Часть 10. Последняя деталь

В ее руке был кинжал, похожий на замысловатый украшенный крест. Узкое вытянутое лезвие, словно маятник, переплывало из одной стороны в другую. Лево-право-лево-право. Черные волосы, свисали беспорядочными мокрыми сосульками, а бутон между бровями завял и отпал. На моей руке недоставало нескольких пальцев, тело болело. Пол был холодным и липким. Она восседала сверху, перемещая острие от одного моего глаза к другому. Лево-право-лево- — Это всего лишь сон, Фабиан! Сон! Я вцепился в лицо ногтями, будто пытаясь выцарапать остатки той боли, что пробивала до мозга. Свет вспыхнул так резко, что резанул по глазам, а затем передо мной проявилось встревоженное лицо Фаир. Учитывая, что мой рот был распахнут, она наверняка проснулась от крика. — Ты тут? Слышишь меня? — Она провела рукой перед глазами, проверяя мою реакцию. — Снова эта женщина, — выдохнул я, — давно она не появлялась. Я уже и забыл… Фаир опустилась рядом и мягко провела рукой по моим волосам. — До заката еще есть время, — произнесла она сонно, едва шевеля губами и опуская веки. — Можешь успеть вздремнуть. — Боюсь, теперь до утра не засну… Она выколола мне глаз кинжалом, похожим на эти кресты. Готов поставить на то, что сны связаны с Арматурщиком. Я должен пойти к принцу. Фаир тут же распахнула глаза и уставилась на меня, как на безумца: — Лу тебе ничего не скажет. А если и скажет — все ее слова будут ложью, поверь. Ты должен пойти к Гидеону. — Я уже обсуждал с ним эти сны. Он направил меня к тебе. Осталась только Лу. — После смерти Гектора тебе нужна помощь в расследовании. Не грузи все на свои плечи, иди к сиру и расскажи все, что произошло вчера. Кроме того факта... что ты сам… стал сиром… Сходите в пог… реб… и… Фаир уснула, так и не договорив, но мысль я уловил. Вчера все произошло так стремительно, что я даже не осмотрел место преступления. Лишь попрощался с Гектором и помог Мисти незаметно пройти по улицам. А ведь убийца ушел прямо из-под моего носа. Я буквально столкнулся с ним! Вот бы оказаться там раньше или пойти вместе с боссом. Кого я обманываю? Арматурщик справился с Гектором — самым крепким и сильным на моей памяти парнем. Я бы обрел окончательную смерть, если бы не пошел в театр. Благодаря настойчивости Фаир, у меня теперь был шанс отыскать убийцу. Но кто обладал подобной силой и скоростью, при этом был живым? Что за чудище? Либо я что-то упускал, либо мне не хватало знаний об устройстве этого мира, полного крови и тьмы. Хм. Мир тьмы… Хорошо звучит! Я перевернулся на бок, лицом к спящей Фаир. И даже во сне она — сама изящность. Неподвижная, словно выточенная из камня статуя задремавшей после охоты богини. Ссадины и небольшие раны на ее теле зажили, но место, где мои клыки разорвали плечо, все еще выделялось углубленными полосами. Она так крепко спала. И гораздо больше, чем я. Если это зависело от возраста вампира, то Фаир наверняка была старше меня на десятилетия, а то и века. По сравнению с ней, я — заносчивый малец, что возжелал утолить жажду ее выдержанной словно вино кровью. Ожидание было мучительным. Я перебирал факты, но дело по-прежнему разваливалось, как разбитая ваза, осколки которой не складывались или не склеивались друг с другом. Сны сбивали с толку еще сильнее. Иногда азиатка была доброжелательной, почти нежной. Иногда — пугающей, с темным взглядом и вся в крови. Ее появление почему-то не всегда было связано с убийствами. Ведь вчера ее не было. Что ты хочешь сказать? Изъясняйся яснее! Когда стрелки наручных часов передвинулись на безопасное время, я буквально сорвался с места, покинул чулан и быстро собрался. Перед выходом взгляд зацепился за череп. Уж кто-кто, а он ни капельки не менялся и всегда улыбался, несмотря ни на что. Но сегодня эта ухмылка показалась особенно издевательской. Будто он смеялся надо мной. Отогнав глупую мысль, я вышел из квартиры.

***

Встреча с Гидеоном прошла быстро. Он согласился помочь и выслушал мой рассказ о событиях прошлой ночи, в котором я умышленно опустил факт становления Мисти. Слова не успели осесть, как Гидеон резко поднялся и качнулся так, будто его окатили ледяной водой, и обронил лишь одно: он идет поговорить с принцем Лу. Я же мысленно вытер пот со лба, ведь эта каторга досталась не мне, и отправился на место преступления. Следы беглеца дневная толпа затоптала так тщательно, что попытки разобраться в них были тщетны. Скорее я успешно ткнул бы палкой в небо и попал в луну, чем отследил убийцу. Мысль о глупости этой затеи быстро развернула мои ноги к погребу. Подвал был низким, тесным, со старой кирпичной кладкой и осыпающимся потолком. Между стеллажами, заставленными бочками, стояла густая смесь запахов дерева, алкоголя, холодной земли и крови. На фоне всего этого Гектор, висящий на арматурах, напоминал чудовищное украшение, которое так и не додумались снять. Второй раз видеть его труп оказалось не легче первого. Вероятно потому, что тело начало активно разлагаться. Пришлось собраться с мыслями, встряхнуться и попытаться узнать, что именно подвело его в бою. — Привет, Фабиан. — призрак Гектора появился мгновенно. — Привет, босс... Что здесь произошло? Как ты мог проиграть человеку? Он опустил свои мохнатые брови и скрестил массивные руки на груди: — Кто сказал, что это был человек? Я ведь не раз тебе говорил — это не охотник. Наши совместные попытки обнаружить других сородичей или гулей из Шабаша не увенчались успехом. Оставались только версии с охотником и гулем. Учитывая трепет, с которыми были сделаны кресты, я склонялся к первому. — То есть все же гуль? Кто? В ответ тишина. Логично, что Гектор не мог сказать то, чего я не знал сам. Ведь все происходило лишь в моем воспаленном сознании. — Вероятно, я недооценил противника или он застал меня врасплох, — прервал молчание босс. — Посмотри вокруг: все бочки целы, следы борьбы практически отсутствуют. Все случилось быстро. Взгляд скользнул по подвалу, и я был вынужден согласиться. По пути сюда мелькала мысль, что убийца мог использовать Мисти как заложницу, заставив Гектора сдаться, но ее собственный рассказ полностью разрушал эту версию. Кстати о Мисти… — Я помог той девушке, которую ты защищал, — проговорил я чуть тише. — Даровал ей становление, и она покинула город. Что скажешь? — Хорошо, — коротко ответил он. — Главное, что она в безопасности. — Почему ты не сказал мне о Мисти? С ее же слов, ты мне доверял. Вместе мы бы придумали, как ее спрятать. Гектор слегка пожал плечами: — Хотел уберечь тебя от этого знания. Не делать соучастником преступления. — Или просто испугался, что я сочту тебя мягкотелым громилой, — попытался улыбнуться я. Гектор ухмыльнулся и исчез. В голове тем временем что-то складывалось. Мысли тянулись друг к другу, как уже собранные, но все же раздельные детали головоломки. Им не хватало одного единственного куска, который сцепил бы их вместе. Если убийца — гуль, который застал Гектора врасплох, то они могли быть знакомы. Получается, Розалинда была права, и убийцей был кто-то из своих? Кто из гулей сильнее остальных? Картер? Черт, опять перепутал… Кэмп-белл! У него был мотив убить Мисти. Но при чем здесь Марла, Розалинда, Айзек и Гектор? Зачем кресты, почему в сердце вставлялась арматура вместо дерева? Кэмпбелл уж точно знал бы о таких деталях. Допустим, Лу решила захватить власть и убрала сестру с ее слугой при помощи Джея. А остальные чем провинились? Да и скорость. Чтобы за пару мгновений убить Розалинду, выстроить весь алтарь и скрыться, нужна невиданная скорость. Ни Лу, ни ее подручные не обладали таковой. Никто. Разве что… Металлическая дверь погреба распахнулась с такой силой, что ударила о стену и отозвалась звоном в черепе. Мысль, которую я почти поймал, убежала и скрылась, словно ящерица. Правда, оставшийся в руке хвост оказался на удивление пушистым и мягким. — Прекрасно. Теперь убийца не только косит нас, как сорняки, но еще и знает об одном складе. В лучшем случае! Лу меня сожрет, — проворчал вошедший Флетчер, оглядев погреб. — Доброй ночи, детектив. Можно убирать тело? За Малиновым пиджаком ввалилось несколько парней, их взгляды на алтарь с обезглавленным телом были одинаково каменными. В голосе Флетчера звучала такая равнодушная усталость, что меня передернуло. — Так говоришь, будто тебе не плевать только на гребаный алкоголь, — выпалил я, не сдержавшись. — Мне жаль Гектора, Айзека и всех остальных, — тихо сказал бутлегер. — Просто каждый спасается от уныния так, как может. Кто-то бросается на поиски убийцы, а кто-то зарывается в работу. Он медленно обошел бочки, проверяя их, а затем задержал на мне тусклый, утомленный взгляд. Легкая улыбка едва растянула его тонкие губы. — Хотя, постой! Быть детективом — твоя работа, Фабиан. Выходит, что мы спасаемся совершенно одинаково. И не поспоришь. Я накинул шляпу, кивнул и направился к выходу.

***

Разгадка крутилась в голове, но я никак не мог за нее ухватиться. Она, словно мокрое мыло, выскакивала из рук, и каждый раз улетала все дальше. Нужно было дождаться, когда Гидеон вернется от Лу, и сложить наши знания воедино. Я решил пройтись по ближайшим переулкам, проветрить голову. Холодный ветер резал кожу, словно напоминая, что я еще здесь, хотя половина сородичей уже обрела окончательную смерть. Мысли потекли в сторону Мисти. Я представил, как она прячется на корабле, вцепившись в грузовой ящик, не зная, что ждет впереди. На ее месте я бы продал ожерелье в ближайшем ломбарде и спокойно купил билет куда угодно, лишь бы подальше от Сиэтла. Судя по тому, что драгоценность нашлась в третьей по счету лавке, Мисти рассуждала точно так же. Хорошо, что в этой мясорубке, девушка не растерялась, оценила ситуацию и поступила рационально. А у меня появилась возможность вернуть украшение владелице и загладить вину перед Фаир. — Сколько?! — вырвалось прежде, чем успел удержать голос. Сумма, озвученная продавцом, врезалась в голову так резко, словно кто-то вбил гвоздь в висок. Даже показалось, что мое мертвое сердце на мгновение сжалось, а разум помутнел. — Торга не будет, — устало бросил мужчина. — Берешь или нет? Цифра, конечно, была не маленькая, но всяко меньше той, что изначально предполагалась, когда я заикался про сто лет выплаты. Не знаю зачем заглянул в бумажник, ведь такой суммы у меня отродясь не водилось. Да и не поместилась бы. Но просто уйти, оставив ожерелье здесь, я тоже не мог. — Чеки принимаете? В ответ раздался звук, напоминающий скрип старой телеги, переходящий в прокуренный кашель. — Я похож на идиота? Знаю ваши чеки, — буркнул он. — Только наличка! Иного и не ожидал. Что ж, придется разыграть козырную карту. — А я похож на обманщика? — спросил я и достал удостоверение. — Я, так-то, детектив. Как мне потом объяснять мошенничество с моими же чеками у себя в участке? Поверь, оно мне не надо. Мужчина недоверчиво покосился на значок и нехотя кивнул. Небрежно, бездумно, на чеке появилась сумма и выдуманная мной на ходу подпись. В банке подобное сразу же развернут, но к тому моменту ожерелье будет уже далеко. Я же скажу, что чековую книжку просто украли. Или потерял сам. Неважно. Когда бумажка исчезла в окошке, украшение оказалось у меня. На последок, я решил подстраховаться и наклонился, чтобы установить зрительный контакт с мужчиной. — И еще… — я слегка приподнял шляпу и замедлил речь. — Забудьте наш разговор. Мою внешность. Голос. Меня здесь не было. Зрачки мужчины расширились. Пока жертва приходила в себя, я поспешно смылся и радостный отправился к Фаир. Глупая ухмылка не сходила с моего лица, пока я представлял, как протяну ожерелье, и как она сделает вид, что совершенно не тронута, но все же примет подарок. Не было полной уверенность, что Фаир дома. Я ушел не попрощавшись, и ее планы на ночь остались загадкой. Обнаружив, что в окне гостиной горит свет, ноги быстро донесли меня до двери. Рука поднялась для стука, но костяшки застыли в сантиметре от поверхности. Граммофон в квартире шипел. Монотонно, неправдоподобно тихо. Что-то было не так. Все мое естество забило тревогу, крича, что мне не стоит входить внутрь. Но пальцы уже тянули за ручку — она поддалась сразу. Было не заперто. Прикрыв за собой дверь, я обнаружил очередной алтарь и снял шляпу. Белоснежные руки Фаир были расставлены в стороны и грубо проткнуты металлическими прутьями. Пальцы, раскинутые веером, напоминали крылья птицы. Белое платье заливалось темным пятном там, где когда-то была голова. Сердце пробили арматурой, а рядом повесили крест. Обезглавленная Фаир стояла на кончиках пальцев, словно балерина, замершая в неестественной позе. Или как лебедь, которого подбили на взлете и свинтили шею. Я замер, слушая, бесконечное шипение граммофона, и не мог заставить себя пошевелиться. Если ты действительно пыталась что-то сказать, тебе стоило выколоть мое сердце, а не глаз.

***

Когда оцепенение прошло, я поднял иглу, и давящее шипение растворилось в тишине. Я подошел к Фаир медленно, осторожно, словно боялся спугнуть. Ее тело начало стремительно темнеть и усыхать. Мысль о вызове полиции отпала сама собой. Еще одно расследование уходило в тень. В мою тень. При осмотре обнаружилось радикальное отличие убийства Фаир от прочих — на шее был чистый, ровный срез. Не рваная рана, а точный, выверенный удар чем-то острым. Арматурщик решил сменить стиль? Проявить милосердие? Странно было ожидать гуманности от того, кто вонзил лезвие в живот беременной женщине. Фаир была быстрой и ловкой, она могла убежать. Как ее удалось поймать? Я бы мог спросить ее обо всем сам, но не захотел тревожить, и продолжил осмотр места преступления. На двери отсутствовали следы взлома, значит она впустила убийцу сама и не ожидала подвоха. Вероятно, они были знакомы. В гостиной не было новых следов борьбы: все тот же разбитый стол, осколки вазы и разбросанные цветы. В мастерской — царство привычного хаоса: кисти, краски, разбросанная одежда, череп. Кровать в чулане была аккуратно застелена — убили не во сне. Неужели она слушала музыку, а Арматурщик воспользовался моментом и снес голову одним ударом? Почему не оторвал? На глаза попался мольберт с прикрытым холстом. Фаир запрещала мне заглядывать до полного завершения. Теперь ее не было, а мне все еще было любопытно. Ткань медленно отодвинулась, приоткрывая завесу тайны. На солнечно-желтом фоне вырисовывался мужской профиль. Шляпа, галстук, рубашка — все живое, точное, ясное. Мое. А вот лицо — лишь силуэт под тенью шляпы. Будто взгляд на меня был ей невыносим. Несмотря на смешанные чувства, я захотел забрать картину с собой. Но спрятать целый холст в моей каморке было нереально. Подумав, я решился на кощунство: найти что-то острое, отделить холст от рамы, свернуть в трубочку и спрятать в коробку, которую я больше никогда не открою. Инструментов у Фаир хватало. Руки сразу же метнулись к верстаку в поисках лезвия. На краю зрения блеснуло что-то ярко-красное. Подняв глаза, я увидел полоску жемчуга со свисающей вниз розой — бандо, что украшало голову Фаир в ту самую ночь, когда начался наш роман. Оно висело на ручке ящика, словно красная тряпка. Я подошел и выдвинул ящик. Внутри лежал очередной крест, но без камня. Я судорожно схватился за него и понял, что это папье-маше. Рядом лежали гладкие металлические заготовки, банки с неизвестным мне содержимым, кисти, напильник, плоскогубцы. И шкатулка, из которой торчал кусочек украшения с красным круглым камнем. Я аккуратно потянул и вытянул браслет. Семь золотых кругов. Семь гнезд под рубины. Пять из которых были уже пусты. Что-то внутри меня треснуло и разлетелось на множество осколков. После чего весь мир, который я отчаянно пытался удержать на месте, разом перевернулся, выбивая почву из под ног. Теперь мне было отчетливо видно, что все это время я собирал головоломку, отложив одну деталь в сторону. Когда я взял этот кусок и установил в центр головоломки — он идеально подошел и заполнил собой все пустоты. Фаир снова выстроила фарс с декорациями? Но зачем? Почему ее тоже убили? Вернувшись в реальность, я заметил под шкатулкой конверт с каллиграфической буквой «Ф», и впервые подумал, что не хочу знать правду.