломался граммофон. Когда починю — тогда послушаю и верну. Так ей и передай. Я мысленно застонал. Уж чего я не ожидал от жизни в качестве сородича, так это того, что буду играть в мальчика-посыльного, передавая сообщения между двумя высокомерными дамочками. — Что случилось с проигрывателем? Может, я смогу починить? — вырвалось у меня прежде, чем пришло осознание, что я ни черта не смыслю в технике. Я ожидал отказа. Но, к моему ужасу, она согласилась. И вот я сидел и откручивал маленькие винтики своей дежурной отверткой, которой обычно выкручивал небольшие замки на обысках. Да, иногда приходилось нарушать закон. Ради благого дела, конечно же. Когда я снял крышку, то увидел внутренности проигрывателя: пружинки, винтики, шестеренки и гаечки. Еще и Фаир сидела напротив, положив ногу на ногу и сверля меня взглядом. Что ж, пришло время сконцентрироваться и узнать что не так с этой штуковиной. Детектив, как вам не стыдно! Я ведь совсем голый! Видимо, я и впрямь был слегка безумен, раз смог поговорить с граммофоном и узнать, что Фаир уронила его, пружина слетела и завод теперь не работал. Также она редко убирала с него пыль. Пришлось пройтись кисточкой для улик по деталям. Так-то лучше. Теперь я могу петь полной грудью! Мы попробовали включить одну из пластинок миссис Торн — и, о чудо, все заработало. Мелодия заполнила комнату. Фаир сидела неподвижно, будто зачарованная. Потом аккуратно подняла иглу. — Спасибо, Фабиан. Правда, спасибо, — тихо сказала она. Я пожал плечами. Пустяки. Хотя в ее взгляде промелькнуло что-то тревожное. — У меня проблема. И это касается Маскарада.

***

Мы договорились встретиться у черного входа в театр, где выступала Фаир. Теперь я вспомнил, где слышал ее имя. Однажды я был на свидании в этом самом театре и наверняка прочитал ее имя в брошюре. Моя тогдашняя пассия пригласила меня на детективную пьесу. Сюжет оказался тривиальным, и я сразу понял, что убийца – дворецкий. Зачем я это сказал вслух, не помню, но больше я ту женщину не видел. — Отвратительная погода, — сообщила Фаир. — Дверь открыта, тебе не обязательно стоять под снегопадом. Вероятно, я был поглощен воспоминаниями и не заметил, как она подошла. А дверь и правда оказалась открытой. Театр, конечно, не банк, но оставлять черный ход нараспашку — не слишком-то безопасно. Я проследовал за Фаир в гримерную. Она показала мне записку от ее сумасшедшего поклонника: «Я слежу за вами и знаю, почему вы не выходите на солнце! Приходите в парк в полночь, иначе вам конец!» Я присвистнул. Пахло раскрытием маскарада. Если бы нужно было помахать кулаками, то я сразу бы отдал это дело Гектору, но в данном случае, работа была для меня. — Почему бы тебе просто не прийти на встречу и не решить проблему? — спросил я. — Как?! Убить его, что ли? — воскликнула Фаир. — Не обязательно. Тогда ты каким-то образом закрыла мне рот. Почему бы тебе не повторить этот фокус? Фаир хотела возразить, но рассмеялась, прикрыв рукой рот. Это мало помогало заглушить смех. — То, что ты тогда проглотил язык, — сказала она, все еще смеясь, — это твоя личная реакция на возбуждение. Не со всеми это так работает, знаешь ли. Я ощутил, будто меня схватили за грудки и уложили на лопатки. Теперь хотя бы стало ясно, почему я так себя чувствовал и откуда в голове возникали те непотребства. — Можно ведь дать ему своей крови и сделать гулем, чтобы не болтал лишнего, — прочистив горло, предложил я. Фаир резко изменилась: смех исчез, а лицо стало серьезным. — Может, мне ему еще становление дать? — резко спросила она. — Я знаю, что Малкавиане могут стирать воспоминания жертв. Хотела обратиться к Гидеону, но у моей двери оказался ты. Поможешь? Будто у меня был выбор.

***

Мы прятались между деревьями, нацепив солнечные очки, позаимствованные из театра. Будто это могло помочь нам не выделяться. Ночью. Еще бы платки на голову – и маскировка была идеальной. — Вот! Наверняка он, — прошептала Фаир, указывая на одиноко идущего мужчину. — Вид у него… маргинальный. — Не думаю, — сухо отозвался я. Он выглядел обычно. Может, чуть неопрятно. Но в такой снегопад и я бы выглядел не лучше, будь все еще человеком. К тому же тот, кто назначил встречу, должен был хотя бы оглядываться, выискивая актрису среди заснеженных кустов и деревьев. Мы просидели так несколько минут, пока меня наконец не осенило: все это время мы шли в неправильном направлении. — Фаир, это женщина, — сказал я, указывая на пожилую даму на скамейке. Та все время озиралась, то вставала, то снова садилась, трясла ногой в нетерпении. Даже не напрягаясь, я мог различить рябь в ее ауре. — Ох... Хорошо. Я пойду вперед, а ты прикрой, — бросила Фаир. Я дал ей фору шагов в двадцать – достаточно, чтобы не вызвать подозрений и в то же время успеть подоспеть, если что-то пойдет не так. То, что я услышал, подойдя ближе, не тянуло на угрозу Маскараду. Женщина шептала о том, что Фаир якобы купается в крови младенцев, чтобы сохранять молодость, и не выходит на солнце из страха перед божественной карой. А потом добавила, что если актриса не хочет, чтобы это стало достоянием газет, – придется заплатить. Я усмехнулся. В каком-то смысле старуха была не так уж далека от правды. Фаир действительно выглядела как женщина, способная искупаться в крови детей и не моргнуть глазом. Но публике такие подробности знать не стоило. Я аккуратно подправил шантажистке память. Нам не нужны были лишние слухи. Даже если бы их распространяла в желтая пресса.

***

— Немало пластинок ты у нее взяла. Кто угодно разозлился бы, — произнес я, глядя на стопку винила, которую Фаир собиралась вернуть миссис Торн. — Я люблю музыку, — сказала она. — Раньше постоянно слушала и быстро возвращала, а сейчас… Вряд ли она мне еще раз что-либо одолжит. Видимо, придется собирать собственную коллекцию. В тот момент проигрыватель зашипел, уведомляя об окончании пластинки. Фаир подняла иглу и собиралась подхватить черный виниловый кружок, но, видимо, передумала и снова аккуратно поставила иглу на край пластинки. — Еще разок и отдам, — сказала она. Я не был ценителем музыки, но мелодия оказалась приятной, неторопливой и немного меланхоличной. Мой взгляд сам собой стал скользить по Фаир. Ее волосы аккуратно спадали на плечи, обрамляя лицо, на котором играл мягкий свет лампы. Губы чуть приоткрыты, а глаза закрыты. Я наблюдал, как пальцы ее рук, сложенные на коленях, едва дрожат от ритма музыки, как плечи плавно качаются в такт мелодии. Казалось, Фаир полностью растворилась в звуках, что издавала машина. Мне было любопытно, что именно ощущает представитель клана, способного ценить искусство «по-настоящему». Но и отвлекать Фаир своими расспросами я не решался. Надеюсь, Гидеон не узнает, что я постоянно лезу в головы сородичей, иначе моей шляпе придется искать новое пристанище. В сознании проскочили обрывки мыслей Фаир. И вместо ожидаемого восхищения музыкой я ощутил только нескончаемое одиночество, которое скрывалось за всем этим внешним высокомерием. Я не хотел портить ее погружение, но и не мог оставить ее одну в таком состоянии. Так что, почти невзначай, протянул руку: — Потанцуем? Фаир подняла на меня взгляд, слегка удивленный, но в ее глазах мелькнул интерес. Я почувствовал, что, возможно, это небольшое вмешательство скрасит вечер единственного Тореадора в городе. Так мы и топтали паркет в ее квартире, пока проигрыватель снова не зашипел, уведомляя нас об окончании пластинки.