Часть 8. Чудовище

После смерти Айзека убийства внезапно прекратились. Уже давно никого не подвешивали на арматуре и не отрывали голову. Либо убийца насытился и сбежал, либо затаился. Где-то в глубине я осознавал, что это лишь затишье перед бурей. Однако в густом перед грозой воздухе было и одно утешение — передышка. Возможность вдохнуть, очистить голову и вернуться к расследованию с новыми силами. Гектор начал куда-то пропадать, а его мысли постоянно крутились вокруг некой девушки. Вероятно, той самой, которую я пару раз заставал рядом с ним на улице. Хотелось надеяться, что неприятностей не случилось, пусть Гектор и из тех парней, кто способен разгрести любой бардак сам. — Смог сэкономить на продуктах и, наконец, купить приличный костюм? — хмыкнул босс из дверного проема. Я завязывал новый галстук перед небольшим квадратным зеркалом, которое одолжил у женщины из архива. Фаир так настойчиво уговаривала меня сходить на сегодняшнюю постановку, что я не смог отвертеться. После ее нежной критики в адрес моего гардероба пришлось раскошелиться на приличную тройку. Я уже и не помнил, когда в последний раз покупал себе такую дорогую одежду, если вообще покупал. — Давай без колкостей, — буркнул я. Черная шляпа внезапно рухнула на голову, впечатав мою черепушку в плечи. Иногда я удивлялся, как Гектор не ломал всем подряд пальцы при рукопожатии. — Я серьезно, — сказал он гораздо мягче. — Выглядишь отлично. Прямо с иголочки. — Спасибо. Уверен, что не против патрулировать сегодня один? Он пожал широкими плечами. — Наш Арматурщик давно не объявлялся. Сомневаюсь, что за одну ночь что-то изменится. В крайнем случае я знаю, где тебя искать, — Гектор ухмыльнулся. — Заранее извиняюсь, если явлюсь и застану вас с Фаир в неподходящий момент. Я лишь поправил шляпу и начал запирать ящики стола. После того, как мои записи выкрала вполне конкретная особа, я стал параноиком в вопросах сохранности. Впрочем, замок на двери я так и не сменил. — Вот уж не думал, что ты, как и Флетчер, клюнешь на ее чары, — протянул Гектор. — Неужели она настолько хороша? Я удивленно покосился на него. Моя шутка про бессмертных любовников, выходит, была не сильно далека от правды. — Ладно, не мое дело, — отмахнулся босс. — Развлекайся, пока есть возможность. Только, прошу, контролируй себя и не пей ее кровь. — Боишься, что я выпью Фаир досуха? — Нет. Боюсь, что ты станешь ее послушной собачкой на поводке уз. Но я слышал, что это даже приятно, особенно, когда взаимно. Гектор бросил взгляд на наручные часы, коротко хлопнул меня по плечу и отправился следить за ситуацией на улицах. А я остался стоять посреди кабинета, переваривая услышанное.

***

Людей в театре было немного, что для позднего сеанса неудивительно. В такие часы публика состояла из богемы да вампиров. У первых было полно свободного времени и беспорядочный сон, а у последних не было выбора. Фаир без труда достала нам места на балкон. Несмотря на полупустой зал, рядом устроилась важного вида дама. Честно говоря, театры, концерты и прочие культурные сборища никогда не были моим хобби. Я бы с бóльшим удовольствием сходил в кино. Но Фаир просила так настойчиво, что устоять было невозможно. Теперь я сидел, стараясь выглядеть заинтересованным, хотя от происходящего на сцене улавливал лишь общий шум и свет софитов. Все мое внимание было занято Фаир. Не ее, конечно же, безоговорочной красотой — с убранными наверх волосами и сверкающим ожерельем на лебединой шее она выглядела как королева. Нет. Я всматривался в ее лицо, пытаясь отыскать хоть какую-то эмоцию, слабый намек, который объяснил бы то, что свербило у меня в голове после разговора с Гектором. Мысли гудели, как рой ос, упираясь одна в другую, жаля меня и требуя внимания. «Почему она не сказала раньше?» «Зачем ей это?» «Я уже на поводке?» «Что еще она скрывает?» Время тянулось вязкой смолой, и чем дольше я думал, тем сильнее поднималось внутреннее давление. Нога сама собой начала нервно дергаться, что не осталось без внимания. — Все хорошо? — тихо спросила она. — Почему ты не предупредила меня об узах? — резко выпалил я, стараясь быть как можно тише. Бровь на очерченном профиле приподнялась, а ресницы слегка дрогнули. Она даже не повернулась в мою сторону, продолжая смотреть на сцену. — Я думала, Гидеон объяснил тебе. — Нет! И к тому же- Резкое «ш-ш-ш!» от соседки разрезало воздух. — К тому же ты никогда не пила мою кровь, — прошипел я. — Хочешь превратить меня в послушного пса? — Не сейчас, Фабиан. — Сейчас. Соседка посмотрела на нас, словно нянька на строптивых детей: — Проявите приличие! Вы в театре, а не на базаре. Хотите ругаться — отправляйтесь домой, — отчеканила она с достоинством. Фаир повернулась и обратилась к женщине: — Скажите… Не кажется ли вам, что постановка хромает, а актеры чрезмерно стараются? Женщина моргнула, будто очнулась. — Ох да! Абсолютно согласна. После смены директора все катится под откос. Свет ставят неграмотно, актеры играют спустя рукава. Настоящее разочарование, право слово. — Так почему бы вам не пойти домой и не лечь спать? Здоровый сон куда важнее подобного зрелища. — Вы совершенно правы. Что я тут делаю… Сплошная трата времени! Женщина величественно поднялась, поправила шелковый платок на плечах и покинула балкон так, будто выносит из театра собственную честь. Фаир медленно повернулась ко мне, одаряя недовольным взглядом исподлобья. — Неужели нельзя было дождаться антракта? — Откуда мне знать, что я вообще пришел сюда не потому, что ты держишь меня на поводке? — прошипел я. Она устало вздохнула и покачала головой, словно я сморозил какую-то глупость. — Во-первых, твой сир — безответственный болван. Во-вторых, ты пил мою кровь всего дважды и по собственной воле. Чтобы узы стали полноценными, нужен третий глоток. Я бы не позволила тебе это сделать. На сцене появилась толпа актеров в масках и черных одеждах. Оркестр ударил в тарелки и взял напряженную, рваную, почти тревожную мелодию. Фаир прервалась, вздрогнув от неожиданности. — Два глотка вполне безопасны, — продолжила она. — Ты просто… видишь во мне лучшее. Я кажусь тебе привлекательней, чем есть. Возможно, снюсь по ночами и во время долгой разлуки ты безумно скучаешь. Не более. Я перебрал в голове свои ощущения и понял, что она вполне точно описала их. Разве что снилась мне другая женщина. Однако что-то все еще жгло меня изнутри. — Я не протестовала твоему порыву, — тихо сказала она. — Возможно потому что боялась, что без подпитки ты рано или поздно потеряешь интерес. Уйдешь и оставишь меня одну. Фаир опустила глаза и сжалась, словно котенок, которого выкинули на дорогу посреди ветреной зимы. Было желание обнять ее и извиниться за столь грубый тон. Но нутро требовало иного — честности, равного обмена. — Почему ты никогда не пила мою кровь? Неужели не хочется испытывать те же эмоции? — Фабиан, я… Мне не нужны узы, чтобы искренне наслаждаться твоей простой и пытливой натурой. Ты настоящая редкость в нашем мире. Звучало сладко. Но я знал, что женщины, подобные ей, просто так не достаются хорошим парням. Всегда есть какой-то подвох. Собрав волю в кулак, я расстегнул манжету рубашки, задрал рукав и протянул оголенное запястье. — И все же. Она отшатнулась с такой скоростью, будто я вытянул нож. — Я не могу. — Почему? Дай угадаю: дело в том, что я лишь удобная заплатка от одиночества? Ее губы дрогнули. Молчание повисло между нами. — Я не могу, — повторила она. — Безумие твоего клана передается через кровь. Не хочу съехать с катушек. — В чем я безумен, Фаир?! — не выдержав, сказал я чуть громче, чем следовало. Хорошо, что оркестр играл на всю мощь. Она лишь окинула меня взглядом и отвела глаза. Так и не дождавшись ответа, я встал и покинул балкон.

***

Я брел по заснеженной пустой улице. Ветер пробивал через одежду и голову, выдувая все мысли. Внутри котелка стояла странная, неестественная тишина. Только свист ветра. Из переулка прямо передо мной внезапно выскочила какая-то фигура. Я едва не рухнул, проскользив по тонкому слою мокрого снега. Мужчина в широкой шляпе, с поднятым воротником пальто даже не подумал извиниться и рванул через дорогу, исчезая между домами, будто убегал от самого дьявола. Я покачал головой, уже собираясь идти дальше, и вдруг заметил куда вели следы того мужчины. К одному из наших алкогольных подвалов. При проверке двери обнаружилось, что она была не заперта. Следы взлома отсутствовали. Насколько я помнил, там стояли бочки с виски. Если кто-то прознал о нашем погребе, нужно было догнать беглеца и заткнуть ему рот, пока он не донес куда не следует. Но стоило мне сделать шаг в сторону, как до уха донесся тихий женский плач. Лучше бы я не спускался вниз. Яркий запах крови ударил в нос сразу, как я зашел внутрь. Голова оторвана, в груди арматура, а на шее висит крест. Тело Гектора, распятое на стальных кольях, немного возвышалось над полом. А у его ног лежала смуглая черноволосая девушка. Беременная и вся в крови. Я должен был броситься за убийцей, которого рьяно искал, но оставить ее одну я просто не смог. — Меня зовут Фабиан. Я из полиции Сиэтла, — тихо сказал я, присев перед ней. — Фабиан? Гектору ты нравился… он тебе доверял, — она зарыдала, судорожно всхлипывая. — Ты пришел помочь мне? Приподняв край ее длинного пальто, я увидел раны. Колотые удары прямиком в живот. В этот раз крест использовался как оружие. Лезвие было в крови. — Да, я помогу, — ответил я мягко, хотя внутри понимал, что это невозможно. — Как тебя зовут? — Мисти. Ты ведь один из них? Как Гектор? Судя по всему, мой босс посвятил девушку в мир ночных жителей города. Она умирала, и я не видел смысла юлить: — Да. Один из них. Что здесь произошло? Мисти сглотнула, пытаясь говорить ровно, но голос все равно дрожал. — Гектор хотел защитить меня после того, как узнали о дитя. Он сказал, что они будут искать нас. Мой ребенок нужен им, особенно отцу, — она запнулась, перевела дух. — Гектор спрятал меня здесь, сказал сидеть тихо. Потом кто-то ворвался. Он крикнул, чтобы я спряталась за бочками. А дальше… эти звуки, — ее губы дрожали. — Когда все стихло, меня выволокли за шиворот и ударили в живот. Бедная девушка. Попала под горячую руку психопата-убийцы-охотника, который уничтожает всех, кто хоть немного связан с вампирами. Сначала Марла, теперь еще Мисти и ее нерожденное дитя. Неужели связываться с нами настолько опасно? — Кто отец? — спросил я, чтобы знать кому сообщить печальные новости. — Джонни, — прошептала она. — Джонни Кэмпбелл. Он просил меня избавиться от дитя, но… — Ты не смогла, — закончил я. Мисти кивнула. Логично, что гулю и будущему вампиру ни к чему ребенок от смертной женщины. Ее наверняка хотели убрать, но охотник справился лучше, чем Гектор, которому, вероятно, и поручили это дело. Я почувствовал тяжелую гордость за своего павшего босса и друга. Мисти гасла на моих глазах, словно догорающий фитиль. Ее жизнь ускользала. Девушка, коснувшаяся нашего жестокого мира, оказалась случайной жертвой чужой войны. Я не мог просто смотреть. Так хотелось помочь ей, спасти их обоих. Недолго думая, я вонзил клыки в ее шею и забрал все то немногое, что осталось. После чего сорвал крест и надрезал собственную ладонь. Стоило моей крови коснуться ее губ, Мисти пришла в ужасное звериное исступление и впилась в мою руку так, будто собиралась отгрызть ее ниже локтя. Но я не отдернул. Терпел боль, позволяя ей насытиться и залечить собственные раны.

***

Из всех, кто мог помочь, я выбирал между Гидеоном и ею. Несмотря на ссору, мой внутренний голос почему-то твердил, что она верный выбор. — Ты должна покинуть город, — твердо, почти учительским тоном сказала Фаир. Она стояла, скрестив руки на груди. Ее лицо было серьезным и непоколебимым. Удивительно, но она ни капли не паниковала. Я даже не уловил хотя бы намека на раздражение в ее голосе. Холодная и точная сосредоточенность. — Покинуть город? Как она справится совсем одна? — вырвалось у меня. — Если ее найдут, то уничтожат вас обоих. Сомневаюсь, что она сможет спокойно скрываться и жить здесь при Кэмпбелле. Он тот еще ублюдок. Я сжал зубы. Спорить было бессмысленно. И все же смотреть на Мисти, испачканную в крови, напуганную, с еще живым теплом материнства в глазах… Я вдруг осознал, что даровал ей вечную муку. — Значит так: на солнце не выходить; питаться скрытно, не оставляя улик и свидетелей; никому, кроме сородичей, о своей природе не рассказывать. Если поторопишься, то успеешь добраться в порт до рассвета. Поглубже спрячься в грузовом отсеке корабля. Как только покинешь город и выйдешь на берег, купи билет куда хочешь, — Фаир сняла свое сияющее ожерелье и протянула Мисти. — Продашь это в ломбарде. Хватит на первое время. Девушка почти не дрогнула. Она машинально коснулась живота, проверяя на месте ли дитя. Потом приняла подарок. — Спасибо. Мы постараемся скрыться. — Отлично. И не забудь представиться принцу города, в котором решишь остаться. Мисти поблагодарила нас, крепко обняла меня на прощание и исчезла за дверью. Будто ее и не было вовсе. — Как думаешь, она справится? — спросил я, когда тишина затопила комнату. — Она все еще думает, что ее ребенок жив. А женщина на многое способна ради своего дитя. Когда девчонка осознает, что с ней произошло, тогда уже будет далеко отсюда. Фаир сказала это так спокойно. Даже чересчур. Ее холодная расчетливость пугала меня, но именно она была необходима в данной ситуации. — Я не знала, что у Джея будет ребенок. И уж тем более не думала, что он… — она прикусила губу и крепче обхватила себя руками, будто спасаясь от холода. — Какое чудовище способно убить беременную, да еще и таким образом? — Если подумать, то чудовище здесь я. Обрек девушку на вечное скитание с трупом собственного дитя в животе. Голос звучал глухо. Чувство вины душило меня изнутри. Наверное, было бы правильно дать ей умереть. Наверное. Можно было сделать ее гулем — слугой, но живой… Я же выбрал третий путь. Самый жестокий. Что на моем месте сделал бы Гектор? Фаир долго рассматривала меня встревоженным взглядом. Думаю, в ее глазах я однозначно рисовался безумцем. — Ты не чудовище, Фабиан. Просто ошибся, — пожала она плечами. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Это не успокаивало. — Извини за беспокойство. И спасибо за помощь. Я собирался уходить, но Фаир подошла и резко дернула за лацканы моего пиджака, поправляя ворот. — Это был антиквариат, Фабиан. Ты у меня в долгу. — С зарплатой полицейского, расплачусь за сто лет. При условии, что не буду играть в покер. Уголки ее губ дрогнули. Первая улыбка за вечер — маленькая, хрупкая, но такая необходимая. В груди сразу что-то разжалось. Конечно, я мог сетовать на ее отношение к моей крови, но мог понять и опасения. — Боюсь, я столько ждать не смогу. Она взяла мою руку и приложила ладонью к своей щеке. Словно кошка, нашедшая тепло, она мягко потерлась о нее, поцеловала и приспустила рукав. — Придется расплачиваться кровью, — мурлыкнула Фаир и резко впилась в мое запястье. Яркая вспышка боли возникла мгновенно. Вторая за этот проклятый час. Я едва удержался на ногах. Она пила жадно, но в то же время изящно. Будто это был редкий алкоголь, который нельзя пролить ни капли. Когда мир начал уплывать, а ноги подкашиваться, она отстранилась и старательно провела всей поверхностью языка вдоль раны. Фаир вытерла пальцем уголок своего рта, не сводя с меня восторженного взгляда. В ее лице появилось самое страстное и опасное выражение, которое я видел. Это была не любовница, нет — хищница, позволившая себе забыть о маске. В другое время я бы принял это за приглашение. Но сейчас два хищника встретились. И один был зверски голоден. Я взял ее лицо в обе ладони и приблизился практически вплотную. Губы Фаир приоткрылись в ожидании поцелуя. Но я рванул прямо к ее плечу, словно сорвавшийся с цепи пес. — Нет! — вскрикнула она, но я уже не услышал.