Часть 9. Зверь

Клыкастая пасть сомкнулась в пустоте, зубы хлестко ударились друг о друга и звонко клацнули, отмечая промах. Добыча ускользнула в последний момент, оставив лишь привкус пепла во рту. — Дьявол, Фабиан! Я ведь совсем немного взяла! Голос. Слишком высокий. Я повернулся на него, готовясь к новому броску. — Успокойся… Я не хочу с тобой драться, — она говорила мягко, приподнимая руки, будто могла остановить меня лаской. Цепь на шее все же натянулась и неприятно впилась в глотку. Я рванул всем телом, металл жалобно скрипнул и звенья разлетелись. Прыжок. Она скользнула в сторону с шелестом ткани и словно растворилась в воздухе. Я огляделся по сторонам. Внезапный удар под колени, напомнил посмотреть сзади. Я рухнул на одну ногу, но удержался и мгновенно метнул руку назад, хватая добычу за тень. Но она опять ускользнула, оставив в моем кулаке лишь обрывок ткани. Быстрая. Резкий удар в челюсть качнул голову вбок, мир дернулся и на мгновение потускнел. Когда зрение вернулось, лиса уже раздражающе маячила по другую сторону стола. Я встал и одним движением спихнул его в ее сторону. Дерево заскрежетало по полу, но она взмыла вверх и вылетела из траектории с издевательской легкостью. Снова исчезла. Я сразу развернулся на месте, уловив шелест сзади, и поймал добычу за горло. Слабые пальцы царапнули мне руку, но уже без толку. Я сжал крепче, чтобы больше не сбежала. Ее черные глаза вонзились в мои. Что-то холодное, острое, проскользнуло под кожу, под плоть, почти к самому мозгу. Холод поднимался по хребту, шерсть вставала дыбом. Она открыла рот: — Ублюдок. Думаешь, я позво- Не дав ей договорить, я поднял ее, как тряпичную куклу, и метнул в стол. Удар. Глухой, хрустящий. Дерево разошлось трещинами, щепки взметнулись в воздух. Что-то звякнуло и разлетелось осколками. Цветы, вода, ткань, дерево — все смешалось в хаотичном ворохе, разлетаясь в стороны. Из ее раскрытого рта вырвался короткий, сбитый вздох. Лиса распласталась и застыла среди обломков. Лишь пальцы на руках подрагивали, словно лапы умирающего животного. Я распахнул пасть, чувствуя, как кровавая слюна тянется между клыками, и бросился к добыче. Однако завис над ней прямо перед укусом и не смог пошевелиться. Она смотрела прямо в меня, злобным черным взглядом. В груди неприятно тянуло. Опустив глаза вниз, я понял — она что-то вонзила мне прямо в сердце. Я упал.

***

— Откормил девчонку собственной кровью? О чем ты вообще думал?! — взвилась Фаир, выстукивая каблуками туда-сюда по гостиной. — Я тоже утолял свою первую жажду Гидеоном, — ответил я, собирая куски разбитой вазы. — Точно! Яблоко от яблони… Она выглядела изможденной. Бледная, словно смерть, с растрепанной когда-то изящной прической. Роскошное платье было бесцеремонно разорвано наискосок на уровне колен. На лице, ногах и руках — ссадины, на плече — длинный, рваный след от моих клыков. Я пытался хоть как-то загладить вину и спасти то немногое, что было возможно. Сложив осколки в раскрытую газету, я поднял и показал ей: — Чем можно склеить? — Да оставь ты уже эту вазу, Фабиан! Она злилась. И имела на это право. Ведь я… Зверь впечатал ее в стол так, что тот разлетелся в щепки. На шум никто не пришел, полиция тоже не спешила стучаться в дверь. Кажется, всем вокруг было просто плевать. С одной стороны это хорошо. Никто не увидел, как из моей груди торчала сломанная ножка стола, что теперь валялась на полу и пугала окровавленным острием. А с другой, если сюда заявится Арматурщик, то я в участке узнаю об этом нескоро. Я отложил осколки в сторону и подошел к Фаир, которая окинула меня злым, недовольным взглядом. Тонкие брови опустились так низко, что кожа у переносицы собралась в глубокую вертикальную морщину. — Прости, — глухо сказал я, едва коснувшись раны на ее плече. — Я чертовски подпортил тебе ночь. В ответ она демонстративно отвернулась и гордо вздернула нос. Губы сжались так сильно, что из ярких и пухлых превратились в бледную, почти незаметную полоску. Карие глаза метались, рассматривая пейзаж за окном: она явно готовилась выговорить все, что думала обо мне, а я уже приготовился выслушать. — Я тоже отличилась, — внезапно сказала Фаир, — стоило поинтересоваться насколько ты сыт. — Ого. Это что, извинение из твоих уст? — Ах ты! — воскликнула она и наконец повернулась. Дальнейшую гневную и вполне обоснованную критику я уже не слушал. Фаир превратилась в настоящую фурию, которая умудрялась кричать и жестикулировать, практически не сотрясая воздух. Ее лицо пробегало через богатейшую палитру эмоций, преимущественно негативных. Она настолько распалялась, что пару раз блеснули клыки. Особенно усердно Фаир тыкала пальцем мне в грудь. Это почему-то вызвало у меня улыбку. Вероятно, реакция совершенно не та, на которую могла рассчитывать женщина, искренне на меня разозлившаяся. Фаир остановила свой поток мыслей, прищурилась и собиралась уже взорваться пуще прежнего. Но я обнял ее прежде, чем это случилось. Фаир вздрогнула от неожиданности и на миг застыла. А потом ее натянутое, как струна, тело медленно расслабилось, руки опустились мне на спину, а голова мягко легла на плечо. — Пойдем уже спать, — тихо, почти шепотом сказала она. — Собираешься убить меня во сне? Она явно хотела сказать какую-то колкость в ответ, но передумала. Я тихо хмыкнул, и мы в обнимку двинулись к кровати.